Борьба за солнышко

Хината с довольным лицом взял из рук продавца фоторамку, придерживая её обеими руками, чтобы не уронить, и в следующую же секунду попросил маркер. Кенма с интересом наблюдал за тем, как Хината, высунув кончик языка, на задней стороне рамки написал что-то, и прочитал её сразу же, когда Шоё отправился к продавцу, чтобы вернуть маркер. «Лучшему футболисту всех времён» гласила надпись и чуть ниже, такими же огромными буквами было написано «От обаятельного Шоё». Кенма усмехнулся, вот уж, действительно обаятельный Шоё. Когда Кенма предложил поесть мороженого в ранее примеченном кафе, Хината удивился, мол мороженое в холодное время года? И быстро согласился, сразу же сказав, что закажет себе ассорти, пока Козуме был не уверен в своём выборе. То, что они отпросились с тренировки до двух часов дня, Хината не забыл, и, сидя напротив Кенмы, который тоже взял себе ассорти, он без умолку говорил про предстоящий матч, который наступит… — Через две недели, Кенма! — заорал Хината, зачерпав ложкой достаточное количество лакомства и засунув в рот сразу же. Как он умудрялся есть и говорить одновременно? — Если мы не сидели на месте, АобаДжосай тоже не будет. Я рассказывал тебе про Ойкаву-сана? Он- — Очень крутой капитан-сеттер-ас, который просто вау и вжух, — перебил Хинату Кенма, хихикнув над его растерянным лицом. — Ты это говорил сто раз. И про «Ива-чана» тоже. — Я успел рассказать про Ива-чана? — слегка смутился Хината и Кенма кивнул, уже зная почему омега зовёт левого альфу «Ива-чан». То, что Хината от возбуждения забыл почти-что-всё было на руку Кенме. Куроо говорил ему быть понаглее и обещал прикрыть их спины. Что он собирался сделать, осталось неизвестным, но старший альфа велел ему сделать всё так, чтобы Хината не забыл эту встречу довольно долго. У Козуме не хватило смелости пригласить на свидание Шоё, так почему не воспользоваться тем, что есть? После мороженого было решено, что они немного походят туда-сюда, чтобы согреться. Кенма был не против. Сначала они зашли в магазин техники, где Кенма довольно долго не мог оторваться от игровых приставок, рассматривая цены, их качества и даже испытывая их с одним из сотрудников, позабыв о том, что у него не достаточно денег, чтобы купить хоть одну из них. Хината долго смеялся над ним после того как тот сотрудник выяснил, что Кенма ничего покупать не будет, и посмотрел на сеттера Некомы таким тяжёлым взглядом, что стало не по себе даже мимо проходящим людям. Чтобы не смутить лучшего друга перед этим сотрудником, омега решил приобрести себе очень важную вещь, и не смог остановить своё хихиканье, когда выбирал вместе с Кенмой наушники. Они выбирали довольно долго, не зная как определить тот тип наушников, который нравится им обоим, в конце концов остановившись на наушниках с изображением чёрного кота — Кенма выбирал качество товара, а Хината внешний вид. Они оба не любили выбирать одежду, поэтому после покупки наушников они направились к супермаркету, потому что там было интереснее всего. Никто из них не удивился, когда они «вдруг» оказались рядом с чипсами, каждый выбирая для себя свой вкус. Хината почему-то прихватил с собой тележку и Кенма лишь закатил глаза, когда он начал кататься на ней, и вынужден был отказаться, когда омега пригласил его покататься вместе. Они оба с интересом наблюдали за рыбами в аквариуме, пока люди покупали живую рыбу за бешеные деньги. Они стучали по стеклу, пока продавец не попросил их уйти, если они не будут ничего покупать. В отделе детских игрушек Кенма наблюдал