Борьба за солнышко

Мотоя рядом неустанно болтал о чем-то — Сакуса уже устал его слушать. По крайней мере его двоюродный брат знал, что он прослушивает половину его слов в разговоре, но почему-то продолжает болтать дальше. Возможно он беспокоился из-за социализации Сакусы: альфа ни с кем не общался, кроме Ушиджимы, бывшего капитана Итачиямы — Иизуна Цукаса — и, наконец-таки, Шоё. Мотоя всё говорил и говорил, говорил и говорил, и Сакуса начал понимать, почему в некоторых мангах, которые он читал, или в тех же комиксах вместо неважных диалогов писали «Бла, бла, бла». Он слышал это блаблабла уже некоторое время, и наверняка всё, о чем он думал в этот момент, было написано на его лице, учитывая как первогодки шугались его. Он был бы вполне рад, если Мотоя шугался от него так же, что было невозможно, учитывая, что этот идиот уже выработал иммунитет, находясь рядом с ним с детства. Они ждали тренера и Айву — нынешнего капитана — которые давали интервью журналистам. У сильнейшей школы всегда брали интервью, так что в этом не было ничего удивительного. Церемония приветствия закончилась — им некуда было торопиться, только отдохнуть хотелось и поесть чутка, а ещё Сакуса чувствовал как его сердце стучит сильнее и громче, потому что он слышал название школы Карасуно, когда представлялись все школы, которые попали на национальные. Он не увидел Шое, но само название его школы подействовало на него не хуже обожаемой сладости. — Ты не хочешь дать интервью? — спросил Мотоя, закончив один из своих рассказов про что-то. Сакуса не слушал, но в последний момент успел словить его вопрос. Третьегодка лишь покачал головой и нашел этот момент идеальным, чтобы удалиться в туалет. — О, хорошо. Возьми для меня что-нибудь попить! Он прошел по коридору до туалета в относительном спокойствии, игнорируя приоткрытые рты других волейболистов, которые узнавали его при одном взгляде. Сакуса знал, что его внешность была не так уж и ужасна, и знал о том, что он играет очень хорошо, из-за чего его признали многие (Он был первым из топ-3 асов), а ещё то, что его аура устрашала многих. Он был очень рад тому, что он пугает многих, а иначе он бы раздражался каждый раз, когда к нему подходили со смазливой улыбочкой и пытались с ним заговорить. Об этом думать было раздражающе — Сакуса даже понимать не хотел таких, как… — Кого я вижу? — протянул Ацуму, появляясь около уборной с противоположной стороны из-за угла как раз в тот момент, когда вышел сам Сакуса. Киеми раздраженно повел бровью, остановившись сразу, как и капитан Инаризаки тоже. Вспомнишь лучик — вот и солнце, правильно? Из всех знакомых, кого встречал Сакуса за всю историю своей жизни, никто не раздражал его, как этот накрашенный придурок. Признаться, пасы у него были классные, шикарные, но сам по себе Ацуму был ублюдком. — Оми-сан, выглядишь таким же недовольным, как и всегда. Сакуса показательно поморщился, слегка приподняв подбородок: — Не называй меня так. На лице этого идиота появилась злорадная ухмылка и Сакуса поморщился сильнее, готовый ударить его в любую секунду. Ацуму как раз открывал рот для ещё одного подкола в его сторону, чтобы продолжать раздражать его, а Сакуса готов был развернуться и уйти в уборную на другой стороне, послышался весьма неожиданный голос, заставив их обоих вздрогнуть: — О, — Хината замер, держа руки в карманах своей мастерки. Маска на нем плотно облегала его лицо, а глаза чуть расширились в удивлении. Сакуса почувствовал, как всё его раздражение улетучилось в один момент, оставляя его обзору одного Шое. Казалось, будто все в этом мире исчезло, оставив его наедине с омегой. — Шое-кун, — выдохнул рядом Ацуму, но Сакуса даже не обернулся в его сторону, все ещё глядя на рыжего. Хината, судя по очертаниям на маске, улыбнулся: — Давно не виделись, Ацуму-сан, Оми-сан. — А-Ага, — кивнул Сакуса. Он почувствовал как щеки нагреваются под его собственной маской. — Давно. — Так, где ваша гостиница находится? — спросил Хината, опустив маску под подбородок и выпивая банановое молоко из трубочки. Сакуса, держа в руках зеленый чай в банке, задумчиво покрутил пальцами по железной крышечке банки и ответил: — В двух кварталах отсюда. Недалеко. — Прямо напротив арены стоит, — указал в сторону выхода Ацуму, сделав глоток из энергетика. — Нам удалось в этот раз ближайшую гостиницу занять. А где вы обосновались? — Туда же, что и в прошлый раз, — хмыкнул Шое. — У нас точно есть какой-то договор с хозяйкой того места. Представляете, она сама позвонила, как только выяснила, что мы прошли, по телевизору. — А-ага, — кивнул Ацуму. Его щеки почему-то покраснели, а он сам только и думал о том, что сам тоже следил за каждым матчем Карасуно по прямому эфиру, прося друзей записать матчи Карасуно, если был сам занят. — Я тоже видел твои игры, — глаза Хинаты расширились. — Ты… Вы классно победили Датэко. Мне понравилось как ты боролся с тем громилой. — Вы, — Хината моргнул. — Про Аонэ-сана? Его блоки хороши. Когда он прыгает передо мной — у меня сердце чуть не выпрыгивает из груди, будто его подменили, — Хината начал яро жестикулировать. — Он то в жизни такой хороший и сдержанный, а в волейболе становится таким страшным. Ацуму хихикнул: — Людей по себе не судят, да, Шое-кун? — Что? — Ты сам бываешь страшным во время игры, — Ацуму склонил голову на бок. — Будто на поле выпустили монстра, а не маленького нападающего Карасуно, — и слегка ткнул указательным пальцем в лоб Шое, отчего тот сделав шаг назад, поморщился, схватившись за лоб обеими руками. — Не тебе ли понимать какого это? — Не трогай его своими грязными руками, — слегка толкнул его в сторону Сакуса, вытаскивая из кармана влажные салфетки. Хината растерянно моргнул, подняв глаза верх, прямо на руку Сакусы, когда тот начал протирать салфеткой лоб омеги, держась второй рукой за плечи рыжего. — Ты после туалета даже руки не помыл. Взгляд Шое, которым он одарил Ацуму, после этих слов можно было назвать даже отчаянным. Столько неверия и отвращения было в одном секундном взгляде, что Ацуму резко поплохело. — Оми-сан, не могли бы Вы дать мне ещё одну салфетку? — Нет, п-погодите, я мою руки, — Ацуму почувствовал как его душа начинала извиваться внутри него, просясь покинуть его тело немедленно, когда Хината начал протирать свой лоб следом за Сакусой. — Шо-чан, я мою руки после туалета. Кита-сан бы меня убил, если бы не мыл руки после туалета. — Видимо в этот раз ты забыл. — Не делай все ещё хуже! — Думаю, мне пора, — Шое с неловким хихиканьем сделал пару шагов назад и развернулся, не обращая внимание как в панике Ацуму протянул руку в его сторону, собираясь выкрикнуть что-то, когда банановый сок в руках Шое с хлопком ударился о чью-то грудь, обливая его с ног до головы сладким напитком. — О, Ками-сама! Я прощу прощения! — Хината отступил на шаг, подняв глаза на неожиданно появившегося парня, сразу узнавая в нем знакомого: — Бокуто-сан?! Одетый в повседневную одежду Бокуто, который окончил школу ещё в прошлом году, но так и не поступившим в университет, потому что выбрал профессиональный спорт — по словам Акааши, широко улыбнулся, не обращая внимание на то, что на его белой футболке начала просвечиваться его грудь. Хината почувствовал как его уши начинают краснеть при виде почти что обнаженной части тела своего сэмпая — его явно тянуло на подкаченных парней! — Хей-хей-хей, — с улыбкой поприветствовал Бокуто, не сводя взгляда со всех троих. Его внимательный взгляд прошелся по шокированному Шое. — Давно не виделись, мой ученик.

