Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

Для Мартина утро началось около одиннадцати, когда спать в неудобной позе, то ли сидя, то ли лежа стало совсем неудобно. Он встряхнулся, тяжелым взглядом обвел комнату. На кровати, сбросив одеяло на пол, расположился доктор. Мартину же постелью послужил рабочий стол, правда как он на него забрался, память умалчивала. Бутылка, пожертвованная вчера де ля Росой на нужды медицины, стояла пустая приблизительно посередине комнаты. Из окна до неприличия ярко светило солнце и доносился шум, такой, будто не двор академии там был, а базарная площадь в воскресенье. Все правильно, ведь должны были снять карантин. Не трудно догадаться, что большинство обитателей академии последует примеру де ля Росы, только сбежит не на войну, а просто, чтобы сбежать. Он бы и сам так сделал, если бы было куда. Мартин осторожно слез со стола. Хотелось пить, но не то, чтобы сильно. Вчера он не так уж много выпил и все следил, чтобы большую часть алкоголя употребил именно доктор. Сорьонен старательно пил, больше не делая попыток ни в чем Мартина убеждать, что тоже было неплохо. Не нравились Мартину эти разговоры про пренебрежение своим телом, потому что задевали за живое, и очень хотелось поспорить. Наверное, Кари просто не мог понять, как на самом деле иногда становится страшно, и какой горькой бывает зависть. Мартину часто казалось, что он скоро умрет. Такие мысли тут же старательно прогонялись, он приказывал себе успокоиться. Иногда это помогало. Мартин отправился умываться. Вода в ведре не замерзла, но была все равно слишком холодной. Доктор не храпел, хотя было бы простительно, учитывая, сколько крепчайшего алкоголя было в него влито. Мартин некоторое время постоял, задумчиво разглядывая длинное, в нелепой позе развалившееся тело. Вчера, кажется, у него были мысли, на что способно это тело, но если он сам, как очень метко выразился доктор, был в своем как в гостинице, то самоконтроль Сорьонена заслуживал увековечивания в бронзе. Когда Мартин, то ли из любопытства, то ли из запоздалого сочувствия, попробовал притянуть уже порядком захмелевшего Кари к себе, тот совсем по трезвому поинтересовался: - Что, Франс, тактильный голод мучает? Подействовало так, словно Сорьонен окатил его из своего знаменитого арктического ведра для умывания. Мартин чуть не отскочил, успел придумать подходящие извинения, но сказать их не смог. - Он быстро проходит, - добавил Кари с явным пониманием в голосе. Мартин вынужден был согласиться, он и сам так думал. Только вот сочувствие и любопытство пришлось выражать в вербальной форме, нелепыми и, наверное, нужными доктору фразами. А блажь, по иному ее назвать не получалось, до сих пор не прошла, как и тактильный голод. Мартин подобрал одеяло и забросил на спящего доктора, постоял немного рядом, прислушиваясь к себе. Быстро проходит? Да поскорей бы, это уж точно. На улице шумели все сильнее. Добыв из кармана часы, Мартин едва не подпрыгнул. Доктор проспал свой обход, ну и пусть, ему полезно отдохнуть, но хоть кто-то в лазарете должен быть. Вряд ли преподаватель классической литературы был удачной заменой, только вот иных просто не существовало. Мартин побыстрее привел в порядок одежду и отбыл к месту нынешней своей работы. По дороге в лазарет он успел встретить с десяток студентов, занятых одним и тем же. Они бегали с чемоданами, очевидно, в спешном порядке собирая одолженные приятелям вещи. Академия пустела, и кто знает, будет ли у него теперь вообще работа. Мартин напомнил себе при случае поговорить об этом со Стивенсоном. В лазарете пахло гарью и чем-то еще неприятным, а знаменитые Гималаи из медкарт на столе превратились скорее в погребальный курган. Весь пол вокруг был усыпан пеплом и обрывками потемневшей с краев бумаги. Умывальник нашелся в углу, ведро каталось чуть поодаль. Похоже, у Сорьонена тут случился не пожар, а целый взрыв. Обгоревший комок, в котором уже в процессе уборки был опознан докторский халат, валялся рядом со столом. Мартин поднял его, расправил и тут же обратил внимание на странную деталь. Да, выглядел халат приблизительно как и любая тряпка, которой пытались что-то тушить, но причем тут разорванный воротник? А вчера у Сорьонена был синяк, который очень трудно получить, нечаянно врезавшись, скажем, в дверной косяк. Мартин даже усмехнулся, решив, что они с доктором поменялись местами - раньше это была доля Кари, размышлять над происхождением его синяков. Значит, Ян тут все-таки вчера побывал. Мартин еще раз огляделся, а только потом понял - ищет пятна крови. Их не было. Что понадобилось Дворжаку среди ночи в лазарете? Не за Яску же тот пришел мстить? - Простите? Мартин так и стоял спиной к двери, погруженный в созерцание халата. Почему-то ему хотелось взять что-нибудь тяжелое и уронить на Дворжака сверху. Это оказалось очень неприятно - три недели думать, что тебя оставили в покое, успеть к этому привыкнуть, наслаждаться безопасностью, а потом узнать, что это только ты сам так думал. Как же опасно было расслабляться... - Доктор Сорьонен - это вы? Женщин на