Two three. No, four, and what is this, a new world?

Эра 3. Сегмент 6. Цикл 19. Колорадо-Спрингс. Зал Совета синдиката «Фарма-Траст». Роскошный, отделанный панелями из красного дерева и сусальным золотом зал заседаний, где десятилетиями решались судьбы мировых рынков и выписывались смертные приговоры целым нациям через патентные монополии, в эту секунду окончательно и бесповоротно превратился в хлюпающую, залитую артериальной кровью и заваленную дымящимися гильзами первобытную скотобойню, над которой громовым, сейсмическим раскатом возвышался нечеловеческий, вибрирующий от химического экстаза рев Отряда 66. Шестеро израненных, перемазанных копотью и чужими мозгами мигрантов, в чьих венах гремучей змеей пульсировала смесь из двадцатилетнего бурбона и микродоз «Омеги-Ультра», сорвались с цепи с такой абсолютной, животной яростью, что сама концепция милосердия была выпотрошена и распята прямо на антикварных персидских коврах. — ПРИЧАЩАЙТЕСЬ, ПИДОРАСЫ, ВАШ БОГ СДОХ, А МЫ ПРИШЛИ СОБРАТЬ ДОЛГИ ЗА ЕГО ПОХОРОНЫ! — истошно, на ультразвуковом фальцете визжал Алекс, чье лицо превратилось в сплошную багровую маску из брызнувшей во все стороны чужой крови, пока он с маниакальным, религиозным упоением обрушивал свой пудовый, зазубренный мясницкий тесак прямо в центр полированного стола, разрубая не только древесину, но и прижатые к ней дрожащие руки седого вице-президента корпорации, чьи истошные вопли мгновенно потонули в грохоте автоматных очередей. Даниэль, превратившийся в двухметрового демона из кевлара и искрящейся экзоскелетной брони, даже не стал перезаряжать свой перегревшийся пулемет, а просто отшвырнул его в сторону, сгреб своими гигантскими, похожими на ковши экскаватора лапами сразу двоих визжащих миллиардеров за лацканы их пропитанных мочой костюмов от Brioni, оторвал их от пола, словно тряпичных кукол, и с чудовищным, ломающим позвоночники хрустом впечатал их лбами друг в друга, превращая их холеные черепа в бесформенное месиво из костей и серого вещества. — ЖРИТЕ СВОИ БАБКИ, СУКИ, ЖРИТЕ ИХ ДО САМОГО ДНА, ПОКА Я ВАМ КИШКИ НЕ ВЫПУЩУ! — ревел украинский джаггернаут, втаптывая дергающиеся в конвульсиях тела в ковер своим тяжелым армейским ботинком, наслаждаясь влажным, чавкающим звуком ломающихся под его весом грудных клеток элиты старого мира. Райкер, тяжело привалившись к стене и зажимая зубами пробку от откупоренной бутылки элитного шотландского виски, заливал обжигающий спирт прямо в свое пересохшее горло, щедро проливая алкоголь на свой собственный разорванный бок, отчего его глаза вспыхивали еще более безумным, ядерным огнем, пока он правой, единственной уцелевшей рукой небрежно, почти лениво отстреливал из своего укороченного Калашникова коленные чашечки тем магнатам, которые в слепой панике пытались ползти к заблокированным дверям, оставляя за собой широкие, блестящие полосы горячей крови. — ПОЛЗИ К ПАПОЧКЕ, ГАЛСТУК ЕБАНЫЙ, ТЫ ЖЕ ХОТЕЛ КУПИТЬ НАМ БИЛЕТ В РАЙ, ТАК ДАВАЙ, СУКА, ОПЛАЧИВАЙ СЧЕТ! — задыхаясь от инфернального смеха и кашляя кровью, орал русский штурмовик, наступая берцем на горло скулящему от невыносимой боли генеральному директору и с садистским удовольствием выливая остатки коллекционного пойла прямо в его открытые, полные первобытного ужаса раны, заставляя миллиардера биться в эпилептическом припадке от обжигающей агонии. Филип и Моисей, ни на секунду не теряя своей ледяной, математической концентрации даже в эпицентре этого кровавого торнадо, двигались по залу словно два бесстрастных жнеца, методично отсекая любые пути к спасению: бывший офицер ЦАХАЛа короткими, ювелирными