Umbrella project

"Дуб, ясень, тополек, березонька..." Нет, Чонхо не записался в кружок ботаники. Просто подыскивает новое описание для своего хёна. Раньше был "дуб", но Хо уже жалко это ни в чем неповинное дерево, поэтому решил сменить. Почему именно сейчас? Да потому, что они с Есаном собирались на большой перемене вместе пойти в кафетерий, а зайдя в кабинет театральной студии, Чонхо стал свидетелем того, как с его любимым хёном флиртует молоденькая преподаватель этой самой студии. Не сказать со стороны, чтоб Ёсан был очень заинтересован, он сдержанно отвечал и вежливо улыбался, краснея на, видимо, мимолётные комплименты со стороны девушки. Ну прям рябинка, что с ним поделаешь. "Точно, рябина!" *** Вы спросите: изменилось ли что-то в их отношениях после того вечернего сеанса мультиков и сладких сновидений бок о бок? Да, изменилось. Ёсан решил, что должен начать действовать. Аллилуйя? Не спешите. Ё решил действовать, а начал тупить. Второе первому очень мешает, знаете ли. Ёсан стал поистине робкой рябинкой, ярко краснеющей и творящей невесть что. Кан зачем-то начал избегать младшего, а при встрече вел себя так, будто они вовсе не знакомы. Друзья и сами не узнавали в Ёсане их старого друга. А сам Ё предпочел бы, чтобы Чонхо его не знал все эти годы, и наоборот, он не знал бы Чона. Тогда, встреться они сейчас впервые, не было бы всех этих неловкостей из-за того, что старший помнит Хо ребенком, плюс к тому - Юнхо, у которого уровень устрашения максимум - булка. Но если что-то касается мелкого, то он найдет способ вставить мозги на место. Ёсан, конечно, не этого боится, не физической расправы. А что он разрушит хрупкие, но красивые мостики взаимопонимания и доверия между ними своими собственными, хоть и наделенными талантом к рисованию, но неуклюжими до всего, что касается Чонхо, лапками - культяпками. *** Чонхо: Хён, я на внутреннем дворе школы Ёсан: Мы же собирались перекусить Чонхо: Пропал аппетит. После увиденного в кабинете между хеном и сонбэ, Чонхо, не привлекая внимание, прикрыл за собой дверь. Его даже не заметили. Он сглотнул вязкую от разочарования слюну и, немного погодя, отправил Ёсану сообщения. *** Чонхо очень умный парень. Юнхо с восхищением, но толикой горечи между строк говорит, что даже слишком, не только для его возраста, а в принципе. Слишком умный, слишком проницательный. Это порой даже вредно. Младшего мало что может зацепить, все кажется ему пустым, что только звенит громко, словно чего-то стоит. Витать в облаках тоже не умеет, но не значит, что не хочет. А этот хён, ох уж этот хён, он стал единственной сказкой наяву для Чона, о которой хотелось мечтать, которая порой давала поводы поверить в её реальность. И опять же он не возносил Ёсана в ранги святых и божественно подобных, не считал ни за прекрасного принца, ни за принцессу. Просто Ёсан, просто его любимый хён. И никакие выдумки и сравнения не нужны были Чонхо, чтобы любить своего и без того прекрасного старшего. С первых дней встречи, когда младшему было пятнадцать, плюс-минус полгода, и Юнхо привел его к своим друзьям-художникам, Ёсан для Чонхо стал особенным старшим, не таким, как остальные. И хоть тогда на это не было никакой весомой причины, всё же Чон для себя его выделил, определил специально для него отдельный кусочек пространства чуть побольше, чем для других, в своем сердце. А за четыре года эта пустующая ячейка, предназначавшаяся для хранения самых теплых чувств и воспоминаний, разрослась до черной дыры, что засасывает в свой омут все эмоции, и всё ей мало. Ему мало Ёсана. Катастрофически не хватает тех крох общения и близости, что они сейчас имеют. А теперь этот рябиновый хён и вовсе избегать его решил. И самое обидное во всей этой ситуации то, что оба влюблены, оба об этом на ментальном уровне догадываются, оба в этом нуждаются. Но все стопорится и скукоживается обратно в кокон, будучи на полпути к появлению бабочки. *** Уведомления о новых сообщениях от младшего спасают Ёсана от продолжения этого парада комплиментов девушки и его стойкого и неумолимого смущения. У него вообще складывается впечатление, что его пытаются склеить все, кроме Чонхо. И да, Ё привык к этому и, наоборот, отвык делать первые шаги сам. Хотя ему, как старшему, следовало бы взять на себя эту роль. " Соберись, Ёсан! Тебе ведь никто не нужен, кроме него. Иди к нему. ...