street-art.

Чонин не в первый раз в этом месте. Ну как… Во второй. В первый раз он всего лишь увидел эту стену, подумывая о том, что на ней неплохо бы смотрелось одно из его очередных творений. Подумал – сделал, поэтому сейчас, когда на часах уже практически полночь, парень сел на последнюю электричку, чтобы приехать сюда. Идеальное место, практически безлюдное днем и полностью одинокое вечером. Никого, ни души. Кроме самого Чонина, который стоял напротив понравившейся еще вчера стены. За его спиной огромный рюкзак с кучей баллончиков с краской, фонарем, респиратором и прочим. Тащить с собой лестницу парень не стал, так как не рассчитывал рисовать что-то больно большое на этой маленькой, но чертовски симпатичной бетонной плите. На его голове до самых глаз был натянут капюшон темно-фиолетовой толстовки скорее просто из чувства стиля, нежели из-за самозащиты, чтобы не узнали. Чонин, почему-то, не боялся. Натянул респиратор на голову, подходя все ближе и ближе к стене, после чего достал из портфеля свой скетч, чтобы присмотреться, подойдет или нет. Подойдет, причем идеально. Ну, конечно, это же Чонин. Чонин не может прогадать или промахнуться. Чонин – профессиональный райтер, занимающийся стрит-артом с пятнадцати лет. Только тогда он увлекался исключительно тегами, и в команду его никто не принимал. Но когда парень с талантом от Бога раскрылся, ему уже не нужно было признание крю. Он просто хотел заниматься граффити-артом, и все что ему нужно было: его толстый скетчбук, пара карандашей и деньги. Именно поэтому он пошел работать , ухватывая любую возможность получить хотя бы несколько сотен вон. А теперь у него в рюкзаке чуть ли ни целый набор палитры «Montana» и «Sparvar», купленных на его честно заработанные деньги. Пришлось, правда, заказывать через интернет из Европы, но подождать несколько недель он смог. У Чонина в отдельном кармашке в рюкзаке куча разных кэпов, из которых он достал фэт кэп с толщиной в десять пальцев, чтобы нанести эскиз своей будущей работы цветом самого фона. Первым делом вы должны сделать фон будущего рисунка. Чонин уже познал свои первые неудачи с тем, что если фон наносится после самого рисунка, то создается впечатления полузакрашенного фона, что не является плюсом. Из-за этого граффити становится малопривлекательным и каким-то… ну вообще не профессиональным. А Чонин перфекционист в этом плане, поэтому красной краской малюет свой будущий рисунок, придерживая одной рукой фонарь. Эскиз рисунка прилеплен на стену совсем рядом с помощью жвачки со вкусом корицы, которую Чонин жевал на протяжении всего пути на место прибытия. Сейчас из-за этого у него немного вязало рот, но это ощущение ему нравилось. Классное, подходящее ему. У Чонина уже давно набита рука на все это. Еще в детстве мальчик портил все обои в доме, разрисовывая их мелками и фломастерами. Вот только все мечты о художественном колледже разбились в пух и прах после того, как мать попала в автомобильную аварию, когда ехала встречать своего ребенка из школы. С тех пор отец Чонина запил, виня в страшной трагедии не водителя фуры, который влетел в легковушку на всей скорости, а своего собственного сына. Возможно, он был всего лишь предлогом, чтобы было за что цепляться, когда рука тянется к рюмке, но факт остается фактом – отец спился, а после его печень отказала, и Чонин остался совершенно один. Типичная история. У Чонина не было ни денег, ни возможности нормально продолжать свое обучение. Поступить в художественный колледж, стало ясно, не предоставлялось даже элементарной возможности хотя бы из-за нехватки средств. Однако Чонин знал, что бывало и хуже. Может быть поэтому он сейчас переворачивает баллончик, нажимая на кэп, чтобы выпустить всю краску, чтобы та не скапливалась в кэпе. У него нет денег, чтобы они были одноразовой вещью для него. Поставив кэп всего в два пальца, Чонин начал вырисовывать контур