Последняя ведьма и первый демон.

Прошла неделя, всё было тихо и мирно, Аме и Кибуцудзи раздумывали над тем, что им делать дальше, ведь они не могут прятаться и прятать их детей от всего мира, а рисковать просто непозволительно. Насчёт детей: мальчика назвали Савва, а девочку Сарра, девушка настаивала на этих именах, Танджиро стал для них дядей, а Незуко тётей. Пока Аме восстанавливалась после родов, Танджиро с сестрой водились и заботились о них. Также малыши были кудрявыми, что не могло не радовать их мать, а отца радовали глаза малышей — у дочки оказались его глаза, а у сына мамины, эх, все девушки будут его. Аме нравилось смотреть на то, как Музан держит на руках дочь или сына пытаясь усыпить их или просто поддержать, он оказался, на удивление, хорошим родителем. Все в корпусе навещали её и детей, многие чуть ли не дрались, чтобы просто подержать этих ангелов, но Кибуцудзи мало кому позволял приближаться к детям, что забавляло Аме, но он делал всё частично правильно, всё же были те, кто желал не только смерти прародителя и ведьмы, но и их детей. Ведьма постоянно чувствовала чьё-то присутствие, такое тяжелое, неприятное, было так неуютно и немного противно, Аме уже чувствовала себя так однажды, когда к ней пришёл молодой, и достаточно хороший внешностью, колдун с предложением руки и сердца, но девушка не дура, знала, что ему нужна не она, а её сила с красивым личико — вот и отказала, а тот взбесился и поклялся, что она станет его и он убьет любого, кто посмеет забрать её у него. Тут Аме поняла, что дело дрянь, этот ёбнутый фанатик может убить её детей, а её похитить, хотя, второе её мало волновало, главное жизнь её с мужем и детей. — Аме, почему ты не спишь? Подойдя со спины, он обнял её, зима в самом разгаре и было холодно, а тепло мужа быстро её согрели. Аме не покидало ощущение опасности и тревоги, было страшно за жизнь детей, очень страшно. Тяжело вздохнув в надежде, что это поможет скинуть груз на плечах и душе, девушка повернулась к Кибуцудзи и взглянула ему в глаза. — Где-то там за нами наблюдает тот, кто может отнять у меня счастье, отнять у меня тебя, наших детей, свободу. Мне страшно, я боюсь, боюсь снова потерять то, что мне дорого. С каждым словом голос девушки всё больше дрожал от кома подступившего к горлу, слёзы начали стекать по щекам, сейчас девушке было страшно, и это не просто страх, а животный страх, который пожирает изнутри. Музан видел, как она плачет, но никогда не видел такой страх в её глазах, вытерев слёзы жены, он нежно, успокаивающе, поцеловал её. — Всё будет хорошо, я не позволю притронуться к тебе и уж тем более к нашим детям. Я убью любого, кто посмеет хоть косо взглянуть на мою семью. — Оооооох, как это романтично и мило, прям бесит. Сказал голос из тени, Аме уже слышала этот голос и он сулил ничего хорошего. Посмотрев ту сторону, откуда исходил голос они увидели молодого светловолосого мужчину со взглядом волка, с жаждой мести. Аме сделала шаг вперед гордо, даже надменно, сверху вниз смотря на незваного гостя. — Кибуцудзи, прикажи обращённым защищать детей, он может быть не один. — Да что ты, я бы никогда бы не позволил кому-то убить этих деток, это должен сделать лично я. — Ха! Смешно, не позорься, выродок чёрных ведьм, проваливай с глаз моих долой покуда я тебе ещё позволю уйти живым или предпочтёшь смерть в схватке со мной? Говорила ведьма весьма спокойно, надменно, холодно и пугающе. — О, что ты, помилуй, я не настолько глуп, чтобы сражаться против королевы, но я бы хотел увидеть, как ты и твои выродки будете гореть на костре. После этих слов ему отрубило обе руки, сначала тот этого не заметил, но потом он закричал словно свинья на бойне. Музана практически трясло от гнева, он мог убить его сразу, но так будет слишком легко. Аме хмыкнула, а она надеялась на что-то более…более! Развернувшись и собираясь уйти к детям, она напоследок, демонстративно поцеловала мужа самым пылким поцелуем и, одарив безрукого наглеца диким и властным взглядом, она просто унизила его морально. — Думаю, тебе будет не трудно хорошенько проучить нашего гостя, любимый. — Поверь дорогая, он будет долго мучаться. После этих слов он и незваный гость исчезли, Кибуцудзи нужно хоть иногда давать своему гневу волю, а то может в один момент взорваться, подобно вулкану. Придя к детям, она обнаружила, что всё обращённые без сознания, а над их детьми уже занесли кинжал для удара, в этот момент время словно остановилось, дыхание перехватило от страха, вот