Борьба за солнышко

Бег по утрам обычно отлично помогал Хинате прийти в себя, но не сейчас. Было противно от самого себя, и Хината бежал вперёд, не жалея себя. Пусть сегодня выходной, но так хотелось прикоснуться к мячу, улучшить свой удар, чтобы никто не смог его принять или блокировать; научиться, наконец, принимать мяч или же просто улучшить странную быструю, но всё, что он сделал за это время, оказалось бесполезным. В груди сердце гулко стучало, лёгкие горели из-за долгого бега. Хината не обращал на это никакого внимания, полностью сосредоточившись только на улучшении своих качеств, пока в глазах не начало темнеть. Он успел сделать несколько шагов вперёд, прежде чем ноги начали путаться, и Хината, не рассчитав своей выносливости, начал падать на землю. — Оп-па! — послышался чей-то звонкий голос, и Хинату в последний миг успели поймать. Чьи-то большие руки аккуратно поставили его на ноги, сразу же схватившись за локоть Шоё, чтобы тот смог прийти в себя и не упал. — Ты же так убьёшь себя, малыш. — Я не малыш, — возразил Хината, пытаясь отдышаться, чувствуя, как рядом стоящий незнакомец тоже тяжело дышит. Наверняка был на пробежке, как и он. — Я из старшей школы Карасуно. — А я из старшей Шираторизавы. Сатори Тендо. — Хината Шоё, — поскольку этот парень решил сказать ему своё имя, то Хината должен был ответить. — О, вот как, — голос высокого парня повеселел. Шираторизава… Знакомое название школы. Только вот откуда он её слышал. Он не мог вспомнить что-либо о Шираторизаве, пока Тендо аккуратно вёл его к ближайшей скамейке, чтобы Шое передохнул. Как только он сел, Хината почувствовал, как ноги начали гудеть, заставляя недовольно поморщиться. Пришлось тереть ноги, но всё равно неприятное ощущение не покидало его. — Ты из волейбольной команды? — неожиданно интересуется Тендо, и Хината кивает, облегчённо осознавая, что боль отступает. — Я слышал, что вы проиграли АобаДжосай. — Да, — снова кивает Хината, недовольный тем фактом, что о проигрыше против АобаДжосай решил сегодня напомнить каждый. Начиная от своего мозга и заканчивая незнакомым человеком, с которым он познакомился несколько минут назад. — Но в следующий раз мы победим. — Охотно верю, — улыбается Сатори, облокотившись на спинку скамейки, всё ещё не сводя взгляда с рыжего. — Какая позиция? — Центральный блокирующий. — Ты-то? — Эй, не смей меня недооценивать! — Я думал, что ты либеро с таким-то ростом. Не ожидал, что ты будешь на такой позиции, — честно ответил Тендо. — Я тоже центральный блокирующий. — Карасуно обязательно попадут на национальные, — твердо сказал Хината, посмотрев прямо в глаза нового знакомого. Тендо вздрогнул, и на его лице в ту же секунду появилась жуткая улыбка, будто бы он предвкушал чего-то. — Вот увидишь. — Ну, попробуй… — облизывает свои губы красноволосый. — Хината Шое.