своей будущей работы, не следуя строго эскизу, ведь у него чертов вайлд стайл. Движения Чонина резкие, размеренные и чертовски спокойные. Просто он занимается этим уже не первый год и прекрасно знает, что если он задержит руку хотя бы на секунду, если она лишняя, то образуется подтек – вся работа насмарку, потому что Чонин в этом плане перфекционист. Сменяя очередной кэп на более широкую насадку, Чонин снова повторил свой контур, делая его толще, увереннее, дорисовывая что-то свое. Вайлд стайл это тяжело, но Чонин никогда не искал легких путей, и даже сейчас он старался с помощью этого рисунка выразить все то, что творится у него на душе, в голове – сплошная неразбериха, куча штрихов и недочетов. Вот только на стене не было помарок, рисунок был идеальным, хоть и сложным для понимания даже самого Чонина. Рисовать филинс не кажется Чонину чем-то сложным – аутлайн всегда давался ему куда тяжелее, так как провести четкую линию ровно по контуру, делая это быстро, о боже мой, практически невозможно. Но сейчас ему не до этого, потому что парень услышал возню, тут же гася фонарь. Прижавшись практически щекой к стене (разумеется в том месте, где краска его баллончика не коснулась бетонной плиты), парень мысленно молился, чтобы его темная фиолетовая кофта не была заметна в ночи, потому что как раз в этот момент по дороге, совсем недалеко от его местоположения, проехала полицейская машина, которая вполне могла забрать парня в участок для того, чтобы тот заплатил штраф или, еще хуже того, его могли бы посадить, так как это дело, все же, уголовное. Но машина проехала мимо, ничего не замечая, поэтому Чонин вернулся к своей прерванной работе, тут же полностью вливаясь в нее снова. В голове беспорядочный хаос, потому что Чонин не знал, как он может выразить все свои чувства к этому человеку. На стене обилие цветов, начиная красным фоном и заканчивая желтым «блеском» замысловатых узоров. Черная линия аутлайна выражена так резко, что даже повторное нанесение цветов на рисунок для насыщенности оттенков не смогло перекрыть эту резкость. Довольный собой, Чонин как раз закончил к тому времени, когда начинает ходить первая электричка, поэтому отправился на станцию, чтобы вернуться домой, в свою однушку, где его никто не ждет. Квартиру родителей парень решил сдавать из личных соображений, а после и вовсе продал, не желая больше возиться с этим всем. Чонину не к кому было пойти, поэтому он просто купил себе скромную квартирку, тратя все свои деньги, в основном, только на пропитание и принадлежности для граффити. Из дорогого у него только скетчбук, и тот – подарок. Подарок от замечательного и чудесного парня, вот только… Чонин не мог бы сказать, что это его парень. Одно только точно – Чунмен никогда не прогонит маленького засранца, даже если тот ему очень сильно напакостит. А Чонин пакостит постоянно, так как Чунмен - глава региональной общественной организации, и за то, что Чонин занимается «вандализмом», по сути, он в ответе. Он отвечает за то, чтобы стены были чистые, однако Чонину уже не в первый раз сходит с рук то, что все стены изрисованы бросающимися в глаза артами, на которые просто невозможно не обратить внимание хотя бы из-за яркости цветов и запутанности композиции. Усевшись в вагоне поудобнее, Чонин в очередной раз огляделся – абсолютно никого, и это не мудрено, в четыре-то утра. Или ночи? Чонин не знает, как правильно и даже не пытается разобраться. Ему все равно, потому что единственное, что для него важно – новый эскиз в скетчбуке, который он рисует мягким карандашом. Весь он – в арте, а весь его мир находится в Чунмене, но тот как-то совсем безответственно к этому подходит, хотя ответственен во всем. Просто старший, похоже, совершенно не задумывается о том, что чувствует парень, когда под своим граффити оставляет такой совершенно неприметный (сравнительно с самим рисунком) тег. «Кайхо». Почему