Стирая чувства

— Да ладно? — не верю. Вот, ну, не верю и все: — Неужели, вы все в самом деле думали, что являетесь единственными магическими существами? — я смотрю на Эдварда, а он широко открытыми глазами рассматривает меня, словно, видит впервые. — Многим из вас уже несколько столетий! Вы что, действительно, за свою долгую жизнь никогда не задались таким вопросом? Или никогда не встретили ни одного представителя другого магического существа? — ну, в самом деле. Просто в голове не укладывается… Хотя, если подумать, то вполне возможно, что они встречались с магами. Может быть, и не раз. Просто волшебники предусмотрительно стирали им память. Заклятие забвения не самое сложное, поэтому такой вариант, вполне имеет шанс на существование. Но это если рассуждать о магах… А как же скрытни, оборотни, гоблины, упыри, в конце концов?! Вейлы, эльфы, кентавры и русалки? Ну, ладно, русалки водятся только в Чёрном озере; гоблины вообще не покидают Маг. Мир, кентавры тоже… Но остальные разумные? — Хоть раз в жизни вы должны были встретить хоть кого-нибудь из Магического мира, — я развел руками: — Оборотни? Вейлы? Скрытни? Упыри? Последние похожи на вас, кстати, — уточнил. — Я так и знал…- проговорил Эдвард, улыбаясь и привлекая к себе внимание вампиров: — Я был уверен, что с тобой что-то не так. Чувствовал, что ты не простой человек. Я сейчас не совсем понимаю, чему именно радуется Вампир, но глядя на его удовлетворенное довольное лицо, все остальные тоже заметно расслабились, хотя ощущение угрозы никуда не делось. — Я не мог прочитать твои мысли, Элис не видела твоего будущего, только Джаспер чувствовал твои эмоции, — смотря прямо мне в глаза, вещал Каллен: — Но даже он ощущает их не полностью, лишь отголоски. Сейчас, находясь среди хищников, среди тех, кто способен свернуть шею за доли секунды, я не чувствовал опасности. Умом я понимаю, что Вампиры напуганы и все, кроме Эдварда, находятся в напряжении, готовые в любой момент встать на защиту любого из своей семьи. И инстинкт самосохранения кричит мне не расслабляться и быть на чеку. Смешно даже немного… Когда я совершал все свои «подвиги», этот инстинкт молчал, а сейчас же… Правду говорят, будь у героев время подумать — героев бы не было. Но именно в эту минуту, в этот момент — мне плевать на чувство самосохранения. По сути, моя жизнь уже предрешена, так, какая разница, умереть сейчас или, несколькими месяцами, позже? Лично для меня этой разницы нет. Я просто понял, что жизнью нужно наслаждаться и проживать каждый день, как последний. Возможно глупо, да, не спорю. Но лишь для того, у кого впереди ещё целая жизнь. У меня же осталось совсем мало времени. Нужно жить здесь и сейчас, на полную катушку.

