Шлюхи долго не живут

Бонни Беннет никогда не любила женские компании и тем более терять своё время, находясь в них. Ей было скучно слушать о том, как какая-нибудь особа ноет о своих проблемах кожи лица, в то время, как другая начинает рассказывать о плохих тампонах. Она никогда не понимала, как можно так громко кричать при виде таракана или обыкновенной мыши. Её раздражало, когда девушка закатывала истерику своему парню, только потому, что он посмел забыть о годовщине их первого поцелуя. Это ведь так важно! Да и нынешнее дамское окружение Беннет просто не переваривала. Она ненавидела Викки Донован, потому что считала, что вся её жизнь крутится лишь вокруг сплетен о том, кто, где и с кем трахался. Бонни выводила из себя Кэролайн Форбс, чья тупая самоуверенность и детская наивность постоянно создавали массу проблем, которые эта блондинка была не в состоянии разгрести сама. Беннет открыто презирала Кэтрин Пирс, старавшуюся из-за всех сил показать свои элегантные манеры, словно забыв, как перед этим она делала минет учителю химии, чтобы не сдавать зачёт. Да и напыщенная стервозность Хейли Маршалл бесила Бонни, и вызывало желание пару раз ударить её головой об стену. И именно поэтому Беннет никогда не находилась в окружении этого «курятника». Тем более перспектива обсуждать десять раз историю о том, как в очередной раз опозорилась Эйприл Янг в женской душевой, совсем не улыбалась Бонни. Она лучше опять просидит весь вечер на холодной скамейке в компании Кола, Тайлера и Джереми, слушая пошлые истории Локвуда, матерные анекдоты Гилберта и постоянные усмешки Майклсона. «И что такого? Зато они не тычут в тебя пальцами из-за осыпавшийся туши». Увидев знакомую троицу возле ворот интерната, Бонни ускорила шаг, быстро преодолев расстояние между ними. Она сразу же заметила рассечённую бровь у Джереми и новые часы на руке у Тайлера, а также то, в каком отвратительном настроении находился Кол, который даже и не обратил внимания на появившуюся Беннет. Она сразу же поняла причину его гнева и отстранения от них. Гилберт вновь с кем-то подрался, а Тайлер опять начал воровать. - Шикарно выглядишь, Джер, - засмеялась Бонни, пожимая ему руку. – Месяц назад ты обошёлся просто одной разбитой губой. - Есть такой косяк, - улыбнулся он, тем самым демонстрируя ещё сломанный передний зуб. – Пришлось пойти на эти жертвы, ведь тот парень на парковке сам нарвался, а я же не мог спокойно забить на его хамство. - Он всего лишь сказал, чтобы ты заткнулся и перестал орать во всю глотку, как ты любишь это делать, когда нажрёшься, - ухмыльнулся Тайлер, засунув руки в карманы джинсов. – А ты ему сразу морду пошёл бить. - Что-то ты не был таким правильным, забирая у него бумажник, когда он был в отключке, - фыркнул Гилберт. Бонни всегда удивлялась, как эти двое до сих пор ещё не сидят за решёткой. Ведь практически каждый их выход в город заканчивался тем, что Джереми устраивал драку (больше всего он это любил делать в барах, чтобы не платить за выпивку), а Тайлер шарил по чужим карманам, постоянно принося с собой несколько мобильных телефонов и пару десятков баксов. Больше ему никогда не попадалось. Ибо в тех районах, где они любили шляться, вообще мало, у кого есть деньги при себе. - Вы просто пара дебилов, - гаркнул на них Майклсон, прислонившись спиной к железным воротам. – Когда-нибудь вас просто грохнут где-нибудь в гетто, и на этом ваша криминальная карьера закончится, - уже более спокойно произнёс он. - Да брось, мы же его не убили и не продали на органы, - сказал Локвуд, став немного серьёзней. – Ничего ж страшного не произошло. - О, у тебя опять ПМС начались, - протянул Джереми, скорчив недовольную физиономию. – Я не понимаю, Кол, почему ты так кипятишься из-за такой мелочи? Тем более, если учесть, что ты сам далеко не святой. Кончай уже ныть, второй день мозги выносишь, - проворчал он, продолжая пинать опавшие листья. Бонни недовольно закатила глаза, понимая, что в этот раз ей придётся наблюдать