Шлюхи долго не живут

Услышав шелест листьев куста, чей силуэт был едва различим под светом тусклого уличного фонаря, Кэтрин на секунду замерла, почувствовав, как страх окатил её ледяной волной, заставив нервно сглотнуть комок в горле. Поёжившись от неприятных мыслей, она ускорила шаг, громко стуча каблуками по мокрому асфальту, надеясь как можно быстрее пройти через этот заброшенный парк. Запахнув на ходу своё пальто, Пирс в очередной раз прокляла себя, что выбрала именно этот маршрут, хотя постоянно себе твердила, что не стоит искать неприятности на свою голову лишний раз. Увидев в конце дороги высокий ржавый забор, который служил выходом из парка, Кэтрин облегчённо вздохнула, подумав, что сегодня ей опять посчастливилось не наткнуться на серийного маньяка-убийцу. Впрочем, она прекрасно понимала, что оказаться убитой и уж тем более изнасилованной ей проще в одной из комнат интерната или в туалете какого-нибудь бара, нежели в старом парке, погрязшем в мусоре и зарослях. Толкнув старые ворота, что открылись с неприятным режущим скрипом, Пирс вышла на не более оживлённую улицу, на противоположной стороне которой стояла заброшенная церковь, зияя пустыми глазницами разбитых окон. Подобный пейзаж дал Кэтрин повод ещё сильнее занервничать, вдобавок устрашая картину отдалённым лаем бездомных собак. Достав из своей сумочки мобильный телефон, Пирс начала набирать давно уже знакомый ей номер окоченевшими от холода пальцами. Очередная осень Мичигана как всегда удивляла низкими температурами по ночам и насквозь прошибающими ветрами, но даже перчаток у Кэтрин по-прежнему не было, а под тонким пальто была всего лишь тонкая блузка, чей шёлк ещё сильнее заставлял мёрзнуть. Послышались гудки, когда она поднесла телефон к уху. Но трубку по-прежнему никто не брал, из-за чего простая настороженность уже начинала перерастать в панику, из-за которой сокращались удары сердца. Кэтрин попыталась спокойно выдохнуть, но невероятный ужас продолжал душить её, и перерыв между каждым гудком начинал казаться вечностью. В следующую секунду раздалось знакомое «Абонент недоступен», и последняя капля спокойствия испарилась в её душе, заставив задрожать. Пирс быстро швырнула телефон в сумку, собираясь отсюда уйти как можно скорее. Но стоило ей сделать шаг вперёд, она почувствовало слабое прикосновение к волосам, и через мгновение кто-то схватил её за плечи и сильно зажал рот рукой, не позволяя не произнести ни звука. Внутри всё предательски оборвалось, а реалистичность сбывшегося наяву кошмара будто забрало все силы и единственное, что оставалось, это кричать. Но как бы Кэтрин не старалась, из её губ вырывалось только мычание, а некто в кожаных перчатках продолжал давить ей на рот, грубо пытаясь оттащить в сторону парка. Продолжая вырываться из этой каменной хватки, Кэтрин с неистовой жутью внутри понимала, что силы абсолютно неравны, а помощи ждать неоткуда. Попытавшись полоснуть нападавшего своими длинными ногтями, она почувствовала, как по земли заскользили её ноги, а потом слетел левый туфель. Выронив свою сумку, Пирс начала неистово дёргаться в его руках, уже не в силах справиться с накатившей истерикой. Ей казалось, что кто-то вдали кричит её имя, но в ушах был лишь бешеный стук собственного сердца. Услышав своё имя ещё раз, Пирс решила собрать остатки сил и ударить противника локтем в живот. Но стоило прозвучать этому громкому «Кэтрин» опять, как нападавший отшвырнул её в сторону на землю и кинулся в заросли парка заброшенного района. Упав лицом на сырую землю, Пирс ощутила, как в её ладонь воткнулось что-то острое, но ужас до сих пор продолжал настигать её с такой силой, что она не рискнула даже пошевелиться и всхлипнуть. - Кэтрин! – проорал голос над её ухом, из-за чего Пирс невольно вскрикнула и сжала руки в кулаки, ожидая очередного удара. – Кэтрин… Она с трудом повернула голову. Глаза заполонили слёзы, из-за чего всё вокруг стало похоже на размытые пятна. Приподнявшись на локтях, Пирс выплюнула засохший лист, который прилип к её губам. Она мелко дрожала, не в силах взять себя в руки. - Давай же, поднимайся, - произнёс чей-то хрипловатый голос, обладатель которого лёгким движением поставил Кэтрин на ноги. – Всё в порядке, - сухо