***

— Что-то он задерживается, — задумчиво сказал Тсукишима, приподняв голову в сторону, куда ушел Хината. Ямагучи, видя явное беспокойство своего лучшего друга, улыбнулся. На самом деле Хината действительно задерживался, учитывая, что он ушел в туалет ненадолго, но, зная самого Шое, Тадаши был уверен, что по пути он застрял на какой-то лавке, где продавали сувениры касательно волейбола. В прошлый раз они с Тадаши проторчали там около получаса, успев поругаться с Хошиуми-саном и Хиругами-саном. По крайней мере, будущий капитан надеялся, что все так будет. — Может вы с Кагеямой проверите? — спросил Тадаши. Ямагучи махнул рукой, когда Кей глянул на него. — Я пока тут с первогодками останусь. Хотя… Кацу можете с собой забрать, он сейчас Футо достанет по полной. Блокирующий посмотрел в сторону кохая Хинаты и хмыкнул, примечая, что из головы с Футо чуть ли не пар идет из-за его раздраженности. Казалось, он хотел вот-вот ударить не смолкающего Кацу. Тсукишима оглянулся ещё раз — для поиска Кагеямы — и подозвал Тобио к себе, когда нашел рядом с Нишиноей и Танакой. Связующий посмотрел на него краем глаза, сказал что-то третьегодкам и ушел под их гогот прямо к нему. — Чего тебе? — все же спросил он, когда подошел к Тсукишиме достаточно близко. Ямагучи про себя отметил, что совместное проживание хорошо на них отразилось. По крайней мере эти двое меньше ругались и больше общались, проявляя дружелюбность друг к другу в своей манере. — Пошли искать Шое, — коротко объяснил ситуацию Тсукишима. — Зная его, уверен, что он в какую-то беду попал. Кацу! Пошли с нами, — окликнул по пути младшего Тсукишима, на что первогодка моментально подчинился, с радостной физиономией подскочив к ним, даже не замечая, как позади Футо от облегчения вздохнул. Кацу не хватало виляющего туда-сюда хвоста для полного образа. — Я с вами, — тут же подскочил следом за Кацу Цуцуму. Тсукишима обернулся к нему, с намерением сказать "свалить и остаться рядом с Ямагучи", как тут же что-то его остановило, стоило ему встретиться взглядами с первогодкой. Цуцуму ведь явно испытывал чувства к Кацу, он будет последним придурком, если будет мешать попыткам своего кохая. — Тсукишима-сан? — Хорошо, — согласно выдохнул Кей, отворачиваясь от них. — Только по пути не потеряйтесь. — Хай! — Эй, — заговорщически приблизился к Цуцуму в тот же момент, как Тсукишима отвернулся от них, Кацу. Он прикрыл губы ладонью со стороны Кагеямы и Тсукишимы, не сводя с них взгляда. — Как думаешь, почему они так злы? — Они не злы, — перевел взгляд с ученика Шое на двух своих сэмпаев Цуцуму. И от Кея, и от Тобио так и веяло холодной решительностью. Встань сейчас кто-то на их пути — точно прибьют. — Скорее обеспокоены. — Да, это тоже имеет смысл, — согласился Кацу.