именно Кайхо знал только сам Чонин и Чунмен. Когда райтер только начинал, он сразу выбрал прозвище «Кай», так это звучало круто и холодно. В пятнадцать лет, да, это казалось круто, но когда теперь каждый более-менее знаменитый (да и начинающий тоже) райтер зовет его Каем – дико бесит, потому что парень сумел возненавидеть это прозвище до глубины души. Чунмена же Кай прозвал Сухо, потому что это переводится как «защитник». Сначала Кай решил называть его так из-за того, что тот охраняет стены, которые Чонин не должен был красить (но это глупо), а потом… А потом парень понял, что Чунмен охраняет и его самого. Кайхо же – просто слияние двух псевдонимов, о которых никто никогда не узнает. Кроме них самих. Чунмен был не против этого. Он был против граффити в целом, так как отвечал за это, но ничего не мог поделать. Это же его мальчик, черт подери. Чонин в очередной раз сделал вид, что уснул в электричке, когда контролер пришла проверять его билет. А когда она подергала парня за плечо, то тот быстро вскочил, выбегая из вагона, который так кстати стоял на платформе. Просто это уже проверенная система – проверка билетов всегда происходит за одну станцию до той, на которой нужно выйти Чонину. Парень всегда ездит зайцем, а потом просто спрыгивает с платформы, доходя до дома пешком. Все просто. Вот только ничерта не просто в его с Чунменом отношениях. Старший их, вроде как, не отрицает, но в то же время, когда его «тыкаешь мордой», делает вид, что не при делах. Чонина это бесит. Потому что он влюблен в своего Сухо до зубного скрежета. Влюблен, но никому это даром не нужно. Чунмен старше Кая всего на три года, однако он не упускает ни одной возможности напомнить Чонину о том, что он старше, а сам Чонин – всего лишь глупый ребенок, который пытается самовыразиться с помощью вандализма. Вандализм. Чонин ненавидит, когда стрит-арт так называют, потому что своего рода это тоже искусство. Это взрыв эмоций художника, выставленный на всеобщее обозрение. Те люди, которые называют райтеров быдлом, просто не понимают, как это все на самом деле сложно. Для этого нужен природный талант, запас храбрости (потому что за это несется ответственность) и бесконечный запас упорности. Это все слишком сложно для понимания консервативного человека. Хотя за несколько десятков лет уже можно было привыкнуть. Потому что Чонин умудрился привыкнуть к Чунмену всего за полгода и один месяц. Итого семь, семь месяцев, как Чонин разрисовывает стены в Чунменовском районе, а тот до сих пор не посадил его за решетку. Чонин не понимает – это что, сострадание к сироте? Потому что если да, то Чонин разрисует это прекрасное лицо баллончиком с кислотно-салатовой краской и нисколько не пожалеет. Нечего жалеть вообще ни о чем, а жалеть его - еще хуже. Первое, что сделал Чонин, когда приехал домой – завалился спать, а на все остальное было уже наплевать. И на звонок Сухо в девять утра тоже – видимо, обнаружил новое творение, хотя как-то слишком быстро – Чонин нарисовал это практически в захолустье. Но это же Чунмен. Супер-ответственный-парень. Вот только что-то его ответственность не распространяется на Чонина. И это дико бесит. Дико бесит, когда руки Сухо скользят по бедрам младшего, сжимая их так, что остаются следы, но в самый ответственный момент все прекращается под звуковое сопровождение «нет, я не могу так, ты еще ребенок». Чонина бесит, потому что он не ребенок и не надо его жалеть – обычно в такие моменты он хлопает дверью в Чунменовской спальне, ложась в его кровать прямо в уличной одежде, а самого хозяина спать на нее не пускает. И в итоге Сухо вынужден спать на диване, а Чонин думает, что сам виноват. Чунмен часто виноват во многом сам. Потому что он вел себя неправильно. Зачем оказывать такие знаки внимания, зачем так сильно любить и тем самым дарить надежду, если ничерта не хочешь ее оправдывать? Просто Чонина аж трясло, когда рука