очередями из своего «Вектора» прошивал ладони тем, кто пытался дотянуться до спрятанных под столом тревожных кнопок, в то время как арабский медик хладнокровно, без единой эмоции на лице, всаживал толстые медицинские иглы с адреналином прямо в шеи теряющих сознание от болевого шока корпоратов, принудительно возвращая их в реальность, чтобы они, как того и требовала Фарфоровая Королева, прочувствовали каждую долю секунды своего филигранного уничтожения. Ник, чья крыша окончательно сорвалась с орбит от смеси спирта, химии и запаха сгоревшего мяса, прыгал по антикварной мебели, как безумный лепрекон, раскидывая вокруг себя брикеты пластида С4 и заталкивая детонаторы прямо в разорванные рты уже мертвых охранников, готовя для этого бункера такой финальный фейерверк, который гарантированно обрушит на эту могилу миллионы тонн горной породы. — СЕЙЧАС МЫ ВАМ ТАКУЮ ИЛЛЮМИНАЦИЮ УСТРОИМ, ЧТО АНГЕЛЫ НА НЕБЕСАХ ОСЛЕПНУТ И НАЧНУТ БЛЕВАТЬ! — надрывался подрывник, с маниакальной тщательностью обматывая детонирующим шнуром центральную хрустальную люстру, превращая её в гигантскую осколочную бомбу направленного действия. Последний выживший член совета директоров, седой, тучный старик, чьи ноги были превращены пулями Райкера в кровавые лохмотья, рыдая и захлебываясь собственными кровавыми соплями, подполз к стоящему в центре зала Даниэлю, судорожно цепляясь окровавленными пальцами за его бронежилет в жалкой, бессмысленной попытке вымолить секунду милосердия у тех, кто давно забыл само значение этого слова. — Пожалуйста... умоляю... мы же люди... мы можем всё исправить... — булькал старик, его глаза, расширенные от действия антидота, умоляли о быстрой смерти, не в силах больше выносить этот разворачивающийся перед ним сюрреалистичный ад. Алекс, с лица которого густыми каплями стекали чужие мозги, навис над ним, загораживая свет красных аварийных ламп, и его сумасшедшая, искренняя улыбка обнажила красные от чужой крови зубы, когда он занес свой пудовый тесак высоко над головой, готовясь поставить финальную, жирную точку в истории этого корпоративного склепа. — ЛЮДИ СДОХЛИ В ВАВИЛОНЕ, ПИДОРАС, А МЫ — УБЛЮДКИ ПЕПЛА, И НАША КОРОЛЕВА ПЕРЕДАЕТ ВАМ ПЛАМЕННЫЙ ПРИВЕТ ИЗ ГАРАЖА! — проревел православный психопат, с сокрушительной, ломающей кости силой опуская лезвие прямо в центр черепа миллиардера, разрубая его голову пополам с таким громким, влажным хрустом, что этот звук на секунду перекрыл даже рев пульсирующих в венах наркотиков. — НИК, ЖГИ ЭТУ ХУЙНЮ, МЫ УХОДИМ! — скомандовал Филип, рывком поднимая шатающегося Райкера на ноги и закидывая его уцелевшую руку себе на плечо, пока Даниэль, харкая на разорванные тела, пробивал им путь к выходу, отталкивая тяжелые дубовые двери, сорванные с петель. Шестеро абсолютных хищников, оставляя за собой зал, который теперь напоминал интерьеры скотобойни, вывалились в затянутый дымом коридор, громко, истерично гогоча и передавая друг другу наполовину пустую бутылку бурбона, абсолютно игнорируя тот факт, что за их спинами Ник только что вдавил кнопку детонатора, запуская цепную реакцию. Секунду спустя колоссальный, утробный взрыв разорвал недра Скалистых гор, обрушивая миллионы тонн гранитного монолита прямо на остатки корпоративной элиты, навсегда хороня их амбиции, их деньги и их страхи под непробиваемой толщей камня, пока Ублюдки Вавилона, грязные, непобедимые и пьяные в дрова, шагали навстречу ядовитому рассвету Империи Пепла, зная, что сегодня они подарили своему Левиафану и его Фарфоровой Богине самый красивый, самый кровавый шедевр во всей этой ебаной, сгоревшей дотла Америке.