***

Ацуму был знаком с Бокуто со средней школы, точнее с тех пор, как впервые попал на национальные. Их с братом талант оценивали с младших классов, но так уж сложилась ситуация, что национальный уровень начинался только со средних классов. Мия помнил, что тогда его сердце ненормально билось и каким восторженным выглядел Осаму рядом с ним. Он помнил, что чувствовал себя очень важной персоной и ощущал себя как никогда сильным, ведь он был одним из первых, кто попал на национальные в таком юном возрасте. А еще он помнил Бокуто, который стоял в гордом одиночестве, убрав руки за спину и выглядя до нельзя уверенным в себе, потрясающим, идеальным асом даже можно сказать. Он мало что знал об этом парне, но тогда, когда Ацуму впервые увидел Бокуто, связующий подумал, что этот парень выглядит чертовски одиноким. Бокуто играл потрясающе и не было ничего удивительного в том, что он стал одним из топ-5. Ацуму был бы не против побросать этому парню, но! Этот альфа был большим ребенком, который наверняка страдал какой-нибудь биполяркой. Ему действительно жаль тех, кто становился его связующим (Кроме Акааши, потому что он сам был в какой-то степени ненормальным). Бокуто было все равно на мнение других — и это одна из сторон, которой восхищался Ацуму. Он даже был не против, когда однажды выяснил, что для Бокуто он уже давно стал другом, хотя они от силы разговаривали пару раз, и то во время матчей. Просто Ацуму знал, что будь он связующим такого энергичного парня, он бы давно скатился в бездну вечной усталости, а так он хотя бы мог сопереживать товарищам этого биг-боя. А потом Ацуму вдруг перестал видеть Бокуто одиноким. Альфу постоянно окружали его друзья, товарищи, связующий Акааши и… его обнимал Хината Шое. Маленький бета с невозможными прыжками и желанием вырвать победу даже из-под сильнейших. Тот, кто горел больше всех и тот, кто был голоден больше всех. Бета, который одним своим присутствием овладевал вниманием Ацуму. — Бокуто-сан! — с радостной физиономией оторвался от «учителя» Хината. — Давно не виделись! Тетсуро говорил, что Вы очень заняты в последнее время и пообщаться у него практически не получается. А еще Атцуму помнил «Тетсуро» — одного из парней его люб- ээ будущего атакующего. Он видел, как эти двое целовались в прошлом году и честно желал им счастья и расс- долгих лет жизни. И хоть ему было немного неприятно от того факта, что они встречаются больше года, Ацуму умело сохранял на лице улыбку. Он даже не дернулся, когда Сакуса рядом сказал «Отвратительно». Ацуму знал, что Сакуса просто был злым. — Я теперь играю за профессионалов, — гордо заявил Бокуто, уперев руки в бока, на что Хината выдал восхищённое «О-о-о!». — Будешь теперь смотреть на меня по телевизору и говорить своим друзьям, что вот он, твой Бокуто-сэмпай! — и рассмеялся. Громко. Очень даже громко. — Бокуто-сэмпай! Это очень круто! — Играешь за профессионалов? — переспросил Сакуса. — За какую команду? Бокуто улыбнулся чуть шире, хотя казалось куда еще: — Черные шакалы. — Черные, — удивленно раскрыл глаза Ацуму. — Шакалы? Офигеть. Он знал о них с тех пор, как Осаму сказал ему, что собирается бросить волейбол. Он в то время хандрил — и до сих пор хандрит — и пытаясь отвлечься, начал смотреть игры профессионального уровня. Сендайские лягушки, Нитибо, Киега, их было достаточно, но особенно зацепили именно Чёрные Шакалы. То, как играли эти ребята, чем-то напоминала игру на выживание; казалось, они играли не на победу, а на смерть. Летали на поле, не давая мячу упасть на пол и…наслаждались. Даже по камере было видно, что им было в удовольствие играть, а потом Ацуму захотел в состав этой команды. — Ты что-то о них знаешь? — спросил Сакуса, посмотрев на него краем глаза. Каким бы неприятным ни был Ацуму, но этот парень умел находить таланты и хорошее место, где он мог бы показать всю свою силу. Мия посмотрел на него широко раскрытыми, воодушевленными глазами: — Разумеется! — воскликнул сеттер. — Это команда, в которую я бы хотел поступить. Ты не найдешь команду круче них! — О, — задумчиво приложил руку к подбородку Бокуто. — Не знал, что ты фанатеешь от шакалов. Если хочешь, я могу поговорить с капитаном насч- — Я буду тебе очень благодарен, — резко оказался перед Бокуто Ацуму. Стоящий рядом Хината улыбнулся, видя, что эти двое начинают неплохо так-и ладить. Может в будущем даже станут лучшими друзьями. — Я подарю тебе свое сердце, если хочешь. — Не, лучше купи мне мясных булочек. Я жуть как хочу есть. — Шое, — позвали его внезапно. Хината обернулся, увидев как к нему приближается Тсукишима, только выйдя из-за угла. — Я тебя обыскался. Пошли. — А, да, — на автомате ответил Шое. — Тсукки! — оживился Бокуто пуще прежнего. — Тсукки, давно не виделись! — А Вы что тут делаете?! Отстаньте от меня! — Ну, — развернулся к Ацуму и Сакусе Хината. Он помахал им рукой, мягко улыбнувшись. На его фоне Тсукишима безуспешно пытался оттолкнуть от себя Бокуто, который вцепился в его талию, обиженно надув губы. — Ещё увидимся. На тот момент, когда и Ацуму, и Сакуса подняли руки в ответном жесте, Хината уже отдалялся от них, смеясь над руганью Тсукишимы и Бокуто, который все же увязался с ними.

