Отрезанный рукав

— Вернись со мной в Облачные Глубины, — сказал Лань Чжань, едва Цзян Чэн вышел, оставив их одних. Вэй Ин прикрыл глаза, он ужасно устал и меньше всего хотел сейчас пререкаться с Ванцзи. — Вернусь, если будешь со мной сегодня ужинать и пить вино, — бросил он, желая только, чтобы второй Нефрит отвязался от него. — Буду, — неожиданно согласился Лань Чжань. Вэй Ин с удивлением взглянул на него. — Лань Чжань, мне не поможет Покой, даже если ты сотрёшь себе пальцы, пока будешь безостановочно играть его, — сказал он осторожно. — Я всё равно попробую, — не уступил Лань Чжань. — Что ж, — Вэй Ин прошёл к столу. — Есть здесь хозяин? Пусть принесёт нам еды и вина. Только самого лучшего. У него не хватило бы сил самому заниматься подобными вещами, да что там — даже найти другой трактир. Он ожидал, что Ванцзи на этот раз всё же возмутится и откажет ему, но Лань Чжань коротко кивнул и отлучился, а вернулся уже в сопровождении девушек, которые молча поставили на стол подносы. Вэй Ин отметил, что тут были сплошь его любимые острые блюда, и на мгновение развеселился от мысли, что заставит Лань Чжаня попробовать все по очереди, но затем весёлость исчезла. Усталость подбиралась к нему, и было тяжело даже поднять руку с чашкой вина. — Лань Чжань… — Вэй Ин вздохнул. — Я… Он не успел оформить мысль в слова — Лань Чжань сел совсем близко к нему и протянул пирожок с мясной начинкой так, что Вэй Ину оставалось только впиться в него зубами. — Ты… сам не ешь, — упрекнул Вэй Ин, медленно прожёвывая пирожок. — И не пьёшь, а ведь обещал. Лань Чжань молча разлил вино по чашкам и протянул ему одну, отказаться не было возможности. — Ах, Лань Чжань, какой же замечательный из тебя выйдет отец, — похвалил Вэй Ин. — Заботишься обо мне, как о малолетнем ребёнке — с терпением и лаской! Лицо Лань Чжаня оставалось спокойным, смотрел он всё так же внимательно. Веки Вэй Ина отяжелели от одного глотка вина, и он опустил голову, а затем и полностью улёгся, забывая о всяких приличиях, да так, что, кажется, вместо подушки использовал белоснежный рукав ханьфу Лань Чжаня. Но тот и на это совсем ничего не сказал, только стукнула о столешницу опустевшая чашка из-под вина. «Неужели он допил тот глоток, что остался после меня? — мимолётно удивился Вэй Ин. — Теперь будет знать все мои мысли!» И сон окончательно сразил его. *** Утренний свет заставил Вэй Ина недовольно зашевелиться. Он открыл глаза, намереваясь возмутиться из-за столь ранней побудки, и обнаружил, что спит перед уставленным различными блюдами столом, а под головой у него — белоснежная ткань. — Что случилось? — спросил себя Вэй Ин, поднимая отрез. — Что это такое? Осознание кровью прилило к щекам. Ханьфу Лань Чжаня! Точнее — его рукав! Не успел Вэй Ин прийти в себя и разобраться, почему же так вышло, как в зал заглянул Цзян Чэн. — И не стыдно тебе спать, Вэй Усянь?! — закричал он, отчего у Вэй Ина заломило виски. — Из-за тебя Лань Ванцзи пришлось уходить в неподобающем виде! Ты хоть понимаешь, кем ты его выставил? Что заставил его сделать? Да он же поступил, как император Ай! — Как… поступил? — глупо переспросил Вэй Ин, хотя ответ сам держал в руках. Если прежде его щёки лишь слегка порозовели, то теперь полыхали так же ярко, как лента в волосах. Был ли он сейчас похож на Дун Сяня? — Он отрезал рукав, потому что ты никак не просыпался, да ещё и запретил мне тебя разбудить! Вэй Усянь, ты совсем не знаешь