Хроники тонущей Бригантины: Часть 0.

Январь 1896 г. Полевой госпиталь на северо-восточном фронте. - Туда, туда! В угол, там место должно быть! Ковальский быстро глянул, куда понесли раненых. Палатка давно переполнилась, люди лежали и на койках, и на земле в проходах, а подводы все приходили. Вероятно, не будет им конца, как и его вахте, которая должна была завершиться еще три дня назад. Сестра милосердия из общины Красного Креста прошмыгнула мимо с кружкой воды. Серое форменное платье смешивалось с дымным полумраком палатки, и оттого девушка казалась призраком. Да и сам госпиталь недалеко ушел от кошмара. Раненые выли, стенали, требовали воды, мать, сестру, священника. Были тут и казаки, и гвардейцы в черных мундирах, и северяне в кроваво-красных. Их Ковальский прятал. Когда будет немного времени, он выбросит мундиры и попросит сестер переодеть этих раненых в госпитальные рубахи. - Этого-то куда принесли! - громко возмутился фельдшер. Стоял он над одним из только что принесенных. Ковальский быстро подошел. Его шатало, как контуженного, но тело все еще слушалось сносно. Правда Максим подозревал, что его тело и будет так себя вести, пока не свалится от переутомления замертво. А солдат оказался северянином, и судя по знакам отличия на остатках кителя - офицером. Рослый совсем молодой со светлыми волосами, на которых запеклась кровь в цвет мундира, он был уже без сознания, и не мог видеть, что оставила шрапнель от правой половины его тела. - Посветите, - попросил Ковальский фельдшера. Жить северянину оставалось недолго. Возможно, более опытный врач мог бы сделать что-то, однако, и тому потребовались бы хорошая операционная и куда больше инструментов, чем было в передвижном госпитале, который уже сутки как должен был перебазироваться в тыл. - Что делать-то будем, ваше благородие? - Камфары, - потребовал Ковальский жестко. Он понимал, что вряд ли сможет помочь. Так и вышло. Северянин умер раньше, чем фельдшер успел сделать инъекцию. Ковальский, державший руку на пульсе того, поднялся и побрел к другому страдальцу. Чей-то чужой, совсем не похожий на его собственный голос корил, чтоб не искал в каждом враге Кари Сорьонена. Таких, как он, не отпустят на передовую. ... Тао Мэй сидел на полу. Из всех поверхностей в комнате он выбрал именно неделю не мытый пол, на коем и устроился в обнимку с широкой пиалой своего горького остро-пахнущего чая. На азиате были ватный халат и меховая шапка, крайне неуместные в середине душного городского лета. Из открытого окна тянуло рекой и подсохшими водорослями, навозом и прелой штукатуркой. - Поздравляю вас с дипломом, - сказал Тао Мэй. - Пейте чай, Ковальский, он спасает от жары. Максим поблагодарил и нехотя взял свою пиалу. От прочих снадобий Мэя этот чай отличался хотя бы тем, что не вонял мокрой псиной. - Он просил вам сообщить, - добавил азиат будничным тоном. Так говорят о событиях, имевших место неделю-две назад, но никак не через пять лет. - Да, милейший, сообщить вам кое-что. Сейчас это уже не такая страшная тайна, сами понимаете. Ковальский пока не понимал. И разгадывать шарады Тао Мэя у него не было времени. До отправки на фронт оставалось всего два дня, а портной все еще возился с формой. - Он не мог сделать для вас больше, - спокойно продолжал азиат, совершенно не заботясь о том, слушает его Максим или нет. - К чему это, Мэй? - наконец, подал голос Ковальский. - Мне не интересно. Он лгал. - Пусть так, - разулыбался доктор. - Пусть так. Но мое дело передать послание, и я это сделаю. К тому же, Ковальский, неужели вы правда думаете, что Кари вас предал? - Вот уж не знаю, - пожал плечами Максим. - Насолил порядочно, а чтобы предавать... Кто я ему, родина что ли? - Вообще-то он вас спас, - сказал Мэй. - Наплевав на свою основную задачу. А заключалась она, если вы еще не догадались, во всяческом содействии революционным движениям. - Хорошенькое содействие, - похвалил Ковальский. - Он же работал в охранке. - Не совсем так, - азиат подлил ему чаю. Максим и сам не заметил, как успел расправиться с первой порцией, и совершенно не почувствовал вкуса. - Он работал только на свою страну, ту самую, с которой вы отправитесь воевать. Вот так-то, Ковальский. Я говорю вам это теперь только потому, что Кари давно нет в Восточном конфедерате. Командование отозвало его незадолго до срыва вторых переговоров. - То есть он где-то там, - вырвалось у Максима. Он хотел сказать, что его давно перестало мутить от вида северян, в особенности от бордовых мундиров. Что для него уже не важно, кто этот человек, и вообще, что он когда-то существовал, и что тайны его Максим так и не раскрыл. И была ли вообще эта тайна. - И, вероятно, жутко радуется, что ему больше не нужно делать эту работу, - согласился Тао Мэй. - Он ее не любил. ... Ковальский посмотрел на свой халат, испачканный кровью так, что не было на нем белого места, и подумал, что если встретит он еще когда-нибудь Кари Сорьонена, надо будет спросить, мучают ли еще того ночные кошмары. Конец. 24.06.2008 - 16.12.2008