Шлюхи долго не живут

"Когда-нибудь ты начнёшь блевать собственным ядом. Надеюсь, к тому времени я не сдохну от СПИДа или простуды". Даже эта мысль казалась ангельски-чистой по сравнению с контрастом реальности. На бледных губах Хейли заиграла слабая тень злорадной, но искренней улыбки, а азартный огонёк на мгновение заставил засветиться её яркие, покрытые странной пеленой зелёные глаза. Конечно же, желание увидеть Ребекку Майклсон, кашляющей тёмно-алой кровью и падающей замертво на грязный бетон, было довольно соблазнительным и немного одержимым желанием, но не на столько, чтобы брюнетка позволила себе здесь сменить настрой с я-презираю-вас-ублюдков на какой-либо другой. Просто Флетчер ненавидела её голос. Самоуверенный и резкий. От которого странная дрожь каждый раз пробегает по спине, и появляется желание ударить её, чтоб она захлебнулась в море боли. Спокойный и в то же время раздражённый. Чьи горделивые ноты всегда проскальзывают в любом предложение блондинки. Сплошной лёд. Холодный и серый. Как и её глаза, глядящие сквозь мир. Кажется, ей нравилось быть столь циничной, тем самым ещё больше омрачая своё имя. Хейли уже было не так интересно созерцать сцены, где та самая Майклсон растаптывает остатки самолюбия очередной девочки-аутсайдера, не боясь сравнивать их жизни с ошибкой природы или жалкой пародией на существование. Просто это происходило каждый день, строго по графику. Да и саму Флетчер это развлекало куда больше, чем урок химии за обклеенной жвачкой и расписанной «автографами» партой. Да, это являлось привычным, но никогда не было любимым. Вытянув ноги вперёд и оперившись локтями о ступень лестницы, на которой восседала, Хейли недовольно ухмыльнулась, когда из-за угла учебного коридора вышла Кэролайн в сопровождении Вики Донован. Пускай эти двое и раздражали Флетчер гораздо меньше, чем Майклсон и Беннет, но в списке «Тупых блядей» они гордо занимали второе место, который и был составлен самой же Хейли в сотрудничестве с Кэтрин Пирс. Если это так можно назвать. До острого слуха девушки доходят слабые обрывки фраз, донесённые ветром воспоминаний о прошлых выходных Форбс и Донован. Краем глаза она видит, как Донован показывает подруге очередной засос на шее и при этом, восторженно рассказывая о нём, будто бы каждый след, оставленный слюнявыми губами едва знакомого мужлана, были для Вики победным орденом. Не желая больше наблюдать за Майклсон, чьё высокомерие уступало по размерам разве что Эмпайр-стейт-билдинг, а также за Форбс, умственный диапазон которой был как у старой пепельницы в их школьной столовой, Хейли просто отвернулась в сторону, перед этим не забыв демонстративно закатить глаза. Она ведь привыкла к этому. Она ведь ненавидит их всех. Залезая рукой в карман куртки, чтобы найти коробок спичек, Хейли нащупала кончиками пальцев связку ключей от квартиры, в которой её мать позаботилась о смене замков, помаду, украденную из супермаркета неделю назад – так, для развлечения, и даже абонемент в спортзал, срок которого закончился больше года назад. - Чёртовых спичек нет, - вслух заключила брюнетка, и этот выдох, вырвавшийся из её лёгких, показался ей слишком обречённым. Хотя о какой обречённости уже могла идти речь, если последние деньги закончились ещё три дня назад, а идти дальше своей отвратительной спальни с отклеивающимися обоями и вечно не заправленной кроватью было некуда. В этом городе. В этой жизни. Пора бы уже начать отчаянно стонать, но ведь ей так хочется быть оптимистом. Услышав, как высокие каблуки стучат о деревянные ступени, Хейли лениво повернула голову, чтобы разглядеть имя той «счастливицы», кому она в привычно хамской и равнодушной манере скажет «иди к чёрту», когда та попросит Флетчер пододвинуться в сторону. Но не успела девушка и открыть рот, как между её бледно-розовых губ оказалась тонкая сигарета, от которой шёл слишком терпкий, практический приторный запах. Марихуана. - Попробуй это, - спокойный тон со слабыми отголосками дружелюбия и вежливости. Хоть и откровенно фальшивой. – Поднимешь тонус. Ничего не