за очередными разборками, что в последнее время было для них вполне естественно. «Лучше б пошла в курятник», - угрюмо подумала про себя Беннет, видя, что повеселиться уже явно не получится. Сев на корточки в двух шагах от них, она достала заранее изготовленную сигарету с примесью марихуаны и подожгла её, продолжая наблюдать за ними. Тайлер пытался как-то оправдываться, Кол игнорировал все его слова, а Джереми как всегда нёс какую-ту чушь, из-за которой он часто и нарывался на неприятности. - Меня просто раздражает, что вы ведёте себя, как уличная шпана, которая ворует сникерсы из супермаркета, - возмущался Майклсон. – Если так хотите до конца своих дней оставаться в этом дерьме, то продолжайте грабить пьяных байкеров и обманывать дешёвых проституток. - Да ты ведь сам делаешь точно также, а пытаешься нас козлами выставить! – воскликнул Гилберт, разведя руками. – Какой смысл выпендриваться, если тут и так все знают, что ты собой представляешь, Кол. Беннет столкнулась с уставшим взглядом Тайлера, которому надоели эти разговоры ничуть не меньше, чем ей. Правда, ему было гораздо сложнее, потому что он всегда оказывался между двух огней, а Бонни просто молча наблюдала в стороне, пуская в воздух сигаретный дым. - В отличие от тебя, Джер, я знаю, что такое осторожность, и я умею договариваться с копами. А тебя, когда замели в прошлый раз в участок, то ты электрошокером под рёбра получил, - напомнил ему Майклсон. – Или ты забыл? Кол не стал ждать очередную бесполезную тираду Гилберта в свой адрес и поэтому, развернувшись, он толкнул старые скрипучие ворота и пошёл к зданию интерната, которого было практически не видно из-за сегодняшнего густого тумана. - Когда это тебя электрошокером успели ёбнуть? – с долей возмущения спросил Локвуд, не понимая, почему до сих пор ему не был известен этот факт. Джереми тяжело задышал, поджав губы, из которых через секунду вырвалось как всегда его типичное и уже надоевшее… - Да пошли вы! Выплюнув эти слова, Гилберт направился в противоположную сторону быстрым шагом, всё ещё громко матерясь и даже не стараясь закрыть своё лицо от веток деревьев, которые больно хлестали его. - Тебя видать не под рёбра, а в башку ударили! – крикнул ему в след Тайлер. Бонни выбросила сигарету и подбежала к Локвуду, когда убедилась, что Гилберт теперь точно не вернётся и не закатит ещё одну истерику. - Какого чёрта, они ведут себя, как две домохозяйки? – фыркнула Беннет, скрестив руки на груди и посмотрев в сторону каждого ушедшего. – Насколько я помню, Колу всегда было глубоко наплевать, как вы развлекаетесь, а Джереми никогда так не цеплялся к словам. - А вот попробуй, объясни, что с ними случилось, - выдохнул Тайлер, вмиг став спокойным, будто сейчас ничего и не произошло. Майклсон почти дошёл до входа в школу, когда услышал крики Гилберта. Он недовольно ухмыльнулся, сказав себе под нос тихое «придурок» и продолжил потирать руки от жгучего сырого холода, который, несмотря ни на что, был для него гораздо комфортней, чем жаркая летняя погода. Уже собираясь зайти внутрь, Кол заметил, как в десятки метров от него, возле ограды стояла его сестра и разговаривала по телефону, при этом буйно жестикулируя руками и оглядываясь по сторонам. Он настороженно продолжил наблюдать, сделав к ней несколько шагов, но ни одного слово так и не донеслось до его слуха. «Стефан? Нет, они дольше десяти секунд не разговаривают по телефону. Клаус? Но он тут, в школе. Мэтт? Она его терпеть не может», - размышлял Майклсон, уже и вовсе забыв про Джереми и Тайлера с их ворованной жвачкой в карманах. Ребекка бросила трубку и закрыла глаза, стараясь прийти в норму. Убрав волосы со лба, девушка почувствовала, что у неё уже кружится голова от этого бесконечного прилива злости, но контролировать свою ненависть она не могла. Впрочем, и не пыталась. - Ребекка. Майклсон вздрогнула, когда знакомый голос окликнул её. Обернувшись, она увидела, что Кол стоит всего в двух шагах от неё и пристально