Дыши

После длительной поездки на машине, которую Эндрю провел с угрюмым выражением лица и скрещенными на груди руками, Нил завернул куда-то, что было похоже на открытую поляну. Эндрю лишь потому был угрюмым во время поездки, что Нил отказывался ему говорить, куда они направлялись. Он не знал, к чему ему нужно было морально подготовиться. Будет ли там большое количество людей? Придется ли ему с кем-то разговаривать? Придется ли ему делать вид, что ему нравится вся та изысканная еда, которую ему предложили до того момента, как он, наконец, получит десерт? Незнание просто сводило его с ума, потому что последнее, чего бы он хотел сегодня, - это испортить "это" к чертовой матери. "Это", к чему он не был готов, чем бы это "это" не являлось. Но особенно он не был готов к открытой поляне. — Слушай, если ты собираешься убить меня и выбросить здесь мое тело, — Эндрю поднял два пальца, — Раз: существует буквально сотня других мест поближе к кампусу, чтобы это сделать, и два: удачки тебе нахуй, я убью тебя первым. Нил откинул голову назад и удивленно рассмеялся. Эндрю наблюдал за тем, как растягивается его шея и как двигается его кадык. Эндрю протянул свою руку и пробежался пальцами через волосы Нила, заставляя его повернуть голову назад. — Нет, Эндрю. Я не собираюсь тебя убивать. Я бы слишком сильно по тебе скучал, — Эндрю закатил глаза, но в то же время желудок сделал сальто внутри него, что иногда происходило, когда Нил находился рядом. — Мы будем смотреть на звезды. Вот, у меня есть плед. Нил протянулся к заднему сиденью и вытащил плед. — Что ж... Мы будем заниматься абсолютно тем же, чем мы обычно занимаемся на крыше? Никакого роскошного ресторанчика? Никакого кинотеатра? — Ты не сможешь видеть звезды с крыши так же хорошо, как здесь! И еще я привез ужин. Смотри, — Нил снова протянулся к заднему сиденью и на этот раз вытащил что-то, что было очень похоже на термопакет, наполненный бог знает чем, но Эндрю надеялся, что это было мороженое. — Роскошный ресторанчик - это не совсем... "мы", не так ли? И я хотел разговаривать с тобой, так что кинотеатр был исключен. — Опять же, мы могли бы делать это на крыше. Но, конечно, как скажешь, пойдем. Нил просто улыбнулся и схватил все, что ему было нужно, прежде чем выйти из машины. Они выбрали место у центра поляны, и Нил развернул плед. Лунного света было достаточно, чтобы они смогли видеть пространство вокруг себя, но Нил все равно вытащил небольшой фонарь, чтобы дать им немного больше света. Эндрю плюхнулся на плед и потянулся, чтобы взять термопакет. — Нет! — Нил выхватил пакет с едой из рук Эндрю. — Сегодня это моя работа. Эндрю отступил и попытался скрыть свое восхищение. Он бы убил себя прежде, чем когда-либо произнес это вслух, но Нил был просто очарователен. Нил принялся вытаскивать содержимое из термопакета. — На первое, потому что я знаю, что они твои любимые, - клубные сэндвичи из закусочной рядом с кампусом. Без горчицы, без майонеза. Далее, чипсы с солью и уксусом, потому что ты весь преисполнен злобой и кислотой, так что ты просто не можешь быть не на стиле. Вода, потому что по какой-то причине ты можешь съесть столько сахара, сколько весишь сам, но отказываешься пить газировку. И... на десерт, — Нил просунул свою руку вглубь пакета, вытаскивая содержимое настолько медленно, насколько мог, наблюдая при этом за Эндрю, — шоколадный торт с чизкейком внутри и с достаточным количеством глазури, чтобы прокормить слона. Нил внимательно следил за изменениями на лице Эндрю, его глаза сияли, и на нем красовалась улыбка, преисполненная надеждой. Эндрю просто смотрел в ответ. Он не мог не смотреть. Нил выглядел чертовски взволнованным и ожидающим от Эндрю чего-то, так что Эндрю захотелось ахать, улыбаться и хлопать в ладоши, как, он знал, Никки бы сделал на его месте. Но он не смог найти в себе ничего из этого, и он знал, что Нил не ждал от него ничего подобного. Вместо этого, Эндрю протянул свою руку