***

Раньше, когда Хината дружил только с Изуми и Коджи, он был уверен в том, что они будут звонить ему ночью только в чрезвычайных ситуациях. Они могли созвониться днем, а ночью присылать друг другу смс-ки, если это нужно. С появлением Коды в его жизни Хината понял, что не все его друзья адекватные. Конечно, он раньше знавал всяких странных типов личностей, но Кода был самым странным из всех. Но Хинате было весело с ним, так что в конечном итоге ему не оставалось другого выбора, кроме как привыкнуть к выходкам своего — тупицы — друга. Он старался не думать о логических связях, которые привели его к тому или иному решению, и чувствовал как он тупеет от разговоров с Кодой (Слава Ками, что теперь рядом с ним есть Вилли), поэтому он чувствовал себя очень уж спокойным, когда на второй день национальных, вечером того же дня, когда прошло ознакомление с командами из всех префектур, и с теми, с кем им придется сразиться на первом матче, он стоял перед разозленной толпой хулиганов, а Кода прятался за его спиной. И, хорошо бы, если рядом стоял кто-то из ответственных карасуновцев, но, к сожалению, рядом были только знающий дорогу Цуцуму, фанатичный Кацу и увязавшийся с ними за компанию Футо. Остальные первогодки решили успокоить свои нервы в гостинице, но, что удивительно, даже Кагеяма остался там, загоревшись идеей победить Ямагучи в картах, а Тсукишима остался как наблюдатель триумфа Кагеямы. — Ты что успел натворить-то? — спросил тихо Хината, понимая, что за его спиной теперь прячется Футо. Они с Кодой схватились по его руке, явно ища в нем защиту. Кацу же выглядел так, будто готов был разгрызть горло любому, кто пойдет на них с плохими намерениями, а их было достаточно. Цуцуму молчал. — Они выглядят очень злыми. — Почему я то сразу виноват! — обиженно воскликнул Кода. — Я просто мимо шел. А они начали меня оскорблять, а этот, — указал он на самого высокого из злобной шайки. — Вообще плюнул передо мной. Вот я показал им, — Кода смутился, когда Хината посмотрел на него через плечо. — Средний палец, а они за мной начали гнаться. — Ты же вообще болельщик, — нахмурился Хината. Как он помнил, футбольная команда Карасуно не прошла на национальные в весеннем турнире и классный руководитель Коды решил отправить его в качестве болельщика волейболистов, раз тот на уроках только балду пинал. Болельщики находились в другой гостинице под началом учителя философии и тренером футболистов. — Почему ты ночью решил прогуляться? И почему с тобой никого нет? — Можно я тебе потом расскажу? — умоляюще посмотрел на него Кода. — Помоги мне сначала с ними, — указал он снова на шайку. Тот, кто стоял посередине и был самым низким, хрустнул шеей и улыбнулся: — Что? Думаешь красавчик чем-то тебе поможет? Я с радостью размажу и его морду, — и хрустнул костяшками пальцев. — Футо, — шепотом позвал кохая Хината. Надо было, чтобы первогодки были в безопасности и не попали под раздачу. — Вы с Цуцуму и Кацу бегите к ребятам, позовите на помощь, вызовите полицию. — Я не собираюсь оставлять вас здесь одного, — нахмурился Кацу. — Вас же побьют, — согласился моментально Цуцуму. — Вы вообще видели как ваш сэмпай дерется? — открыл рот Кода. — Он сможет выдержать, пока вы кого-то не приведете. — А вы умеете драться? — спросил Футо. — Не, я за компанию буду рядом с ним, — серьезно ответил Кода, но по лицу Футо Хината догадывался, что тот воспринял это как шутку. — Но все же, Тсукишима-сан, мы- В этот момент самый низкий напрямую бросился к ним. Кода от испуга закричал, а Хината, практически видя всё как в замедленной съемке, моментально выставил вперед опорную ногу, второй слету ударяя по лицу врага. Удар был сильным — Хината это точно знал — и в тот момент, когда Шое крепко встал обратно на землю, парень уже достаточно далеко откатился от них, бессознательно лежа на земле. За ним следом поднималась легкая пыль и Хината тут же перевел взгляд на остальную шайку, лица которых стали намного злее. — Идите! — приказал Шое. Первогодки остолбенело продолжали стоять на месте. — Бегите, придурки! — Д-да! — выкрикнул Футо и все трое бегом бросились обратно в гостиную. Учитывая, что они успели недалеко от гостиницы пробежать, помощь должна была прибыть быстрее. Кода сзади поднял обе руки вверх: — Надери им задницы, Хината! — Кода, — встал в боевую стойку Шое. — Лучше молчи.

