Umbrella project

Всеобвалакивающая бесконечная мягкость обнимает сонного Хонджуна. Мягкий свет, мягкая постель, мягкие руки, мягкое дыхание в макушку. Первые секунды пробуждения трепетом и солнечными зайчиками под кожей щекочут, создавая ощущение нереальности. Но при этом все остро чувствуется и ощущается, как нечто новое и давно необходимое, наконец-то найденное и обретенное. А вдруг пошевелишься, и все исчезнет? Хонджун пугается этой мысли, и маленькая мышка - беспокойство начинает копошится в своей норке. Ему ни за что нельзя упустить это, спугнуть. Чужие губы на хоновой шее у линии роста волос пускают мурашки вниз по позвоночнику. Они, спеша, разбегаются в стороны, под ребра. Его руку ловят под простыней и переплетают пальцы. Ким понимает, что этот "замо́чек" сейчас рассматривает лежащий позади Сонхва, по тому как руки перемещаются на уровень их глаз. Джун нервно облизывает губы, вспоминая наконец, почему сегодняшнее утро началось именно так и чем закончилась ночь. Он невольно сводит ноги вместе, прижимая коленки к животу. Быть близко так приятно. Уффф~ А Сонхва улыбается, этого не видит младший. Но он улыбается так, что без доли сомнений мог бы сказать любой незнакомый прохожий, насколько Хва счастлив. Словно ему одному досталось все счастье мира, безвозвратно, без процентов и права на обмен. Но такое грех было бы променять на что-то. *** - Поцелуй меня, - Хонджун пугает сам себя своей же просьбой. Но ему этого так хочется, так просится, что рот сам роняет слова, не спросясь у мозга, но получив разрешение у сердца. Сонхва застывает в том же положении, в котором пытался увести парня в гостиную, сжимая руку Хони и смотря в глаза. Сглатывают оба. Один от страха, другой от предвкушения, и не скажешь, кто именно из-за чего. Потому что боятся и предвкушают оба, но в разных пропорциях. Хонджун понимает, что все либо очень плохо, либо очень хорошо. По лицу старшего не скажешь. Они так и стоят, держась за вытянутые руки, пока Хонджун со стоном не оседает на корточки, свободной рукой прижимаясь к своей горящей щеке: - Господи, скажи хоть что-нибудь, Хва. Пак отмирает, подрагивая всем телом, как от электрического разряда, и быстро сокращает расстояние. - Прости, я-я задумался, - он моргает часто и спускается на пол в один уровень с хоновскими глазами - бусинками. Вторую руку старший прикладывает к щечке поверх маленькой ладошки. - О-о чем думал? Сон целует взглядом каждую деталь чужого лица и фигуры, поражаясь, что все это сейчас его, принадлежит ему, адресовано ему, вверено ему. Он улыбается одними глазами, проводит в последний раз пальцами по кимовским рукам и, перемещая их на плечи, пододвигает ближе к себе. - О том, что тоже хочу тебя поцеловать, - наконец улыбается губами со всей добротой и поддержкой, звуча немного обречённо что-ли, будто само существование Хонджуна заставляет его хоть это сделать. С Хонджуном происходит самая любимая в нем вещь для Сонхва - его ресницы подрагивают. Это бывает от смущения, нахлынувшей нежности или ощущения щекочущего счастья. Значит, в данный момент он все ещё ждёт исполнения своей просьбы. В тепло - карих глазах читалось: "Пожалуйста, я буду в порядке". Они одновременно слегка приподнимают уголки губ, и Сонхва чему - то кивает. Он полностью сидит на полу, Хонджун тоже, но на коленках между ног парня. - Правда можно? - Правда - правда, - его дыхание уже обжигает Паку подбородок. Они смыкают губы друг с другом с улыбками. Так для них это правильно ощущается - первый поцелуй на полу кухни. Кима за спину, надавливая между лопаток, тянут к себе ближе, что он уже почти нависает над старшим, стоя на коленях. Общее тепло, дрожащие ресницы, мягкие губы. Сонхва не напирает, не пытается проявить всю свою опытность. Он вообще все силы вкладывает в то, чтобы не запищать от счастья, заключив художника в долгие объятия. Опыт опытом, а такую эйфорию от простых самых невинных касаний он ловит впервые. Сонхва отстраняется, чтобы проверить состояние парня, а тот весь розовый, даже глаза открыть не успевает, зациклившись на внутренних ощущениях. Хоню тянут с