Видимость

      Сегодня написан последний экзамен. Теперь наступает полное время свободы.       Драко бесконечно рад. Наконец-то. Наконец-то он покинет осточертевший Хогвартс, который хранит множество воспоминаний, разумеется, не самых приятных. Малфой и так с трудом перетерпел дополнительный курс и сделал это ради матери. Благодаря ей всю семью оправдал Визенгамот. Она отчаянно хотела сделать так, чтобы их имя не ассоциировалось с Пожирателями Смерти: упрятала Люциуса подальше от разъяренной общественности, читай "заперла дома", а сына отправила учиться. «Всё будет по-прежнему, Драко. Нужно просто не показывать виду», — говорила Нарцисса; с ней Драко, разумеется, был не согласен. Ему хотелось остаться дома, сдать экзамены, собрав комиссию экзаменаторов посреди учебного года. Но мать была непреклонна.       Ему не оставалось ничего, кроме как поехать в Хогвартс, прямо держать спину, поднимая подбородок, проходя по коридорам Хогвартса, но при этом не высовываться лишний раз, чтобы не схлопотать проклятие от какого-нибудь гриффиндорца, который потерял на войне близкого.       К несчастью, однажды Драко получил такое проклятье прямо в спину от «святых» гриффиндорцев. Он шёл один, спускаясь в Подземелья, как вдруг почувствовал магический «удар». Он обернулся и увидел нескольких четверокурсников с красными галстуками.       — Ты должен почувствовать хотя бы сотую часть той боли, которую причинила твоя семейка всем нам! — зло крикнул один из них.       Драко развернулся и позорно бежал, надеясь, что магический амулет защитил его от проклятия. Он ошибся: через пару часов всё тело стало покрываться синяками, любое движение вызывало боль, лежать и сидеть было невозможно больно. В ту ночь Драко заперся в ванной, пытаясь наложить Обезболивающие чары трясущимися руками. От боли текли слезы, его рвало, словно все внутренности выкручивали. Сказать кому-то из сокурсников — получить внимание, которого он избегал. Малфою хотелось рассказать кому-то, хотелось облегчить боль, хотелось объяснить, что это н е с п р а в е д л и в о — он не должен отвечать за грешки отца. Ведь он, как и всё они, — просто подросток.       На утро стало получше. Целую неделю он ходил ни жив ни мёртв, как приведение, но какое дело до него было всем? Преподаватели и Деканы предпочитали игнорировать его существование, не спрашивали его, домашние работы как будто даже не проверяли, всегда ставя Удовлетворительно, независимо от того, как хорошо была сделана работа. Малфой решил, что этого будет достаточно, поэтому никогда не оспаривал оценки.       И всё, это всё закончилось. Он чувствовал себя так, словно летел на метле, потому что свобода пьянила, а высота действовала волнующе. Да, ему сейчас было страшно: теперь он точно отвечает сам за себя. Драко был уверен, что таких проклятий ему прилетит ещё немало, помощи ему не от кого ждать. Теперь нужно будет стать ещё жестче, сильнее, холоднее. Только здравый рассудок, железная сила воли и хладная улыбка — его союзники.       И этот страх не остановит от осуществления грандиозных планов. Малфой хотел отбелить свою фамилию, пробиться в Министерство и всё-таки потеснить Великого Гарри Поттера. Ныне нужно будет стать ещё жестче, сильнее, холоднее. Только здравый рассудок, железная сила воли и хладная улыбка — его союзники.       Конечно же, Драко добьется своих планов. Гарри Поттер рано уйдет в отставку с поста Главного Аврора, Драко возглавит Отдел Тайн, а это будет значить, что Малфои — не изгои общества. А всю боль, отчаяние и безнадежность он затолкает поглубже. Никто не должен знать, что Драко Малфой внутри уже давно сломан и неизлечимо ранен.       «Мир будет у моих ног, и только сталь в голосе, неколебимость в глазах и твердость в руках мне помогут», — повторяет себе эти слова, как мантру, Драко Малфой, сидя в вагоне Хогвартс-экспресса, когда экзамены написаны, школа остается позади, а поезд везет их в Лондон, в будущее.