Стирая чувства

«Боль хочет, чтобы её чувствовали» — Попробуем перевести тебя на залофт или ликсапрон, — Карлайл делает очередную запись в своем блокноте, обернутом в мягкий кожаный переплет, пока я консультируюсь с врачом по скайпу. Он считает, что у меня депрессия. — Два раза в день. Хочется съязвить. Чего мелочиться-то, в самом деле? Я итак уже как раковый наркоман. Лучше побольше рецептурных, и принимать почаще. Но я молчу. Вовсе не хочется огорчать Эдварда еще больше, он итак уже извелся весь. Прошерстил весь интернет в поисках какой-либо новой информации или передового лекарства. — И постарайся кушать чуть больше, чем птичка, — доктор по ту сторону экрана задумчиво почесывает седовласую короткостриженную бороду, откинувшись на кресле. — Скажи, ты вступил в группу поддержки, как я советовал? — О, мистер Монтгомери, поверьте, поддержки мне хватает, — перевожу взгляд на Каллена, чуть улыбаясь. Ну, смотри же, видишь? Я вполне себе счастлив. И у меня нет депрессии. — Да и, подобные скопления… Это не мое. — Знаешь Гарри, такие группы отличная возможность сойтись с людьми, которые… — Которые… Что? — не сдерживаюсь все же. Сказал ведь, что посещать подобные мероприятия не собираюсь. И дело даже не в том, что чтобы посетить одно такое занятие мне нужно ехать в соседний город, а в том, что я этого банально не хочу. — Которые идут по такому же пути, что и ты, — осторожно продолжает врач, заглядывая прямо в камеру. По всей видимости, он старается таким образом посмотреть мне в глаза. Не выйдет, мистер. Пиксельное изображение вовсе не тоже самое, что встреча в живую. — В любом случае, тебе стоило бы попробовать, кто знает, может, это сможет тебя чему-нибудь научить. Просто киваю, потому что не хочу больше продолжать этот разговор. Бессмысленный спор, который не приведет ни к чему. — Ладно Гарри, как ты себя чувствуешь? — Карлайл практически каждый день высылает мои анализы по факсу доктору Монтгомери. Не то чтобы он сам не мог в этом разобраться. Вовсе нет, Карлайл в данной профессии всю свою жизнь, а она у него достаточно длинная, так что знает он отнюдь не мало. Просто так гораздо спокойнее Эдварду, собственно именно он на подобных интернет-встречах и настоял. Каллен считает, что лучше, когда данным вопросом занимается человек из этой специальности, а его отец все же больше хирург или терапевт. Это у моего вампира эмоции зашкаливают. Ему так спокойнее, а мне по большому счету, все равно. — Да вроде, ничего, — если не считать довольно впечатляющих метастаз в легких.

***

В целом, все дни проходят однообразно: просмотр реалити-шоу; походы к врачам, в лице одного Карлайла; восемь предписанных препаратов по три раза в день, но хуже всего — Эдвард Каллен, который пытается влить в меня ложку супа каждую свободную минуту. Ну не могу я столько есть, правда… Я таблетками наедаюсь до отвала, поэтому даже несчастный листик зеленого салата, съеденный мной за целый день — это уже победа. И как же отвратительно видеть, что он это все понимает. Улыбается устало и как-то обреченно, убирает в сторону несчастное блюдо и начинает глупый разговор о погоде или фильме на вечер. — Нельзя заставить меня, — продолжаю упираться, когда Эсми намазывает ореховой пастой кусочек свежего хлеба. — Конечно можно, мы же твоя семья, — Эммет легонько похлопывает меня по плечу, обходя стороной кухонную тумбу, на которую я, собственно, и водрузил свой тощий зад. — Если ты не будешь питаться, то у твоего организма не будет сил, — мне в руки попадает тарелка с несомненно вкусными бутербродами, но я только что принял в себя шесть таблеток разных цветов и размеров и укол внутримышечно — витаминчики. Если посчитать сколько различных пилюль я съедаю каждый день, то просто удивительно, почему еще не свечусь, излучая здоровье. Надкусываю первый кусочек, пытаясь засунуть куда подальше чувство начинающейся тошноты и не обращать внимание на ком в горле, ставший перегородкой. Приходится переступать через себя и заталкивать в свой рот хоть что-то, помимо таблеток. Потому что хочется хоть немного порадовать Эдварда и всю его… вернее, уже свою семью. Они