Борьба за солнышко

Шоё еле открывает глаза, чувствуя под руками толстую ткань тёмной толстовки. Омега чувствует, как бережно его обнимает Кенма, сопя ему куда-то в волосы, и приятные мурашки прошлись по коже. Наверное, они всю ночь так согревали друг друга, раз не замёрзли из-за отсутствия одеяла. Приманка чувствует какую-то приятную усталость, после чего снова закрывает глаза, уткнувшись носом в ключицу альфы, пока до его сознания не дошла одна такая маленькая истина. — Вот чёрт, — ругается шёпотом Хината, краснея сильнее, чем обычно, и аккуратно пытаясь вырваться из крепких объятий Кенмы, но всё идёт крахом, когда старший, сонно промычав, прижимает его к себе сильнее. — Вот чёрт, — уже паникует омега, когда руки связующего расслабляются, хотя рыжий знал, что в любой момент Козуме может снова схватить его. — Кенма, — почему-то шёпотом зовёт его карасуновец, и второгодка что-то сонно мычит. — Кенма, отпусти меня. Альфа еле открывает глаза, первым делом чувствуя запах малины, который так ярко, наверное, ещё никто не чувствовал. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сознание пришло в норму и начало работать, после чего Козуме замечает красное лицо своего друга, который то ли от смущения, то ли от незнания, что делать, сжимал в руках его толстовку. Ещё секунда понадобилась блондину, чтобы понять, что он прижимал к себе омегу, после чего Кенма испуганно отпрянул от рыжего. Хината дёрнулся назад, первым падая с кровати, и Кенма, которому не на что — не на кого — было облокотиться, упал следом. Они оба встали с пола почти что одновременно, всё ещё смущённо смотря друг на друга, и некомовец на автомате посмотрел в сторону ноутбука, который был отключен. Вчера он уснул. Прямо в комнате Шоё. На его кровати. Он, чёрт возьми, провёл ночь с Шоё. И ещё, словно бы говоря, что вот она реальность, нос щекотал запах малины, который омега испускал слишком уж объёмно, и второгодка даже уловил свои нотки леса в этой комнате. Куроо точно будет смеяться. — К-который час? — спрашивает Козуме, когда Хината первым встаёт с места, закрывая рукой рот, пытаясь скрыть смущение хоть таким образом. Первогодка включил свой телефон, в ту же секунду удивлённо приподняв брови: — Восемь утра, — отвечает десятый, переведя взгляд на друга. Кенма тоже ненадолго забывает своё смущение, хотя лицо всё ещё краснее красного, когда Шоё смотрит на него: — Я пропустил пробежку. Альфа знал, что рыжий редко пропускает тренировки. Хината однажды ему признался, что, когда приманке действительно становилось плохо или он хотел спать слишком сильно, омега пропускал утренние пробежки, но в последнее время, когда к нему присоединились его друзья, про пропуски он даже не думал. Да чёрт с этими пропусками, организм у Шоё адаптировался, и он мог встать в пять утра без будильника, так почему они оба (Кенма всегда был соней) проспали сегодня, словно младенцы?! И Козуме действительно чувствовал себя отдохнувшим, чего не было уже очень долгое время.

***

— А это безопасно? — спрашивает второгодка, первым спускаясь по лестнице, пока Хината шёл позади, за раз выпивая две таблетки. Запах малины резко исчез, и связующий удивился скорости действия таблеток. — Ты же на три часа позже выпил. — Думаю, да, — кивнул Шоё, скрывая тот факт, что таблетки сами являлись небезопасными для омег. Кенме лучше не знать, какие последствия могут возникнуть после употребления подавляющих после совершеннолетия. — Не говори никому, что мы уснули в одной комнате. — Даже не думал, — кивнул Козуме, внутри понимая, что Куроо всё равно узнает про эту случайность. — Ну, зато теперь нас ничем не смутить, — попытался пошутить альфа. — Ты не смущён? — приподнял бровь приманка, и блондин нервно хихикнул, явно найдя в этом что-то смешное. Утренние процедуры (— Я пропустил пробежку! — гневно фыркнул Шоё во время чистки зубов, пока они были одни в уборной, потому что все волейболисты сейчас должны завтракать. Вы представить себе не можете, сколько сил им понадобилось, чтобы просто стоять рядом друг с другом) заняли у старшеклассников полчаса, и Кенма с Хинатой ввалились в столовую самыми последними. Пусть всё ещё смущаясь присутствия друг друга, но постепенно альфа и омега начали привыкать к неловким мыслям, пытаясь вернуть прежнюю беззаботность. Всё ещё немного смущённый, из-за чего краснота полностью не исчезла с лица, десятый уселся рядом с Ямагучи прямо с краю. Бета обеспокоенно глянул на сокомандника и проверил у него температуру. Правда не самым простым методом, а прям поцелуем в лоб, как мама в детстве. О Боже, это утро смущает его всё больше и больше. Приманка громко стукнулся головой об стол, не желая вставать с места в ближайшее время, хотя ради завтрака он был готов на всё, но… — Шоё, — позвал его Сугавара, и Хината мигом вскочил, улыбаясь своей самой неестественной улыбкой, переведя взгляд на своего сэмпая. Коуши удивлённо приподнял бровь, когда рыжий ещё неестественнее расхохотался, сильно ударив по плечу рядом сидящего бету. Тадаши, конечно, не был настолько слабым, чтобы падать с одного удара, но, во-первых, Шоё был одним из лучших нападающих Карасуно, который развивался не по дням, а по часам; а во-вторых, удар был действительно сильным, поэтому Ямагучи был уверен, что там останется небольшой синяк. — Ох, Боже, прости, — вскочил с места омега. — Я не хотел тебя ударить, это случайно вышло, — первогодка взвыл, поклонившись так низко, что Тадаши даже опешил от такого напора, хотя пытался успокоить друга. — Прости меня. — Что на этот раз? — тяжело вздохнул Тсукишима, когда Ямагучи всё же заставил Хинату сесть рядом, хотя тот вынужден был снова встать, чтобы взять себе завтрак. Каждый карасуновец с любопытством и едва заметным беспокойством глянул на приманку, пока тот выглядел, мягко говоря, не очень. — Ничего, — быстро ответил рыжий и сразу же засунул в рот ложку риса, ничего не добавив и начиная медленно жевать, будто пытаясь заткнуть свой рот, прежде чем проболтаться. — Шоё, — снова позвал кохая Сугавара, и воронёнок что-то ответил ему с набитым ртом, пока Даичи рядом укоризненно сказал, чтобы он сначала прожевал, а потом говорил, чего добивался Хината, демонстративно начиная есть медленнее, хотя желудок так и просил больше. — Подожди-ка, — принюхался Кагеяма, сидя напротив десятого и уже мысленно запланировав разговор с напарником из-за пропуска утренней пробежки. Омега проклял всё, что связано с запахом, потому что неожиданная догадка того, что на нём может остаться запах Кенмы, дошла до него только сейчас. — Почему от тебя- — Спасибо за завтрак! — заорал на всю столовую Шоё, вскочив со своего места. — Я пошёл! — и пулей вылетел из комнаты, оставив Карасуно ошарашенно глядеть ему вслед.