наблюдает. - Ты меня напугал, - небрежно бросила она, спрятав мобильный во внутренний карман куртки. – Что тебе на этот раз нужно? - А я уже не могу просто поинтересоваться, всё ли хорошо у моей сестры, - ответил он, почти в плотную подойдя к ней. Ребекка наигранно рассмеялась после его слов. - Поинтересоваться? Нет уж. Скорее устроить очередной допрос, - резко сменила она тон на более жёсткий и грубый. – Поэтому давай в этот раз обойдёмся без нашей «тёплой» семейной беседы, а то у меня жутко болит горло, и я наорать на тебя я не смогу. Майклсон уже хотела уйти отсюда, как Кол преградил ей путь, схватив за плечи. Ребекка недовольно закатила глаза, осознав, что сейчас явно не сможет отвязаться от лишних и таких ненужных ей разговоров. Ведь если её братец решил что-то, сопротивляться ей бесполезно. - Ну, прости меня, - как можно мягче произнёс Кол, убирая одну светлую прядь ей за ухо. – Я знаю, что вспылил в прошлый раз и наговорил тебе лишнего, как последний мудак. - Вот с этим я согласна, - равнодушно сказала Ребекка, стараясь не сталкиваться с его взглядом. – Надеюсь, на этом всё? – спросила она, упираясь ладонями в грудь Кола, стараясь не подпустить его к себе ещё ближе, однако с каждым её словом он наоборот прижимал сестру всё сильнее. – Мне надо идти, поэтому не мог бы ты отпустить меня? - Отпущу, - пожал плечами Майклсон. – Через минуту. - Время пошло. Кол всегда любил недоступность Ребекки, но он ненавидел, что её не существовало для других. Обняв одной рукой её за талию, он почувствовал, как она напряглась и ещё сильнее стала пытаться отстраниться от него, но Майклсон слишком долго не видел свою сестру, чтобы вот так просто отпустить. Повернув её голову к себе за подбородок, Кол поцеловал Ребекку в уголок губ, при этом прекрасно зная, что она сейчас мысленно будет проклинать его за это. Она мелко дрожала, стараясь вытерпеть прикосновения ныне нелюбимого брата, который сейчас вновь оставлял цепочку засосов на её шее и постоянно говорил, как он хочет её. Когда Ребекка ощутила обжигающее дыхание в сантиметре от своих губ, она злорадно сказала: - Минута прошла, - довольно улыбнулась Майклсон. – Теперь отпусти, одержимый. Резко подняв руки вверх, показывая, что он её отпускает, Кол отошёл на шаг назад, стараясь справиться с этим чувством досады, которое преподнесла ему Ребекка. - Куда ты сейчас идёшь? – требовательно спросил он. - Туда, где нет тебя, - гордо произнесла девушка, зашагав по засохшей траве прочь от него. «Я есть везде», - мрачно добавил про себя Кол, пнув в сторону маленький камень. - Бесит. Всё бесит, - медленно прошептал себе под нос Майклсон, понимая, что волна гнева сейчас укрывает его с головой и не даёт даже нормально дышать. Он устал от своих друзей и их тупого риска ради нескольких часов развлечений. Ему надоел Клаус, который словно болото с каждым днём всё сильнее затягивает их всех в этот криминальный Детройт, не давая и шанса на жизнь без него. Кол постоянно злится, что ему приходится возвращаться в эту овчарню, где постоянно нет горячей воды и электричества. Но ему до сих пор не осточертело быть для Ребекки запасным вариантом, глупо тускнея на фоне старшего брата и Сальваторе в её глазах. Это ненормально. - Я то думала, что это только Гилберты, напившись, по углам сосутся, - сказала Викки своим хриплым прокуренным голосом, всё это время, наблюдавшая за ними. – А тут новые повороты Санта-Барбары есть. Интересно. - Тебе не хватает свежих сплетен, Донован? – спросил Кол, рассматривая её синяки на коленях и улыбаясь самому себе, представляя, откуда они появились. - Нет, просто захотелось немножко расслабиться и выпить, - пояснила она, подняв полупустую бутылку пива. – Хочешь? - Обойдусь, - ответил он, разглядывая Викки. «Здесь не пиво, а водка нужна», - подумал Кол, когда Донован села на спинку скамейки и продолжила жадно глотать дешёвое пойло, противный запах которого шёл от неё за версту. Для полной привычной картины ей не хватало только сигареты