Стирая чувства

— Привет, Гарри, — Каллен был слегка взволнован, это видно по его глазам, которые немного суетливо смотрели, то на меня, то куда-то в сторону леса: — Я хочу тебе кое-что показать, — Эдвард открыл передо мной дверь в его авто, предлагая присесть, что я непременно и сделал. Ехали мы в абсолютно тишине и совсем недолго. Каллен привёз меня в лес. Конечно, я немного струхнул. Всё-таки это немного волнительно. — И зачем мы здесь? — ежусь от довольно прохладного ветра, который пробирался мне прямо под куртку. — Я хочу показать тебе, какой я при свете солнца. Это было довольно странное заявление, я, конечно, подозревал, что вампиры не просто так избегают солнечного света, но вот подробностей не знал. Мне это было не интересно, кто знает, какие у них там заморочки. Однако, слова Каллена заставили меня задуматься. Стало любопытно, почему они действительно стараются не показываться в солнечную погоду, и поэтому я послушно пошел следом за вампиром. — Куда мы идем? — На вершину, за границу облаков. Сначала мы просто шли достаточно быстрым шагом, потом почти бегом, я уже подумывал возмутиться, попросить идти чуть медленнее, как он схватил меня за руку и одним стремительным движением, закинул за спину. Я даже отреагировать никак не успел, только покрепче ухватился за Эдварда. А он, меж тем, набирал скорость и деревья сменяли друг друга, просто фантастически быстро. В какое-то мгновение они все стали одним большим размытым пятном. А спустя еще пару минут, Каллен наконец остановился, осторожно снимая меня со спины и направляясь прямо на поляну, которая вся была залита мягким солнечным светом. — Ты, наверняка, знаешь, что мы всегда избегаем солнца. Люди бы поняли, что мы другие, — он медленно расстегивал свою рубашку, говоря это: — Но ты вряд ли знал почему, — Эдвард развернулся ко мне и у меня перехватило дыхание. Кожа Вампира фантастически ярко блестела там, где ее касались солнечные лучи. Это было потрясающе-прекрасно, и я не смог сдержать удивленного вздоха. Он восхитителен… — Вот я какой… — Весь светишься, — я продолжал разглядывать его, наслаждаясь. Это поистине совершенно зрелище: — Ты прекрасен.

***

Лёжа на поляне под тёплыми лучами солнца, я банально наслаждался жизнью. Мне было хорошо и спокойно здесь, рядом с вампиром. Возможно, кто-то посчитает меня больным придурком: иметь какие-то отношения с монстром — сомнительное удовольствие. Однако, я считаю себя только эгоистом. И злой здесь, скорее я, чем он. Наверное, кто-то меня не поймёт, так я объясню: время не идёт медленнее, особенно когда впереди, что-то неприятное… И несмотря на это, я все еще общаюсь с Эдвардом. И собираюсь это продолжать пока не умру. Почему? Потому именно с ним и именно сейчас мне хорошо. В этот момент я чувствую простое человеческое счастье, ну, или нечто подобное… Не знаю… Но я твёрдо уверен в том, что я просто ублюдок. Зная, что осталось не так много времени, я позволяю Каллену привязаться к себе. Прекрасно помня, что чем больше в своей жизни ты заботишься или беспокоишься о ком-либо, тем сложнее его потом терять… А Эдвард беспокоится обо мне. Если бы было не так, он бы не стал вмешиваться в том переулке, не стал бы спасать меня от фургона. А этот вампир раскрыл мне, не то что свою сущность, про которую я итак знаю — свой Дар. Он даже сообщил мне о том, что под его действие я не попадаю. Сейчас я ощущаю отвращение к себе. Мерзко от самого себя… Зачем? Ну, зачем я это делаю! Почему… Я, конечно, могу сказать, что тоже имею право на счастье, но не в ущерб же другому… — Как это — умирать? Эдвард вопросительно посмотрел на меня, а его глаза, меж тем, выражали лёгкое беспокойство: — Быстрее, чем засыпать, — он замолчал, но я видел вопрос в его глазах: — Почему ты спрашиваешь? — Простой