Two three. No, four, and what is this, a new world?

Лас-Вегас, штат Невада. Спустя четыре часа после отключения света Стрип превратился в ожившую картину Иеронима Босха. Вертолеты Национальной гвардии с ревом кружили над городом, разрезая чернильную тьму мощными лучами прожекторов, но они не могли приземлиться. Улицы были забиты брошенными, разбитыми машинами и десятками тысяч безумцев. Люди, ослепленные боевым психотропом, вырывались из стеклянных дверей казино, оставляя за собой кровавые следы. Они не понимали, где находятся. Для кого-то неоновые вывески, тускло мерцающие от резервных генераторов, казались пастями драконов. Для других полицейские мигалки были адским пламенем. Они рвали на себе одежду, в кровь сдирали кожу, пытаясь стряхнуть невидимых насекомых, кидались под колеса прибывающих броневиков SWAT. Город Грехов захлебнулся собственным страхом. Дэймон Смит смотрел на это с крыши «Космополитен». Холодный ветер пустыни трепал его короткие волосы. Внизу, в узких переулках между казино, горели костры из перевернутых машин. Звук сирен сливался с многотысячным, непрекращающимся воем. Он стоял на краю пропасти, заложив руки за спину. Абсолютно спокойный. Сзади подошел Кайл. Даже этот отбитый фанатик был бледен как смерть. Одно дело — читать о хаосе в интернете, и совсем другое — видеть, как тридцать тысяч человек одновременно теряют рассудок. — Пророк... — голос Кайла дрогнул. — Пути отхода зачищены. Гвардия оцепляет периметр в радиусе пяти миль. Если мы не уйдем сейчас, нас запрут в этой зоне. Дэймон медленно повернул голову. В его глазах отражались пожары Стрипа. — Они нас не ищут, Кайл. Они ищут террористов. Людей с бомбами и заложниками. А мы — призраки. Мы просто доставили им зеркало. — Пора домой, командир, — Арвид сидел на парапете, свесив ноги в бездну, и довольно жмурился, вдыхая запах гари. — Концерт удался. На бис не вызывают. Дэймон кивнул своим мыслям. — Уходим. Оставьте таймеры на серверах. Пусть вся система выгорит дотла. Никаких цифровых следов. Они спустились на подземную парковку, сели в ничем не примечательные фургоны сервисной службы и спокойно выехали из отеля. На первом же блокпосту Нацгвардии их пропустили: поддельные документы АНБ, созданные хакерами «Детей Пепла», сработали безупречно. Солдаты были слишком заняты, пытаясь отбиться от толпы обезумевших туристов, которые бросались на их щиты с голыми руками. Дэймон ехал в фургоне, глядя в окно на горящий город. Он не чувствовал ничего, кроме ледяного, абсолютного триумфа. Он доказал им всем. Эвансу. Федералам. И, самое главное, Саймону. ----------- Кризисный центр ФБР, Вашингтон. Спецагент Харрис (тот самый седой федерал, который допрашивал Дэймона) смотрел на огромный экран в оперативном штабе. На нем транслировались кадры с дронов над Лас-Вегасом. Военные химики уже установили тип отравляющего вещества. BZ. Харрис знал, что это значит. Он знал, что ближайшие трое суток город будет оставаться зоной отчуждения, где люди будут убивать друг друга от страха. В переговорную ворвался заместитель директора ФБР. Лицо у него было красным, галстук сбит набок. — Харрис! Что за пиздец там происходит?! Пентагон рвет и мечет. Откуда у кучки интернет-анархистов армейский психотроп?! Как они взломали систему безопасности крупнейших казино страны?! Харрис тяжело оперся кулаками о стол. Он выглядел постаревшим на десять лет. — Это не кучка анархистов, сэр. Это организованная, военизированная структура. У них есть химики, есть инженеры и кибер-специалисты высшего уровня. Но хуже всего — их лидер. — Смит, — выплюнул замдиректора. — Пацан, которого вы упустили из дурки. — Он не просто пацан, — тихо сказал Харрис, глядя на