***

— Стой, я сейчас… — Куроо расхохотался, пока Кенма смущённо отводил взгляд. Они были в комнате Некомы, чтобы взять кое-какие забытые вещи на тренировку. Точнее связующий так сказал, и третьегодка удивился внезапной активности друга, который никогда не забывал вещи. Козуме был слишком ленивым, чтобы делать одно и то же дважды, поэтому у него всё выходило идеально с первого раза. — О Боже! — не мог остановиться тем временем старший альфа, схватившись за живот. У Кенмы с Куроо было одно правило: говорить всё, что происходило между ними с Шоё. Блондин придумал это, чтобы быть в курсе дела. Первые шаги были со стороны Тетсуро, и тот активно добивался омеги, пока Козуме наблюдал со стороны, не решаясь быть таким рискованным. В конечном итоге ему удалось сделать то, о чём даже Куроо подумать не мог, да что там Куроо, все альфы из Карасуно! — Пожалуйста, хватит, — попросил тихо Козуме, потому что это, конечно, круто, что он смог провести ночь с Хинатой в одной кровати, но утром, когда они, смущённые, заметили, что спали в обнимку, то не смогли ни разу нормально поговорить. И вряд ли в ближайшее время смогут, потому что Шоё избегал не только его — виновника всего этого абсурда — но и всех, с кем он хорошо общался. Надо было видеть лицо Бокуто, когда Хината, заикаясь, попросил у него прощения ни за что и выбежал из гостиной самым первым, наплевав на то, что ключи только у Куроо и Акааши. — Он попросил, чтобы я никому не рассказывал, но сам-то портит всё. — Я обожаю тебя, Кенма, — хихикнул в последний раз Куроо, взяв в руки действительно забытый телефон. — Ты сделал то, чего я не смог! Удивительно. — Заткнись, — «попросил» младший альфа. — Это случайно было. Мы просто уснули. — С Шоё, — продолжал Тетсуро. — В одной кровати. — Заткнись, — повторился Козуме, покраснев до кончиков ушей, и Куроо расхохотался в голос. Никакой ревности он не чувствовал, что было хорошо, потому что Тетсуро вначале сомневался в том, что сможет делить Хинату с Кенмой. Случайная мысль, проскользнувшая в голове когда-то ночью, что Шоё будет только его омегой, не давала ему покоя до этого времени. — Наверное, на нём остался твой запах, — предположил третьегодка, когда они спускались по лестнице, чтобы, наконец, удосужить своим присутствием свою же команду. Яку их убьёт. — Поэтому он избегает всех альф в своём окружении. — Альф? — удивляется Кенма. — Он всех избегает, Куроо. В том числе и бет. Тетсуро расхохотался в голос, явно не зная, что делать с мыслью, что непредсказуемый омега не умеет хранить секреты. Неудивительно, что с таким характером про него прознали в Мияги и в Токио. Кстати, про это… — Что делать будем? — внезапно спросил Куроо, остановившись так резко, что идущий сзади Кенма врезался от неожиданности в его спину. Брюнет обернулся на друга, став необычайно серьёзным. Козуме растерянно посмотрел на него. — Со слухами насчёт десятого Карасуно. Шоё наверняка паникует и не знает, что делать. — Зато свой страх он отлично скрывает, — фыркнул Кенма. — Как про него узнали? Про тебя понятно, «Ненормальный», — усмехнулся сеттер, на что блокирующий лишь закатил глаза. Не нравилось ему это: то, что альф с невозможным нюхом, назвали «Ненормальными». — И про Льва, Акааши-сана и Бокуто-сана тоже, но невозможно же, что, просто взглянув на Шоё, другие могли точно угадать, что он омега. В Карасуно нет других «Ненормальных», и вряд ли бы они стали распространять такие слухи. — У омег за несколько дней до течки запах пробивается сквозь блокаторы, — объясняет Куроо, облокотившись на стену, пока внизу слышался шум от голосов Некомы, Фукуродани, Убугавы, Шинзен и Карасуно. — Шоё в тот день забыл про это и поскакал на тренировочном матч, там-то от волнения он выблевал всё, что было у него в желудке. — А потом?.. — Его запах стал в разы объёмнее, как сказал Савамура, — хмыкнул Куроо, скрестив руки на груди. — Каждый, кто находился рядом с ним, чувствовал, как от него разило, и, естественно, зрители тоже. Вот так вот пошли слухи. Савамура сказал ещё, что после этого Хината в школе не появлялся неделю и планировал даже уйти из Карасуно, но его остановил Бодрячок. — В разы объёмнее? — повторил за другом Кенма, задумчиво прикусив губу. — Возможно, он мог… — Кенма замялся, не зная, как это сказать, но всё же… — «выплюнуть» таблетки, пока они не растворились внутри. — Бинго! — улыбнулся Куроо, но улыбка сразу же исчезла, стоило ему посмотреть вниз, откуда всё ещё слышались выкрики ребят. — Ты видел, как действует таблетки? — Сегодня утром, — кивает младший. — Они действуют моментально, и Шоё сказал, что они, вроде, безопасны. — Есть риск смерти и бесплодия после полного созревания, — говорит Куроо, снова переведя взгляд на друга. — Я выяснил у Очкарика-куна, что Шоё может подавлять запахи. Не контролировать, — выделил старший. — А именно подавлять. Он не так давно начал тренировать это по ночам, но в итоге упал в обморок. — Как Тсукишима это тебе рассказал? — удивился Козуме, на что Куроо многозначительно хмыкнул, улыбнувшись той самой