Чунмена находила Каевскую ладонь, сжимала ее в своей и поглаживала пальцами смуглую кожу, а после отпускала, а у Чунмена было такое выражение лица, как будто это не он вовсе так бережно касался младшего. Каю, даже если он отнекивается, очень нужна забота именно Чунмена, но тот дарит ее слишком странным способом. Неправильным. Когда Кай заставил себя разлепить глаза, на часах уже пять часов вечера, а это значит, что пора отправляться к Чунмену – он как раз закончил работать и, наверное, собирается домой, если вдруг у него не появилось каких-нибудь других планов. Но Чонину откровенно плевать, потому что он хочет услышать мнение Сухо вживую – да, он мазохист, и хочет в очередной раз послушать о том, что Чунмену за это влетит, что он совсем оборзел и прочее-прочее-прочее. Чонин любил его. Любил всем сердцем, всей душой. Именно поэтому первым раскрыл руки для объятий, хотя это больше похоже на то, что Чонин сам бросился Чунмену на руки. Чонин, такой потрепанный, с краской от баллончика на рукаве, с большим рюкзаком за спиной, бросился в руки к низкому парню в строгом костюме, который делал его просто обворожительным и сногсшибательным. Но тот, кто первый начал свое приветствие, первым же и закончил, отстраняясь с таким видом, словно ненавидит всю эту нежность. Но нежность с Чунменом всегда самая лучшая. - Я видел это, Чонин. Не думай, что я поощряю… - начал Чунмен, одергивая подол пиджака, чтобы тот пришелся по нему. - Но тебе понравилось, - перебил Чонин, начиная настолько широко улыбаться, что даже обнажил ряд своих белоснежных зубов. Такая улыбка его самого же и смутила, поэтому парень опустил голову, поправляя лямки рюкзака. Зачем что-то поправлять друг перед другом, если уже настолько близки, что на это наплевать? - Чонин, я думаю, что ты уже набаловался. Хватит, может? – Чунмен смотрел уже как-то даже жалобно. Стало понятно, что сегодня его в очередной раз отчитали за проделки Кая. Но никто даже не в курсе того, насколько напрямую с этим связан сам Чунмен. - Мне же нужно самовыражаться, - тихо пробубнил Кай, переставая улыбаться. Такие разговоры всегда выжимали из него все соки. У Чонина не укладывается в голове, что Чунмен, такой понимающий и прекрасный, не может уложить в своей голове, что Чонин живет этими рисунками. А может, старший давно уложил, просто принять не хочет. - Чонин, я понимаю, что тебе одиноко и у тебя никого нет, - эти слова режут ножом по сердцу, потому что Чунмен все еще не понимает того, насколько дорог младшему. – Может, тебе стоит найти себе друга? Чонин решается на отчаянный шаг. Он прижимается к Чунмену так близко, как только может, притягивая того за галстук. Сухо смотрит непонимающе и немного с укоризной, но Кай готов поспорить, что увидел в этом взгляде так же нотку похоти, но… - Поехали к тебе? - Нет, Чонин, хватит. Езжай домой. У меня еще дела. Чонина никогда так нагло не бросали. Но Сухо действительно без каких либо сожалений уехал, оставляя его одного. Совсем одного, наедине со своим собственным творением. Самый лучший рисунок, пожалуй, за все творчество Чонина. - Классно, да? – раздался достаточно дружелюбный голос совсем над ухом. Чонин обернулся. Перед ним стоял парень, который так же усердно рассматривал граффити, как это делал сам Чонин, хотя своими руками нарисовал его. Ничто не зацепилось во внешности незнакомца для Чонина, потому что он был полностью поглощен Чунменом, но то, что его работу оценили, бесспорно приятно. - Как думаешь, что хотел передать художник? - Красный цвет фона, цвет, который занимает больше всего по площади, символизирует огромную, безграничную любовь творца к предмету его воздыхания. Оранжевый же – знак того, что райтер действительно надеется на то, что у них может быть совместное будущее. Это надежДа на счастье. Синий – это забота. Потому что… А, неважно. Фиолетовый в данном случае – цвет страсти, - Чонин поочередно указывал