***

— Воааа! — восторженно шел рядом Кацу, пока Тсукишима, который был не в духе, обрабатывал раны на лице Шое. Пару царапинок и ранка на краю нижней губы, а в остальном он был в порядке. Коде тоже досталось, поэтому он выглядел не лучше Шое. — Сэмпай оказывается ещё круче, чем я думал! Вы в одиночку расправились с целой толпой! Хината зашипел, стоило ощутить легкое жжение на губе. Тсукишима нахмурился сильнее, но в силу своего характера не стал скупиться на нежности и слегка подул на ранку. Выражение лица Шое смягчилось, на что Цуцуму рядом с ними закатил глаза: — Я иногда забываю, что вы встречаетесь. — Даже сердце Тсукишимы-сана растаяло от любви, — мечтательно вздохнул сзади Цуцуму Урахити. Парень обнял себя и начал издавать какие-то непонятные звуки от умиления. — Я бы тоже хотел быть в таких отношениях! — Забудь, — краем глаза посмотрел на него Баку. — С твоим лицом ни одна девушка на тебя не посмотрит. — Заткнись, придурок! — Эй, — прервал их не начавшуюся драку Тсукишима, повернув голову к ним через плечо. Оба первогодок вздрогнули от взгляда старшего альфы. — Валите отсюда сейчас же. Это вам не шутки. — П-Простите. — Ну, чего ты, — мягко улыбнулся Шое, тут же слегка зашипев, когда ранка на губе дала о себе знать. — Все ведь хорошо обошлось. — Да, — опустил глаза на колени своей омеги Тсукишима. Шое как раз сидел на стуле, а Тсукишима сидел между его ног, чтобы было удобнее. — Просто меня раздражает, что будучи альфой твой дебильный недо-друг решил втянуть тебя в проблемы, связанные с дракой, — Уже гневным тоном обратился к Коде Тсукишима. Нобуо вздрогнул и ниже опустил голову, сидя к ним спиной, уткнувшись в угол комнаты. Ему, конечно, было тяжело сидеть на коленях с поднятыми верх руками, но гнева Тсукишимы он боялся больше. — Я, конечно, терпел тебя ради Шое, но это было последней каплей, придурок! — Он не хотел, — попытался защитить друга Шое. — Хотел он или нет, меня это не волнует, — раздраженно фыркнул Тсукишима. — Ты пострадал из-за этого тупицы. Я даже думать не хочу что случилось бы, не знай Шое как драться. Тебе просто повезло, Кода, что у тебя такой друг, как Шое. Будь я твоим другом, давно бы перестал с тобой общаться. — Эй, — вмешался Шое. — Прекрати. Если ему понадобится помощь, я с чем-угодно помогу, так что прекрати это. — Простите, — тихо подал голос Кода. — Я не хотел, чтобы так вышло. — Из-за тебя Шое чуть ножом в почку не получил, — нахмурился Тсукишима. Хината вздрогнул от осознания этого. Если бы не инстинкт омеги, который вовремя заметил опасность, омега сейчас находился бы в больнице, борясь за свою жизнь. Они с Кодой были удивлены наличию ножа у одного из шайки, когда Шое сумел вывести из строя троих из них. К счастью, после Шое все же смог выбить из его рук нож, и это как раз успел увидеть Тсукишима, прибежав к ним вместе с Ямагучи и Кагеямой. — Надеюсь, после этого мозги у тебя начнут работать и ты не будешь вовлекать Шое в опасности. — Кей, — тихо вздохнул Шое. После этого наступило напряженное молчание. Первогодки переглянулись между собой, кивнули и начали по одному выходить из комнаты. Кажется, всю опасную ситуацию до этого воспринимал всерьез только один Тсукишима-сэмпай. Не стоило капать ему на нервы ещё больше.