интерес, — жалкая пародия на улыбку. Просто отвратительно гадко было у меня на душе. Никто не может жить в то время, когда другие выживают. И я не могу жить, зная, что причиню боль. С каждым мгновением мне всё больше и больше кажется, что я погружаюсь в чёртову трясину, когда Эдвард пытается меня из неё достать. Вдох, выдох… Закрываю глаза, а перед ними калейдоскоп, но, увы, не из маггловской игрушки. Каллен… Этот вампир — настоящий в целом мире. Я не выдумывал его образ, не оправдываю поступков. Потому что он сам по себе такой и не сделал ничего, чему нужно искать оправдание. Я отвернулся от идеального лица и посмотрел на бескрайнее небо. Что ж, одиночество меня никогда не пугало, всё-таки это время, а учитывая, что его у меня не так много, то я его особо ценю. Наконец-то смогу заняться самопознанием. Хотя… Для чего? Лучше я устрою себе путешествие, смогу побывать во многих местах, узнаю много нового. Правда, боюсь, что такие перегрузки не очень положительно повлияют на мое здоровье, но ведь от судьбы не уйдёшь. Перед смертью не надышишься, как хотелось бы… Но как же не хочется уходить сейчас… Как же хочется побольше побыть рядом с вампиром. Я же всегда успею исчезнуть из его жизни, верно? В конце концов, если подумать, то есть дни, приближающие к смерти, и дни, что прожиты в удовольствие. А значит — вне времени. Может, остаться здесь, в Форксе, пока мне не станет хуже, а потом исчезнуть. Испариться, если потребуется. Я даже могу попробовать стереть Эдварду память о себе, как Гермиона когда-то… Боюсь, правда, что это будет последнее, что я сделаю в жизни. Но зато сейчас я смогу жить. Именно жить — не выживать, и не существовать. Мне просто важно, жизненно необходимо, почувствовать себя нужным, ощутить заботу и, возможно, любовь. Я понимаю, что прошу очень много, но… Нет, сейчас здесь нет «но», есть только мой эгоизм и нет никаких оправданий. Только из-за этого я не могу сейчас оторвать себя от него. Просто не хватит сил… Но… Я даю слово, обещаю себе, что как только мне останется совсем немного, тогда я уйду из жизни этого вампира. Клянусь… — Ты, наверняка, задаешься вопросом, зачем я привёл тебя сюда? — спросил Эдвард, немного прикрыв глаза. — Если честно, то я пошёл куда бы ты не сказал, — после этих слов я посмотрел прямо на него, стараясь разглядеть его реакцию, о чем он подумал в этот момент. Каллен ответил таким взглядом, смотря в упор, видимо, размышляя правда ли это. А через пару мгновений, он лишь смущённо улыбнулся и вновь повернул голову к небосводу. — Гарри, человеку не следует жить в своих мечтах и забывать про настоящее… И я не могу понять, почему ты до сих пор здесь, — Эдвард вновь посмотрел мне в глаза, твердо и уверенно: — Почему знание о моей истинной сущности не пугает тебя? Я убийца, Гарри, и я убивал людей. Вижу отчаяние на его лице, не сложно догадаться, что он сам себя ненавидит, терпеть не может свою сущность. — Да. Я знаю, — стараюсь говорить это спокойно, но почему-то отворачиваюсь: — Поверь, Эдвард, ты прекрасен. Совершенен не только внешне, но и внутренне. Я знал людей намного хуже, чем ты, — мне нужно немного собраться с мыслями: — Между вами есть одна большая разница. Пропасть. Люди, про которых я тебе сейчас скажу — они монстры, которые убивают людей ради удовольствия. Ты же, всего лишь тот, кто не смог обуздать свою жажду, я в этом уверен. Ты убивал не по собственной воле, тобой руководил Голод. Поверь, будь ты так ужасен, как хочешь мне показать, ты бы не был вегетарианцем, питающимся исключительно кровью животных. Не спрашивай откуда я это знаю, ладно? Просто, я тоже не так идеален, как могу казаться на первый взгляд. Да я даже ужаснее тебя. И, если тебе станет лучше, то — я тоже убивал людей. Как тебе такая