манер! — Цзян Чэн стукнул кулаком по столу. — Казалось бы, я не видел тебя только три месяца, а ты изменился в худшую сторону! Вэй Ин снова рассматривал тонкую ткань, и мысли в его голове клубились, наползая одна на другую. Крики Цзян Чэна уступили какофонии в его собственном разуме. Может ли быть так, что, совершив подобный поступок, Лань Чжань хотел что-то сказать ему? Неужели это — только совпадение? И разве не обещал Вэй Ин вчера отправиться в Облачные Глубины, если Лань Чжань останется с ним и выпьет вина? Он помнил, что в чашке оставался ровно глоток, но сейчас она стояла на столешнице, была абсолютно пуста, ни капли не блестело на дне. — Где он? — спросил Вэй Ин, едва Цзян Чэн замолчал, чтобы перевести дух. — Вэй Усянь! Неужели ты решил встретиться с ним теперь, чтобы ещё сильнее испортить ему репутацию? — Цзян Чэн буквально побагровел от гнева. — Что ты, в конце концов, себе позволяешь? Или ты сходишь с ума от своего тёмного могущества? — Где он? — повторил Вэй Ин громче, и в голосе его послышались стальные нотки. Он выхватил флейту из-за пояса, и этот жест отрезвил Цзян Чэна, который вчера видел, что способна сотворить музыка Вэй Ина. Он нехотя ответил: — Отправился в Гусу. — Значит, и я отправляюсь туда, — решился Вэй Ин, бережно сворачивая ткань. — Да твои глаза полыхают алым! — крикнул ему вслед Цзян Чэн. — Не удивлюсь, если Лань Цижэнь на месте тебя прикончит! Но Вэй Ин совсем не слушал его. Выскочив на улицу, он тут же заметил лошадь у коновязи и, вскочив в седло, пришпорил её, заставляя с места сорваться в галоп. На мече было бы куда быстрее, но разве мог он теперь хотя бы мечтать об этом?.. *** Утро в Облачных Глубинах выдалось туманным. Лань Сичэнь вышел на раннюю прогулку, чтобы насладиться тишиной и покоем — восстанавливать нужно было ещё немало, но всё же прежнее ощущение уже можно было поймать в такие вот рассветные часы. Внезапно в тумане он заметил какую-то фигуру и поспешил к ней, неосознанно положив ладонь на меч. — Ванцзи? — воскликнул он от неожиданности, когда приблизился. — Мгм. Цзэу-цзюнь, — Лань Чжань остановился, не поворачиваясь к нему лицом и не отпуская обычного поклона. Сичэнь присмотрелся и от удивления широко раскрыл глаза. — Твоя одежда не в порядке, Ванцзи, — вырвалось у него, пока он рассматривал ровно отрезанный рукав белого ханьфу. — Мгм, — согласился Ванцзи, не меняясь в лице. — Но… что случилось? — Лань Сичэнь представлял, что могло случиться, но не хотел высказывать догадку вслух. А Лань Чжань ничего не ответил ему, просто двинулся дальше в сторону своего уединённого цзинши. — Отрезанный рукав? — повторил Лань Сичэнь, будто не верил собственным глазам. Он знал только один ответ. — Вэй Ин? *** Прошло несколько дней, и Вэй Ин добрался в Облачные глубины. Он прошёл магический барьер так же просто, как привык, но его почти сразу окружили адепты, чего прежде ему встречать не доводилось. Вэй Ин примирительно поднял руки. — Я пришёл поговорить с Лань Ванцзи, — сказал он. Взгляды всех адептов были прикованы к белоснежной ткани, которую Вэй Ин так и не выпустил из пальцев за всё время пути. Свёрток вызывал интерес, который не пристало проявлять адептам Облачных Глубин. — Мне очень нужно видеть его, — продолжал настаивать Вэй Ин. — Я обещал ему вернуться в Гусу! — Господин Вэй? — адепты расступились, пропуская вперёд Лань Сичэня. — Я провожу вас. Он старательно отводил взгляд от белого