за омегой, пока сам Хината, надев на свою голову шляпу какой-то куклы, позировал на фоне памперсов, хихикая и неожиданно бросив в сторону Козуме игрушечного пингвина. Поймать-то он поймал, но омега воспользовался моментом, надев на его голову кошачьи уши. И в последний миг, когда альфа понял, что Хината сделал, омега успел его сфоткать. Сглазил сам себя, так сказать. В конце концов кошачьи уши оказались и на голове Шоё, потому что он сам так захотел. Они оба выгляди так по-идиотски мило, что никто из них не решился снять с головы головной убор, хотя каждый считал себя не очень красивым. Из супермаркета они вышли с купленными кошачьими ушами и чипсами, которые слишком быстро закончились. Кенма благодарно выдохнул, поняв, что не зря копил деньги, потому что неожиданное свидание с Хинатой стоило того, чтобы он истратил все свои сбережения. То, что это свидание он решил для себя. И когда он повёл рыжего в сторону лавки, где можно было покрасить разных размеров копилки и забрать их с собой, Хината не сопротивлялся, держа фоторамку левой рукой. Правую за запястье держал Кенма. Хината всё сразу понял, когда его усадили на стул для детей, и на столике перед ним стояла абсолютно белая фигурка кота, которого он должен был покрасить предоставленной гуашью. Кенма сел рядом, тоже взяв фигуру кота, и без слов первым начиная красить копилку. Кенма стыдливо вжимал голову в плечи, пока некоторые люди с интересом смотрели на двух старшеклассников, которые красили копилки, среди детей, которые даже не учились в младшей школе. Ради Шоё он готов перебороть свою стыдливость, так что всё нормально, он сможет. Хината украшал своего кота очень оригинально, используя абсолютно все краски и превращая статую в разукрашенного павлина, пока Кенма аккуратно проводил кистью, делая её более похожей на настоящего кота. Какого чёрта его понесло сюда, никто не знал, но было весело наблюдать за тем, как Хината с гордостью осматривал своё творение, которое было похоже на настоящего павлина, которого природа одарила всевозможными красками, нежели на кота. В процессе этой работы девушка, которая наблюдала за всем этим, предложила Кенме завязать волосы, чтобы не мешались, и альфа благополучно забыл о том, что на его голове была розовая резинка с цветочками. Хината с высунутым языком писал на копилке своё имя, и это смотрелось довольно мило с кошачьими ушами. Копилки пришлось тащить самому Кенме, потому что руки Хинаты были заняты фоторамкой. Всё ещё помня фотографию Ойкавы, Кенма не упустил возможности сфотографировать себя и Хинату, пока последний не видел, пообещав себе, что отправит их как только омега поедет в Мияги. Будет сюрпризом. На часах было двенадцать, когда Хината сообщил о тренировке, держа в руках достаточно большую фоторамку. Кенма недовольно посмотрел на часы на своём сотовом, надеясь, что всё ещё рано, но Хината был волейбольным придурком, поэтому тут фразы вроде «Давай пропустим день тренировок» не сработают. Тем более Кенма ничего такого не успел сделать, лишь копилку подарил, да чипсами покормил. — Кенма, — толкнул его плечом Хината, когда они сидели в такси, вызванном тем же Кенмой. Хината всё это время смущался, настойчиво пытаясь впихнуть в руки друга хоть половину денег, но тот отказывался брать. — В следующий раз я плачу. Кенма испустил смешок, но всё же кивнул. — Тогда давай прогуляемся при следующем твоём приезде? — предложил альфа, и Хината улыбнулся широко-широко, явно не замечая подвоха в словах своего друга. — Конечно, — кивнул Шоё. — Будет весело.