правда? Теперь уже я уверенно смотрю в его глаза, в которых промелькнула целая гамма эмоций. Четко вижу неверие в его глазах. Понятно… Он создал идеал, решил, что я белый пушистый и, невероятно, наивный. Что ж, придется его разочаровать хотя бы просто для того, чтобы он перестал считать себя самым ужасным существом на Земле. — Знаешь, Эдвард, родители не должны бросать своих детей, если только их к этому не принуждают. У меня есть идеальная легенда — абсолютно всем я говорю, что мои родители погибли в автокатастрофе — это удобно, никто не задает лишних вопросов. Только вот, все было совсем не так… Мне было чуть больше года, когда к нам в дом заявился… Маньяк, да. Он убил много, очень много, людей. И заявился в мой дом. На самом деле, его целью был я. Представляешь, он увидел угрозу в годовалом ребенке! Пришел меня убить среди ночи, как последний трус, а самое обидное — наше местоположение ему рассказал друг семьи. Человек, которому мои родители бесконечно доверяли… Так вот, Эдвард, сначала он убил моего отца, стоило ему стать горой за свою молодую супругу и маленького сына; затем он покончил и с моей матерью… Знаешь, мне ведь до сих пор снится ее пронзительный крик… Потом… Я не могу сказать тебе, что было после, просто он не смог убить меня и исчез. Испарился на несколько лет моей жизни, а после совершил еще одно покушение. Мне тогда просто повезло. Одиннадцатилетний ребенок, по сути, ничего не может противопоставить взрослому сильному мужчине; потом он напал снова, через год. Мне было двенадцать и опять Госпожа удача была на моей стороне… Я опущу некоторые моменты истории, скажу только, что я убил его в шестнадцать, несколько месяцев назад. И убил я не только его… К сожалению, на его стороне было много людей. Знаешь, это сравнимо с сектой. В тот день погибли многие, среди них были и мои друзья. Я замолчал, обдумывая сказанное и позволяя сделать тоже самое Каллену. — Но тебе восемнадцать? Я улыбнулся. — Это единственное, что ты понял? — Нет, конечно же, нет, — ему стало неловко, но видимо информация, сказанная мной сильно его ошарашила, раз он даже смотрел на мир слегка затуманенным взглядом. — Да, Эдвард, мне шестнадцать. Я купил поддельные документы, чтобы уехать из ненавистной страны и подальше от людей, которых считал близкими. Поэтому прекрати считать себя монстром… Да, не стану спорить, изначально я тоже был о тебе не очень хорошего мнения, предрассудки, знаешь ли. Но сейчас я узнал тебя поближе и понял, как сильно ошибался. Пойми наконец — ты, возможно и не человечнее людей. Заметь, я говорю, возможно! Но ты точно не хуже их. — Почему ты так думаешь, ты ведь даже толком меня не знаешь? — Ты прав, уверен, как только я узнаю тебя получше, пойму, что ты на сто процентов человечнее людей. — Я не стану губить твою жизнь, — мне показалось, или это был крик души? — Мерлин, Эдвард, о чем ты говоришь? — Что бы ты ни говорил — это не изменит мою сущность. Я был и останусь тем, кем являюсь — чудовищем… — Что ж, я тоже монстр, может, нам лучше держать вместе? — Да пойми же ты, я могу навредить тебе и даже не заметить этого. Я все время контролирую себя, находясь рядом… — Эдвард, я умираю. Уже. С каждой секундой мое время подходит к концу. — Но так и должно быть, — по-видимому, он решил, что я говорю про старость, что ж так даже лучше, только вот, я все равно не могу понять, зачем он сам шел со мной на сближение, если не планировал пускать себя в мою жизнь? — Зачем ты так? Почему ты сначала покоряешь собой, своей заботой и надежность, а потом пытаешь вычеркнуть из жизни? Ты решил поиграть? Решил, что нормально сначала сделать из себя центр вселенной для кого-то, а потом исчезнуть. Что ж, тогда ты действительно тот монстр, которым себя описываешь. Это подло и жестоко…