полотна. Вэй Ин смущённо опустил глаза. — Благодарю, Цзэу-цзюнь. Они прошли мимо молчащих адептов, и Лань Сичэнь не сказал больше ни слова, пока Вэй Ин не оказался прямо перед цзинши. — Думаю, он ждёт вас, господин Вэй, — тогда Сичэнь развернулся, оставляя Вэй Ина одного в нерешительности. Из цзинши доносилась спокойная мелодия, от которой сердце дрожало и дыхание перехватывало. — Лань Чжань… — вздохнул Вэй Ин, прежде чем набрался смелости, чтобы пересечь порог. *** Прошло много лет с того дня, как Старейшина Илина сам пришёл в Гусу Лань — говорили, что он решил обуздать силу Тигриной печати с помощью тайных практик клана. Впрочем, чаще можно было услышать совсем другую версию, в которой Вэй Усяня привело в Облачные глубины чистое чувство, единственное, что оставалось в нём после преображения. Как бы то ни было, а одержать верх над орденом Цишань Вэнь помогла именно сила Тигриной печати, а после Вэй Ин удалился от мира. Тигриная печать оказалась навечно скрытой в пещере Ханьтань, а её единственный хозяин спрятался в Гусу Лань и появлялся разве что на ночные охоты, чтобы очистить мир от тьмы. Верным спутником его стал Ханьгуан-цзюнь. Поговаривали также, что они стали супругами, но никто не был свидетелем того, как они отбивали небесные поклоны. Расспросить же их напрямую или узнать что-то от их близких оказалось задачей посложнее, чем одолеть упрямое Солнце. Цзинь Лин прибыл в Облачные Глубины на обучение — выбора наследнику никто не предоставил. Родители, дяди — все были уверены, что ему пойдёт на пользу изучение трех с половиной тысяч правил и походы на ночную охоту совместно с адептами Гусу. Цзинь Лин ожидал, что каждый день будет ужасно тоскливым, но подружился с Вэнь Сычжуем*, таланты которого отмечал сам Ханьгуан-цзюнь, и обучение оказалось не таким уж скучным. Однажды они кормили вместе кроликов на поляне, и Цзинь Лин рискнул задать нескромный вопрос: — Скажи, Сычжуй, а правда ли, что однажды один из адептов Гусу ради возлюбленного отрезал свой рукав, совсем как император Ай? Вэнь Сычжуй очаровательно покраснел. — Ответь, вижу, что ты знаешь эту историю, — наседал Цзинь Лин. Настойчивостью он не уступал ещё одному своему дяде, тому самому, кто, по слухам, жил в Облачных Глубинах. Только Цзинь Лин почти никогда не мог застать его. — Правда, — отозвался Сычжуй, и ему можно было верить, потому что Ханьгуан-цзюнь лично забрал его в Гусу Лань, когда тот был ещё маленьким ребёнком, сразу после смерти кормилицы. — И ты знаешь, кто это был? — навострил уши Цзинь Лин. — Знаю, — ответил честный Сычжуй, опустив взгляд. — И кто же? — Цзинь Лин сгорал от любопытства. — Это был… — но смущение не давало Сычжую говорить. В этот момент с другого конца поляны долетел смех, и Сычжуй тут же дёрнул Цзинь Лина за руку, уводя в заросли кустарника. Вскоре они увидели Вэй Усяня в неизменно чёрных одеждах и самого Ханьгуан-цзюня — в освежающе белых. Вэй Усянь отсмеялся, а затем поймал конец налобной ленты Лань Ванцзи, а тот позволил ему накрутить её на палец, а затем вдруг поймал Вэй Усяня за запястье. Цзинь Лин подумал, что сейчас Вэй Усянь поплатится за свою самоуверенность, но вдруг… Он своими глазами увидел то, о чём слышал — и всегда считал за вздор. — Вот ответ на твой вопрос, — добавил Сычжуй, на коже которого можно было запекать пирожки, так она горела. Лань Ванцзи нежно обнимал Вэй Усяня, и их поцелуй говорил об их отношениях лучше всяких слов.