***

— Мне как-то на душе неспокойно, — положив руку на грудь, вздохнул Танака. — Я только сейчас в полной мере осознал, что ас команды теперь не Асахи-сан, а я. — А чего ты волнуешься? — в растерянности посмотрел на него Нишиноя. — Играй как обычно. Просто ты должен быть сильным и красивым, Рю! Ради Киеко-сан! — Да! — сжал руки в кулаки Танака. — Ради Шимизу я должен быть сильным! — О, Ками-сама! — вдруг издали послышался звонкий женский голос. И Танака, и Нишиноя одновременно повернули голову в сторону, заметив впереди трибун болельщиков Карасуно женщину около тридцати-тридцати пяти. Танака помнил её — мама Шое, которая казалось бы с каждым годом только молодела и становилась краше. Рядом с ней стоял отец Шое — он его тоже хорошо запомнил, потому что однажды вместе с Нишиноей напал на него, думая, что тот похищает их кохая — а на руках отца сидела маленькая копия Шое, которая с восторгом оглядывала шумный зал арены. — Где он? Шое! — Мамуля! Папуля! — с восторгом закричал со стороны знакомый голос Куроо. Танака с Нишиноей повернули голову в сторону прибежавшего к родителям Шое Куроо, который тут же обнял Хинату-сан. Женщина хохотнула, хлопая по плечу Тетсуро. Потом Куроо попытался обнять Наоки-сан, но тот сказал что-то, отчего весь настрой Куроо тут же спал. За Тетсуро подоспел Иваизуми, который поклонился им обоим, приветствуя, на что отец Шое уже улыбнулся, а мать махнула рукой, мол не стоит таких формальностей. А потом пришел тот, кого никто не ожидал увидеть. — Эй, — поближе подвинулся Нишиноя к Танаке. — Это Ойкава, да? Ойкава из АобаДжосай. — Ага, — кивнул Танака. — Я знаю, что Шое встречается с Куроо, но что эти двое здесь делают? Или просто решили посмотреть как мы играем? — А разве по слухам не говорили, что Ойкава куда-то улетел? — уточнил Нишиноя. — И странно, что эти двое с родителями Шое знакомы. Как только семья Хинаты ответили на приветствие Ойкавы, они начали что-то активно обсуждать, вовлекая в разговор Куроо. Иваизуми аккуратно взял с рук отца Шое Нацу и с улыбкой начал играться с ней, о чем-то ребячась, а потом Ойкава заметил их взгляд и нахально улыбнулся, что почему-то начало странно раздражать. — Он думает, что мы проиграем? — раздраженно поведал свою мысль Танака. — Я скорее ноги в пыль сотру, чем проиграю перед этим придурком. — Да, правильный настрой, Рю, — скрестил руки на груди Нишиноя. — Покажем этому павлину его место. — Оса! Теперь я настроен серьезно! — ВОА! — закричали они в унисон, привлекая совсем ненужное внимание. Наблюдая за тем, как Энношита с устрашающей аурой направляется в сторону либеро и аса команды, Кагеяма хмыкнул. Тсукишима помахал рукой в сторону родителей Шое, когда те заметили его, на что оба активно помахали в ответ. Даже Нацу ему ответила, на что Кей улыбнулся. Они с Кагеямой только заканчивали разминку, пока Ямагучи с Ячи паниковали с таблетками от живота в руках. Хината же умирал на скамейке рядом с автоматом, пытаясь справиться со своим волнением перед матчем. Автомат был как раз у входа в спортзал, так что Тсукишима надеялся, что всё обойдётся без происшествий, пока Шое будет приходить в себя. По крайней мере рядом с ним были Такеда и Кода, так что все должно было быть хорошо.

***

Юске и Макато приоткрыли рты, когда перед ними появилась очень красивая женщина, смущенно улыбаясь и почесывая свой затылок. Было понятно, что ей где-то за тридцать, но тем не менее она все ещё выглядела шикарной. Неудивительно, что щеки обоих мужчин покраснели. Они как раз стояли в своей оранжевой униформе, готовые поддержать Карасуно уже на втором национальным турнире, стараясь не обращать внимание на то, что половина команды умирала от волнения. Было в её действиях что-то знакомое, но непонятно что именно. Акитеру улыбнулся, стоя за спиной Саэко, когда сестра Танаки с привычной яркостью поприветствовала женщину и мужчину, который оказывается все время стоял за ней с ребенком в руках. Юске и Макато быстро осадили себя, поняв, что это её муж и судя по всему он заметил их взгляды. Им обоим стало очень неловко. — Я мама Хинаты Шое, — улыбнулась женщина и оба мужчины резко осознали, что некоторые привычки женщины Шое перенял на себя. — Можете звать меня- — Дорогая, это Шое лежит там? — неосознанно перебил её Наоки-сан и в этот момент абсолютно все поняли, что характером Шое пошел в женщину. Резво повернув голову в сторону площадки, женщина тут же вцепилась в трибуны и довольно громко выкрикнула, не сдерживая эмоции: — О, Ками-сама! Где Шое? Шое! — Мамуля! Папуля! — внезапно послышался знакомый голос Куроо и ошарашенного Акитеру слегка отодвинули в сторону, чтобы Тетсуро смог пробраться к родителям своего возлюбленного. Он тоже накинул на себя оранжевую накидку группы поддержки, неизвестно где достав её. — Куроо, мой мальчик, — и они обнялись, о чем-то щебеча. Вот, кто был в любимчиках будущей тещи. Когда Куроо хотел и его обнять, Наоки-сан мигом нахмурился: — Только попробуй. — Здравствуйте, — поклонился им Иваизуми на ходу, на что Хината-сан улыбнулась, но все равно по привычке смутилась такому вежливому жесту мальчика. — Рад вас видеть. Вы же помните Ойкаву Тоору, да? Конечно, Наоки помнил Ойкаву Тоору — альфу, который уехал в Аргентину, оставив его любимого сына практически одного. Если бы не остальные альфы, Наоки был уверен, что Шое был практически одинок. Парень был смазлив, красив и не отличался от фотографии, которую ранее показывал ему Шое. Но все же, когда Тоору поклонился им в качестве приветствия, он не мог не ответить на это. — Простите, что наша первая встреча состоялась так, — снова поклонился им Тоору. — Но мне бы хотелось после матча пригласить вас поужинать вместе. — Хорошая мысль, — улыбнулась его жена, соглашаясь на предложение за них обоих. Наоки хотелось сказать, чтобы он пошел куда подальше, в Аргентину свою, например. — Как раз повод будет Шое накормить. Ладно, это было хорошей мыслью. Ойкава улыбнулся её догадке: — Для него не стоит искать повода, Хината-сан. Я готов последние деньги потратить, чтобы Шое всегда оставался сытым. Тоору в тот момент даже не догадывался, что всего одной фразой смог поменять мнение Наоки-сана. Ему потребовалось сказать всего одну фразу, из-за чего Наоки подумал, что Ойкава Тоору возможно не такой уж и плохой парень. — Хорошо, — улыбнулся Наоки, спокойно передавая Нацу Иваизуми, когда его любимчик потянулся к ней. Девочка радостно начала активно двигаться, признавая в Хаджиме родного человека, на что Иваизуми начал умиленно что-то рассказывать. — Вот моя визитка. Напишешь, как только найдешь хороший ресторан. — Несомненно, сэр, — улыбнулся Ойкава. — Всё будет в лучшем виде и за мой счет. — Не волнуйся, если что я доплачу, — улыбнулся Наоки. А парень ему нравился. — Вы мне никогда не говорили, что доплатите, — обиженно сказал Куроо. — Ты исключение. — Ну, папуля! — Не называй меня так. Хината-сан хихикнула, потянув мужа за рукав, когда заметила как Тсукишима машет им рукой, заметив их. Нацу на руках Иваизуми, только-только осваивая жесты, начала тоже махать, что заставило даже вечно серьезного Тсукишиму улыбнуться. — Ты ведь справишься, да? — шепотом спросил потом у друга Иваизуми, все ещё держа Нацу на руках. Та радостно взвизгивала, заметив знакомую макушку брата, который ей активно начал жестикулировать, пытаясь рассмешить девочку, забыв о своем волнении. — Заметь, рядом будет только Шоё, никто из нас не будет мешать вам. Ойкава улыбнулся: — Да все будет хорошо. Не волнуйся. Ойкава очень сильно волновался. От отца Шое так и веяло опасностью и раздражительностью (на самом деле не так) — просто не будет угодить ему (он уже угодил ему).

