Хроники тонущей Бригантины: Часть 0.

Найти сносное жилье оказалось сложнее, чем представлялось. Ковальский придирчиво оглядел и подъезд - в меру грязный, похоже, хозяйка не всегда спускалась с лестницы, чтобы выплеснуть помои, и прихожую с гостиной, общие для самой госпожи Мариненко и ее постояльцев. Комнаты занимали весь третий этаж дряхлеющего здания, фасад коего выходил в проулок, а двор и вовсе напоминал глубокий заплесневелый колодец. Из гостиной требовалось пройти по загроможденному коридору в самый дальний его конец. Миновав две двери и одну сомнительного вида занавеску, Ковальский уже почти решил - в этом доме он комнату снимать не будет. В конце концов, еще есть средства и на более приличное жилье. - Вы еще комнату не посмотрели, - увещевала госпожа Мариненко, с проворством небольшой рыбки семенившая впереди него. - Там и чистенько, и солнечно, а это у нас редко где сыщешь. Оказавшись в небольшой блекло-зеленой комнате, в одном углу которой помещался криво прибитый умывальник, а другой целиком занимала покрытая лоскутным одеялом кровать, Ковальский все-таки первым делом посмотрел в окно. Немытые стекла, уляпанные подсыхающими каплями дождя. Вид в пушечное жерло двора, вот уж куда точно никогда не заглядывал ни единый луч солнца. Несмотря на то, что времени едва перевалило за полдень, в комнате уже было полутемно, и без свечи или лампы вряд ли удалось бы читать. Ковальский отвернулся. Обои были дешевыми, но относительно свежими. В доходном доме, где он побывал до того, стены покрывал полуистлевший шелк, который хранил на себе явные следы пролитой крови. И все-таки, комната не нравилась. В ней, помимо страшноватой на вид кровати - на такую Ковальский бы ни за что не лег, предварительно не вытряхнув всех клопов - громоздились широкий комод с одряхлевшей кружевной салфеткой, рабочий стол, застеленный не первой свежести сукном, а у дальней стены сутулилась вешалка. Ковальский чувствовал себя в этой комнате мало сказать неуютно. - Не знаю, господин Ковальский, что вас не устраивает, - обиженно проговорила Мариненко. - Отличная комната, за свою-то цену. Цена была, на взгляд Ковальского, гораздо выше, чем следовало платить за такое жилье. Единственное преимущество - совсем недалеко от учебных корпусов, можно будет ходить пешком и не тратиться на извозчиков. Хотя экономия все еще оставалась сомнительной. - Десять рублей в месяц, - сказал Ковальский. - Пожалуй, мне нужно время на размышление. - Конечно же. Не желаете ли пока чаю? Представив себе, как может выглядеть у госпожи Мариненко кухня, Ковальский ужаснулся. - Благодарю, но меня ждут дела, - поспешно отказался он. - Смотрите, - фыркнула женщина. - Думать вам не дольше, чем до вечера. У меня на эту комнату еще десяток желающих, и все хоть сейчас готовы снять. В это можно было поверить только с одним допущением - не только Ковальский приехал учиться в медицинскую академию, и многие другие студенты уже оценили по достоинству расположение доходного дома госпожи Мариненко. - Я вернусь вечером, если приму решение, - пообещал Ковальский. Мариненко уже поняла, что клиент спасается бегством, и спокойно направилась в сторону прихожей. Ковальский поплелся следом. Миновав чей-то сундук, колыхавшуюся занавеску и одну дверь, он нос к носу столкнулся со второй. Выскочивший из-за нее человек охнул, и прежде, чем Ковальский успел схватиться за расшибленный нос, бросился извиняться. На пол свалились очки. - Что ж вы, господин иноземец, творите? - вздохнула Мариненко. - Рассадили гостю нос. Ковальский, перед глазами у которого ползали круги дивных цветов, боялся переступить - под ногами были очки. - Простите, бога ради, - жилец из первой комнаты и впрямь оказался иноземцем, хотя недурно говорил по-русски. - Если позволите, я остановлю кровотечение. Ковальский кивнул, за что немедленно поплатился взрывом боли в голове и хлынувшей с новой силой кровью. - Заходите, мне нужно, чтобы вы сидели. Его деловито затащили в комнату, усадили на сундук, запрокинули голову. Пока иноземец ожесточенно полоскал что-то в умывальнике, Ковальский обозревал линялую стену с красноречивыми следами недавнего потопа. Потом поле зрения надежно перекрыла