хитрой улыбкой, когда они с Бокуто затащили к себе на тренировку бедного Кея. — Я же его учу блоку, — с гордостью говорит Тетсуро. — Он мой должник. — Скорее, противник, — фыркает Кенма. Они простояли несколько секунд в тишине, переваривая полученную информацию. На них свалилась неожиданная проблема, и кто знает, что может случиться, если так и продолжится. Хината не умеет хранить секреты, если они не такие серьёзные, как его вторичный пол, но свой страх может скрыть абсолютно везде, в любом случае. Это было странно, замечает Кенма, прикусив губу. — На одном сайте продают чокеры, — говорит Козуме, когда Куроо всё же вздыхает и первым спускается по лестнице. Старший альфа остановился, любопытно прислушиваясь, но не обернувшись. — Такие штуки, которые омеги носят на шее, чтобы альфа не смог поставить на них метку. — И в чём подвох? — всё же подаёт голос третьегодка. Кенма вздыхает, уже поняв, что Тетсуро догадался. Они оба, как ни странно, думали в одном направлении, потому что в последний раз, когда они ходили на матч, большинство команд говорили именно о десятом Карасуно, и скрыть омегу среди других карасуновцев явно не получится после такого. Сеттер всё ещё помнил, как алым пламенем блеснули глаза блокирующего, когда один из альф начал подробнее рассказывать что сделал бы с омегой, если бы он попался к нему в руки. Оттаскивать тогда капитана от избитого парня осмелились только Яку и Ямамото. — Они очень дорогие, — говорит Кенма. — Нам придётся работать несколько месяцев, чтобы получить такие деньги. Но все поймут, что Шоё точно омега, потому что чокеры заметные, и альфы с бетами их не носят. — Давай сначала соберём деньги, — устало улыбается брюнет. — А потом посмотрим, как пойдёт. Кенма тоже улыбается уголками губ и спускается вслед за другом, уже имея хоть какой-то план на ближайшее будущее. Они справятся. Будет тяжело, но они справятся.

***

— Придуро-о-ок! — заорал Кагеяма, бросившись за рыжим, который перед спортзалом делал зарядку, дожидаясь Акааши или Куроо, которые открыли бы дверь. Тренеры обычно в такое время ещё спят после бурной ночи, проведённой с сакэ. Им не хватает Саэко — главной пьяницы, которая умела поддержать разговор с любым из них. Хината икнул, начав бежать в другую сторону, ускоряясь с каждой секундой, а Тобио не отставал, уже поставив цель, дабы во что бы ни стало поговорить с омегой насчёт его странного запаха. — Стой, тупица-Хината! — Иногда мне кажется, что мозгов у него меньше, чем у обезьяны, — тяжело вздыхает Тсукишима, засунув руки в карманы пальто, наблюдая за тем как его одногодки оббегают здание. — Да и Хината не лучше. Он не умеет скрывать эмоции. — Видно, что у него что-то случилось, — соглашается рядом Ямагучи, не сдержав хихиканье, когда Шоё бросил в связующего бутылку воды, чудом попав в его лицо. Вид у Тобио был устрашающим, что дало новые силы омеге для старта. — Всё равно расскажет, — говорит факт бета, и Тсукишима кивает. Через некоторое время Кагеяма всё же догоняет Хинату, потому что тот неудачно столкнулся с одним из учеников Шинзен, который шёл по своим делам, поэтому никто из Карасуно не удивляется, когда между альфой и омегой завязывается драка. Вцепившись в куртки друг друга, два идиота начали кувыркаться по земле, усыпанной листьями и грязью, не обращая внимания, что сами они становятся всё грязнее и грязнее, пока не появляется Даичи, наорав на них. Хината избегал их — это понял каждый из альф, которые более или менее хорошо общались с ним — и, наверное, контактировал с ними только на площадке во время игры. Сугавара обратил на это большое своё внимание, уже мысленно понимая, что Шоё придётся вылавливать, чтобы поговорить с ним, и как ответственный старший (где-то сзади хрюкнул от смеха Даичи, услышав слово «ответственный») Коуши заметил ещё одну маленькую деталь в этом пазле: сеттер Некомы. Кенма, который большую часть времени проводил с высоким блокирующим, однажды напавшим на Хинату, и запасным игроком, с которым Шоё так же много общался, очень сильно смущался при встрече с приманкой. Заместитель капитана даже внимания бы не обратил на это, — Сугавара знал, что Кенма был в курсе, кем является Шоё — но рыжий тоже краснел. Оба постоянно что-то бессвязно говорили, а потом стремительно уходили в разные стороны, будто ничего такого не произошло или просто проходили мимо, упорно не смотря друг на друга. — Что-то тут не чисто, — говорит Коуши, подперев коленом подбородок и следя за тем, как Хината стоит прямо напротив Карасуно, попивая воду в гордом одиночестве. Радовало одно, что Хината не подпускал к себе других (даже Куроо, который удивлённо приподнял брови, когда Шое заорал, чтобы он держался в трёх шагах от него). В список также попали менеджеры, тренеры и учителя, которые попытались с ним поговорить. Кагеяма недовольно сверлил его взглядом, на что Шоё делал вид, будто не замечает этого. — Суга, — позвал его Даичи. — Он ведёт себя так, будто мы все его враги, — начал мрачнеть Сугавара, наблюдая за тем, как Хината огляделся вокруг себя, будто