и нежно коснулся его лица. Он наклонился, чтобы поцеловать Нила. — Я весь преисполнен злобой и кислотой лишь потому, что мне приходится иметь дело с твоим незатыкающимся ртом каждый божий день, — сказал он, когда разорвал поцелуй. Нил улыбнулся еще шире. — Хочешь, чтобы я продемонстрировал то, что еще я способен делать своим ртом? Эндрю усилил хватку на лице Нила, и затем отпустил его. — Сначала еда, а потом я подумаю об этом. — Звучит как разумный план, — сказал Нил серьезно, протягивая ему еду. Пока они ужинали, они разговаривали, и Эндрю узнал некоторые вещи о Ниле, о которых он не знал до этого. Когда Нил был маленьким, у него был кролик по имени Пит, но в один момент ему пришлось его отпустить, потому что Нил боялся, что его отец убьет Пита в качестве наказания. Он ходил в школу, когда был ребенком, но потом отец заставил его перейти на домашнее обучение, когда учителя начали задавать ненужные вопросы. Каждое Рождество в Балтиморе Нил и его мать выбегали на улицу в полночь и смотрели на небо, надеясь увидеть Санту. Они продолжали это делать, даже когда Нил уже перестал верить в Санту, и вместо этого начал мечтать о побеге. Эндрю рассказал ему о своем любимом переулке, по которому он часто слонялся, когда жил в одной из приемных семей, как по нему гулял бездомный кот, которого Эндрю подкармливал, чтобы тот всегда возвращался назад. Он рассказал Нилу о том, как в младшей школе он был лучшим в скорочтении, и как он даже выиграл несколько наград. Он рассказал Нилу о том, что у него никогда не было настоящего Рождества до того момента, как он очутился в доме Касс, и как праздники в этой семье были одновременно чудесными и ужасающими из-за присутствия Дрэйка за столом рядом с ним. Большую часть времени они делились несчастливыми воспоминаниями о прошлом. Но они были честными, и именно они делали Нила и Эндрю теми, кем они являлись. Это были слова, которые они не говорили никому другому и которые они бы никогда не сказали никому другому. Это были дары, которыми они делились и которые забирали, и никто из них не смог не увидеть их значимость. Когда они закончили есть, и Эндрю поглотил весь свой торт за раз, они легли на плед, чтобы понаблюдать за звездами. Эндрю мог молча признать, что Нил был прав: звезды никогда не были столь яркими на крыше общежития. Звезды мигали и сияли. Эндрю наблюдал за ними достаточно долго, чтобы он смог притвориться, что они с Нилом были последними людьми, которые остались в этой Вселенной. Во всяком случае здесь они и вправду были одни. Он потянулся своей рукой к руке Нила и переплел их пальцы. — Это было хорошо, — сказал он, потому что это была правда. Он мог спокойно признаться в этом и не увидеть потом, как Нил смеется над ним или делает из этого признания какое-то большое значение. — Я рад, что тебе понравилось, — тихонько произнес Нил. Они лежали так достаточно долгое время. Они просто смотрели на звезды и слушали дыхание друг друга. Эндрю не понимал, из-за чего он так сильно нервничал. Это был Нил, и Нил понимал его, был осторожен и никогда не давил. Это был его Нил. Эндрю потянул его за руку, пока тот не понял намек, не пододвинулся ближе к Эндрю и не положил свою голову ему на грудь. Эндрю провел пальцами сквозь темно-рыжие пряди Нила и глубоко вдохнул запах его шампуня. На минуту, ладно, буквально только на секунду, Эндрю пожелал, чтобы они могли остаться здесь. Здесь, в тишине, казалось, что ничего не могло их потревожить. Ничто не могло разрушить барьер, выстроенный вокруг них доверием и правдой. Но это был нереальный мир, так что рано или поздно им придется возвращаться обратно. Это тоже было хорошо, пока они будут возвращаться вместе. Нил ахнул, и в тот же момент Эндрю увидел её. — Ты тоже только что видел падающую звезду?! О, боже мой, я никогда их не видел! Быстрее! Загадай желание! Так, Эндрю прижал Нила к себе еще сильнее, закрыл глаза, напомнил себе, что нужно дышать, и загадал желание. Навсегда.