положенная на переносицу мокрая тряпка. - Так вы жилец из четвертой? - осведомился иностранец. - К счастью, еще нет. И уже, наверное, им не стану, - честно отозвался Ковальский. - Нет ли тут моей вины? - Что вы! Я спасался бегством, не разбирая дороги. - Госпожа Мариненко всегда попрекает этим меня, - заметил иноземец. - Ну, вот и кровотечение прекратилось. Тряпка исчезла, и Ковальский снова увидел мир. Едва не оставивший его без носа жилец первой комнаты с виноватым видом сидел на краешке стола, а в его руках покоился окровавленный кусок материи. - Вот что значит своевременно оказанная врачебная помощь, - похвалил Ковальский. - Не стоит благодарности. Иноземец, как теперь Ковальский заметил, куда-то спешил, и оттого, что на выходе он сбил зазевавшегося человека, необходимость торопиться никуда не девалась. По крайней мере, мужчина был в дорожном плаще, а на столе дожидался чемоданчик. - Не смею вас задерживать, - Ковальский поднялся. Голова отозвалась легким гулом, но фонтан крови, вроде бы, унялся. Иноземец - длинный, тощий, сутулый, донельзя растрепанный - удовлетворенно кивнул. - Конечно, вы можете идти, - сказал он. - Но все-таки, не судите так категорично о четвертой. В сущности, неплохая комната, значительно суше этой. Теперь, когда устраивать детальный осмотр чужого жилища было уже попросту невежливо, Ковальский и сам заметил, до чего паршивые условия в комнате иноземца. Тот, кем бы он ни был, явно располагал куда более скудными средствами и не мог себе позволить даже комнаты, в которой не протекали бы потолки, и не приходилось подставлять в места самых крупных течей банные тазы. Из обстановки имелись только лежанка, вешалка да узкий, совсем развалившийся столик, а в окне одно из стекол заменяла доска. - Спасибо за совет, - Ковальский поклонился. - Будьте осторожнее. Госпожа Мариненко, дожидавшаяся в прихожей, за своего жильца извиняться не стала, сдержанно попрощалась и проводила до выхода. Ковальский вздохнул. Нос все еще побаливал, и бегать по городу в поисках еще хоть какого-нибудь жилья - а он уже успел исследовать не меньше десятка доходных домов - совершенно не хотелось. Он заставил себя пройти до конца улицы, где осмотрел совсем уж захудалый дом, в котором грязная вода текла прямо по лестнице и собиралась в пруд у выхода, послонялся бесцельно по набережной серой реки, купил в бакалее продуктов. К тому времени начало темнеть, и Ковальский окончательно решил вернуться в пансион госпожи Мариненко. Подъезд, и при свете дня казавшийся гнилой норой давно издохшего хищника, теперь и вовсе отпугивал. У входа не зажигали фонаря, и велик был шанс оступиться на сырых ступенях.Мимо промчался экипаж, из-под колес плеснула грязь, и тут же пошел дождь. Ковальский попятился и нырнул в подъезд. - Вот уж не ждала вас, - Мариненко улыбалась. Конечно, ждала. В гостиной на столе пыхтел самовар, возле которого с унылым видом грыз баранку не иначе, как внук хозяйки, болезненного вида семилетний мальчишка. - Решил, что лучше мне жилья не найти, по крайней мере, пока как следует не узнаю город, - примирительно заявил Ковальский. - Возможно ли снять комнату сначала на сентябрь? - Отчего же нет, - хозяйка разлила чай. - Вы уж присаживайтесь, все и обговорим. Чай был горячим, никакого более лестного комплимента у Ковальского не нашлось. Впрочем, после прогулки по сырости и ветру, большего и не требовалось. Сделка была заключена в пять минут. Внук, его звали Аркаша, продолжал сражаться с баранкой, госпожа Мариненко молчала, довольная, а Ковальский изобретал предлог, под которым можно, наконец-то, удалиться в свою комнату и приняться за настоящую трапезу. В дверь постучали, и хозяйка поднялась открывать. Ковальский встал из-за стола, торопливо поблагодарил за угощение и хотел было откланяться, как вдруг в гостиную заскочил человек. От него шел пар, он совершенно промок, с плаща текла вода. - Доктора! Доктора! - орал он, отмахиваясь от пытавшейся загородить проход Мариненко. - У пациента доктор, - увещевала она. - Вот ежели вы обождете, то может быть, он с вами поедет. Ковальский стоял у коридора и с любопытством взирал на разворачивающуюся перед ним сцену. Мужчина был явно беден, в