кадры пылающего Стрипа. — В изоляторе его разум сломался. Но он не разрушился, а лишь перестроился. Он использует свою клиническую психопатию как тактическое преимущество. Он не мыслит как террорист. Он не требует выкупа, он не выдвигает политических условий. Он просто хочет, чтобы все вокруг почувствовали то же, что чувствует он. Он хочет свести мир с ума, отомстить за себя и своих друзей. — И что вы предлагаете? Ждать, пока он распылит это дерьмо в Нью-Йорке? — Мы подняли все архивы. Мы ищем их бункер. Но Смит умнее. Единственная наша зацепка — это Саймон. Тот бывший вояка, которого они похитили с трассы. Если мы найдем, куда они его увезли... — Найдите, — жестко оборвал его начальник. — У вас карт-бланш. Задействуйте АНБ, ЦРУ, спутники. Найдите этого ублюдка и выжгите его нору напалмом. --------------- Заброшенный бункер связи АНБ «Омега». Сектор изоляции. Саймон лежал на бетонном полу в своей клетке. Правое плечо горело адовым огнем. Медики сектантов стабилизировали кость, но не стали давать ему нормальных обезболивающих. В его венах гулял коктейль из дешевых нейролептиков, делающий тело ватным, а мысли — вязкими, как смола. В камере было темно, но не тихо. Из мощных динамиков, вмонтированных под потолком, безостановочно, на оглушительной громкости транслировались перехваты полицейских радиочастот из Лас-Вегаса. «...офицер ранен, повторяю, офицер ранен! Эта женщина просто отгрызла ему пальцы... они не реагируют на слезоточивый газ! Они ничего не видят!» «...запрашиваю подкрепление к отелю Белладжио... толпа прорвала оцепление... они убивают друг друга!» Крики. Вопли. Выстрелы. Стон тысяч сходящих с ума людей. Саймон закрыл уши руками, но звук проникал прямо в череп. Он понимал, что произошло. Дэймон сдержал слово. Он принес ад на землю. Внезапно динамики щелкнули, и радиоперехват стих. Наступила секундная, звенящая тишина. А затем зазвучал голос Дэймона. Спокойный. Мягкий. Как у радиоведущего в ночном эфире. — Слышишь их, Саймон? — голос раздавался со всех сторон. — Это звук прозрения. Они сейчас видят то же, что вижу я. Они видят своих демонов. Саймон с трудом приподнялся на локте, глядя в черный зев камеры наблюдения под потолком. — Ты... больной... ублюдок... — прохрипел он, сплевывая на пол. — Я предупреждал тебя, — голос Дэймона стал холоднее. — Ты думал, что отняв у меня всё, ты победишь. Но ты лишь освободил меня. Я дал им газ. Но знаешь, что самое смешное? Газ лишь снимает фильтры. Монстры, которых они видят, убивая друг друга — это их собственные страхи. Я просто дал им повод выпустить их наружу. Раздался щелчок, и в камере загорелся тусклый, красный свет. На стене, прямо перед лицом Саймона, спроецировалось изображение. Огромное, во всю стену. Это была та самая фотография Джесс. Только теперь она была обработана хакерами секты. Изображение медленно, реалистично искажалось. Кожа девочки на фото покрывалась волдырями, глаза темнели, лицо застывало в маске агонии. — Доброе утро, Саймон, — прошептал Дэймон из динамиков. — Смотри на нее. И слушай, как горит Вегас. Это только начало. Пока ты здесь гниешь, я сожгу этот мир дотла. И в каждом крике, в каждой смерти будет твоя вина. Потому что ты оставил меня в живых. Красный свет мигнул. Изображение горящей Джесс застыло на стене. А из динамиков снова врубили крики обезумевшей толпы на Стрипе. Саймон откинулся на бетонный пол. Он был сильным человеком. Он прошел Ирак. Он потерял дочь. Но, глядя на искаженное лицо своего ребенка под аккомпанемент тысяч умирающих людей, бывший солдат впервые почувствовал, что его разум начинает давать трещину. Дэймон Смит не просто строил этот ад, можно сказать, что он был его полноправным владыкой.