***

Нишиноя со всей силой хлопнул Асахи по спине, отчего тот вскрикнул, пожаловавшись, что кохай его напугал. Если честно, со стороны смотрелось, что сэмпай как раз-таки тут Ноя. Второгодка широко улыбнулся своему сэмпаю, поставив рядом с ним свой обед и взглядом выискивая из всей толпы волейболистов рыжую макушку, которой, кстати говоря, не было с самого утра. Кагеяма тоже был в растерянности, оглядывая всю столовую, но не находя омегу. — А где Даичи-сан и Суга-сан? — спросил Нишиноя в тот момент, когда рядом с ними усаживался Танака, вяло махнув рукой в качестве приветствия и зевнув во весь рот. Нишиноя тоже зевнул, за ними Асахи-сан тоже. Они все устали после недельной тренировки и абсолютно все хотели спать. — Суга уснул, когда хотел просто прилечь, а Даичи сказал, что спустится вместе с ним, — ответил Асахи, вяло тыкнув палочками в рис. Нишиноя краем глаза заметил как Тсукишима и Ямагучи, садясь за столик подальше от них, как-то непривычно оглядели столовую. Все они искали Хинату, но того всё ещё не было в столовой, хотя Шоё был одним из тех людей, которые прибегали первыми, услышав слово «еда». — …он сказал, что не задержится, — слышится конец фразы Ямагучи, и Нишиноя прикусывает губу, даже не замечая, как Асахи незаметно оглядывает толпу. Бокуто где-то что-то шумно рассказывал своей команде, пока Акааши тихо отвечал ему, а Куроо рядом с ними подбадривал своего названного брата. Кстати говоря, а где сеттер Некомы? Проходит немного времени, когда в столовую входит Суга-сан, необычно усталый, а за ним Даичи, который выглядел немного бодрее. Они оба одновременно кивнули, присаживаясь рядом с Танакой, пожелав приятного аппетита и первыми приступая к обеду. Коуши приподнял глаза, оглядев толпу волейболистов, и, сглотнув, спросил: — А где Шоё? Удивительным было то, что за такое короткое время Сугавара спокойно смог привыкнуть к тому, что омегу теперь он называет по имени, хотя ответного действия от Хинаты он так и не дождался. Даичи после вопроса приподнял голову, точно так же огляделся и с вопросом в глазах уставился на вице-капитана, пока тот ждал ответа на свой вопрос. — Я думал он приедет к обеду, — удивился Асахи. — Он же со связующим Некомы пошёл в торговый центр, чтобы ку- И Азумане вдруг замолчал. — Ты чего? — перевёл взгляд на аса команды Ноя-сан. Асахи-сан закрыл рот, молча уставившись в проход двери, и его сокомандники в непонятках оглянулись и тоже замерли, явно не зная, как реагировать. Кошачьи ушки. На головах сеттера Некомы и Хинаты, которые, мило беседуя, шли в направлении буфетчицы, чтобы взять себе обед, который они чуть не пропустили, были эти самые кошачьи ушки. Обедали Хината и Кенма вместе, так и не заметив, как большинство из волейболистов смотрели на их головы. И сняли эти уши они через несколько минут, когда Куроо заорал на всю столовую, приметив их очень милый вид. Наверняка, забыли и об этих ушах, и о розовой резинке в волосах сеттера.

***

В какой-то степени радовало то, что в этой гостинице есть маленькая библиотека. Серьёзно, они же волейболисты, спортсмены и вряд ли среди них найдутся те, кто захочет почитать книги вечером, после изнурительных тренировок. Тсукишима устало вздохнул, сидя на одном из кресел и смотря на окно, где виднелись надвигающиеся тучи. Кресло было удобным, но маленьким, ибо Кею приходилось вытягивать ноги аж до журнального столика и под стеклянной мебелью виднелось, как двигаются его пальцы на другой стороне. Стоило бы надеть носки, но в них было неудобно и очень жарко. Энношита-сан давно был в комнате и не хотелось возвращаться туда. Чикара вызывал ужас одним своим взглядом и Тсукишима понимал, почему именно его выбрали следующим капитаном. Ни с кем не хотелось говорить, и с Ямагучи, и с Хинатой тоже. Просто хотелось наслаждаться тишиной и не слышать ни-че-го. После драки с Кагеямой, из-за которой у него всё лицо было в пластырях, Кей чувствовал