Почему это у него аппетит пропал? Что случилось? ...Либо сейчас, либо никогда!" Он, неловко извиняясь, выбирается из от чего-то жутко душного кабинета и вприпрыжку по ступенькам бежит на стадион к Хо. Там старшаки гоняют футбольный мяч, топча плоскими подошвами кед газон. Чона он находит на одной из ближних трибун. Он выглядит почему-то печальным и слегка надутым, как воробушек. Может сложиться впечатление, что он пристально следит за игрой, но ему глубоко плевать, а в голове один блондинистый хён и почти детская обида. Ёсан этого, конечно, не подозревает. Прямиком через все поле, срезая протоптанные дорожки, направляется к нему. - Привет! Чего сидим - пыжимся? Чонхо поднимает взгляд снизу вверх на ворвавшегося в раздумья о нем же Ёсана. Кан видит, как в карамельных глазах младшего отражается полуденное солнце, придавая взгляду неописуемой сладости и вязкости. Чонхо замечает, что у Ёсана на голове сущий хаос из белесых спутанных длинных прядей. Художник улыбается так приветливо, что странно, и не пытается убежать, что тоже противоречит его поведению в последние дни. "Что изменилось? Это сомбэ из театрального кружка его так раззадорила? " - Здравствуй, хён... А вот Чонхо как-то не хочется улыбаться. Не уж то, его так задела эта ситуация? Чону самому от себя странно. Вот же его любимый старший тут, рядом, светится весь, как ему и хотелось. Но прямо сейчас Хо все это претит, он этого не понимает. "Сейчас или никогда..." Собственная мысль пугает своей внезапностью Чона. "Я так больше не могу." К его ногам подкатывается мяч. "Спортинвентарь подкатит ко мне раньше, чем этот хён..." Это, наверное, нервное - от нелепой шутки у себя в голове Хо начинает хохотать по-настоящему. - Ч-что такое? - не успевает Ё получить ответ, как какой-то до ужаса смазливый малолетка в футбольной форме их школьной команды окликает Хо с середины поля: - Эй, Чон-чон- хён! Будь другом! - кричит мальчишка, оперевшись о колени, переводя дух от долгого бега, и подмигивает. У Ёсана кровь в жилах стынет. "Что он себе позволяет? Что у них за отношения? Что за прозвище такое?" Иронично, правда? Чонхо тем временем, пока Кан задавал внеочередные вопросы у себя в голове, которым не суждено быть отвеченными, не долго думая, пинает мяч обратно на поле. И коротко улыбается в ответ на благодарный полупоклон футболиста. - Друг? - Типа того... Теперь очередь Ёсана насупленно молчать, а Чон, кажется, отпустил ситуацию. "Никогда, так никогда..." - Знаешь, я тут хотел сказа- Старшего снова прерывают, снова этим же мячом, только в этот раз по голове. При столкновении затылка с кожаной поверхностью футбольного снаряда раздается тихий пустой звук. Мяч отлетает метра на два. Ёсан начинает беситься, хоть и знает, что дети не специально, но голос разума сейчас не в приоритете. Поэтому он с разбегу пинает мяч, не понимая даже его возможной траектории полета и того, что, согласно ей, мяч вернётся снова в ту же точку на его голове, отскочив сначала от железной перекладины ворот. - Айщщщщ! Сан злится и краснеет. Он же наконец собрался с силами поговорить с Чонхо, а ему всё и все мешают. До слуха доносится сдавленный смешок Чона. Тот хоть и сидит, а смотрит на старшего свысока. Свысока ситуации. Он грустил о хёне пятнадцать минут назад, а сейчас... он устал. И кажется, отголосок этого состояния доносится до Кана. От чего ему моментально становится страшно, будто он собственными глазами наблюдает, как последний шанс растворяется в мираже. "Быстрее!" - Прости меня... - не этого от себя ожидал Ёсан. Но глаза напротив такие умные, что понимают причину его слов лучше, чем он сам. - Прости за то, что заставил ждать... Я-я имею в виду в принципе, а не сегодня. - Я понял, хён~ - И? Что скажешь? - Скажу... что проголодался, - Чонхо улыбается, и у обоих отлегает от сердца. - Пойдем! - обрадовано и даже подпрыгивая на месте на пол сантиметра от земли, зовёт художник. Когда Чонхо поравняется с Каном, они незаметно для снующей детворы возьмутся за руки, сплетая пальцы в замок. Как хорошо, что "никогда" теперь не наступит, по крайней мере сегодня.