острове не было ни одной, значит, кто-то из родителей приехал забрать ребенка. Мартин медленно развернулся, попутно спихивая свою обгорелую добычу в только что сформированную кучу мусора. На пороге лазарета стояла светловолосая женщина лет тридцати пяти, в простом дорожном платье и белом переднике, что выдавало в ней не то служанку, не то и вовсе сестру милосердия. Видеть женщину было приятно, Мартин вежливо поклонился и уже раскрыл рот для галантного объяснения, что у них маленько беспорядок, и что доктор Сорьонен всю ночь был занят с трудным пациентом, а теперь лежит ну просто-таки без чувств, но тут гостья, весело подобрав юбки, решительно прошествовала через бедлам к столу и протянула руку. - Меня зовут Джейн Д"Аквино, приятно познакомиться! Мартин наклонился, чтобы поцеловать протянутую кисть, но Джейн Д"Аквино ловко схватила его собственную руку и энергично затрясла. - Мистер Стивенсон сказал мне, что вас можно найти тут, доктор, - сообщила она и улыбнулась. Мартин с непривычки сощурился и, скорее всего, умудрился даже покраснеть. Гостья была не иначе как американкой, он теперь это ясно понял - по выговору, да и по манерам. Дамы из конфедератов себя так не вели, даже служанки, и те были чопорнее. - Надеюсь, я вас не слишком отвлеку. - Нет, что вы... - Мартин невольно попятился, уже оставив всякие попытки быстренько припрятать от внезапной гостьи погром. - Вы приехали за кем-то из студентов? - О, - Джейн уже удивленно рассматривала картотеку Сорьонена, водя пальцем по наклеенным на каждый ящик бумажкам с названиями. По крайней мере, Мартин, опираясь на свое знание латыни, полагал странные слова названиями. - Никогда не встречала такой системы, очень рационально! - Спасибо, миссис Д"Аквино. - Мисс, - невозмутимо поправила она. - Зовите меня, пожалуйста, Джейн, а то как-то неудобно... все-таки, теперь нам вместе работать, лучше будет, если мы с самого начала будем нормально ладить. Простите, мистер Стивенсон не сказал мне, как зовут вас. Мартин, наконец, овладел собой. Джейн говорила быстро, и казалось, к каждому слову присовокупляла кусочек своей энергии. В итоге Мартина попросту оглушило, ослепило и снесло, как водопадом. Требовалось некоторое время, чтобы вернулся дар речи. - Меня зовут Франс Мартин, Джейн, - медленно, тоном, каким преподаватель усмиряет балующихся студентов, объявил Мартин. - Франс? Прежде, чем водопад активности снова его накрыл, Мартин успел добавить. - Я ассистент доктора Сорьонена. А его вы можете звать Кари, когда он вернется. Джейн, повертев головой, безошибочно нашла самое чистое место в лазарете и поставила туда принесенный с собой чемоданчик. Мартин заметил на нем эмблему - красный крест на белом фоне. Красный крест. Надо же. Он не раз слышал про этих героических женщин, спасавших раненых на поле боя, забиравшихся в самые очаги эпидемий... У них тут, на острове Бригантина, скорее всего второе. Правда, из-за карантина сестры милосердия изрядно припоздали. Задать вопрос о цели визита Мартин не успел. - Джейн? - из двери торчал старший в смене Стивенсон. Выглядел он загнанным и изрядно вспотевшим, очевидно, Красный Крест свалился первым делом именно на его блестящую лысину. - Все в порядке? - Конечно, Андреас! - отозвалась гостья. - У вас тут все легко найти! Мартин попытался припомнить хоть одного человека, который по доброй воле называл этого мухомора Стивенсона по имени, и не смог. Воистину, в Красном Кресте служили героические женщины. - А что у вас тут? - Джейн уже магическим образом переместилась к столу и с интересом разглядывала гору горелой бумаги. - Пожар, - неловко проговорил Мартин. Ему нестерпимо хотелось сбежать, оставив Кари самостоятельно разбираться с чересчур шумной дамой, от которой и вовсе следовало куда-нибудь спрятаться. Сорьонен, между прочим, был на нее очень похож, вот только его энергичность не так раздражала. Впрочем, намерение пока было неосуществимо, ведь Кари спал, и вспомнив, какие усилия пришлось приложить, чтобы этого добиться, Мартин решил доктора не будить. Потерпит немного, и не таких терпел. - Ваш остров просто идеален, Франс, - заметила Джейн. - Сюда война никогда не доберется. Постройки, конечно, в плохом состоянии, но знали бы вы, в каких руинах порой приходится размещать раненых... - Раненых? Война? - Мартин уже понял - чтобы успеть вклиниться между вдохновенными речами этой женщины, нужно было говорить сразу главное. - Война, - подтвердила она и нахмурилась. Решительное выражение лица далеко не всем шло. Мартин вдруг понял, что Джейн Д"Аквино оно идет. Зрелая, громкая женщина из раздражающей становилась похожей на защищающую детенышей волчицу. Не хотелось бы ему оказаться в таком случае охотником, никакое ружье не спасет. И все-таки раздражение неумолимо отступало, Мартин успокоился и принялся за уборку, попутно слушая эмоциональный, на повышенных тонах рассказ про войну, которая уже месяц как сотрясала Восток. - Значит, академия будет переоборудована под госпиталь? - уточнил он, не дожидаясь паузы. - Именно так, спасибо вашему руководству, - подтвердила Джейн.