собой на пол, так что тот наваливается сверху, и снова целуют. Джун податливый, мягкий и живой, его от эмоций разморило, поэтому Сонхва приходится придерживать его голову над собой, чтобы тот от беспамятства не столкнулся лбом с на спине лежащим старшим. Хва не сдерживает всё-таки доброго смеха в губы, ведь его парень просто то ещё чудо. Но Хон пугается, что сделал что-то глупое, в страхе распахивая глаза. - Ч-что? - Я так тебя люблю, ты бы знал, - это звучит без предупреждений и табличек "опасно" , "под напряжением", от того током бьёт от своей души. - Ты меня... что?! - Люблю. Очень. Очень, очень, очень... - Хва... - у Джуна шок, будто ему сказали величайшую, наигрязнейшую непристойность средь бела дня. Он не знает, как принимать признания в любви, но получать их очень приятно. - Ну, что, чудо мое? Я давлю? Прости... - он обнимает все ещё на кухне, все ещё на полу, все ещё бесконечно дорожа Хонджуном. - Нет, все нормально, все хорошо... Мне просто так этого ещё никто говорил. Это приятно... - Я тебя не напугал? - Только, когда засмеялся. А теперь я сам себя пугаю... - Чем же? - одну руку подкладывает под голову, пол, оказывается, твердый. - И, может, пойдем на диван? Художник подскакивает, подавая руку архитектору. Тот, поднимаясь, целует в нос и губы мимоходом, получая смущенное пыхтение в ответ. Хонджун что-то задумал, архитектора это понимание смущает. Наверное, это впервые, когда именно его смущают, а не наоборот. Странное ощущение. Его тянут, усаживают перед собой и внимательно смотрят в глаза, с такой уверенностью, какая у Джуна бывает только при рисовании. Он выдыхает, как делал это перед тем, как попросить себя поцеловать. Сейчас что-то будет, и Хва не уверен, что переживет это. - Я тоже тебя люблю, - "вау, это было легче, чем просить о поцелуе," -думает Хоня. - И спасибо, - ему приходится быстро закрыть парню рот ладошкой. - Пожалуйста, просто прими это и не спрашивай, за что, ладно? Хва кивает ему и целует хоновы пальцы у своих губ. Они укладываются вплотную на узком диванчике, давая своим сердцам передышку от всего произошедшего. Голова Хонджуна медленно вздымается на груди старшего. - Как ты себя чувствуешь? Не устал? Хонджун отрицательно кивает: - Неа, я бы даже тебя нарисовал, ты сейчас такой красивый... Но лень, - Сонхва смеётся с такого разговорчивого младшего, от чего голову Хони потрясывает. - Милашка, что же мне с тобой делать, - деланно возмущается Сон. - Поцеловать? - Ну вот опять, - хватается за сердце. - Я серьёзно, - смущается Джун. Дважды просить не приходится. И вот уже самые вкусные губы на свете, по версии Кима, снова находят его, но на этот раз поцелуй настойчивей. И Джун смелее, словно ему кто-то дал таблетку храбрости. Но это просто любовь ударила в голову, так что позволила хотя бы на этот вечер оставить загоны и страхи за дверью. А что будет завтра, они завтра и узнают. И впервые в жизни Джун не стремится заранее планировать и продумывать, просто отдавая себя в теплые и родные руки. *** - Доброе утро, чудо~,- Хва помахивает их сцепленными руками, шепча на ушко. Хонджун разворачивается в его объятиях, теперь дыша прямо в неприкрытый пижамой кусочек кожи на груди. - Добрейшее, - подтверждает он. Шевелящиеся губы касаются кожи, и ему нравится это чувство. - Совсем осмелело мое чудо, - бурчит архитектор, подтягивая парня на один уровень со своим лицом и прикусывая кончик кимового носа. - Ай! И долго ты так будешь меня называть? - А долго ты ещё будешь таким чудом, мое чудо? - Ааа прекрати, это смущает, - он закрывает лицо руками, каждую из которых тут же целуют. Хон удивлённо убирает ладошки, и его чмокают уже в губы. - Я такой нехороший, раз смущаю мое чудо, да? - Я люблю тебя, - сдается Ким. - И я тебя, мо.. - закончить ему не дают, затыкая поцелуем. - Ух, ты сам меня поцеловал только что?! Ты ж моё.. - все повторяется снова, Джун отстраняется с лёгким причмоком и, кажется, готовится к ещё одному заходу. Но Сонхва ничего не предпринимает, разглядывая любимое лицо. - Ну ты чего? - Можно я ещё раз это скажу? - смешок и кивок в ответ. - Мое чудо~