себя очень отстойно. Сегодня он хотя бы вёл себя как обычно, но всё же было немного по-другому, когда он разговаривал с Ямагучи, подкалывал Хинату и когда издевался над собственными сэмпаеми. Если бы он курил, Тсукишима сейчас закурил бы. Нервы натянулись. Такое у него бывало, и альфа был уверен, что это пройдёт. Не скоро, конечно, но пройдёт, просто хотелось посидеть одному. Интересно, чьей прекрасной идеей было заселить двух первогодок, которые испытали в первый же день знакомства ненависть с первого взгляда? Наверное, кто-то очень умный, раз даже Такеда-сэнсей согласился на его бредовую идею, где в его мечтах Кей и Тобио подружились из-за душевного общения. Подумать только, Кагеяма поцеловал Хинату. Тсукишима испустил смешок. Если бы это сказал кто-то другой, он бы точно засмеялся ему в лицо. Хината слишком сильно пытается оттянуть время до того, как выберет своего альфу, и Тсукишима уже сказал ему, что хочет стать его альфой. А Кагеяма… Этот придурок скорее сделает что-то тупое и нелогичное, чем поцелует омегу. А нет, оказалось, что поцелует, когда останется наедине, и расскажет потом самому Тсукишиме, ведь это же так круто, блин! — Тсукки, — вошёл в библиотеку Хината и свет от коридора попал прямо в глаза Тсукишимы. Шоё облегчённо выдохнул, закрывая дверь и снова вовлекая комнату во мрак. Тсукишима пару раз проморгался, пытаясь снова привыкнуть к темноте, пока Хината осторожно шёл к нему. — Прости, что так внезапно. Я искал тебя всё это время. — Зачем? Хината замолчал, и Тсукишима хмыкнул. Ему совсем не хотелось говорить с кем-то, даже с Хинатой и Ямагучи, но как только омега вошёл в эту чёртову библиотеку, Кей ощутил как радостно затрепетало в груди. Он действительно был рад видеть Шоё, и даже после таких мыслей, ему хотелось говорить с ним. Шоё нервно хихикнул и попросил блондина вытянуть руку, ибо он ничего не видел. Тсукишима аккуратно вытянул руку, наугад схватившись за локоть Шоё и тот смущённо поблагодарил его, аккуратно касаясь руки альфы чем-то тёплым. — Это горячий шоколад, — объяснил Хината, когда Тсукишима на рефлексах взял в руки большую кружку. Запах был не таким сильным, чтобы чувствовать его за километр, как это обычно бывает, но всё же Тсукишима должен был учуять его, когда Хината вошёл в комнату. Слишком сильно задумался? — Он немного остыл, пока я искал тебя, так что будем страдать вместе, — хихикнул омега, и Тсукишима почувствовал как сердце окутывает что-то тёплое. Хината аккуратно ступал вперёд, пока не нашёл второе кресло. Омега сел на него моментально и тут же сделал первый глоток шоколада, поморщившись от теплоты напитка. Тсукишима начал видеть очертания своего товарища, как тот сидит и как пьёт свой шоколад, и попробовав свой, Кей был в какой-то степени благодарен, что Хината беспокоился за него. Это приятно, когда кто-то о тебе заботится. Наверное, именно поэтому Тсукишима всегда покупал Хинате йогурт, молоко, бутерброды, пока сам довольствовался самым дешёвым, ибо Хинате могло понадобиться что-то ещё, хотя сам Шоё никогда ничего у него не просил. Когда горячий шоколад был выпит до конца и оставлен на стеклянном столике, Хината облизнул свои губы, смотря на Тсукишиму, пока тот наблюдал за своими пальцами на ноге, играясь с ними так, будто он сейчас маленький ребенок, что только начинает познавать мир. Каждый из них знал, почему Хината пришёл, и поэтому Тсукишима ждал, когда Шоё заговорит, но он молчал, исследуя его глазами, и Кей ответно поднял на него глаза. И пофиг на то, что было темно и лиц вообще не было видно. Хината вздохнул полной грудью, понимая, что это неправильно, но всё же хотелось как-то приободрить Тсукишиму. Пусть сегодня он вёл себя как обычно, но после такой драки никто бы не смог успокоиться за такое короткое время. Даже Кагеяма. Он пообещал поговорить, но всё ещё не сделал этого. Хината пожалеет о своём действии потом, когда будет думать, какой же он