произнёс он, будто бы произошедшее было обычным рядовым случаем на подобии отключения электричества в доме. Картинка перед глазами приобрела чёткость, и перед взором Пирс предстал Клаус, который держал её за плечи и старался привести в чувства, щёлкая пальцами перед лицом. Его голос по-прежнему будто тонул в тумане, а в ушах стоял неприятный звон. - Возьми себя в руки, - потребовал Майклсон, замечая, что Пирс продолжает не реагировать на его слова, прибывая в трансе, словно под воздействием ЛСД. - Тебя невозможно одну никуда отпустить, - возмущённо произнёс только что подошедший Кол, случившееся которого ничуть не испугало, а только разозлило, так как именно ему пришлось бежать за нападавшим. Но даже его атлетические способности не позволили догнать этого психа. Хотя в глубине души Майклсон понимал, что просто не старался этого сделать, ибо рисковать своим здоровьем ради Кэтрин ему ничуть не хотелось. Да в принципе ничем не хотелось. - Это всё из-за вас, кретины! – проорала Пирс и оттолкнула Клауса в сторону, убрав с лица спутавшиеся волосы. – Меня чуть не прикончили здесь, потому что, вам, идиотам, нужно было выбрать самое опасное место, которое только можно найти в Детройте. - Просто в следующий раз не одевайся как шлюха, и никто не будет пытаться тебя трахнуть, - усмехнулся Кол. – Хотя думаю, ты и не была против этого. Кэтрин бросила испепеляющий взгляд на младшего Майклсона, представляя, как она разорвёт ему глотку и заставит навсегда заткнуть его свой поганый рот. Её отношения с Колом не заладились с самого начала их знакомства, но в связи с последними событиями и грядущей опасностью обыкновенная неприязнь превратилась в горящую ненависть, которая часто служила причиной всех остальных конфликтов. - Ты нашла у него это письмо? – холодно отрезал Клаус. - Ничего там нет, - фыркнула Кэтрин, отряхивая голую стопу от прилипшей грязи и надевая свой потерянный туфель. – Я всё обыскала. - Так лучше надо искать, - прошипел он, чувствуя, как теряет терпение. – Подумай наконец своим пропитым мозгом, что без этого письма Элайджа заберёт последнее, что осталось нам от отца, и тогда мы точно окажемся на улице. - Не мы, а вы, - протянула Кэтрин, указывая пальцем на братьев Майклсон. - Я сейчас убью эту суку, - прошептал Кол, тяжело выдыхая. – Мы тебя отправили в постель к нашему братцу не для того, чтобы ты там пила Шардоне и строила планы о замужестве. Ты уже четыре месяца встречаешься с ним, а от тебя никакого толка. Если ты не найдёшь это чёртово завещание, то клянусь, я тебе все артерии в теле перережу. - Тебе духа хватает лишь на угрозы, но никак не на убийства, - ухмыльнулась Пирс, покачав головой. – А даже если и не так, то, что тебе мешает убить меня сейчас, раз я настолько бесполезна? Кэтрин уловила ту тень растерянности, которая на секунду показалась на лице Кола. Она всегда знала, что из всех Майклсонов он был самым жестоким. Он был более беспринципный, чем Клаус. Более циничный, чем Ребекка. И даже более твёрдый, чем Элайджа. Но за эти несколько лет общения с ним Пирс не единожды убедилась, что Кол не способен стать убийцей. Правда, она так до сих пор и не поняла, это показатель его оставшейся человечности или обыкновенная слабохарактерность. - Достаточно! – гаркнул Клаус, встав между ними двумя, когда заметил, как Кол стал медленно приближаться к Кэтрин. – Разборки потом устраивайте. - Тогда скажи этой подстилке, пусть заткнётся, - выплюнул Кол, отойдя на два шага назад. - Успокой своего брата-шизофреника, - бросила в ответ Пирс. – В следующий раз приезжай один или лучше бери Стефана с собой, он хотя бы адекватный и на людей не кидается. - Я не вижу здесь людей, я вижу только тупую шлюху. - Тебе даже фантазии на другие оскорбления не хватает. - А зачем применять фантазию, если ты как была шлюхой, так ею и осталась. - Заткнитесь оба, вы меня уже заебали! - проорал Клаус, доведённый до бешенства. – Мы находимся уже в шаге от пропасти, а вы только каждый раз всё больше усугубляете ситуацию. Если вам обоим так надоело жить, то не надо меня втягивать в это дерьмо. На несколько мгновений в воздухе повисла пугающая тишина, сквозь которую не было слышно ничего, кроме далёких звуков шоссе. Кол и