на все цвета пальцем, пусть это и неприлично, рассказывая о том миксе эмоций, что он испытывает, когда Чунмен рядом и даже когда его нет. Парень буквально упивался собственным рассказом, с жадностью повествуя о том, сколько символичности несет этот слишком сложный для понимания рисунок. - Бэкхен, - сумел представиться парень, когда смог закрыть свой рот от удивления. Откуда этот незнакомец столько знает? - Кай, - тихо произнес Чонин, внося ясность в ситуацию. Не то чтобы Бэкхен стал Чонину сразу лучшим другом, нет, просто Чонину нравилось то, что его слушали. Ему было абсолютно наплевать на самого парня и его судьбу, на его проблемы. Просто этот Бэкхен всю ночь слушал его, слушал с упоением, внимая каждому слову. Словно пытался впитать, как губка, и, кажется, у него это получалось. Кай не прочь рассказать о своих знаниях. Нравилось объяснять, что граффити является граффити только в том случаях, если нарисовано на стенах или в подъездах. Стены собственной квартиры – не в счет, ибо там ты можешь творить все то, на что только горазд. Однажды Чонин разрисовал целый поезд различными надписями, пропагандирующими стремление к свободе и самовыражению – тогда он еще подписывался скромным «kai», но все равно было приятно видеть, как по железной дороге проходит поезд, полностью исписанный его собственными лозунгами. Его рисунки никогда не заканчивались на том, что он просто сногсшибательно рисовал свой никнейм – он же не теггер какой-нибудь. Он - настоящий райтер. Первые начинания должны быть скромными. Не нужно бежать вперед паровоза и хвататься за то, что на начальном этапе не сможешь осилить. Не один лист бумаги уйдет на то, чтобы просто оригинально написать собственный тэг – и да, именно лист бумаги. Не стоит портить стены своими эскизами, потому что лучший друг райтера даже не баллончик, а именно карандаш. Все начинается со скетча, на котором можно дать волю своему воображению, экспериментировать с добавлением «третьего» измерения, добавлением всяких стрелок и пузырей... Конечно, и на самой стене разбежаться тоже можно, никто не запрещает импровизировать! Этот чертов тэг нужно уметь ставить за считанные секунды. Нужно экспериментировать с цветами, потому даже простое, разноцветное граффити будет смотреться лучше сложного черно-белого. Мешать краски из разных баллончиков, создавать что-то свое… Чонин не против дать этому новичку пару советов, тем более учитывая то, что он понимал, о чем говорит. Чонин рассказывал о трафаретах, даже показал свои собственные – это несколько вариантов шрифта собственного тэга, вырезанного из картона. Объяснил, что любому новичку со временем такие вещи понадобятся тоже, пусть даже и просто для того, чтобы сделать чистую линию. Предварительно нужно присмотреться к месту, где планируется рисунок, оценить, нужна ли грунтовка стены, мысленно представить расположение рисунка, возможно, понадобится какое–то дополнительное оборудование (лестница и фонарь). Ни в коем случае нельзя жалеть деньги на респиратор и перчатки, желательно, черные медицинские, так как в них хорошо чувствуется баллончик. Про маркеры и вандалайзеры Чонин решил умолчать, так как рано еще знать об этом новичку. Кэпов нужно иметь всегда несколько, так как для каждого случая нужен разный – от единицы до десяти пальцев, причем сам Чонин предпочитает мэйл кэп. Чонину приятно было разговаривать с парнем. Учить его, как стоит рисовать, вести его рукой, в которой был баллончик, по стене, вырисовывая, казалось бы, простую звезду. Но у новичка это получалось кривовато и вообще… Это приятно. Приятно видеть как кто-то вдохновляется той же идеей, которой вдохновляешься и ты сам – на радостях Чонин подарил Бэкхену свой новый, совсем недавно купленный баллончик с бирюзовой краской, после чего уехал домой к Сухо, заявляясь к тому во втором часу ночи и ложась в его кровать, правда, уже с хозяином этой кровати. Теплый. Чунмен