Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

В ящике с немногочисленной одеждой, аккуратно сложенной, как у всех, кто точно знает, что не сможет позволить себе следующий наряд еще очень долго, бережно завернутая в мягкую от старости рубашку, привезенную еще из дома, лежала желанная своими округлостями бутылка шотландского виски. Давний сувенир, чуть ли не с выпуска, ценный нектар, расходуемый только по крайней необходимости. Почему-то Мартину казалось, что она наступила. И по всей видимости, за те пять лет, пока он хранил эту бутылку, наступала достаточно часто, потому что темной, резко пахнущей жидкости осталось едва ли на четверть. Мартин с грустью зафиксировал сей факт, но от намерения не отказался. Вопрос стоял лишь портить ли вкус живительного зелья водой, или же выпить так, все равно горло уже сожжено до самого пищевода. Прошел уже почти час с тех пор, как он выставил Яна за дверь, и Ян, что самое странное, послушался. Мартин, когда просил его об этом одолжении, почти не верил, что Дворжак безропотно удалится, и потери ограничатся дареным бренди. Теперь, когда часы на цепочке, которые Ян, раздевая его, прилежно положил на стол, показывали без четверти одиннадцать, Мартин очень надеялся, что как минимум до завтра не увидит своего студента. И вообще никаких студентов не увидит. Хотя детей он любил, даже таких, которые уже искренне верили, что детьми быть перестали и всячески это доказывали себе и окружающим. Наверное, чтобы не страдать от этого, следовало становиться школьным учителем в Столице и не прыгать выше головы. А выше головы обычно оказывался пребольно жесткий потолок, об который уже не в первый раз был ушиблен череп. Выпил Мартин, не разбавляя виски водой, долго держал обжигающую жидкость во рту, перекатывал между зубов. Становилось легче. Наверное потому, что тошнота в действительности, являлась следствием удара головой, и выворачивало не желудок, а скорее именно мозг. Второй глоток очень хотелось сделать, но виски стоило приберечь. Мартин успокоил себя тем, что скоро Дворжак принесет новое подношение. Как же без этого. Пока Ян находил удовольствие в упреках, алкоголем его преподаватель обеспечен. Мартин бережно спрятал бутылку, лег на кровать и прикрыл глаза. Тошнота окончательно отступила, сметенная волной тепла, граничащего с духотой. В комнате, где зимой температура редко поднималась выше пятнадцати Цельсия, стало жарко. Мартин отпихнул по привычке накинутое одеяло. - Наверное, это все-таки не виски, - сказал он самому себе. Настроение улучшалось, а тело оживало до ненормального быстро. Как будто не били его сегодня по затылку. Может быть, сотрясение мозга и не состоялось. Всякие мысли полезли в голову, так переплелись друг с другом, что разобрать, где начиналась одна и заканчивалась другая, Мартин если бы и захотел – не смог. Эпидемия. Немного страшно, потому что сбежать с острова – не более чем иллюзия. Другой работы найти не получится, разве что забыть об образовании и устроиться учеником к какому-нибудь торговцу. Хороший был бы выход, если бы позволило здоровье. Здоровье. С детства было слабым, а доконал, наверное, климат на острове. Холодные, сырые зимы, затяжные дожди, хотя, может быть и не такие затяжные, как в этом году. Этот год вообще странный, наверное, ничем хорошим не кончится. В прошлом году Мартин и подумать не мог, что у него могут быть отношения с учеником. Да еще такие. С таким, как Ян Дворжак. Мартин немного завидовал ему. А может быть, и не немного. Красивое, сильное тело внушало зависть и восхищение, а понимание, что такого у него самого никогда не будет, горечь и злобу. Мартин удивлялся, сколько у него, оказывается, разных чувств к человеку, которого он считал, что банально ненавидит. И терпит, потому что знает – вступать в противостояние для него, слабого от природы, гораздо опаснее, чем просто дождаться, пока пытка закончится. Вытерпеть как-нибудь, благо, ждать осталось недолго. До конца зимнего семестра всего месяц, потом студентов распустят на отдых, некоторые уедут, а вернутся уже ближе к лету. Наводнение закончится, все станет спокойно, и Мартин снова сможет тратить ночи на чтение и сон, и не бояться оставаться один в темных, пустых аудиториях. С этой мыслью он и заснул. В три часа ночи переполнилось ведро. Он услышал, как плескает вода через края, но просыпаться не стал. Около четырех дождь остановился, но разлившаяся вода просочилась между половиц, в медленно гниющие перекрытия. Этажом ниже, в одном из подсобных помещений, уже далеко не первый раз намок потолок, и отвалилось несколько чешуек вспухшей извести. В половине шестого студент с отделения естественных наук, один из подопечных Кари Сорьонена, задремавший над учебником, проснулся и неловко смахнул на пол колбу с чаем. А в шесть утра начался день у Франса Мартина.