идиот. Но Тсукишима же постоянно ему помогал, был рядом, когда ему было плохо, вспомнить тот же момент, когда он был не в силах прийти в себя после проигрыша АобаДжосай. Тсукишима вздохнул, снова опуская глаза и откинувшись на спинку кресла. Альфа закрыл глаза, правой рукой сжимая свой лоб, чтобы унять головную боль. Мысли о Хинате и Кагеяме просто высосали всю его энергию, но несмотря на моральную усталость, Кей не хотел спать, как это обычно бывает. Омега встал со своего места аккуратно и тихо, чтобы не привлечь внимание альфы, подошёл к Кею, обойдя журнальный столик и пока не передумал, быстро сев на его колени, перекинув одну ногу по другую сторону. Тсукишима удивлённо выдохнул, когда почувствовал неожиданный вес на своих коленях, но тут же уткнулся в плечо омеги, когда тот прижал его к себе, одной рукой придавливая его голову, а другой мерным движением поглаживая его спину. — Оставишь метку — убью, — заговорил он слишком тихим голосом и если бы Кей находился достаточно далеко, то точно бы не услышал. В один момент он дрожащими руками обхватил талию Хинаты, прижимая к себе ещё сильнее и носом уткнувшись в его изгиб шеи, чувствуя запах малины, который еле пробивался из-за таблеток. Хината начал двигать пальцами, делая что-то наподобие массажа и Тсукишима почувствовал как мурашки забегали по его телу. — Прости, — выдохнул Тсукишима. — Прости, я не хотел драться с ним. Он просто… он дебил недоделанный. Прости. Ритм поглаживаний Хинаты не изменился, заставляя Тсукишиму сжимать его ещё сильнее — так, чтобы не причинить боли, чтобы чувствовать его тепло под своими руками, всем телом, чтобы понять, что он здесь, сидит на его коленях и пытается успокоить его, хотя он не плакал, а просто выбесился. Его неумелые ухаживания, его слова, когда он пытался успокоить Хинату, его спор с ним — всё это не зря, ибо Шоё действительно становился ближе к нему. Он сам не понял, как усталость и раздражение, вызванный раннее мыслями о Кагеяме и Хинате, отпускают его, наконец, позволяя дышать полной грудью. — Тебе понравилось? — спросил через некоторое время Тсукишима, когда Хината аккуратно сбросил с ног свои кроссовки, чтобы переместить их на кресло, прямо на спинку мебели. Ноги затекли ужасно, поэтому он не видел в этом ничего плохого, если не считать их пикантную позу. Успокоить-то успокоил, только вот потом Тсукишима отказывался выпускать его из объятий. — М? — Когда он тебя поцеловал, — более конкретно сказал Кей, и Хината испустил смешок, явно найдя эту ситуацию забавной. Он всё ещё гладил спину альфы, на этот раз обеими руками, поэтому, скосив взгляд на затылок очкарика, он ответил: — Я даже не понял, как он меня поцеловал. Мы сначала ругались из-за странной быстрой, и в один момент я оказался прижатым к стене. Думаю, мы оба были в таком шоке, чтобы что-то помнить. Тсукишима усмехнулся — этот болван облажался. Хоть это радовало. После матча с Шираторизавой, где они должны победить, Хината поцелует его, на этот раз без натиска со стороны альфы, поэтому он надолго запомнит этот поцелуй. Куроо был идиотом, но умным идиотом. В его действиях был какой-то смысл, и Тсукишима был в какой-то степени благодарен, что именно Тетсуро показал ему все прелести пари. — Поговоришь с ним? — спрашивает вдруг Хината, и Тсукишима вздрагивает, сначала не понимая, о ком идёт речь. Кагеяма, чёрт бы его побрал, умудрился стать почти что лучшим другом для Хинаты, и тот, конечно же, не упустит возможности, чтобы двое альф поговорили друг с другом. — Я не буду извиняться, — поставил перед фактом Тсукишима, но Хината хмыкнул ему в плечо. — Я не хочу, чтобы вы ругались. Между ними наступило молчание, и Хината приостановил свои движения, прислушиваясь к его дыханию. Тсукишима словил взглядом маркер на журнальном столике и выдохнул, понимая, что никуда не денется. Прошло несколько секунд, когда Тсукишима фыркнул, выдав единственное слово: — Ладно.