бы выискивая кого-то, а потом аккуратно усаживаясь на пол. — Мы сделали что-то не то? — Суга, — снова позвал его Даичи. — Он точно уйдёт из клуба, — говорит дальше сеттер, уткнувшись лбом в свои колени и обняв ноги, таким образом скрываясь от всего мира. — А как мы потом будем говорить? Нас же объединяет только волейбол, а просто так подойти к нему будет намного труднее… — Суга! — заорал Даичи, обратив на себя внимания почти всех волейболистов, отчего Асахи рядом закашлялся, подавившись водой, явно не ожидав такого. — Успокойся, он просто хочет от нас скрыть что-то. — От всех нас, — поправляет капитана Тсукишима, и Даичи кивает, наблюдая за тем, как Хината, бросив в сторону подходящему Бокуто свою бутылку, убежал на другой конец зала. Капитан Фукуродани, конечно же, поймал вещь своего ученика, но он был до такой степени удивлён поведением омеги, что даже открыл рот от неожиданности. — Попробуем поговорить с ним, — говорит Даичи дальше, пока Хината бегал от своего учителя туда-сюда, не давая тому подойти к себе слишком близко, чтобы Котаро не смог почувствовать его запах. Десятый то и дело, что извинялся перед сэмпаем за своё поведение, но останавливаться не спешил, пока белобрысый альфа гонялся за ним, громко спрашивая причину. — Шоё слишком болтливый, чтобы что-то скрыть. — Есть! — на автомате кивнули все, в один миг понимая, что команда невольно собралась, чтобы решить проблему одной маленькой омежки.

***

Хитока устало вздохнула, сжав свой лоб от усталости. Конечно, круто, с одной стороны, что Кагеяма попытался у неё узнать совет по ухаживанию, но она-то раньше встречалась только один раз и то неудачно из-за своей стеснительности. Тобио безусловно был гением в волейболе, но в повседневной жизни он был дурак дураком, хотя Ячи было стыдно за такие мысли. Бета завернула на повороте, уже издалека видя комнату, выделенную для неё и Киёко-сан, когда неожиданно рядом с ней открылась дверь другого помещения, и, зажав ей рот, кто-то затащил её вовнутрь. — Ячи, — радостно улыбнулся Хината, всё ещё зажимая рот девушке, чтобы та не закричала. Блондинка шокировано смотрела на друга несколько секунд и когда до неё дошло, что на неё нападать не собираются, — а то бы она не знала, что ей делать, и в будущем её не приняли бы на работу, потому что она не умеет постоять за себя! — Ячи аккуратно оттолкнула с лица руку омеги. — Прости, что напугал. — Я думала, ты избегаешь и меня, — нахмурилась девушка, оглядывая друга с ног до головы. Шоё выглядел здоровым, если не считать его дёрганье, скорее, из-за беспокойства, чем из-за болезни. — Что случилось, Хината? Парень быстро подошёл к двери и приоткрыл её немножко, чтобы посмотреть, есть ли в коридоре кто-то, после чего закрыл на замок, ещё, чтоб наверняка, подперев её стулом, найденным в комнате. Это была пустая комната, где из вещей были только несколько деревянных стульев и один шкаф. До этого времени Ячи думала, что эта комната закрыта. — Я переспал с Кенмой, — говорит, наконец, Шоё, всё ещё воровато оглядываясь, будто бы кто-то невидимый мог их слышать. Сцены из разряда восемнадцать плюс, где Хината и Кенма занимались «этим», пронеслись перед глазами девушки, отчего её щёки резко стали алыми, и Шоё, конечно же, этого не заметил, больше обеспокоенный тем, чтобы никто их не слышал. — Прости? — моргает Хитока. — Ну, мы с Кенмой уснули на моей кровати, — неловко повторяет рыжий, и Ячи чувствует облегчение после этих слов. Просто спали, не занимались чем-то постыдным, а просто спа… Стой, что? — Стой, что? — Это вышло случайно, — хнычет омега, наконец, посмотрев на неё. В уголках глаз парня собираются слёзы, и он несколько раз моргает, чтобы не заплакать, как последний дурак на Земле. — Мы фильм смотрели и уснули, а утром я понял, что его запах остался на мне. Запах Козуме-сана был неизвестным для Ячи, потому что беты чувствовали только запах омег, которые не умели контролировать свою сущность, и иногда могли почувствовать запахи альф, если они, разумеется, были объёмными. В их мире только альфы и омеги обладали невероятным обонянием, поэтому неудивительно, что беты в этом плане отстали от них на несколько десятков шагов. По рассказам Хинаты Козуме пах лесом, таким спокойным, приятным и успокаивающим, что даже мурашки по коже проходили, когда десятый чувствовал его, и блондинка с лёгкостью удалось представить смесь запаха малины и леса. Это объясняло сегодняшнее поведение приманки, и Ячи даже принюхалась, но, как и ожидалось, ничего не почувствовала. — И что теперь будешь делать? — спрашивает Хитока, понимая, что в голове было до такой степени пусто, что в ней даже пробежал неловкий ветер. — Ямагучи знает? Кагеяма? Сугавара-сан? — Никто не знает, — отвечает Хината, сжав плечи девушки и наклонившись к ней, мысленно балдея от одной мысли, что он, оказывается, выше не только Ноя-сана. За такие мысли сэмпай бы его убил. — У тебя есть духи? — Только спрей, — виновато ответила Ячи, вытаскивая из своей маленькой сумки названную вещь. Хината случайно увидел, что