***

Школа, против которой они сражались, была сильной и от них так и веяло опасностью, мол решили сразиться — стопроцентно проиграете. Впрочем, ничем другим не отличались от других. Играли так, будто убить хотят. Хотя знатно удивились, когда практически каждый из них на подаче атаковал с такой силой, что руки готовы были оторвать, ещё двигались так хаотично, будто были не одной командой, но все же умудрялись при таком хаосе синхронизовать, что становилось страшно. Хината не чувствовал такого сильного азарта, как при игре с Шираторизавой или Инаризаки, но он все же был, поэтому никто не удивился, когда они с Кагеямой разогрелись настолько сильно, что практически чувствовали друг друга. С Тсукишимой было так же: он блокировал, а Хината подстраховывал, как в прошлом году. Укай даже не менял их, оставляя на позициях до конца матча, отчего играть становилось все интереснее и интереснее, а душа так и просилась наружу, чтобы играть ещё ярче. В какой-то момент в попытке спасти мяч, который улетел в сторону, Хината улетел за ограждение и падая, сразу же почувствовал временное спокойствие, когда понял, что мяч явно долетит на поле соперника. Он больно упал на спину и открыв глаза, увидел растерянное лицо Хошиуми-сана и Хиругами — беты, который почему-то притворяется альфой. — Т-Ты в поряд… — начал Хошиуми, когда Хината перекатом назад вскочил с места, услышав как несколько ребят рядом удивленно охнули его выходке. И перепрыгнув через упавшее ограждение, бегом направился обратно на поле так, будто не он упал несколько мгновений назад. — …ке? Воау, он довольно круто выглядел. Не было времени на общение — сейчас шел матч. Потом он обязательно как следует поприветствует Хошиуми и Хиругами. Сейчас ему следует сосредоточиться на игре. И вернулся он как раз так-и вовремя, когда ещё волнующийся, но постепенно входящий в азарт Цуцуму пропустил мяч и Хината был единственным, кто смог спасти мяч, снова вернув мяч на поле соперников, так как взял на себя последнее касание. — П-Простите! — Играй-играй-играй, — быстро заговорил Шое, когда соперники уже готовы были атаковать. Мяч принял Нишиноя и Кагеяма тут же передал высокий пас Тсукишиме. Тот пробил атаку над защитой соперников и удовлетворённо улыбнулся, когда судья посчитал им очко. — Шое! — совсем не стесняясь, с трибун закричала его мама. Хината тяжело дыша, улыбнулся ей, заметив как все трое его парней синхронно помахали ему, отчего стало даже смешно. Нацу, заметив, что брат смотрит на них, снова начала дрыгать руками и ногами в руках Иваизуми. — Давай, я верю в тебя! Хината махнул рукой матери и вздохнул полной грудью, стоя на подаче. Судья свистнул и Шое поднял взгляд, видя как соперники синхронно сделали шаг назад, готовые принять его подачу. Страшатся. А это оказывается приятно чувствовать. Отличается от того времени, когда соперники при виде него усмехались, недооценивая за рост. А если бы они знали, что он омега? Стали бы так страшиться? Ставили бы его в соперники или смотрели бы на него как на ничтожество. Раньше про второстепенный пол Шое знали только мама и Юичи-сан и Хината не знал, как мир относится к омегам, но стоило правде просочиться на тренировочном матче АобаДжосай, Хината начал видеть всю гниль, которая окружала его. Хотя… проклятие это или благословение — Хинате до сих пор непонятно: не будь всего этого, он бы не согласился на свидание с Куроо Тетсуро, когда тот под видом спора пытался за ним ухаживать; он бы не предложил Тсукишиме Кею встречаться с ним на остановке под вечер, когда снег шел полным ходом; он бы не провожал Ойкаву Тоору в Аргентину, как только тот предложил встречаться, и не стал бы целоваться у порога своего дома с Иваизуми Хаджиме. Событие за событием, все выстраивалось в цепочку и в итоге Хината оказался здесь, на национальном, как один из сильнейших соперников с поддержкой за спиной и с союзниками рядом. Были его альфы рядом, которые отнюдь не были властными тиранами, которые не ставили его — омегу — под низшие слои. Были лишь его заботливые, влюбленные в него и любимые сами, прекраснейшие альфы, которые готовы были ради него на все, даже отпустить его в другую страну. Он был любим и был влюблен сам, и был благодарен за это больше всех на свете. Оглядываясь назад Хината видел, как прошлый он проклинал все из-за того, что родился омегой, а теперь он был благодарен, что будучи омегой он мог добиться всего этого. Кто знает, может в будущем, когда он взглянет только вперед, случится что-то такое эдакое, что заставит его ещё раз измениться и стать более достойным своей семьи и своих альф. Он хотел стать сильнее и успешнее, чтобы каждый, кем дорожил сам Шое, каждый, кто знавал его, гордился им и говорил, что знаком с ним. Хината закрыл глаза и выдохнул, бросив мяч в воздух и разбегаясь, не сводя взгляда с мяча, а потом прыгнул, взымая в воздух и ударяя по мячу со всей силой. Судья свистнул, присваивая очко Карасуно и зал взревел от восторга от первого эйса со стороны Хинаты Шое. Лицо Кагеямы и Тсукишимы впереди потемнело и Хината усмехнулся, понимая, что в этих двоих сейчас доминирует чувство соперничества, впрочем как и у него тоже. Хотелось только побеждать и показать всем, на что способен Карасуно. Блять, а это очень сильно будоражит его.