оно — ненавистное всем её сердцем чувство — чувство близкой смерти. В мгновение ока Аме направила свою руку в сторону девушки, что хотела убить её детей и изогнула руку с пальцами, этими движениями она подчинила кровь мерзавки, поставив её на колени, та вскрикнула от сильной боли. — Молчи, дрянь, ты детей можешь напугать. И потом резко направила руку в сторону, тем самым силой впечатав её в стену, позвав мужа, зная, что он может её слышать, Аме сжала шею девушки впиваясь в неё ногтями, да так, что потекла кровь. Музан пришел и, увидев это, подметил для себя, что даже обращённые являются ненадёжными и бесполезными кусками мяса, жалкий мусором, зря кровь тратил. — Дорогой, эта дрянь пыталась убить наших детей, проучи её по особому и пусть это длиться как можно дольше. Голос был страшным, полным гнева, а в воздухе было сильное напряжение, казалось, что это и не его жена сейчас с ним разговаривает, а настоящее зло, да судьба дала жену подстать ему. Оставшись одна, Аме чувствовала как из неё прям рекой льётся негативная энергия, всё кругом для неё исчезло, в мыслях крутился ураган, но его развеял два крика младенцев. Ахнув, молодая мать подошла к детям и погладив по маленьким щёчкам, начала петь колыбельную, чтобы успокоить их. Музан и его две жертвы находились в каком-то подвале, который больше напоминал каменную темницу, в углу на столике горела свеча и инструменты пыток, от которых ужас пробирал насквозь, а пара алых демонических глаз, что светились в полумраке, добавляли ужаса в обстановке. Девке прародитель тоже отрезал руки и прижег их, чтобы та не умерла от потери крови, вспоминая, что руки это основной инструмент направления энергии ведьм, как рассказывала его любимая жена. Взяв раскалённый нож, он схватил язык оскорбившего его жену и детей урода щипцами и медленно начал отрезать, появился запах горелой плоти, а сдавленный крик раздражал ещё сильнее, отрезав язык и выкинув его куда-то, Музан взял растворённую соль в лимонном соке, немного налил в окрававленый рот, криков стало ещё больше, слёзы, слюни, кровь, отвратительно. Следующей стала девка, что сидела на стуле грудью к спинке, содрав со спины, ткань ему открылся вид на вспотевшую спину, взяв скальпель Музан начал глубоко резать, сделав большой квадратный кусок кожи стал медленно сдирать её, визг резал уши, но для прародителя это была желанная музыка, давно он так не веселился. Взяв тот же раствор, Кибуцудзи вылил остаток на окровавленную с оторванной кожей спину, от чего та визжала, словно свинья. Подойдя к выродку, Музан бросил того на пол, на спину голым брюхом к верху, установив на животе клетку с крысами, прародитель начал медленно класть по одному раскалённому угольку в чашу на вершине клетки, крысы, почувствовав опасность, начали искать выход и начали прогрызать себе путь наружу через брюхо человека, ужасная и долгая смерть. Вернувшись к девке, у которой хорошенько разьело спину, Музан взял её и усадил к себе лицом, сделав надрез в районе толстой кишки он вытащил её кишки наружу заставляя её смотреть на это, бедняшка, тут же скончалась от болевого шока и сильного страха. От этого Музан даже расстроился, жёнушка будет не очень довольна быстрой смерти этой дряни, но зато он порадует её тем, что урод что посмел заявиться к ним всё ещё мучается от мучительной боли и то, что крысы уже начали грызть его внутрености. Вымыв руки от крови, прародитель вернулся к жене, вокруг которой сидели обращённые, он бы сейчас их всех мог убить за такую оплошность, но, увидев как его возлюбленная кормит грудью их детей, решил повременить с этим. Прогнав обращённых, он присел на футон, на котором сидела Аме и уже заснувший сын. Аме посмотрела на мужчину и улыбнувшись облокотилась на него. — Не понимаю, чего я так разволновалась, этот ублюдок оказался слабаком, а я себе накрутила всякую всячину, но вот его подружка стоила этих нервов ещё чуть-чуть и наших детей уже не было. — Да тут ты права, от этого жалкого мусора нужно избавиться, они даже простую задачу выполнить не могут. — Дорогой, они тут не виноваты, эта шалава воткнула им усыпляющие иглы в сонную артерию, так что не стоит их винить во всём. Да и я уже провела с ними разговор об этом, так что этого не повторится. — Уверена? — Я не уверена, я это знаю. И на этих словах девушка закончила кормить Сарру грудью и уложила на футон посередине рядом с братом, Кибуцудзи лёг с одной стороны, а Аме с другой. Смотря друг другу в глаза, влюблённые не заметили, как заснули.