***

Мяч глухо ударился об пол спортзала. Хината посмотрел на сетку, которую повесил сам и перевел взгляд на корзинку с мячами. Не зря же он выпросил ключи у Куроо на желания. Даже если он избегает Ямагучи, это не значит, что надо остановить тренировки. С запахом он разберётся потом, а сейчас атака с задней линии. У него это до сих пор не получалось, хотя Асахи-сан достаточно хорошо ему объяснил. К тому же ночь без сна может быть даже полезна, ибо уже завтра утром они едут обратно в Мияги. После третьей неудачной атаки он начал вспоминать все слова Ямагучи. Танака-сан верно подметил, сказав, что Тадаши не поддается инстинктам и это заслуживает уважения. Он уже сходил на свидание несколько раз и, наверное, от ещё одного не станет хуже. Ямагучи — самый лучший друг, который понимает всё, поддерживает, на что Хината отвечает тем же. Он очень хороший, так почему бы не согласиться? Ямагучи защищал его перед капитаном Иногинами, выдав себя за омегу; иногда, сам того не осознавая, вставал между ним и другими альфами, которые по его мнению могли причинить вред; был рядом, когда всё становилось действительно хуже некуда, вспомнить тот же момент, когда сущность омеги раскрылась перед всеми из АобаДжосай и Карасуно. Он бета и не поддаётся инстинктам альфы, так почему нет? — Если тебе интересно моё мнение, я думаю, что нужно дать шанс Ямагучи, — говорит в голове голос Танаки, и Хината свободно вздыхает, понимая, что уже решил что ответить Тадаши. — Он бета и не идёт на поводу инстинктов, это в какой-то мере заслуживает уважения, — и Хината действительно хочется засмеяться в голос, но в последний миг он одёргивает себя. Омега мягко улыбнулся, когда почувствовал, что сердце в груди начало стучать медленнее, будто бы успокаиваясь. Ямагучи дал ему выбор и Хината сам согласился на это, без натиска вины, без чёртового пари, а просто так. Он обязательно скажет Ямагучи об этом завтра утром, когда останется с ним наедине при первой же возможности. Мяч снова не перелетел через сетку, и Хината раздражённо рыкнул, двинувшись вперёд, чтобы снова собрать мячи. Пот катился по всей спине, и он сам тяжело дышал, а на часах был час ночи. Он тренировался уже три часа, ни разу не отдохнув, лишь попивая воду и делая растяжку, чтобы ногам не было больно. — Я просто устал, — думает Хината, усаживаясь на пол и жадно попивая воду, накинув на плечи свою мастерку. На улице было холодно, а он как последний идиот забыл надеть куртку. — Ну, хоть таблетки не забыл,  — облегчённо думает Шоё, переведя взгляд на свою спортивную сумку. Равномерно распределить силу: не так сильно, чтобы мяч улетел в аут, но не слабо, чтобы перелетел через сетку. Держать руки прямо, чтобы было удобно бить и раскрыть пальцы, чтобы мяч имел управление. Хината повторял заученное правило, пытаясь пробить атаку с задней линии, но не получалось уже в сотый раз. Раздражение брало верх и Хината готов был стукнутся головой об стену, надеясь, что хоть так у него потом получится. Что он делает не так? Подпрыгнуть в воздух и ударить. Подпрыгнуть в воздух, чёрт, слишком высоко. Подпрыгнуть в воздух, ударить по мя… Да что ж такое-то? Рассчитать время и силу прыжка, равномерно ударить по мячу. Так сложно, но возможно. Хината прыгал, прыгал и прыгал, но мяч либо не долетал до сетки, либо перелетал и попадал в аут. Возможность, что третье касание во время игры достанется ему на задней линии всё же была, и омеге не хотелось облажаться перед всеми из-за этого. Странную быструю они натренировали достаточно хорошо, 92 из 94. — Я делаю что-то не так, — выдохнул Хината. — Равномерно бить по мячу, иначе не пол- Шоё зашипел, когда почувствовал, что ноги не слушались. Он перестарался. Усевшись на пол, Хината выдохнул сквозь зубы. Слишком слабое тело омеги. По всему спортзалу разил запах малины, и Хината сам чувствовал это, понимая, что придётся заканчивать тренировку пораньше, чтобы проветрить помещение. Никому не хотелось, чтобы про омегу узнал ещё кто-то, Хината уже облажался за один тренировочный матч выдав себя, когда не рассчитывал время течки. Следующая должна быть через месяц и три дня. Вода закончилась. Не хотелось идти за ней. Хината облизнул сухие губы, переведя взгляд на ноги. Они перестали гудеть, но на всякий случай Хината не стал двигаться, чтобы дать им отдохнуть. Ещё надо было бы сделать растяжку, иначе боль на неделю обеспечена. Из-за этих чёртовых ног он не может полноценно