в зубах и промокшего коробка спичек в руке, но порванные колготки и испачканная блузка достойно заменяли их. - Полшколы баб не прочь с тобой перепихнуться, в том числе и я, а ты хочешь трахаться с родной сестрой. Тебе самому не противно это осознавать? – выбросив железную пробку в сторону, Викки закинула ногу на ногу и стала накручивать прядь волос на палец, терпеливо дожидаясь ответа. - А тебе не противно осознавать, что помимо толпы мужиков тебя ещё и жизнь имеет постоянно, - хмыкнул Майклсон. – Лучше иди отсюда, а то ты ведь знаешь, что моё терпение не бесконечно. - Сегодня ты какой-то злой, - пропела Викки, не испугавшись его угроз. - Просто в остальные дни я был слишком добрым. После этих слов Донован выронила стеклянную бутылку, и та разбилась об асфальт. Её рот открылся от какого-то странного удивления, а глаза были наполнены ужасом, которые смотрели куда-то вдаль. Викки начала указывать в ту сторону дрожащими руками, постоянно повторяя себе «о, Господи». Она встала со скамейки и почувствовала, как ноги стали ватными, а из-за страха всё тело слабело. - Что там? – фыркнул Кол, обернувшись. За высоким железным забором на толстой ветке одного из деревьев была перекинута верёвка, в петле которой весело безжизненное тело Эйприл Янг, качавшаяся из-за сильных порывов ветра, тем самым создавая ужасный скрип. На её окоченевших руках были следы запёкшийся крови, лицо посерело, а тонкая ткань чёрного длинного платья развевалась в стороны. - Она мертва! – воскликнула Донован, подбежав к забору и схватившись за его прутья. - Мертва… - подтвердил Кол без особого сожаления в голосе.

* * *

Элайджа Майклсон всегда отличался особо тонким элегантным вкусом и предвзятым мнением к тому, что не соответствовало его взгляду. Белая кожаная мебель в его офисе, словно говорила, насколько богат этот человек. Классическая одежда, эксклюзивно сшитая по заказу в Европе, была самым лучшим доказательством его превосходного чувства стиля. Коллекционные книжные издания, аккуратно и бережно поставленные на полки, давали понять о его высоком воспитании и культуре. А женщины, которым Элайджа отдавал предпочтение, всегда западали в память, благодаря своему горячему живому темпераменту, что было не скрыть, даже под маской холодных английских манер. И именно поэтому в его просторном кабинете на итальянском кресле с Хемингуэем в руках сидела Катерина Петрова, допивая уже третий бокал Шардоне и время от времени бросая взгляды на Майклсона, надеясь, что его бесконечная возня с нудными бумагами закончилась, и он сможет уделить ей хоть чуточку внимания. Откинувшись на спинку кресла, Катерина посмотрела в окно, открывающее панораму города с высоты тридцатого этажа, и отметила про себя, что здесь пейзаж кажется ещё более мрачным. Положив книгу на журнальный стеклянный столик, она уже собралась перекинуть ногу на ногу, как любила это делать, но резко ударилась коленкой об угол этого самого злосчастного стола. Ей захотелось бы во весь голос выкрикнуть стандартное «блять!» и пнуть чёртову мебель со всей силы, но Петрова лишь плотно сжала губы и стала потирать ушибленное место, повторяя себе в мыслях лишь одно «сука, сука, сука». - Больно, - сказала она, через силу улыбнувшись Элайдже, который всё это время наблюдал за ней. - Поражаюсь, как ты так спокойно реагируешь на подобные происшествия, - промолвил он, улыбаясь ей в ответ. Кэтрин перевела дух, поняв, что тени истинной жизни вновь не смогли разоблачить её. Хотя в последнее время играть в богатую наследницу русских эмигрантов стало гораздо сложнее для Пирс, но она была уверена, что это последние шаги к сказочной цели, которые надо просто перетерпеть. И поэтому она сдерживала свой мат и была готова даже заставить себя вновь носить бельё. - Я скажу своему водителю, чтобы сегодня он отвёз тебя прямо до дома. А то в прошлый раз ты остановила его прямо на шоссе, сказав, что бензин нынче дорогой и поэтому ехать дальше не надо, - посмеялся Элайджа, подписывая