там лежали ещё несколько резинок для волос и невидимки. — Только не знаю, подействует ли он. — Давай, — с уверенностью кивнул Шоё, и Хитока уже подняла руку, чтобы попшикать на парня, чтобы от него за километр пахло арбузом, как тут в дверь кто-то постучал. Два друга замерли, испуганно переведя взгляд на дверь, когда Сугавара довольно начал говорить: — Открой, Шоё, я знаю, что ты там, — уже по голосу было понятно, что Коуши улыбается. Девушка схватилась за голову, пока Хината смотрел то на замок двери, то на стул, не зная, открывать ли ему или нет. — У этой комнаты замок сломан, так что она всегда открыта, — продолжал сэмпай и дёрнул ручку вниз, но стул мешал ему открыть полностью, поэтому первогодки были уверены в том, что сейчас Суга-сан хмурится. — Шоё, открой. — Суга-сан, тут только я! — подала голос бета, и рыжий издал неопределённый звук, потому что он собирался сказать что-то из разряда «Я не тут, Суга-сан, тебе просто показалось». Девушка поспешила закрыть ему рот руками, и Хината послушно закрыл рот, неудачно отступив и упав прямо на пол, поскользнувшись на сухом и ровном месте. Хитока измученно простонала, лёжа на парне, пока тот с глазами по пять копеек смотрел на неё, явно не поняв, что произошло за несколько секунд. — Ячи? — обеспокоенно позвал Сугавара, прислонившись к двери после небольшого грохота. — Ты в порядке? — Да! — крикнула та, тяжело поднимаясь с омеги, пока тот пытался не издавать других звуков. — Хинаты тут нет. — О, — вздохнул Сугавара настолько тяжело, что у обоих младших вдруг заиграло чувство вины. — Если встретишь его, скажи, что я его искал, — и собирался бы уже уходить, но успел напоследок добавить: — а ещё скажи ему, что Кагеяма сказал, что он трус. — Кто трус?! — заорал Шоё прежде, чем успел подумать, и Хитока вымученно вздохнула. Они были наивными, если думали, что связующий не найдёт способ, чтобы найти омегу. — Я не выйду, — тут же добавил десятый, отчётливо слыша шаги сэмпая. Коуши хихикнул и зачем-то три раза постучал в дверь. — Кто там? — Хината-кун. — Не смотри на меня так, Ячи! — замахал руками блокирующий, покраснев до кончиков ушей. — Он же три раза постучал, и я подумал, может, он хочет рассказать шутку какую-нибудь. — Суга-сан, мы тут немного заняты, — начала бета, оглядывая комнату в поисках запасного выхода. Омега у них всего лишь один, и, если один альфа узнает, что на Шоё остался запах другого альфы, считай, что это конец. Но Сугавара-сан ведь более ответственный и разумный, не станет же он убивать Козуме-сана, да? Взгляд старшего сеттера, когда ас Аганиши подошёл к приманке, чтобы пригласить его на свидание у всех на виду, вспомнился как раз вовремя, и Хитока вздрогнула, поняв, что Сугавара убьёт любого, кто не так посмотрит в сторону кохая. Почему Хината-кун такой безрассудный?! Из-за его непредсказуемости и глупости они сейчас стоят в одной комнате, закрыв дверь старым стулом, защищаясь от сеттера. — Ячи, — зовёт её Коуши, и по спине девушки пробегают мурашки, потому что такой тон у третьегодки бета слышала впервые. Как-никогда хотелось спрятаться за спиной Киёко-сан, потому что старшая бета умела поддержать и защищать, ведь только рядом с ней Хитока чувствовала себя так спокойно. — Открой, пожалуйста, дверь. С одной стороны, было очень-очень круто, что Хитока помогала Шоё и прониклась в его проблему, но, с другой, Хината был уверен, что Ячи сейчас внутри делала сложный выбор. Она ведь всегда была послушной и отличной ученицей, не зря ведь она попала в класс самых умных учеников в Карасуно, и ослушаться приказа не в её стиле. Наверное, единственный раз, когда она кого-то ослушалась — это тот случай с матерью, когда Ячи-сан сказала, чтобы Хитока бросила волейбольный клуб, раз у неё нет решимости. Хината вдохнул полной грудью, осторожно сжав плечо девушки: — Я открою, — улыбнулся уголками губ омега, идя в сторону двери и оставив девушку одну. Девушка смотрела ему вслед, такому спокойному и уверенному на вид, и чувствовала, как внутри разрастается чувство вины, потому что рыжий искал защиту в ней. Бета сжала спрей в руках, — Хината ведь её попросил о помощи — и, сжав зубы, Хитока одним движением открыла крышку бутылки и, быстро дойдя до омеги, вылила ему на голову всё содержимое. Шоё испуганно вскрикнул, и Ячи отступила, когда парень шокировано на неё посмотрел. — Прости, — пискнула девушка и, убрав стул с максимальной скоростью, пулей вылетела из комнаты, оставив ошарашенных парней наедине. — Ячи! — выскочил за ней Хината, очнувшись от шока, но догнать девушку ему не дал Сугавара, схватив его за запястье и резко затолкнув его обратно в комнату. Десятый не успел даже пискнуть, когда альфа прижал его к двери, с громким хлопком оперевшись руками на деревянную поверхность по обе стороны головы Шоё, тем самым закрывая пути отхода. — Суга-сан! — Чем это от тебя пахнет? — резко спросил его Коуши, принюхиваясь и опускаясь носом в волосы Хинаты — туда, куда Ячи успела вылить на него спрей — и медленно спускаясь всё ниже и ниже. Хината испуганно