воспользоваться временем, чтобы потренироваться. — Ты слишком строг к себе, — устало выдохнул Акааши, появившийся из ниоткуда. Хината ошарашенно перевёл на него взгляд, он даже не испугался, просто стало неожиданностью, что связующий Фукуродани найдёт его в час ночи в спортзале. Все должны были спать, и Хината вёл себя достаточно тихо, чтобы не разбудить кого-то, а насчёт Ямагучи он не волновался, он был той ещё соней. — Держи, — кивнул Кейджи на бутылку в своей руке, подойдя ближе и передавая спасительную жидкость. — Как- — Ты был увлечён, — перебил омегу альфа. Акааши-сан выглядел спокойным, и его куртка лежала поверх сумки Хинаты, и Шоё, сглотнув, принялся выпивать воду, жадно глотая. — Я не решился тебе мешать. — Но почему ты здесь? — Я уснуть не мог, поэтому решил хоть тренировками придти в себя. — пожал плечами Акааши. — А ты тут. Я, если честно, тоже не ожидал. Альфа прошёлся взглядом по ногам омеги, и вздохнув, помог ему встать. Хината смущённо поблагодарил, начав встряхивать свои конечности, чтобы они пришли в норму. Двигаться можно было, но отдыхать придётся минимум день, иначе Шоё не сможет прыгать достаточно долго. Акааши-сан молча усадил Шоё на скамейку, накинув на его плечи свою куртку и принявшись убирать спортзал самостоятельно, на попытки помощи Хинаты он отозвался крайне негативно, поэтому омега сидел на скамейке тише воды, ниже травы. Акааши-сан повесил спортивную сумку Хинаты на своё плечо, открыв окна спортзала, чтобы до утра помещение проветрилось. Старший укутал Хинату в свою куртку так, чтобы её трудно было снять без посторонней помощи, и подхватив смущённого омегу под колени, из-за чего тот вскрикнул, пошёл к выходу. Хината пытался выбраться из захвата альфы, говоря, что всё нормально и он может ходить, но Акааши-сан его игнорировал и Хината не знал даже что делать. Хинате было дико стыдно. От Акааши исходил запах жасмина — такой тонкий и прекрасный, и Хината как-то услышал у своих одноклассников, что альфы, которые обладают запахом жасмина, могут полноценно показать всю красоту этого запаха только ночью, ибо днём, перебиваемые другими запахами, эти альфы предпочли не тратить свой запах попусту. Акааши действительно подходил этот запах, он как Кенма, только более заботливый и ответственный, и не так сильно любит видеоигры. Наверное, Акааши находит свой уют именно ночью, потому что сейчас, не имея возможности двигать руками, Хината чувствовал его запах жасмина, прекрасный и восхитительный, впервые за всё время их знакомства. Они вошли в гостиную без лишнего шума, и Акааши-сан вместо того, чтобы направиться в сторону лестницы, усадил Хинату на диван в гостевой комнате, где посетители могли собраться, если душа желала разговора. Тут не было ни телевизора, ни другой техники, лишь кресла, диваны и огромный ковер, по середине которого стоял журнальный столик. Шоё попытался выбраться из куртки альфы самостоятельно, пока владелец отсутствовал, но всё пошло крахом и закончилась тем, что он упал на диван боком и не мог принять сидячее положение. Акааши-сан вернулся через несколько минут, с ноутбуком в руках, и на непонимающий взгляд омеги он просто пожал плечами, мол мы оба всё равно не уснем. Хината устал в физическом состоянии, а морально он был бодрячком, и когда Акааши-сан принёс им обоим попкорн, приготовленный в микроволновке, в большой жёлтой миске, Хината хотел спать, но держался на последней силе воли. Альфа хихикнул, но ничего не сказал, помогая Хинате встать и забирая свою куртку, из которой он так и не смог выбраться за всё это время. Было странно, что Акааши-сан без слов решил посмотреть вместе с ним фильм, и Хината не так часто общался с ним, чтобы назвать его другом, но он подарил ему кольцо, которое с момента получения висело на его шее, и… Хината называет его по имени, так может Кейджи считается за друга? Фильм выбрал омега, когда Акааши-сан растерянно оглянулся на него, не зная, какой фильм посмотреть, потому что у него в рекомендациях были лишь одни ужасы да боевики. И Хината, зная себя, не мог упустить такой шанс, и, съев половину попкорна, пока Акаши-сан выбирал фильм, он смело включил один из фильмов ужасов, где большими буквами было приписано «Рейтинг 18+». Тогда это казалось отличным решением и Хината удобно устроился на диване, прижав к своей груди подушку, и на скорости съедая попкорн, пока Акааши-сан сидел рядом с ним, откинувшись спиной на спинку дивана.