до невероятности теплый, и, вроде, он даже не злился больше на Чонина за его "пакость". Потому что позволил себя обнимать? Наверное, именно из этого Чонин сделал вывод. Потому что приятно было прижаться к сонному Сухо, уткнувшись носом в его шею. Рука старшего легла на голову Чонина, ероша и без того растрепанные волосы, путаясь в них пальцами и массируя кожу головы. "Снова в уличной одежде?" - единственное, что пробурчал Чунмен, прижимая к себе Чонина поближе и смыкая свои руки в замок на его пояснице, чтобы не переставать обнимать его и во сне. Чонин почувствовал себя самым счастливым человеком на планете, проваливаясь в сон. Чунмен не разбудил его, когда утром пошел на работу, поэтому Чонин проснулся в обеденный перерыв старшего, как раз тогда, когда раздался звонок мобильного телефона. - Признавайся, ты общался с Бэкхеном? – прозвучало на том конце трубки, но Чонин еще спал, поэтому не особо понял, о чем речь. - Какой Бэкхен?.. – вполне логично спросил младший, утыкаясь носом в подушку Чунмена – пахнет персиковым шампунем, и Кай буквально упивался этим запахом, зная, что так пахнет его Сухо. - Ночью паренька забрали в участок. Изрисовывал стены на площади. Раньше такого никогда не было, только ты один рисовал, - голос Чунмена раздражен, но Чонин все равно подтрунивал. - Кто-то на моей территооооорииииии?~ - буквально проныл младший, а Чунмен, видимо, поняв, что Чонин к этому причастен, лишь цокнул языком и отключился. Не то чтобы Чонина грызла совесть за то, что он подбил парня на вандализм, просто… Как-то неудобно получилось. Дождаться Чунмена - вот что нужно Чонину, однако он чувствовал неладное. Чувствовал, что в данном случае перегнул палку, поэтому, когда пытался приготовить себе завтрак, его руки тряслись и кофе вылилось из чашки, а тост упал маслом вниз. Просто не везет, точнее, хотелось бы верить, что именно так. Но Кай нервничал, нервничал, потому что никогда не доходил до такого. Он уже давно понял, что быть в крю - не его, однако сейчас сам подбил парня на порчу общественного имущества. Благо, тот машины не исписал, а то было бы совсем плохо. Но черт его дернул идти сразу на площадь! Идиот, и Чонин в этом не виноват. Он виноват только в том, что пол ночи объяснял Бэкхену технику рисования, а еще подарил такой яркий баллончик. Но даже если дело только в этом, Чонин чувствовал, что он заработал на орехи. Сухо вернулся домой злым – пришлось договариваться с полицией, чтобы отпустили бедолагу, всего лишь потребовав с него выплату штрафа. Чонин, в принципе, понимал, что это его рук дело, что это он виноват в случившемся, но все равно молчал, не пытался начать разговор первым, а Сухо, кажется, закипал, как чайник, который он поставил, когда пришел домой. Чонин знал, что виноват, но если провинившаяся собака начинает скулить, чтобы хозяин ее простил, то кот переваривает это молча, сидя в хозяевском кресле. Вот и Чонин молча, подобно коту, кусал губы, сидя в кровати Чунмена и не желая появляться на кухне и видеть недовольный взгляд Чунмена. Чунмен… Любит ли он вообще Чонина или нет? Кай не понимал, поэтому губы были прокушены в кровь – просто боялся, что этим парнишкой перешел все рамки дозволенного, что теперь Сухо будет злиться на него, и вовсе выгонит, потому что никогда не любил. Но когда распаленный Сухо зашел в спальню, на ходу расстегивая пуговицы на своей рубашке и рыкнув «раздевайся», Чонин лишь подчинился, думая о том, что готов отдать все свои баллончики, лишь бы это повторилось снова. Повторилось то, как Чунмен прижимается абсолютно голым телом к телу младшего, кусая его за плечо и оставляя яркие отметины. Чонин готов был стонать просто от того, что язык Сухо так соблазнительно пропадал в ключицах, тут же поднимаясь к шее. Кай чувствовал, как он тает, словно лед, который был бы так символичен для его прозвища. Тает, потому что одна рука Чунмена ласкает