замер, не зная, что делать, и его глаза судорожно бегали, пока Коуши был занят своим делом. Только бы не почувствовал. Только бы не почувствовал. Только бы не почувствовал. — Арбузом? — выпалил Шоё, и Сугавара уже обнюхивал его ухо, резко спустившись к шее и втянув носом воздух. — Нет, другое, — говорит Коуши, и Хината хотел бы оторваться от него, толкнув в грудь, но третьегодка не дал ему этого сделать, всё тщательнее вынюхивая этот «странный» запах на шее рыжего. — Это- — Суга-сан, отпустите меня! — Это запах другого альфы, — прорычал старший, и Хината испуганно пискнул, когда Сугавара поднял голову, смотря на него вытянувшимися зрачками, как у зверя, и клыки у него были длиннее. Намного длиннее, чем Шоё видел у других альф, будто бы Сугавара-сан скрывал свою сущность от других, потому что она была страшнее. Первогодка видел его таким впервые, и теперь можно было понять, почему злить Коуши никому не хотелось. Ноги подкосились от такого зрелища, но альфа успел схватить его за талию, прижав к двери ещё сильнее, аккуратно поставив между ног омеги свою, чтобы была хоть какая-то опора. Если даже вечно спокойный и радостный сэмпай так отреагировал на запах Кенмы, то Хината ведь правильно сделал, что сегодня избегал всех. Он знал, что Коуши никогда ему не причинит вреда, но сейчас, пусть он не впадал в панику, пусть не было так страшно, как с Терушимой, который лизнул его щёку, Шоё испытывал какой-то страх перед сеттером, будто бы Сугавара может сделать с ним кое-что ужасное. — Что это за запах, Шоё? — спрашивает третьегодка, и от его тона повеяло холодом. Омега что-то неразборчиво сказал, и связующий вдруг вдохнул полной грудью, закрыв глаза. Хината впервые видел, чтобы альфы так быстро успокаивались, если судить по уменьшению клыков старшего. — Прости, — говорит уже нормальным голосом Коуши и улыбается так непринуждённо, будто не он сейчас готов был убить того альфу, что посмел оставить запах на омеге. — Что это за запах, Шоё? — снова спрашивает Сугавара, и рыжий сглатывает, сразу же отвечая, даже не думая врать старшему: — Мы с Кенмой случайно уснули на одной кровати, когда фильм смотрели, — приманка вздрагивает, когда вице-капитан обнимает его, уткнувшись носом в шею, хотя для этого ему пришлось сгорбиться. — Я утром понял, что запах остался на мне, и пытался избегать вас, пока он не исчезнет. Я думал, что какие-то духи помогут мне, но ты почувствовал и- — Прости, — шепчет Сугавара и неожиданно для Хинаты облизывает его шею, оставляя мокрый след. Шоё резко дёрнулся вправо, подальше от лица альфы, но Коуши не дал ему этого сделать, снова прижав его к двери и снова лизнув там, где обычно сильный пол ставит метку. — Суга-сан! — заорал Хината, руками пытаясь оттолкнуть старшего. — Прекрати! Суга-сан! — Не собираюсь я ставить метку, — фыркнул третьегодка, упорно вылизывая шею Хинаты на манер кошки, которая приглядывает за своими котятами. — Просто хочу, чтобы этот запах исчез. — Сугавара-сан! — постучал в дверь кто-то, и сэмпай раздражённо выдохнул, подняв голову от шеи Хинаты и прямо посмотрев на дерево, будто бы увидел нарушителя сквозь него. — Уходи! — рычит альфа, и его клыки снова стали длиннее. Шоё успевает заметить, что на его руках когти тоже становятся длиннее. — Суга-сан, отпусти Хинату! — уже отчётливее слышится голос Тсукишимы, и омега сейчас плакать хочет от облегчения. Это всё гормоны, Сугавара ведь не такой. Запах Тсукишимы пробивается сквозь дверь, и десятый ещё сильнее напрягается, когда Коуши выпускает свой. — Су… — Хината сглатывает, понимая, что сейчас альфа не в состоянии себя контролировать. — Коуши, — зовёт его тише Шоё, и сеттер опускает взгляд, явно не понимая, что от него хочет омега. — Пожалуйста, сначала успокойся, а потом мы поговорим, хорошо? — говорит Хината, чувствуя заметное облегчения от присутствия Тсукишимы. — Я отвечу на все вопросы, просто успокойся. Сугавара медленно кивает, будто бы всё ещё раздумывает, и отступает на несколько шагов, освобождая кохая. Шоё аккуратно вздыхает, на автомате протерев шею, насухо вытирая мокрые места, и делает шаг вперёд, чтобы отойти от двери. Тсукишима резко вваливается в комнату, стоило ему понять, что она открыта, и загораживает собой омегу, пока старший приходил в себя. — Прости, — вздыхает Сугавара, медленно потрепав свои волосы и не сводя взгляда с Хинаты. — Прости, я не знаю, что на меня нашло, — Коуши вздохнул полной грудью. — Я не хотел. — К-Коуши, — зовёт его Шоё, и тот замолкает, понимая, что приманка назвал его по имени. — Давай поговорим потом, когда ты немного успокоишься, хорошо? И Сугавара кивает сразу же, когда Тсукишима окидывает его пренебрежительным взглядом, не смея говорить что-то грубое, потому что слишком сильно уважал старших, и уводит Хинату из комнаты. Коуши тяжело вздыхает, понимая, что испортил всё окончательно. По крайней мере, Шоё — понимающий человек. — Под стать омеге, — мысленно фыркнул альфа, закрывая дверь и опускаясь на пол, спиной оперевшись на деревянную поверхность двери. — Что я наделал?