***

Хорошо. Хината готов был признать, что это было ужасное решение, потому что фильм был очень страшным, ибо скримеры выскакивали тогда, когда не ждали, и напряжение было очень уж ощутимым. Акааши-сан выглядел недовольным, объясняя, что такие фильмы обычно так зациклены на спецэффектах, что становилась даже скучно, а потом замолчал, когда увидел в каком состоянии Хината. Шоё кашлянул, и нацепив на себя улыбку, сделал вид, что ему совсем не страшно, и выпил всю содовую, которую принёс посередине фильма Кейджи, оставив омегу одного в страшной и тёмной комнате, где могли обитать злые призраки. За весь фильм подушка Хинаты пострадала больше всего, ибо Шоё был до такой степени напуган происходящим в фильме, что даже он сам не замечал, как кусал мягкую ткань данной вещи, сжимая в своих объятиях. Альфа смотрел ужасы с каменным лицом, время от времени поглядывая на омегу, который был вовлечён в фильм, время от времени вздрагивая на страшных моментах. — Идём, — кивнул Акааши, закрыв ноутбук и взяв в руки пустую миску, бросив внутрь пустые банки из-под содовой. Хината с готовностью вскочил, укутавшись в куртку Акааши, накинутую на его плечи ещё в начале фильма, ибо альфе казалось, что в комнате холодно. На часах было почти что четыре утра и Карасуно уезжала в Мияги через три часа. За три часа никто из них не выспится, и Акааши решил провести время с пользой, включив тефаль, преждевременно налив туда воду. Хината поставил на стол какой-то пирог, найденный в холодильнике, и столовые приборы, пока Кейджи готовил чай. Если бы Хината был экспертом в чаях, то назвал бы приготовленный Кейджи напиток «отвратительным». Назвал бы, но Хината не был экспертом, поэтому с удовольствием попивая горячий напиток, он ел печенье, которое нашлось на самой верхней полке в шкафу с ингредиентами. За всё это время они с сеттером Фукуродани молчали, но действовали так, будто понимали друг друга без слов и сейчас, вместо того, чтобы испытывать хоть какую-то неловкость из-за молчания между ними, Хината чувствовал себя очень комфортно, будто они с Акааши-саном были знакомы очень долгое время. В этом было что-то правильное. На часах было без пяти четыре, когда телефон Хинаты зазвонил. Омега в растерянности взглянул на свой гаджет, увидев имя Куроо. Зачем он звонил ему в такую рань? Принял он звонок без колебаний под недовольным взглядом Акааши, который успел увидеть имя капитана Некомы. — А почему не спим, Шоё-ку-у-ун? — протянул его имя Куроо, и Хината только сейчас понял, что голос слышится не только от телефона, а ещё и рядом с ними. Они с Кейджи одновременно перевели взгляд на дверной проём, заметив, как заспанный Тетсуро стоял там, облокотившись на стену. И Хината чихнул, когда почувствовал, что запахи обоих альф смешались между собой, образуя какую-то смесь.