молодости свел тесное знакомство с оспой, а уж запах дубильной мануфактуры можно узнать за версту. Лечить таких еще предстояло, и Ковальский даже пожалел, что еще не успел сделаться доктором. Да будь он даже интерном, уже смог бы что-то предпринять. - А где мне его искать? - не унимался мужчина. - Срочное дело, очень срочное! Мариненко, похоже, уже не впервые оказывалась в такой ситуации. Она не выказывала ни малейшего раздражения, и все продолжала убеждать буйного гостя, что доктор вот-вот вернется, и надо просто его маленечко подождать. - Да ребенок же, понимаете? Ковальский нахмурился. - Что - ребенок? - Жар у него, - неловко пояснил мужчина. - Весь горит. Что спрашивать дальше, Ковальский знал только приблизительно. В его семье не было врачей, но частенько приходилось бывать у соседа, как раз практикующего доктора. И уж от него Ковальский наслушался, как опасно бывает слету ставить диагноз. - Я посмотрю, может быть, он уже близко, - предложил Ковальский и поскорее выскочил за дверь. В подъезде не стало светлее. Ковальский выглянул наружу. Редкие фонари на соседней улице вырывали из мокрых сумерек тени прохожих, метавшихся от одного выступающего балкона до другого. Чувствуя, как промокает его сюртук, Ковальский продолжал вглядываться в проулок - возвращаться в пансион к человеку, которому все равно не сможет помочь, было выше его сил. Прошло минут десять, может быть, больше, когда длинная фигура с чемоданчиком образовалась словно бы из ниоткуда. Ковальский не был суеверен, но на секунду иноземец показался ему существом неземным - так правильно и уместно смотрелся он в грязно-серой завесе вечернего дождя. Ковальский хотел было броситься в подъезд и оповестить мужчину о том, что доктор здесь, но стоял, точно завороженный. Вот и сосед по пансиону увидел его. - Так вы доктор? - торопливо спросил Ковальский, стоило иноземцу приблизиться. - Да, - пожал плечами иностранец. - Но что же вы мокнете под дождем в такой час? - В такой час вас ждет пациент, - опомнился Ковальский. - Говорит, дело не терпит отлагательств. - Не терпит, - эхом повторил доктор. - Тогда будем решать его безотлагательно. Ковальский последовал за ним в подъезд, чувствуя, что судьба явно не зря привела его в этот скверный доходный дом. Едва ли можно было найти более благоприятное соседство для того, чтобы как следует выучиться медицине. Академия и практикующий доктор - до всего рукой подать. Мариненко давно перестала обращать на гостя внимание и с равнодушным видом сидела за шитьем. Мужчина все еще стоял в прихожей и смотрел на стену так сосредоточенно, будто старался запомнить расположение жирных пятен на обоях. Ковальский услужливо отодвинулся, давая врачу возможность спокойно поговорить с просителем. - На что жалуемся? Плаща доктор не снимал, хотя тот промок насквозь. - Не я. Ребенок у меня, сын, в жару весь. - Давно? - Да со вчерашнего. Сперва думали, это у него зубы так растут. Жена все говорила. А я ей - доктора звать надо. А сегодня уж и она согласилась. - Нужно смотреть, - постановил доктор. - Далеко? Мужчина назвал адрес. Ковальскому он ничего не сказал, но судя по тому, как на секунду изменилось лицо иноземца, путь предстоял неблизкий. И это в промозглую дождливую ночь. У мужчины явно не было денег на извозчика, а значит иноземцу, если он не хочет окончательно замерзнуть, придется платить за поездку самому. Подумав об этом, Ковальский стал представлять, как бы он сам поступил, оказавшись на месте врача. - Я должен пополнить мои запасы, - доктор встряхнул чемоданчик. - А потом мы с вами сразу поедем. Он сказал "поедем", - отметил про себя Ковальский и отступил с дороги. Мысли о том, что заполошный медик может снова на него налететь, не возникало, но не сегодня родившееся уважение к врачам требовало. И до боли хотелось так же быть кому-то необходимым - чтобы прибегали ночами, чтобы упрашивали, и чтобы соглашаться ехать хоть за полгорода на помощь больному ребенку. За свой счет. Замечтавшись, Ковальский не заметил, как доктор и мужчина скрылись. Догонять было поздно. Задумав непременно дождаться возвращения своего соседа, и как следует с ним познакомиться, он, наконец, решил отдать должное своему ужину.