***

— Итак, — первым заговорил Тсукишима, когда они молча сидели на лавочке перед гостиницей, смотря на солнце, которое медленно садилось. Хината, попивая купленную Кеем газировку, перевёл на него взгляд, ни на секунду не переставая раздумывать над предстоящим разговором с Сугаварой. — Почему от тебя так сильно пахнет арбузом? Хината прыснул, понимая, что всё же спрей отвлекает на себя большое внимание альф. Тсукишима невольно подумал, что что-то не так с его лицом, поэтому вытащил свой телефон и оглядел себя со всех сторон в отражении. Хината хихикал ещё несколько секунд, выпрямившись и выдохнув тёплый пар изо рта, на мгновение представляя себя драконом, которого волнуют только блестящие вещи. — Это спрей, — говорит Хината. — Ячи вылила на меня весь флакон. — О, — непринуждённо кивает Тсукишима. — И-и зачем? — Чтобы я пах арбузом, — хихикает рыжий, говоря лишь правду и ни слова лжи. Этому методу его научила мама, поняв, что Шоё испытывает угрызения совести, когда врёт. Омега врал только по необходимости, причём мастерски, — сказывалось скрытие своей сущности с детства — а в других случаях предпочитал говорить только правду. Кей закатил глаза, но всё же улыбнулся, поняв, что Шоё пришёл в себя. — И как ты объяснишь своё сегодняшнее поведение? — спрашивает блондин, попивая своё молоко, параллельно замечая, как Акааши-сан вышел из парадного входа, выдохнув горячий воздух изо рта и ища кого-то взглядом. А тёмно-синее пальто отлично подходит Кейджи. — Тебе это не понравится, — хмыкнул Шоё, на что Тсукишима приподнял бровь, ожидая продолжения. Рыжий демонстративно поднял жестяную банку, выпивая её содержимое. — Говорю же, что тебе не понравится. — Хината, — тоном, не терпящего возражения, начал Кей. Приманка улыбнулся, наблюдая за альфой, пока тот пытался придумать подходящее для этого случая предложение. — Расскажи мне, — всё же вздыхает одногодка, и его лицо на миг приобретает измученное выражение, будто бы он шёл на казнь какую-то. — Пожалуйста? — Прости, — улыбается виновато Шоё, и блондин замирает, когда омега прислоняется к нему, головой уперевшись в его плечо, потому что рост не позволяет ему лечь на него. — Тебе не понравится, может, в другой раз? — Ты обязательно расскажешь, — фыркнул Тсукишима, на что Хината лишь хихикнул, чувствуя, как внутри всё снова становится ярче. Кей ведь всё понимает и старается для него же, может быть, когда-то в будущем Шоё расскажет ему всё, что приключилось с ним, но определённо не сейчас. — Спасибо, — говорит вдруг десятый, и высокий блокирующий хмыкает чему-то, поднимает руку, и, несмотря на дрожание конечности, аккуратно прижимает к себе омегу ещё сильнее. Хината не обратил на это внимания, наблюдая за темнеющим небом. — Кей, — зачем-то добавляет потом Шоё, на миг подумав, что с каждым разом он начинает звать всех по имени, а не по фамилии. У Тсукишимы краснеют щёки, но всё же он улыбается, незаметно повернув голову в сторону одногодки и вдыхая его запах волос, которые насквозь были пропитаны спреем с запахом арбуза, не давая в полной мере ощутить запах еле пробивающейся малины. Чувствуется ещё запах Сугавары-сана, и Кей на миг хмурится, внутри благодаря Ками за то, что он вовремя поднялся на этаж Карасуно, где сразу же услышал крики Шоё. Всё же запах Хинаты ему дей- Что это? Тсукишима вдохнул запах ещё сильнее, чувствуя какое-то другое. Это не спрей и не запах Сугавары, это что-то другое. Альфа шумно втянул воздух, и Хината удивлённо приподнял взгляд, когда блондин начал обнюхивать его, как третьегодка раньше. Этот запах… листьев? Нет, нет, скорее, леса или ещё чего-то вроде этого. — Кей? — аккуратно позвал друга Хината, когда Тсукишима сильнее сжал его плечи, намереваясь обнюхать шею омеги. Такая резкая реакция альфы немного напугала его, и приманка предполагал, почему тот начал так себя вести, но до последнего надеялся, что это не так. — Почему от тебя пахнет… — начал одногодка, осторожно опускаясь к шее, в любой момент ожидая, что Шоё его оттолкнет. — …другим альфой? Что ж… Этого стоило ожидать. Если Сугавара-сан сразу заметил это, то почему Тсукишима не заметит? Он очень внимательный альфа, а иначе откуда у него столько ехидных комментариев насчёт других? Изначально он ещё издевался над Хинатой, лишь потом потихоньку начав меняться по отношению к Шоё и заботясь о нём. — Его запах просто на мне остался, — говорит Хината, замечая, как зрачки альфы сужаются. Нужно как-то скрыть Кенму, чтобы альфы — «Альфачи Хинаты» — заговорил в голове голос Коды, и Шоё немного смутился из-за таких мыслей — не начали отделять его от лучшего друга. — Мы случайно уснули, когда вместе смотрели фильм, и его запах на мне остался. — Он ведь- — Нет, нет, ни в коем случае! — покачал головой Хината, когда Тсукки невольно коснулся своей шеи, указав на место, где обычно ставят метку. По простому движению блокирующего можно было понять, что он имел в виду, поэтому-то