живот, а вторая тянет за волосы вниз, и Чонину вовсе нетрудно догадаться о том, чего от него хотят. У них с Чунменом ни разу не доходило до секса, потому что Сухо весь из себя такой правильный. А сейчас он позволяет Чонину вбирать в рот его член, видя, как младший наслаждается таким, казалось бы, унизительным действием. Просто Чонину уже до жути нравится вкус его Сухо. Его, только его, потому что райтер никогда и ни за что теперь не позволит Чунмену уйти. Нет, Кай не отдал ему свою девственность, но для парня все равно секс - нечто значимое. Просто до Чунмена у Чонина уже была девушка, но, как бы комично это ни звучало, она его трахнула и бросила. Они встречались очень долго, а потом, когда дело дошло до секса, на следующий день она ему уже не позвонила, да и сама трубку не брала. Чонин боялся повторения этой истории, однако не хотеть Сухо казалось просто невозможным. Он же такой сексуальный. И опытный. Трахаться с ним слишком приятно, поэтому стоны из Кая лились чуть ли не каждую секунду. Просто слишком хорошо, наверное. Слишком. Но в данном случае этот перебор делает только лучше. Настолько, что Кай провалился в сон сразу же, как только испытал оргазм. Он даже не успел подумать о том, что завтра утром Сухо выставит его за дверь. И слава Богу. Думать о плохом - совсем не прельщает. На утро Чонин обнаружил множество следов пребывания Чунмена на своем теле, что означало только одно – это не сон. Просто самого Чунмена в квартире не было, а на тумбочке записка. «Больше не подбивай невинные души на вандализм, мне нравится, что ты один такой плохой парень». Похоже, все плохое обошло Чонина стороной. Зная, что днем там все равно никого не будет, Кай отправился на то самое место, где в последний раз рисовал граффити, прихватив с собой лишь два баллончика, чтобы сделать рисунок-бомбу. Перекрывая весь свой прошлый рисунок одной единственной надписью, Чонин довольно ухмыльнулся – да, теперь он действительно получил то, что хотел. Достав из заднего кармана джинс мобильный телефон, Чонин не смог дозвониться до Чунмена, но это было ему на руку – он оставил сообщение на автоответчике. «Не забудь еще раз проверить вчерашнее место». Теперь, поверх замысловатого рисунка черно-серебряными буквами было написано «я люблю тебя, Сухо». *** Стрит-арт – любое уличное искусство, в том числе граффити. Райтер – художник, рисующий в стиле граффити. Крю – команды, состоящие из нескольких человек, занимающиеся граффити. Тэг – подпись, которая оставляется под рисунками. Выполняется однотонно с помощью маркера или баллончика, используется чёрный или белый цвет. Теггер – тот, кто преимущественно занимается рисованием своего тэга. Скетч – рисунок на бумаге, который в дальнейшем будет перенесён на стену. Респиратор – прибор для защиты от попадания паров аэрозолей в дыхательную систему. Вандалайзер – маркер с плоским концом – так называемый, маркер-швабра для того, чтобы оставить свой тэг или исправить мелкие детали на рисунке. Кэп – насадка на баллончик, через который выдувается краска. Толщина линии закрашивания также зависит от насадки – она измеряется в пальцах (до толщины в 10 пальцев – это т.н. «fat cap»). Кэпы с тонкой линией закраски называются «skunny». Существуют 2 типа кэпов: male (которым пользуется Кай) – внизу кэпа имеется трубка с боковым отверстием и female – внизу кэпа вместо трубки обычное отверстие (следовательно, нужно покупать баллон с трубкой). Вайлд Стайл – рисунок состоит из «дикого» нагромождения линий, невероятно трудный. Рисунок-бомба – делаются в два цвета. Рисование «bomb» именуется официально «to bomb», т.е. бомбление, бомбёжка, «бросание» рисунков на стены. Бомбление используется также в труднодоступных местах, где у граффити-художника мало времени на рисунок (техника в стиле «нарисовал и убежал»). Аутлайн – окантовка. Филинс – внутренние элементы рисунка. «Montana», «Sparvar» – западная краска.