***

На уроке стало ещё паршивее, и Хината, уткнувшись в свою парту, смотрел в окно, считая ворон, которые пролетали над школой. Шоё знал, что волейбольную команду Карасуно часто сравнивают с воронами и даже пару раз их так же окликали другие, но только сейчас он задумался о том, что большинство ворон находится именно на территории их школы, будто бы оправдывая своё название*. Монотонный голос учителя и атмосфера учёбы будто бы склоняли Шоё в сон, и тот, не имея ни силы, ни желания противиться этому чувству, медленно закрывал глаза. Хотелось спать. Шоё перевернул голову в сторону, заметив, как его одноклассница покачала головой при виде его усталой физиономии, сразу же вернувшись к уроку. Взгляд омеги случайно зацепился за свою сумку, где виднелся мяч, и решение, что на большой перемене он будет тренировать свой приём, как-то само собой пришло. Учителя его сегодня не трогали, или же сам Шоё не обращал на это внимания, постоянно погружаясь в свои мысли. Из головы не выходил каждый его промах в игре с АобаДжосай: как он не забил на подаче, как не пробил блок, когда последняя надежда легла на его плечи. Если бы Кагеяма передал мяч не ему, а Асахи-сану или Танаке-сэмпаю? Могли бы они пробить блок? Определенно, да. Они не слабы, как Хината, к тому же, они альфы, а альфы сильнее всех омег, сколько бы последние не пытались сломать этот закон. Бесполезный Шоё, единственный омега среди своих друзей и способный только раздражать других, чем делать что-то нужное. Наверное, зря он принес бенто каждому из команды, надеясь таким образом сгладить свою вину перед всеми, да к тому же, кто ему сказал, что кто-то придёт на тренировку, когда её отменили? Мяч привычно ложился на ладони, и, подкидывая его вверх, Хината видел перед собой голубое небо. Он пропустил мяч, просто не успев среагировать вовремя. Мяч взлетел слишком высоко, но Хината смотря на него, понимал, что с лёгкостью мог бы забить такой на поле соперника. Он не смог нормально подать мяч на подаче. Мяч снова взлетел, но на этот раз всё было даже идеальнее обычного. Он не смог пробить блок, чтобы забить ещё одно очко, дабы выиграть у АобаДжосай. Мяч не взлетел, остановившись на его ладонях. — Я слаб, — вздохнул Хината, говоря самому себе и прислонившись лбом к собственному мячу. — Я просто бесполезен. Рядом с ним кто-то неожиданно встал, и Хината фыркнул, когда Тсукишима прислонил к его лбу бутылку йогурта. Такими темпами омега привыкнет, что ему всё покупают альфы, но всё же он с благодарностью принял бутылку, открыв её сразу же. Клубничный. Сам Тсукишима пил молоко, устремив свой взгляд куда-то вперёд, но стоя рядом с ним поддержкой. Он ничего не говорил, но исходящая от него аура спокойствия будто бы даровала Шоё то, чего ему не хватало с момента проигрыша АобаДжосай. Наверное, именно поддержки такого же блокирующего ему не хватало всё это время. Хината понимал, что для Тсукишимы волейбол — просто клуб, в котором он обязательно должен состоять из-за школьной программы, и он знал, что он один не плакал, когда они сидели в том кафе после проигрыша, но то, что этот альфа пытался заботиться о нём, хоть как-то пытаясь его, Шоё, понять, согревало сердце приятным чувством. — Придёшь сегодня на тренировку? Тсукишима тяжело вздохнул, пока Хината стыдливо смотрел на мяч в руке, надеясь на положительный ответ, да и бенто нужно было отдать. Рыжий не мог нормально уснуть из-за этого, чтобы повкуснее приготовить бенто, да и мама стояла рядом, чтобы в нужный момент дать ему совет. Кей ведь хороший игрок и… прекрасный альфа. Он определённо заслуживает кого-то лучше, чем Шоё. — А ты этого хочешь? Хината кивает, опуская глаза. Может, у Тсукишимы сегодня были планы, или какая-то девушка-бета пригласила его на свидание, а он тут со своей тренировкой портит всё. Он не только бесполезный, но и раздражающий омега, который портит жизнь другим. — Я приду, — отвечает Кей. — С условием того, что ты не станешь забивать голову всякой ерундой. — В смысле?! — У тебя всё на лице написано, — фыркнул очкарик. — Ты винишь себя за проигрыш. Хината ответно фыркнул. — Не обещаю, но постараюсь изо всех сил. — Это я хотел услышать. В класс он возвратился через несколько минут, когда Тсукишима уже ушёл в свой. На уроке английского учительница бросала в его сторону сочувствующие взгляды и не трогала его, за это Хината был очень ей благодарен.