***

Сегодняшний ужин у семейства Калленов прошел… Гладко, если, конечно такое определение применимо к данной ситуации: конечно, сначала Вампиры были слегка шокированы, вот уж действительно, прожив несколько сотен лет, никогда не задумываться, есть ли в этом мире еще кто-нибудь, кроме них и оборотней. Поразительная уверенность! После же, я выслушал огромную долю скепсиса от Розали, она явно не особо любит пополнения в семействе; а в завершении вечера, мы даже обсудили некоторые волнующие друг друга вопросы и Каллены пришли к выводу, что я не такая уж и беззащитная овечка, после моего фокуса с разрушением и последующим восстановлении их барной стойки. В итоге, атмосфера стала заметно спокойнее — вампиры расслабились, поняв, что я могу за себя постоять. Было видно, как им сразу стало легче, будто, тяжелейший груз упал с плеч — тяжело жить в постоянном напряжении и страхе навредить окружающим. Однако, как бы я не пытался их убедить в своей непобедимости, стоило только машине Эдварда скрыться за поворотом, я сполз по стене веранды. Кончики пальцев подрагивали, а в ушах стоял гул от, резко упавшего, давления. — Акцио… — бутылек с голубоватым зельем стремительно лег в открытую ладонь. — Вот ж… Черт…- это уже второй прием за сегодня, хорошего в этом нет ничего. Голова кружится, а под носом я чувствую теплоту. Какая прелесть — кровь. Немного запрокидываю голову, стараясь полностью расслабиться. Раньше это зелье действовало сразу же после приема, теперь же, нужно ждать несколько минут, прежде чем мне станет лучше — привыкание. — Боже, Гарри, что с тобой? — я чувствую руки, подхватившие мое тело, словно пушинку. — Ого, давно ли ты в Бога уверовал? — мне так плохо, что даже глаз открыть не могу: — Не тряси ты меня так, я будто на центрифуге… И вообще, какого черты ты здесь забыл? Я же дверь закрывал… Почувствовав под собой мягкую обивку дивана, я подтянул колени чуть выше. Так теплее, а меня сейчас жутко морозит. — Формально, я не ступал на порог — вошел через окно. Что случилось? — холодные ладони обхватили мое лицо: — У тебя кровь… Стало как-то холодно — Эдвард отскочил к другому углу комнаты. Говорить было трудно, точнее, трудно было собрать мысли воедино, чтобы сформулировать четко мысль: — Все в порядке, я просто споткнулся о половицу и разбил нос. Ничего ужасного. Я постарался улыбнуться, вышло это, откровенно говоря, не очень. Но меня уже потихоньку отпускает: в груди не колит, а шум в ушах немного поутих, оставив после себя неприятное «послевкусие». — Не бери в голову, — открыв глаза, я тут же отыскал забившегося в угол Эдварда и постарался стереть кровь с лица рукавом кофты. — Твой нос цел. — Сосуды расположены близко, — стараясь вести себя непринужденно, я пожал плечами, надеюсь, Каллен не слышит, как бешено стучит сердце. На сегодня откровений достаточно, я не хочу, чтобы он считал меня жалким и жалел — мне хватило этого в Магической Британии. Он мне не поверил — это видно по взгляду. В моей груди будто засияла огромная черная дыра — я не хочу, чтобы он знал… — Эдвард… — я обхватил его руку, подойдя в плотную: — Я не… — Ты болен? — смотрит упрямо, чувствую небольшое давление в области головы, пытается меня прочесть: — Прошу не ври. Сердце вольной птицей бьется в груди, стуча по ребрам. Мотаю головой из стороны в сторону, не в силах сказать… Не хочу врать ему, да и не получиться… — Человек заболевает по многим причинам: некоторые от простуды; некоторые от горя и усталости; а некоторые я… — не отрываю своего взгляда от его лица: — Там, в лесу, я сказал тебе, что с каждой секундой мое время подходит к концу. — Так значит… — Это ничего не значит, Эдвард… Ты не сможешь уберечь меня от всего. Нас что-то разлучит все равно: несчастный случай, болезнь или старость. Просто живи здесь и сейчас, наслаждайся данной минутой. Я лгу… Мне приходится лгать, а ты мне так легко веришь. — Ты мне нужен, я просто хочу, чтобы ты был рядом… Сейчас, — делаю еще шаг на встречу, утыкаясь теплым носом в его крепкую грудь. Кольцо из его рук замыкается где-то у меня на спине, а на своей макушке я чувствую его подбородок. Для меня ты всё в этом мире. Только ты. И поверь, я ненавижу себя только за то, что ты сейчас рядом со мной. Лучше бы я никогда не существовал… «Когда ты смертельно болен, тяжелее всего не тебе, а тем, кто тебя любит». Молча взъерошив волосы на моем затылке, Эдвард слегка запрокинул мою голову, немного наклоняясь и подаваясь вперед. Соприкасаясь губами. Это было неожиданно, поэтому я просто замер, глядя на него широко открытыми глазами. Вампир целовался так, как не имел никакого морального права. Медленно, тягуче и невыносимо сладко. Мягко обхватив мои плечи, растягивая удовольствие. Эдвард целовался с тщательно сдерживаемой жадностью и болезненной осторожностью. Будто боялся, что я в любой момент могу осыпаться мелкой крошкой возле его ног, словно, меня и не существовало вовсе. Иллюзия. А может, он ожидал, что могу испугаться и сбежать… Не знаю, но его руки исчезли в ту же секунду, стоило мне сделать малейший намек на движение. Мне не хватает воздуха… — Извини, — вампир выглядел растерянно и слегка помято. — Ты спросил болен ли я, — внимательно слежу за его реакцией: — Да, я болен. Простужен тобой, Эдвард. Калейдоскоп эмоций на лице Каллена был до невозможности разнообразен: страх, неверие, радость и умиление.

***

— С каких пор вампиры играют в бейсбол? — Эдвард натягивает мне на голову белую кепку с какой-то надписью, попутно отвечая: — Ну, это американская традиция и… Скоро гроза, а мы играем только в грозу. Ты поймешь почему, — он заранее отвечает на мой вопрос, который я еще не успел даже задать, только рот и открыл. Это вызывает улыбку. Любая болезнь покажется пустяком, когда у тебя есть кто-то, кто готов утешить. Не иметь никого — значит быть больным. Находясь рядом с Эдвардом, я забываю о своем прошлом. Словно, он своим присутствием помогает мне избавиться от бесконечной боли где-то под ребрами. Не могу сказать, в чем именно заключается проявление этого состояния. Вот однажды встречаешь человека — неважно какого пола и возраста, и сразу чувствуешь в нем искру, которая находится и внутри тебя тоже. Чувствуешь не на физическом — на душевном уровне. Буквально, кровью, что вы с ним словно одно Единое Целое, по ошибки разделенное где-то там… В Высшем Мире. И узнаёшь его, как родного. Родство мыслей, а не крови — вот что важно.

***

— Рада, что ты приехал, нам будет нужен судья, — Эсми, мама Эдварда, взяла меня в оборот, стоило мне только со всеми поздороваться. — Она думает мы жульничаем. — Так, держи их в узде, Гарри, — она поставила меня на специально отведенное место, став по правую сторону. Правил этой игры я не знаю, никогда не играл, да и, не увлекался даже. Что ж, это будет интересный опыт. Для чего нужна гроза, я понял с первой секунды «матча» — вампиры шумели так, что несведущий человек, ни за что не отличит их удар битой о мяч от грома, следующего за яркой вспышкой молнии. Сейчас, когда Каллены, не скрывая собственной сущности, играют в бейсбол, я впервые осознал насколько они быстры и сильны. Но это не испугало меня, вопреки инстинкту самосохранения. Это потрясающе! Поистине, захватывающее зрелище.