десятый поспешил перебить. — Я не готов к этому так рано и- — Хи… — Тсукишима сглотнул, и его зрачки всё ещё были вытянуты, поэтому рыжий замолчал, когда Кей снова вернул руки на его плечи. — Шоё, ты же знаешь, что я хочу быть твоим альфой? — после неуверенного кивка омеги, альфа вздохнул. — Пожалуйста, если ты выберешь кого-то другого, скажи мне всё, как есть, потому что мне нужно знать, с кем я тебя оставляю. — Ох, Тсу- — Ты не готов, я знаю, ты это повторяешь каждый день, — Тсукишима прикусил нижнюю губу. — Но я всегда рядом, просто запомни это, хорошо? …и сразу же ушёл, оставив Хинату удивлённо смотреть ему вслед, будто бы омега уже отказал ему. Он же ничего не сказал, почему он так резко… ушёл? — От одного запаха столько проблем, — устало сказал Шоё, наблюдая за тем, как карасуновец входит обратно в гостиную. — Почему от тебя пахнет арбузом? — неожиданно спросил позади него Акааши-сан, и Хината испуганно заорал, резко обернувшись. — Извини, — тут же добавил альфа, хотя усмешка на губах всё же говорила о том, что он специально это сделал. — Так ты сейчас свободен? — Дружеское свидание? — хмыкнул первогодка, и старший кивнул, от неловкости отводя взгляд в сторону. Шоё встал с места, понимая, что надо как-то охладить голову после всего, что у него произошло сегодня. Деньги были в карманах джинс, обычно он носил после тренировок спортивные штаны, но сегодня четверг, а в четверг он обещал прогуляться вместе с Акааши-саном. В общем, он подготовился заранее, прежде чем дождаться Ячи в той злополучной комнате. — Больше не пойду туда, — обещал самому себе Хината, пока Кейджи, поплотнее закутавшись в своё пальто, помог нормально обмотать шарф вокруг шеи Хинаты после небольшого «исследования» Тсукишимы. С ним, кстати говоря, тоже стоило бы нормально поговорить, а то невесть что творится вокруг омеги. Они одновременно двинулись в неизвестную для воронёнка сторону, пока Акааши смущённо молчал, мысленно пройдясь по всем пунктам, чтобы этот день для Шоё не забылся никогда.

***

— Хорошо, — вздохнул на другом конце провода Изуми, и Хината готов был поклясться, что баскетболист сейчас сжал свой лоб. Он всегда так делал, когда он или Коджи делали что-то невероятно глупое, хотя в большинстве случаев именно волейболист был виноват, а Коджи… он просто мимо проходил и попадал под атаку случайно. — То есть ты утверждаешь, что ты просто так спалился перед альфами? Просто потому что забыл про течку? — Я бы предпочёл не говорить про те- — Хината, я с тобой дружу уже четыре года, и то, что ты омега, ничего не меняет в наших отношениях, — прорычал в трубку альфа и Хината представил, как тот ходит туда-сюда, разъярённый полученной информацией. — И что потом? — Слухи разлетелись по всей Мияги, — говорит Шоё. — По крайней мере, про десятого Карасуно узнали все волейболисты. Киёко-сан рассказала мне, что ребята кое-что придумали, но, что именно, мне не рассказали, а потом Ямагучи выдал себя за омегу, чтобы скрыть меня от других альф. — А Ямагучи это… — Бета, — сразу же ответил Хината. — С веснушками по всему лицу. Он очень милый. Мне он нравится. — Тебе нравится абсолютно всё, — фыркнул Изуми. — И как ты собираешься решить эту проблему? Твоя мама об этом знает? — Нет, я собираюсь ей рассказать, но чуть-чуть позже, — Хината устало вздохнул. — Я боюсь об этом говорить ей. Она может увезти меня из Мияги, если узнает, что про меня знают абсолютно все волейболисты. Она слишком непредсказуема! — вскрикнул рыжий, из-за чего Изуми отодвинул свой телефон от уха. — Она может сделать всё что угодно. — Например? — На прошлый мой день рождения она принесла мне черепашку, назвала его каким-то замысловатым именем и продала сразу же, потому что черепашка начала её пугать. — Это… не то, что я ожидал услышать. — Вот видишь?! — снова вскрикнул Хината. — Она непредсказуема! Изуми хихикнул, и омега расслабился, слыша такой родной голос лучшего друга. Не помешало бы поговорить и с Коджи тоже, но он был занят думами перед свиданием с Азуми. Изуми действительно очень крутой, раз умудрялся помогать Хинате с такого расстояния. Как-никогда хотелось снова вернуться в среднюю школу, где Шоё каждый день виделся с двумя дорогими его сердцу альфами. — Хината, — зовёт его Изуми через некоторое время, и тот что-то мычит, уже не имея сил, чтобы что-то сказать дальше. — Мы рядом. Шоё открывает глаза, пустым взглядом упираясь в потолок и слыша, как Изуми на другом конце трубки что-то делает, наверное, убирает комнату среди ночи. У них троих была какая-то болезнь — убирать дом или комнату среди ночи, из-за чего в определённые дни они не высыпались. Слова Изуми впиваются в сердце приятными стрелами, и Хината улыбается, чувствуя невидимую опору со стороны давнего друга. — Спасибо, — тихо отвечает приманка, и на этот раз Изуми что-то мычит, уже на ходу засыпая. Иногда Хината понимает, что ему повезло, потому что иметь таких друзей не каждому дано.