приняли меня и заботятся так, как никто и никогда в моей жизни. И последнее, что мне хочется — это огорчать их еще больше. — Решил применить технику шестидесяти жевательных движений? — лукаво интересуется Эммет, замечая все же, что откусанный кусочек порядком задержался у меня во рту. Киваю на его замечание, все же проглатывая образовавшуюся кашицу. Фэ. Пару раз похлопываю себя по груди ладонью, ощущая, как еда опускается по пищеводу вниз и откладываю бутерброд обратно на тарелку, отодвигая её куда-то себе за спину. Если съем еще хоть крошку, то меня точно стошнит. Хуже, чем умирать от рака — это видеть страдания близких. Я никогда не мог уложить в своей голове, как вообще человек может быть настолько равнодушным, чтобы зная о чувствах другого делать то, что его ранит. Собственно, именно поэтому я все еще и жив… Сейчас я отчетливо понимаю, что если бы не один конкретный вампир, каждый день буквально заставляющий меня жить, то меня бы давно уже не существовало. Он так заботится обо мне… Так смотрит нежно и так обнимает осторожно, словно боится, что могу рассыпаться тысячей осколок, что я просто не могу позволить себе опустить руки. Пусть я сам уже давно смирился с собственной неизбежной кончиной, он этого принять не хочет. А значит, и я не могу себе этого позволить. Осматривая правильный профиль Розали, что неподвижной статуей замерла около большого панорамного окна, я ощущаю легкое покалывание в кончиках пальцев. Дрожащей рукой касаюсь собственного прохладного лба, смахивая пряди отросшей челки и стараюсь глубоко вдохнуть. Насколько позволяют больные легкие. Прикрываю глаза, когда ощущаю коленями гладкие деревянные половицы, протягиваю перед собой раскрытые ладони рассчитывая все же смягчить падение с кухонной тумбы и не разбить снова нос, когда меня осторожно подхватывают холодные руки: кто-то подхватил меня уже почти на самом полу и через секунду аккуратно усаживает на мягкую кушетку в кабинете Карлайла, придерживая за плечи. Я могу по одному только прикосновению к ткани отличить эту медицинскую кушетку от всего прочего. Лбом прислоняюсь к тому вампиру, что продолжает с ласковой бережностью удерживать мое бренное тело, и мне становится чуточку легче. В нос ударяет непринужденный запах женских духов с легкими древесными нотками, а лицо щекочут мягкие волосы. Неужели? Слегка приоткрываю глаза, пытаясь перебороть тошноту и утыкаюсь взглядом в белокурые локоны, тут же снова зажмурившись потому что в темноте хотя бы ничего не кружится. Я испытал неизъяснимое облегчение: близость Розали невероятно успокаивала, обещала защиту. От нее не исходило ни толики угрозы — только беспокойство и какая-то щенячья нежность. Мне было так уютно, так спокойно, пока она стояла рядом, позволяя на себя опереться. И когда она отстранилась, уступив место Карлайлу, сердце у меня словно вновь упало, удрученное невыразимой тоской. — Голова кружится? Тошнит? — спешно спрашивает вампир, подцепив мой подбородок пальцами и, очевидно, внимательно рассматривая лицо, придерживая меня за плечо другой рукой. — Минутку… — слова даются тяжело, будто из последних сил, но молчать явно не стоит. — Сейчас… Станет легче… Крепче сжимаю ладонями края кушетки, считая мысленно от десяти до нуля. И уже через несколько долгих мгновений туман в голове рассеивается. — Дать тебе попить? — обеспокоенно уточняет Карлайл, набирая в шприц очередную дозу витамин или… да плевать вообще. Отрицательно мотаю головой, столкнувшись взглядом с Розали, что рассматривала меня своими инквизиторскими золотыми глазами, стоя чуть в стороне. — Спасибо… — шепчу одними губами, зная, что меня услышат. — Боже, Гарри! Тебе лучше? — маленькой фурией в кабинет залетает Эдвард, тут же разглядывая меня с ног до головы и как-то подозрительно замирает на пару секунд. Полагаю, он считывает мысли вампирши, чтобы знать, что произошло, пока он отлучался на охоту вместе с Джаспером. — Все в порядке, — говорю максимально спокойно, потому что этот вампир тот еще паникер. Да и, волновать его мне хочется в самую последнюю очередь. Замечаю, как он бессильно сжимает кулаки, чуть сведя брови