Видимость

      Мать чересчур довольна, отец хлопает по плечу не то от искреннего одобрения, не то просто так. Формальность. Традиция. Привычка.       А Сириус заглядывает в глаза своей невесты и невольно улыбается. «Малышка Анабел Трэверс… и как тебя только угораздило согласиться? Даже не представляю». Она вся такая приятная, забавная, открытая… Блэк кладёт руку ей на талию и прижимает к себе.       Теперь у Сириуса будет семья. У него есть идеальный образец какой семьёй нельзя ни в коем случае становится; Сириус знает, что делает. Ох, как сейчас он рад, зная, что покинет этот отвратительный особняк.       — Только не называй меня Беллой, — шепчет она на ушко, когда их родители уходят в другую комнату.       — Белла? С чего бы это мне называть тебя Беллой? Ты же Анабел, — он идеально произносит её имя с твёрдой «л» на конце.       — Моего отца это вовсе не останавливает.       — Ты же понимаешь во что ввязалась? — Сириус резко переходит к теме, которая его волнует с того момента, как она дала согласие на этот брак. — Я… немного неспокойный.       Блэк немного щурится, требуя от неё ответа. Он ждёт, чтобы она ни в коем случае его не осудила.       — А я тебе не успокоительное зелье. И не надейся, что я буду без конца сидеть дома. — Анабел говорит это с невозможной серьёзностью, но глаза (о, эти прелестные глаза!) выдают всю её веселость.       Сириус непроизвольно растягивает губы в улыбке и, наконец, обнимает по-настоящему, зарываясь носом в её русые волосы.

***

      — Я знаю сейчас не время для малыша, прости, я не уследила даже за таким… Прости меня, прости…       — Тише-тише, — она обнимает его со спины, не давая развернуться. Кажется, на футболке сзади появились маленькие тёплые капли. — Анабел, я счастлив, что у нас будет ребёнок. Я не хочу больше слышать ни твоих извинений и ни слова о войне. Тш-ш. Всё хорошо.       Блэк всё-таки оборачивается и, поглаживая по щекам, чмокает жену в нос.       — Скажи, ты рада?       — Сириус… ты даже не представляешь как!..       — Представляю.       Сириус надеется, что у них будет мальчик, и Анабел его поддерживает. Она мечтает воспитать сильного и волевого мужчину.

***

      Сириус безвылазно сидит в своем кабинете. Миссис Блэк сбилась со счёта, сколько дней прошло, но она пытается списать свою рассеянность на срок беременности. Она не старается его оттуда вытащить, помочь или разговорить — слишком хорошо знает темперамент Блэка; но всё же исправно отправляет ему домовиков с едой и стаканом огневиски. Миссис Блэк вовсе не хочется думать от смерти — говорят, это отразится на ребёнке. Но Анабел напротив не может сдержаться — слёзы сами текут из глаз. Лили и Джеймс… мертвы.       Она знает, что вся её скорбь — это мельчайший грамм всего горя, что испытывает Блэк. Она позволяет ему оплакивать потерю.       Когда Сириус наконец вылезает из своего «убежища», Анабел видит в его глазах злую решимость.       — Это всё Петтигрю. Он нас… предал, — Блэк сильно хмурится на этом слове. — Я хочу забрать Гарри и он… Гарри будет жить здесь.       Анабел молча кивает.       Он двигается к выходу, она сглатывает, ведёт ногтями по внутренней стороне ладони.       — Сириус… пожалуйста, возвращайся скорее.       Блэк вновь подходит к жене, оставляя на её лбу поцелуй. Этот поцелуй говорит всё: «Я вернусь. Мы будем вместе. Я защищу нас.»

***

«Дорогая Тетя Анабел»       Миссис Блэк цокает, читая письмо от Гарри.       — Сколько раз просила не называть меня тётей. Я всё ещё не такая старая. «Сегодня будет последний экзамен. Это ЗоТИ, и я уверен, что сдам на «Превосходно». Надеюсь, профессор меня не завалит. Как Джеки и Гили? Не сильно взволнованы перед поездкой?»       Она усмехается, потому что знает что СОВы он сдаст и никто не захочет заваливать Гарри Поттера. «Я посылаю тебе этот цветок (прости, Хагрид говорил название). От Гермионы: Здравствуйте, миссис Блэк! Это Севереющий Огонёк. Его выращивают только в Шотландии. Надеюсь, Вам понравится, миссис Блэк. Мне довелось именно его срезать в четвертую ночь от полнолуния. Всего доброго, Миссис Блэк! Ну вот теперь ты знаешь название. Это моя очередная благодарность к вам. До скорой встречи, Гарри»       «Ох, Гермиона такая чудесная… надо не забыть пригласить её к нам на лето, — думает миссис Блэк».       — Мама, мама! Это Гарри написал?       Двое несносных мальчишек, врываются в родительскую спальню, облепляют Анабел с двух сторон.       — Да, это Гарри.       — А мы пойдём сегодня гулять? — спрашивает Джек.       — Пойдём, конечно. Так, Джек, Гейл, а почему вы сейчас здесь, а не на занятиях с мсье Шато?       — У мсье Шато простудился книзл, — отвечает Гейл.       Анабел вздыхает — эти несносные близнецы порой бывают утомительно энергичны — и поглаживает их обоих по тёмно-русым макушкам.       — Тогда, пойдёмте писать письмо для Гарри.

***

      — Сириус! Сириус! — Гарри хохочет и пытается увернуться от морды собаки.       Блэк рычит, тычется носом Гарри в лицо; сзади подбегают близнецы и наваливаются на спину отца.       Анабел наблюдает эту сцену, стоя на веранде и поглаживая живот. Она не может сдержать улыбки, когда шёпотом бормочет:       — Ничего, милая, скоро мы расскажем папе о тебе. Большая семья, по его словам, это здорово.