***

После уроков, когда он шёл в сторону спортзала, мысли о своих промахах всё ещё не покидали его голову. Но стоило ему услышать знакомые звуки удара мяча, как всё выветрилось из головы. В спортзале, когда у волейбольной команды был выходной, Кагеяма в спортивке тренировался там один, сразу же остановившись, как только увидел его. Они смотрели друг на друга несколько минут, пока Хината аккуратно не поставил свои вещи около стены, а Кагеяма ровно по сигналу не бросил в воздух мяч. Хината принимал его пасы, возвращая мяч к его рукам, и молчание между ними было чем-то привычным, чем напряжённым. Не один Хината винил себя за это время, и эта простая истина доходила до него только сейчас, застревая комом в горле. — Наверное, они уже на турнире. — Да. — На поле остаются только сильные, да? — Ага. Как? Как можно оставаться таким спокойным в такой-то момент? Хинате никогда не быть таким, как Кагеяма, и отчаяние захлестнуло его с головой. Подпрыгнув в воздухе, Хината ударил по мячу, отправив его в сторону Кагеямы, тут же приступив к неожиданному бегу. Тобио смотрел на него, словив брошенный мяч и не понимая, что сейчас движет приманкой. А Хината не знал, как избавиться от безысходности в груди. Подпрыгнув вверх, Хината схватился за поручни второго этажа, где когда-то пытался подбодрить карасуновцев перед матчем, и, забравшись на него тяжёлыми усилиями, омега бросился бежать уже по нему, пока Тобио тоже не решился отдаться своим эмоциям, бешеными ударами отправляя мячи в противоположную стену. Они оба кричали, срывая голоса, быстрее обычного выбиваясь из сил, но бегая так, будто от этого зависела их жизнь. Они знали, что это бесполезно, но сидеть без дела, пока твой соперник где-то там поднимался на уровень выше, не в их стиле. Кагеяма споткнулся, упав на землю и прокатившись кувырком, больно ударяясь об стену спиной. Он лежал там, около стены вверх тормашками, наблюдая за тем, как Хината, сделав пару-тройку шагов, упал на землю, тяжело дыша. — Кагеяма, мы победим. — А-Ага. Стало легче. Стало намного легче, и Кагеяма с Хинатой впервые за это время свободно вдыхали воздух, не чувствуя груз вины. Закрытая дверь спортзала снова издала звук, и спокойное лицо Шимизу-сэмпай появилось неожиданно для них обоих. — Вы чего кричите? — спросила она, убрав прядь волос за ухо. — Я слышала вас аж в своём кабинете. — Простите. — Шимизу-сэмпай! — хором заорали Танака и Нишиноя, стоя около парадного входа в спортзал, а сзади них стояли Киношита, Энношита и Нарита-сан. Либеро и второй ас команды бросились в сторону девушки, чтобы обнять или поцеловать, прыгнув в последний миг, когда бета села на корточки, избегая их обоих. Юу и Рюноске пролетели над её головой. — Йо, — приветственно кивнул Тсукишима, входя в спортзал через другой вход, а за ним явился Ямагучи, который улыбнулся каждому. Рюноске и Нишиноя возвратились к моменту, когда Кей встал рядом с Хинатой, который благодарно ему кивнул. — Остались только третьегодки. — Шимизу-сэмпай, они ведь будут играть? Они едут на весенний турнир? Девушка молчала, тяжёлым взглядом смотря каждому в глаза. Хината сглотнул, надеясь, что она опровергнет это, скажет, что они придут, но менеджер молчала, будто в рот воды набрала. Казалось бы, что всё кончено и в команде остались только второгодки и первогодки, когда сзади Киёко послышался тяжёлый топот ног. — Быстрее, а то опоздаем! В зал вошли трое старших, и Хината сглотнул снова, чувствуя, что вот-вот заплачет. Киёко-сан улыбнулась: — Они едут. Третьегодки Карасуно стояли перед ними и улыбались так ярко, что можно было ослепнуть. Хината, не выдержав, бросился вперёд, прыгнув прямо на Асахи и прижимаясь к нему, тихо заплакав: — Простите меня! Асахи сглотнул, когда почувствовал прожигающие взгляды от всех в команде, кроме Ямагучи и Киёко, в свою сторону.* После того как выяснилось, почему Хината просил у них прощение, каждый решил, что стоит объяснить омеге, что его последний удар был идеальным, просто никто из них не успел поймать мяч вовремя, поэтому вина лежала на каждом. Шоё на этом не успокоился, пообещав каждому, что станет сильнее. А потом раздал приготовленные бенто, как бы извиняясь за свои ошибки. — Что ты за человек, Шое? — покачал головой Нишиноя, улыбнувшись омеге и принимая еду. Было приятно, и на вкус обед казался божественным. Каждый съел своё бенто до последнего кусочка, прежде чем приступить к тренировкам. В этот день они тренировались до ночи, выкладываясь на полную и обещая себе, что в следующем матче они точно выиграют. Карасуно попадут на национальные.

