Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

Спустя неделю дождь все еще шел, когда мелкий, когда с чем-то отдаленно напоминающим снег, когда теплый, но слишком обильный для окончательно прокисшего здания академии. Кухни, располагавшиеся в отдельной постройке, работать перестали, потому что повара отказывались готовить, стоя по колено в ледяной воде и потому что, во время сделавшейся ежедневной инспекции, доктор Сорьонен увидел, как сочится вода из протекшей крыши прямо в котел с утренней кашей. Преподавателей и тех студентов, которых не забрали родители, перевели на сухой паек. А забирали многих. Мартин каждое утро сверял свои прогнозы с действительностью. Обычно пустых мест оказывалось больше. Выходит, несмотря даже на эпидемию, родители многих считали, что чадам будет безопаснее на материке. Что ж, в чем-то они были правы. К концу недели в академии осталась едва ли половина прежнего состава - увезли почти всех студентов из близлежащих стран. Утром в субботу Мартин стал свидетелем одной такой сцены. У первого курса он, вообще-то, никаких занятий не вел, но пришлось подменять слегшего с воспалением легких преподавателя латыни. Латынь Мартин, разумеется, знал, а, пролистав записи коллеги, решил, что вполне справится. И справлялся, тем более что первокурсники стали до странного тихими и поглядывали на «этого преподавателя со старших курсов» с опаской и уважением. Его прервали, довольно бесцеремонно, когда Мартин втолковывал, в чем разница между прошедшими временами, приводя в качестве примеров цитаты из Вергилия. В стыдливо приоткрытой двери маячило лицо де ля Росы, в котором от былой свирепости осталась только омерзительная щетина да неоднократно сломанный нос. - Мистер Мартин, - физрук откашлялся. Мартин понял. Такое уже бывало – родители студентов приезжали с нанятыми лодками, и времени ждать окончания занятий у них, как правило, не было. Особенно если собирался очередной шторм. У рыбаков с материка на шторма было невероятное чутье. Когда зафрахтованный судовладелец начинал усиленно дымить вонючей трубкой и выразительно поглядывать то на темнеющий горизонт, то на пассажиров, у тех само собой возникало желание поскорее забрать чадо и вернуться на твердую землю. - За кем приехали, сеньоре де ля Роса? - Франтишек, - отозвался физрук, и голова его из проема исчезла, а в коридоре зашумели. Мартин даже разобрал женский голос, ужасавшийся условиями, в которых держат ребенка. Он посмотрел на рыжего, который успел покраснеть и насупиться. - В добрый путь, - Мартин улыбнулся. - Я бы остался, - буркнул Франтишек, кажется, себе под нос, но услышали все. Неразлучный Йонне очень по-взрослому скривился, а тот щуплый, которого они когда-то давно пытались избить, пожал плечами. Мартину показалось, что единственная встреча с констеблем Дворжаком сделала из этой троицы друзей. Стало немного завидно, а потом привычно спокойно и чуточку горько. Дружба. Непозволительная роскошь. Если не можешь ничего отдать, лучше и не брать тоже. - Продолжим занятие, - объявил Мартин, когда за дверью стихло. Теперь оставалось ровно тридцать студентов. Такими темпами к концу следующей недели будет уже десять. На старших курсах ситуация была немного лучше, но и там пустые парты мешали вести занятия гораздо сильнее, чем галдевшие студенты. На следующей паре, уже классической литературы у третьего курса, Мартин увидел в окно и отходящий корабль. Действительно, был местный – рыбаки ходили под парусом на небольших, вертких шлюпах. В гавани, которая была километров на сто дальше к северу, стояли более крупные суда, но фрахтовать такие ради одной короткой поездки вряд ли стали бы даже самые состоятельные родители. - Знаешь, на что это похоже? – спросил в тот день Ян. Он приходил теперь каждый вечер, и Мартин поймал себя на том, что даже ждет этих визитов. Агрессивности у его мучителя поубавилось, рукоприкладством он больше не занимался, а потому терпеть его становилось все легче, особенно когда Мартин уверовал, что Вацлав Дворжак, преуспевающий чешский фабрикант, в скором времени затребует сына домой. - На что? – отозвался Мартин. Они пили чай, в который намешали сахару и коньяка. - На тонущий корабль, - Дворжак сидел на подоконнике, подтянув к груди ноги, и рисовал на стекле то ли бессистемные полосы, то ли чудовищ. - Действительно, - согласился Мартин. – Только плохо же ты думаешь о своих товарищах. - Я о них не думаю, Мартини. Зачем? - Ян, это была шутка. Слышал, что с терпящего бедствие корабля первыми бегут крысы? - Крысы? – Ян улыбнулся и нарисовал некое подобие крысы. – А кто за