Последняя ведьма и первый демон.

Время шло незаметно и казалось, что оно не идёт, а бежит, настолько незаметно пролетело два месяца. Аме уже полностью восстановилась за это время, но нужно было ещё немного времени для того, чтобы восстановить магические силы, ибо беременность её вымотала, а рождение детей вообще добило, Аме даже не помнила, как смогла использовать магию крови, возможно из-за адреналина или материнского инстинкта, что послужило неким топливом для неё. Сегодня Аме и Кибуцудзи остались одни на весь день, с детьми водятся Танджиро, Незуко, Кёджуро, Сенджуро с Шинобу и Гию. Весь день супруги посвятили друг другу — разговаривали о всяком, нежно обнимали друг друга, Музан лежал на её коленях и прислушивался как его возлюбленная супруга поёт знакомую мелодию, Аме постоянно напевала её, словно успокаиваясь или успокаивая кого-то. Сумерки становились все темнее, а небо озаряли звёзды и сильно яркая луна освещающая большую землю. Аме сняла всю одежду, чтобы надеть юкату, уже потянув руку к одежде, она почувствовала большие и сильные руки мужа на своей талии, они слегка сжимали её и медленно притянули к голому рельефному телу. Чувствуя своей спиной торс мужа, Аме невольно покраснела, руки мужчины начали гладить талию, потом выше к груди, легонько сжимая её, горячие и влажные поцелуи за ухом, шеи и ключицах. От всех прикосновений девушка дрожала и тяжело дыша, ещё сильнее прижимаясь к Кибуцудзи, а тот в свою очередь, не теряя времени, разгуливал по её нежному телу руками и губами, прислушиваясь к сдавленным стонам. — мммм, дорогой, давай продолжим на футоне. — Хорошо. Оставив ещё один поцелуй за ухом жены, Музан взял её на руки и перенёс на футон, нависая над ней, он осматривал её от головы до кончиков пальцев, так красиво и невинно выглядящая жена просто будоражила Кибуцудзи, как же она соблазнительна. Аме тоже не осталась в стороне и начала блуждать своими тонкими пальчиками по горячему телу мужа, такое рельефное, как ему удаётся скрывать это под деловым костюмом? Взгляд опасного хищного зверя и невинной жертвы, устремлённые друг на друга, с каждым мгновением сближались, заставляя девушку ощущать некую приятную опасность от мужа, так странно. Слившись в требовательном, но нежном поцелуе, Кибуцудзи мял мягкую грудь одной рукой, а другой задрал ногу возлюбленной, поцелуй становился с каждым мгновением больше походит на жадное пожирание друг друга. Отстранившись от возлюбленной, Музан начал исследовать её своим языком, оставляя мокрую дорожку, от уха, шеи, ключиц, вздымающиеся груди, соскам, стоящие торчком, мягкому животику и ещё ниже к самой сладкой части. — Кибуцудзи, прошу, не мучай меня. Уже не выдерживая таких долгих и мучительных ласк, девушка практически молила демона дать ей ощутить его внутри себя, почувствовать его напор, его силу, его демоническую мощь. Ухмыльнувшись Кибуцудзи укусил внутреннюю часть бедра жены, попутно слизывая кровь, вскрик вперемешку со стоном, это то, что его сводило с ума. Он еле сдерживал себя, чтобы грубо не оттрахать свою соблазнительную жёнушку. Аме почувствовала как в неё начали проникать, было немного больно, но боль только усиливала ощущения, а когда Музан сделал сильный толчок, он задел проход в матку из-за чего девушка выгнулась в спине, резко ахнув. Облизнувшись, Кибуцудзи чуть изменил угол и сделал ещё один сильный толчок, Аме выгибалась всё сильнее, сжимая в руках белые простыни, сильные толчки в проход матки были болезненными, но девушка просила сильнее, эта боль была невыносимо возбуждающей и приятной, хотелось ещё и ещё, так странно, неужели она мазохистка? Но сейчас ей было всё равно на этот вопрос, она горела изнутри, чувствуя, как член мужа всё глубже проникает в неё. Кибуцудзи оставлял непомерно много засосов и укусов на теле жены, оставляя метки, чтобы все знали — она только его и ничья больше, он ревнует её ко всем, даже к Убуяшики, что так ласково смотрит на неё, она только его. — Кибуцудзи, ааах, любимый, мммм, прошу, подожди, я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Музан неохотно остановился и ожидающе смотрел на свою возлюбленную, та, в свою очередь отдышавшись, сделала так, чтобы Музан сел, а она сидела на нём. Притронувшись до изгиба шеи, она с радостной улыбкой сказала. — Оставь на мне метку, укус, настолько глубокий, чтобы остался шрам на всю жизнь. Чтобы все, в том числе и я, знали, что я твоя, только твоя. Эти слова завораживали, делать так больно своей жене он не решался, но её просящий взгляд дал понять ему, что супруга правда желает этого, а потому и прокусывает нежную кожу, перед этим нежно поцеловав, кровь мелкой дорожкой потекла из глубокого укуса. Слизывая кровь Кибуцудзи чувствовал, как Аме дрожит в его руках и как прижимается к нему всё сильнее. Этот шрам будет вечно на её коже. Проникновения стали очень нежными, но по-прежнему глубокими, принося не меньше удовольствия, у них ещё вся ночь впереди, но супругам кажется, что им этого не хватит, они жадно целовали друг друга, слизывая пряную кровь с губ, так жарко, казалось, ещё чуть-чуть и она сгорит в его руках, словно спичка, чувствуя, как оргазм накрывает её, она вцепилась ногтями в спину мужа сильно царапая его, ощущая как семя разлилось внутри неё. Лежа на футоне, а если быть точнее то на груди Кибуцудзи, Аме вспомнила давно сказанные слова «я никогда не назову тебя своим мужем», от чего засмеялась. — Что тебя рассмешило? Поинтересовался у неё прародитель, на что девушка расслабленно вздохнула и поудобнее устроилась на возлюбленном. — Да так, вспомнила слова, которые я тебе говорила в наше первое время совместной жизни и как яро я их отстаивала. Сейчас мне от этого чересчур смешно. — Дааа, ты тогда показывала свой характер очень так пылко, я даже порой не выдерживал. На последнем он вспоминал, как поднимал руку на Аме, от чего становилось противно на душе. Обняв жену за талию, он вдыхал аромат её волос. — Укус ещё сильно болит? — Уже почти прошло, немного конечно покалывает, но всё хорошо, правда. Говорила Аме, засыпая в руках любящего мужа, но вот Кибуцудзи смотрел на этот укус, после которого явно останется сильно заметный шрам, смотря на это, Музан вспоминал, как дал пощёчину той, кого любит, и как держал её за горло, угрожая, от этого было ещё хуже, но вспоминая, для чего и кто попросил оставить метку, он улыбнулся. На следующее утро Аме не обнаружила своего супруга рядом, что не очень приятно для неё, она хотела встретить этот рассвет с любимым, а он ушёл, зараза, но она потом словно забыла, о чем раньше думала, увидев его в купальне.