Кэтрин переглянулись, молча давая друг другу понять, что Клаус прав и сейчас лучше не накалять без того сложные отношения в их компании. И всё-таки, какой бы стервой не была Пирс, и каким бы неуправляемым временами был младший Майклсон, Клаус пользовался беспрекословным авторитетом у них. - Дайте спички, - практически шёпотом произнёс он, доставая из пачки сигарету. – Я свои забыл. Майклсон говорил это настолько спокойно, словно это не он только что выплёскивал свою накопившуюся ярость. Такие перепады настроения всегда вызывали некую жуть у окружающих, особенно у тех, кто хорошо его знал. Ведь срывался с цепи он также неожиданно, как и охладевал. И это бывало действительно опасно. Поймав зажигалку, которую кинул ему Кол, Клаус поджёг кончик сигареты и выдохнул облако сизого дыма, устремив затуманенный взгляд в сторону заброшенной церкви. - Кэтрин, - медленно начал он, продолжая рассматривать заброшенное здание. – Найди письмо. Найди, пока не поздно. Его последняя фраза невольно заставила Пирс почувствовать слабый укол вины, но она сразу же отогнала от себя эти ощущения, вспомнив, что эта половина семьи Майклсонов принесла в её жизнь ещё большие неприятности, которые только можно было нажить в Детройте. Чего только стоила ей даже эта последняя встреча. - Хорошо, я попытаюсь, - процедила Кэтрин, закатывая глаза. Клаус выжидающе смотрел на неё, думая, что она скажет хоть что-то ещё. Но она молчала. Майклсон знал, что она давно ему врёт, и даже сейчас эта короткая фраза сквозила ложью. Он чувствовал, что отчаяние уже вот-вот настигнет его, ведь единственный человек, который мог им помочь, не собирался ничего предпринимать. - Посмотри ещё в книгах. Он всегда любил там что-то прятать, - добавил Клаус, выкидывая окурок. – Может быть, в этот раз повезёт. Собственные слова вызвали в нём презрение к самому себе, ибо звучали они теперь практически как мольба о помощи. Но какие молитвы не были бы произнесены, Клаус видел, что Пирс не сделает ничего. И сейчас ему оставалось только слабо кивнуть головой в ответ на её очередное «хорошо», стараясь не выдать своего уныния. - Нам пора, - сказал Кол, которого не на шутку испугало состояние брата, всю жизнь служившего для него опорой. – Я двое суток не сплю, с ног валюсь. Достав из кармана ключи от машины, он посмотрел на Клауса, медленно шагавшего ему на встречу. Его вид вызвал неприятные мурашки по телу Кола, а самодовольное лицо Кэтрин бессильную злобу, пожиравшую последние положительные эмоции в жизни. - Мы тебе ещё позвоним, - сказал Клаус. – И не смей больше сбрасывать трубку. - Вы оставите меня здесь? – возмутилась Кэтрин, глядя им в спину. - Да. Терпеть в одной машине тебя и своего брата-шизофреника я не намерен, так что давай сама, - крикнул старший Майклсон, после чего громко засмеялся вместе с Колом, глядя из-за плеча на одиноко стоящую Пирс. - И ты так просто всё спустишь ей с рук? – спросил Кол, когда они сели в машину. – Ты ведь знаешь, что она нам ничего не принесёт. И, наверное, с самого начала не собиралась этого делать. - Я знаю, - коротко ответил Клаус, оперившись руками о приборную панель. – Но пусть даже не надеется, что отпущение грехов дастся ей легко. У меня другие планы. Прикоснувшись к рукоятке пистолета, который находился за поясом его джинсов, Майклсон на секунду почувствовал облегчение, понимая, что по-прежнему имеет хоть какую-ту власть. Но вопрос о том, смог бы он ею воспользоваться при необходимости, с неприятной болью пульсировал в мыслях. Оставшись в полном одиночестве, Кэтрин крепко сжала ручку своей сумки и неторопливо побрела по тротуару. Уже не в силах в очередной раз проклинать Майклсонов, Пирс в последний раз бросила взгляд на тот поворот, где скрылись два тёмных силуэта, обладатели которых с каждым разом становились ей всё ненавистней. Когда Пирс засунула руку в глубокий карман пальто, она нащупала пальцами жёсткий конверт, который лежал там. Заветное завещание было найдено ещё несколько недель назад в старом ежедневнике Элайджи. С самого начала Кэтрин решила, что не отдаст письмо. Но если тогда она руководствовалась чисто призрением к одной половине семьи Майклсонов, то сейчас думала только о нежелании предавать другую её часть.