ними? - Моряки. - А мы с тобой моряки или крысы? - Знаешь, Ян, я бы с удовольствием побыл крысой, но только не сейчас. Ян оторвался от рисования и обратил на него явно заинтересованный взгляд. Мартин решил для себя, что пока Дворжак занят беседой, активных действий предпринимать не будет. Еще хотелось просто посидеть, порассуждать о грустном и выпить чуть больше. И не забыть принять лекарство. То ли от переутомления, то ли от холода, в груди болело все сильнее и чаще. - Мартини, а ведь корабль-то в море, - сказал Ян и сощурился. – Значит, крысы все равно тонут. - Моряки тоже, но немного позже. Но смысл именно такой. Если верить нашему доктору, крысам жить осталось недолго. Ты же знаешь, что на материке эпидемия. - Конечно. Интересно было, откуда он знал. Впрочем, в последнее время Ян будто бы подружился с Яской. Вот только что могло быть общего у Дворжака и двадцатичетырехлетнего фанатика, который неизвестно от чего больше сходил с ума – от торжества науки или личности своего наставника, Мартин понять не мог. Хотел даже ненароком спросить у Кари, но доктор сделался неуловимым. Возможно, его можно было найти среди ночи, упавшим где-нибудь от усталости, но место это, по всей видимости, держалось в строжайшем секрете. Да и не пошел бы Мартин его искать. - Кстати, Мартини, про доктора. Я вот уверен, что это именно он устроил это… как ты говорил, исход евреев, да? Мартин фыркнул и попытался подавиться чаем. В итоге пришлось кашлять и терпеть ощутимые удары в спину, совсем того не желавшую. Он даже задался вопросом, что для него опаснее – агрессивный Ян или Ян, решивший помочь. - Ян, - прокашлявшись, выдавил Мартин.- Тебя послушать, так Ка… Сорьонен – первый в академии интриган. - А разве нет? - Тогда приведи мне хоть один аргумент. - Попробую, - Ян соскользнул с подоконника и встал у него за спиной, заглядывая в раскрытую, но так и не прочитанную книгу – учебник латыни. – Откуда, по-твоему, родители наших крысок узнали, что в академии неладно? - Из писем, - отмахнулся Мартин. - Писем? Дворжак смеялся, и это ничего хорошего не предвещало. Мартин уже приготовился к тому, что сейчас окажется опрокинутым прямо на жесткий, до зубовного скрежета холодный пол и получит все причитающееся. Однако Ян не переставал удивлять. Уткнулся носом в его макушку, забавно засопел, а потом перебрался на стол, бесцеремонно потеснив латынь. - Никакие письма не ходят уже с месяц, - заявил он. – Я проверял. Мартин осмыслил новость, и почему-то сразу же в нее поверил. Значит, противостояние Сорьонена и Стивенсона проявлялось и так тоже. Пока доктор сражался за эвакуацию, старший в смене попросту обрезал сообщение с материком. Нетрудно было догадаться, как повел себя Кари, едва оказавшись на суше. И вовсе не шторм и не похороны его там задержали. - Ага, - Ян искренне радовался.- Кажется, я уделал учителя. - Хорошо, что сегодня – только в переносном смысле, - вздохнул Мартин. – Признаю. А сам подумал, что если Сорьонен и устроил эту эвакуацию, то уже сто раз о ней пожалел. Интересно, каково Кари было думать, что он отправляет крыс прямо в океан, и до берега многие из них не доплывут. Очень захотелось спросить, и он добавил этот вопрос в перечень тех, которые готовил к тому моменту, когда доктора удастся застать на месте. - Но я получу выигрыш, да? Ян научился спрашивать. Ян перестал его бить, умышленно и случайно, и вообще, обращался так, словно Мартина сделали из тончайшего фарфора. Отмечая такие перемены, Мартин чувствовал, что ничем хорошим это не кончится. К списку тех, кто точно не доживет до лета, он то ли в шутку, то ли с отстраненной серьезностью, добавил и Яна. - Как хочешь. - Мартини со льдом, - рассмеялся Дворжак. – Может, стукнуть тебя по старой памяти? Или встряхнуть? Трясти его не стали. Мартин порадовался уже и этому, но заинтересоваться процессом не смог. Впрочем, Яну хватало и его присутствия, и все было почти хорошо и почти правильно, за исключением того, что Мартин даже не пытался грызть подушку или давить стоны. Нечего было давить. Мысли бродили какие-то совсем невеселые, чудилась двухмачтовая бригантина, тонущая килем. Заросшая водорослями и ракушками корма поднялась в воздух, а бесполезный руль болтался в воздухе. Чем-то похоже на его жизнь, наверное. - Слушай, Мартини, - сказал Ян, уже натягивая форму. Мартин даже не потрудился высунуть нос из-под одеяла. – А может, тоже счастья попытаем? Ведь не все крысы тонут? - Те, которых можно забрасывать на северный полюс, конечно, могут доплыть. Ян странно на него посмотрел и больше ничего не сказал. Когда он ушел, Мартин уже спал.