ответив, Хейли отвела в сторону ярко накрашенные глаза и зажала сигарету большим и указательным пальцем. Глубоко затягиваясь, брюнетка чувствует едкий дым, расползающийся странным теплом внутри, обжигая горло. - Это так по-нашему. Не иметь денег, чтобы пообедать, но всегда знать, как заплатить за пакетик подобной дряни, - прошептала Хейли, прислонившись спиной к перилам и поправляя тёмную прядь волос, которая постоянно падала ей на лоб. Обрезать бы её к чёрту. - Просто так легче. Не думаешь? – усмехнулась девушка, чьё громкое имя было названо раннее. Кэтрин Пирс. Или Катерина Петрова. А можно просто – деспот в юбке. Слишком в короткой юбке. Которая сейчас задралась высоко на столько, что можно было увидеть небольшой шрам на правом бедре, а также разглядеть цвет нижнего белья, которое она обычно даже и не надевала. А зачем? Если прекрасно знаешь, что придётся совсем скоро снимать его в очередной тёмной кладовке или туалетной кабинке, где будешь течь, как последняя сука, желая как можно скорее ощутить член между ног и эти резкие толчки внутрь себя, после чего последует приятный до жжения кожи оргазм. А также какая-нибудь грязная фраза, произнесённая охрипшим голосом с запахом табака и перегара. Но ей всё равно. Она будет хотеть лишь быстрее, глубже, чаще. Чтоб колени потом подкашивались, а дыхание было сложно восстановить. К чёрту все мамочкины морали о хранение невинности до замужества. Помотав головой, чтобы хотя бы на время избавиться от шлюховских, но соблазнительных картинок своего сознания, Кэтрин села рядом с Флетчер и зажмурила глаза от наслаждения, когда Хейли выдохнула в её сторону облако сизого дыма. Она так часто любила делать и к тому же только ей Пирс это позволяла. - Почему ты сегодня так рано поднялась и не опоздала на три урока, как обычно это делаешь? – спросила Хейли, запуская руку в волосы Кэтрин, завитые в жёсткие кудри. - Если бы я там осталась ещё хотя бы на пять минут, то сошла бы с ума, - протянула Пирс. – Тут внизу ходит одно сплошное стадо, но их тупые разговоры немного помогают отвлечься. Тишина не давит на виски. - Сегодня надо выбраться в город, - твёрдо заявила Хейли, отдавая Кэтрин сигарету, чтобы та могла сделать последнюю затяжку. – Больше нет сил, терпеть вечера в этом притоне. - А на входе висит табличка «школа-интернат», - язвительно отметила Катерина. – А если ты в город, то я тоже. Со мной пойдёшь. Флетчер отвернулась в сторону, недовольно пробормотав себе под нос «ну да», после чего надула большой пузырь из мятной жвачки и продолжила утомительное и скучное наблюдение за так называемым «стадом». Из кабинета директора, расположенного возле лестницы, вышел Стефан Сальваторе, не забыв перед этим громко и театрально хлопнуть дверью. В холл через центральную дверь вошёл вечно недовольный Клаус Майклсон, успев за несколько секунд наорать на свою сестру и споткнуться о цветочный горшок. А Мэтт Донован читал очередную нотацию Викки о вреде алкоголя и экстази, при этом его голос ни разу не повысился, ни на один тон. Даже мягче иногда становился. - И как эти трое здесь оказались? – усмехнулась Кэтрин, словно прочитав мысли подруги. – Майклсон слишком хитрый, чтобы попасться на такой ерунде, как алкоголь или наркотики. Донован, по-моему вообще не знает, что это такое. Да и предложи ему косячок, он его ни с той стороны закурит. А Сальваторе так идеально играет благородного рыцаря, что поверить в его плохую сторону физически нереально. - Просто их достоинства стали их слабостью, - со спокойствием ответила Хейли, которое было бы свойственно скорее старому философу, чем ей. – Мэтт попал в этот гадюшник из-за своей сранной доброты, потому что не хотел отпускать сюда свою сестру одну. Сальваторе, кажется, кто-то наркотики подбросил, но видя, какой он весь идеальный, - фыркнула Флетчер, - ему решили дать шанс исправиться. А Клаус просто думал, что оказавшись в этом интернате, он умрёт в глазах своих врагов. Однако лишь приобрёл новых. Хотя бы тебя возьмём для примера. Кэтрин тихо засмеялась. Теперь Флетчер наткнулась на ещё один