какой-то документ. - Это лишнее, - мягко возразила она, обойдясь без привычных восклицаний. – К тому же, я собираюсь пройтись по магазинам сегодня, а зачем так пытать человека, заставляя ждать его по три часа меня в машине? За десять миль от города у Петровой был двухэтажный особняк. Огромный сад, окружавший его, был наполнен различными скульптурами и фонтанами, купленных на аукционе Барселоны. В гараже стояло несколько автомобилей, отполированных до блеска, чья цена в три раза превышала годовую зарплату среднего американца. А также был штат прислуги, следившей за всей этой собственностью и практически двадцать четыре часа в сутки, приводя её в идеальное состояние. А у Пирс была лишь маленькая комната с прогнившими оконными рамами и сломанной мебелью, которая находилась в интернате для низкопробных шлюх. Эта грань реальности и иллюзии не должна была разрушиться. - Подождёт. Это его работа, за которую ему платят, - объяснил Элайджа, потянувшись к телефону. - Я ещё не собираюсь никуда уходить, - быстро добавила Кэтрин, прокручивая в голове множество вариантов для отказа. Она томно вздохнула и встала с кресла, медленно направившись к нему. Подойдя, Пирс села на край стола и посмотрела на Майклсона, выражая своим взглядом тоску. - Я и так вижу тебя раз в неделю, а иногда и этого не получаю. А ты и то меня выгоняешь, - обидчиво произнесла Кэтрин, удивившись собственному голосу, который давно уже не был таким тонким. Элайджа положил свою руку на её и виновато посмотрел Катерине в глаза. - Я знаю, что стал пропадать в последнее время на работе. Но я обещаю тебе, что как только я заключу этот контракт, то мы махнём с тобой куда-нибудь на острова, - горячо прошептал он, видя, как на её губах уже появляется тень довольной улыбки. – Будем с тобой вдвоём две недели на побережье Карибского моря, где нам уже никто не помешает. В голове Кэтрин щёлкнуло «есть!», что означало ещё одну победу в её игре. - Умеешь же ты уговаривать, - как можно холоднее постаралась произнести она, хоть и сама светилась от радости. Точнее, от гордости за себя. - Сейчас у меня совещание, на которое я уже опаздывая, - добавил Майклсон, посмотрев время. – Но через час я буду свободен и если хочешь, то потом мы можем вместе пообедать, - предложил он, поцеловав Петрову в лоб. Впрочем, Элайджа никогда не предлагал, он всегда только утверждал. - Это время будет мучительно долгим для меня, но я вытерплю его, - ответила Пирс, глядя, как он выходит из кабинета и тихо закрывает за собой дверь. Облегчённо выдохнув, Кэтрин спрыгнула со стола и счастливо хлопнула несколько раз в ладоши, осознав, что осталась одна. Сев на место Элайджи, она подумала, что быть вице-президентом автомобильной компании это лучшее, что может быть в Детройте. Покрутившись несколько раз на большом мягком стуле, Пирс посмотрела в потолок, на какие-то моменты даже не веря, что на неё больше не падает старая извёстка, а каждая вещь вокруг стоит дороже сотни. Кэтрин по-хозяйски погладила папку, лежащую здесь, несколько раз черкнула дорогим паркером на стикере, а потом положила ноги на стол, представив, как она говорит мерзкой секретарше Майклсона, что она уволена. Да, ещё немного, и Пирс станет здесь полноправной хозяйкой. Главное, продолжать держаться своего плана, который был совершенен и продуман до мелочей. Заметив рядом с ноутбуком рамку с фотографией, настроение Кэтрин за секунду испортилось, словно перед ней было не простое украшение офиса, а заклятый враг. Взяв её в руки, она с трудом преодолела желание не бросить её в стену и не разбить вдребезги. Это был снимок из Лондона на фоне Биг-Бена. Маленький мальчик, которому было не больше трёх лет, сидел на плечах у Элайджи, по правую руку которого стояла светловолосая женщина в белой куртке. - Как же меня тошнит от его семейки, - процедила сквозь зубы Кэтрин, поставив рамку обратно и пообещав себе, что как только она станет миссис Майклсон, то первым делом избавиться от гадкого этого фото.