***

— …вот я и решил, что хоть таким образом смогу искупить свою вину, — закончил свой рассказ Хината, бросив в сторону Даичи смущённый взгляд. Савамура выдал понимающее «Ааа», но добавлять что-либо не спешил. — Вы, наверное, считаете это глупым, да? — Вовсе нет, — качнул головой Даичи, зевнув во весь рот. — Твоё бенто оказалось очень даже вкусным, и, если честно, после этого я смог собраться со своими мыслями. Когда это капитан опускал руки, когда первогодки старались поддержать дух команды? — Думаю, на это никто не способен, — хихикнул Шоё, поудобнее перехватив свою сумку. — Даичи-сан, а Вы куда поступать собираетесь? — Я ещё не думал об этом, — смущённо почесал свой затылок капитан. — Думаю, мне сначала нужно сдать экзамен, а потом уж планировать будущее. — Дельная мысль, — кивнул Хината. — Мама вчера рассказала мне, что омег обычно не берут на работу. Многие работодатели боятся того, что альфы могут сорвать их бизнес из-за омег, вот я думаю, что дальше мне делать. — Ты не собираешься выходить замуж в восемнадцать?  — Не собирался. А сейчас я даже не знаю. Даичи хмыкнул. — Могу предложить свою кандидатуру, — сказал он, тут же покраснев. Хината бросил в его сторону какой-то непонятный взгляд, но говорить что-то не спешил. Даичи чувствовал себя убогим. — Боже, наверное, это звучит ужасно, да? — Не могу точно описать, — сглотнул Хината, отвернувшись, пока Савамура смотрел куда угодно, но только не на него, явно стесняясь своих слов. — Но я учту Ваши слова. — То есть? — Я ещё не готов к отношениям, Даичи-сан, но могу сказать, что в будущем об этом подумаю, — смущённо ответил Шое. — Это не отказ, но и не согласие, Даичи-сан. — Я это уже понял, — улыбнулся капитан, аккуратно приблизившись к лицу Шоё и поцеловав его прямо в лоб. — Спасибо, что дал мне надежду. Хината покраснел не хуже помидора.

***

Ямагучи закрыл глаза. Из головы не выходил образ Хинаты. Рыжий должен был просто быть для него другом, а не возлюбленным, так почему?! К тому же, Тадаши — бета, а беты не могут полностью удовлетворить омег и поставить на них метку. От своей бесполезности хотелось плакать, а ревность, словно бы издеваясь, гложила его изнутри. Хинате будет лучше, если он будет с Тсукки или с кем-то другим, но определённо не с ним. Тадаши перевернулся на другой бок. Хината, хоть и омега, но был выносливее его, хотя всё должно было быть наоборот, но тут Тадаши не должен жаловаться. Ямагучи во время Золотой Недели не раз видел, как Хината был на утренней и вечерней пробежке, а на занятия он приезжал на велосипеде, как-то рассказав ему, что он живёт довольно далеко от Карасуно. Конечно, он будет выносливее его, а Тадаши не должен жаловаться из-за этого. Тадаши лёг на спину. А ещё он опозорился перед Хинатой, когда его поставили на подачу. Он должен был подать идеально, чтобы выиграть несколько очков Карасуно, но его первый же мяч попал в сетку, дав очко сопернику. Зато Укай-сан пообещал, что он выйдет в следующий раз, а значит, что шансы всё же были. Ямагучи перевернулся на живот. Карасуно попадут на национальные, и он обязательно станет выше на глазах у других, а особенно он станет кем-то, кому может доверять Хината. Пусть он не может присутствовать рядом с ним, как его партнёр, но хорошим и лучшим другом он обязательно станет. Ямагучи Тадаши уснул.