вопрос, – каким образом Пирс и Майклсон до сих пор так тесно общаются? Или если говорить на её сленге, то – «корешатся». - Смотри, кто идёт, - Петрова толкнула Хейли в плечо и пальцем указала в сторону высокой худощавой женщины в коричневом костюме, чей мешковатый фасон пиджака и длина юбки, закрывающая колени, делали её ещё более строгой и менее привлекательной. Хотя Ребекка говорила, что эту фригидную ведьму уже ничто не в силах испортить. Ниже плинтуса не упадёшь. В одной руке у завуча был ежедневник, такого же безвкусного тёмного цвета, а в другой большая кружка крепкого кофе, которое уже успело остыть, и было почти, что таким же отвратительным, как и её жидкие волосы, закрученные в тугую шишку на макушке. Приметив двух учениц, с которыми её связывали далеко не самые лучшие воспоминания, женщина направилась в сторону лестницы, перед этим не забыв сделать глубокий вдох и поправить маленький оранжевый платок на шее. - Мисс Флетчер, я попрошу Вас разговаривать со мной в подобающем тоне! - А я попрошу Вас идти на хуй! - Куда-то собралась, Кэтрин? Ты же знаешь, что ночью всем положено спать в своих кроватях. - Это Вам положено, потому что Вы уже и забыли, каково это стонать под мужиком. «Они ведь всего лишь потерянные подростки, которые не знают, что творят». Остановившись перед лестницей, завуч вновь поправила старый платок на шеи, который будто уже стал удавкой и не давал спокойно выдохнуть. - Девушки, - обратилась к ним миссис Блейк, стараясь настроиться на дружелюбный лад и выдавить из себя слабую улыбку, как её учили на курсах психологов, - занятия начинается через пять минут, поэтому прошу, пройдите в учебный коридор. И, между прочим, здесь запрещено курить, и вы обе это знаете, - строгим тоном предупредила женщина, заметив, как Пирс подносит зажигалку к новой сигарете. - Вау, - спокойно произнесла Кэтрин, выдыхая табачный дым. – Я и видела, что в Вас может быть столько дерзости, - таким же тоном продолжала брюнетка, практически перейдя на шёпот. – Вы знаете, что мужчин это очень даже возбуждает? - Не могла бы ты… Было понятно, что никакое дружелюбие и знание психологии уже вновь здесь не поможет. Придётся опять угрожать общественными работами, вызовом родителей в школу, а после увидеть в ответ лишь ухмылку. - Вы попросите меня не разговаривать с Вами о таких вещах, но я не перестану. Вы скажете, чтобы я отправилась на урок, а я просто пойду спать. Вы будете думать, что Вы имеете хоть какой-то авторитет в наших глазах, хотя уже на самом деле даже самой себе признались, что Вас сама жизнь смешала с грязью. И лишь в одном случае я соглашусь с Вами, миссис Блейк, - практически шёпотом сказала Кэтрин, вставая на ноги и держась рукой за перила. – Что мне надо потушись сигарету. Ибо травка на самом деле оказалась редкостным дерьмом. Кинув окурок в чашку с кофе, которую так крепко сжимала эта «фригидная ведьма», Кэтрин победно улыбнулась и поправила бюстгальтер, специально (что, разумеется) расстегнув ещё две пуговицы полупрозрачной чёрной блузки. - Ты понимаешь, что это была последняя капля моего терпения, Кэтрин? – сквозь зубы прошипела завуч и только сейчас поймала себя на мысли, что хочет вылить оставшийся кофе на голову этой девице. - Можете засунуть себе её в задницу! - фыркнула брюнетка, демонстративно поднимаясь на второй этаж. – Хоть какое-то удовлетворение испытаете. Она слышит за спиной истеричные крики миссис Блейк, то, как у неё падает из рук этот мерзкий ежедневник с замечаниями, а меньше чем через полминуты «ведьма» уже орёт на Хейли, которая не задумывается об элегантных ответах и в очередной раз показывает свой красноречивый словарный запас мата. Кэтрин знает, что Флетчер легко с этим справится. Да и Пирс сейчас было не до защиты псевдо-друзей. Сейчас ей нужен был только крепкий сон в абсолютной тишине. Можно и в вакууме. Лишь бы никакая мразь не будила. На эту ночь уже были роскошные планы, но ей катастрофически необходимо выспаться и избавиться от очередного приступа головной боли из-за похмелья.

Чтобы сегодня можно было заработать новое.