вместе от невозможности помочь. А у меня внутри струны натягиваются, когда я понимаю сколько боли причиняю всем им… Я вижу, как эмоции отражаются в его больших янтарных глазах — у него такие большие золотистые глаза, и к тому же очень красивые, — и порой что-то меняется в их глубинах. Эдвард перехватывает мой взгляд, устремленный на его лицо и откидывает волну волос, ниспадавшую ему на лоб. Он, несомненно, слишком красив. Подходит ко мне вплотную, когда Карлайл вколол очередную дозу лекарства, покинув кабинет вместе с белокурой вампиршей. Осторожно обхватил мои руки своими ладонями, поглаживая их большими пальцами, и положил свою голову мне на плечо. Его близость одурманивает и я утыкаюсь носом в его волосы, зарываясь в медных кудрях и вдыхая родной аромат, вперемешку с металлическим запахом крови. После охоты он тут же устремился сюда, даже не переодевшись. — Так что же, Гарри? — спрашивает, осторожно поглаживая мои пальцы, стараясь их согреть. Я понимаю о чем он просит… Эдвард не может обратить меня против моей же воли… просто не простит себя, если я буду против… Киваю легонько, обнимая его за широкие плечи. Его запах, присутствие… пьянит не хуже наркотика, и я пытаясь удержаться, хватаясь за него словно за соломинку, потому что меня ведет. — Ш-ш-ш, милый, ты слишком много думаешь, — шепчет прямо на ухо. Щекотно… Я сейчас вообще ни о чем думать не могу… Чувствую, как одной рукой он обхватывает меня за талию, а другой опирается на кушетку. Я молчал. Присутствие Эдварда успокаивало, но к безмятежности, которой он меня одарил, примешивалась невыразимая печаль. У меня даже возникло ощущение неизбывной тоски, и я прекрасно понимал её причины. Часто-часто закашлявшись, я положил голову на плечо вампира, крепче обняв его за плечи, а он притянул меня к себе, и мы сидели так, молча. — Мой Гарри, — неожиданно начал он тихим шепотом, осторожно сжимая меня в теплых объятиях. — Если бы ты только знал, что я готов отдать, чтобы оказаться на уединенном острове только с тобой, свободным от тревог, опасностей, болезней и даже воспоминаний… Я догадываюсь, Эдвард… Но пока сказать ничего не могу… Сил не хватает… Обмякаю в его руках, рассматривая красивое лицо, ощущая небывалую легкость и странное спокойствие. Эдвард наблюдает за мной несколько секунд, а потом, его, кажется парализовал ужас перед смертью — или перед чем еще. Он замер, боясь даже сделать движение. А через мгновение он поцеловал меня в лоб. Губы у него были холодными, и руки, которыми он обхватил мое лицо, тоже были холодными, он улыбнулся мне своей прежней мягкой улыбкой, старясь спрятать печаль в глазах. — Тебе тепло? — тихо-тихо спрашивает мой вампир, осматривая меня всего. Его лицо двоится у меня перед глазами, и я прикрывая веки, слыша его шепот над самым ухом: — Можно? Сил хватает только на слабый кивок и, кажется, сознание уже куда-то улетает, но жжение в шеи возвращает меня обратно. Я чувствую, как яд, подобно пламени распространяется у меня по венам, искрами боли отдавая в мозг. Кажется, я открыл рот в немом крике, находясь в агонии. Как же это больно! По всему телу, волнами жара расходится невыносимая боль, начиная от шеи и заканчивая на самых кончиках пальцев ног. Больно, кажется, даже волосам. Широко раскрыв глаза, я поднимаю руки, пытаясь оттолкнуть вампира от себя, но он лишь смотрит безумными глазами продолжая пить магическую кровь. Большими глотками от осушает мое тело, словно сосуд и сил, кажется, уже совсем не остается, когда он наконец отскакивает от меня в другой угол комнаты, прислонив кулак ко рту. Ему тяжело… Ему, возможно, даже тяжелее чем мне. Через все тело проходят электрические разряды… я чувствую, как мое сердце бешено-бешено бьются в груди, качая кровь по венам, пытаясь избавиться от яда, чтобы через несколько мучительно долгих мгновений… замереть. И все прекратилось. Вся боль разом исчезла, а мир ощущается совсем иначе. Я пока не понимаю как… — Г… Гарри, — ко мне подскакивает Эдвард, обхватывая за плечи и заглядывая в глаза. Смотрю на него, и даже не верится, что у меня больше ничего не болит… Пить только дико хочется.