***

— Победили, — облегченно вздохнул Ямагучи, грузно усевшись на скамейку. Пить не хотелось, есть тоже, грудь сжимало после такой беготни и Тадаши пытался отдышаться. Хината, стоя рядом с ним, спокойно оглядывал спортивный зал, пытаясь понять кто победил, а кто проиграл среди прочих команд — вот уж действительно монстр, раз все ещё находит в себе силы спокойно стоять, хотя был тем, кто бегал на площадке больше всех от начала до конца. — Я впервые в основном составе так долго проторчал, а вы вообще будучи первогодками там были. — Ты хорошо держался, — улыбнулся Хината, наконец, посмотрев на него. Он, наконец, сел рядом с ним, позволив себе расслабиться после длительного матча. Не сказать, что длительный для старичков на поле, но для самого Ямагучи он был немного сложным. Такое напряжение у основного состава, будто вокруг поля за чертами была пропасть — упади ты в него — помрёшь на месте. — Молодец. Горжусь тобой. Тадаши был хорошим другом и Хината посмотрев на него краем глаза, почему-то вспомнил, как бета одним из первых пригласил его на свидание и был когда-то влюблен в него. Сейчас же он явно влюблялся в Ячи, иногда засматриваясь на неё, но сам не осознавая этого. Хината был рад, что после всего, что случилось с ними, они все ещё оставались хорошими друзьями. Из него выйдет хороший капитан на третьем году. — Я кое о чем думал, — Хината устало оперся руками о край скамейки, закинув голову назад. — Ты помнишь, каким я был, когда все узнали, что я омега? — А то, — хихикнул Ямагучи. — Такое-то забудешь? Кажется, я первый заметил, что ты не в себе. До сих пор помню как от тебя так пахло. — Тебе тогда было страшно? — Хината наклонился вперед, прямо смотря на Тадаши. Ямагучи хмыкнул, улыбнулся так, будто Шое задавал самый глупый вопрос. — Очень. Я места себе не находил. Думал, что после матча все уладим, а ты возьми да убеги, а потом неделю не появлялся в школе, — Ямагучи посмотрел прямо в его глаза. Взгляд у него был каким-то странным. Непонятным. — Я рад, что после всего ты нашел в себе силы снова прийти в клуб. Знаешь, когда я увидел тебя перед спортзалом, я подумал, что ты очень храбрый и… мне бы хотелось быть рядом с тобой до конца. Хината хихикнул: — Разве ты не влюблен в Ячи-сан? — Это так заметно, что ли? — щеки беты покраснели. Хината удивленно на него посмотрел — а он думал, что Тадаши все ещё своих то чувств не замечает. — Чего ты так смотришь? — Нет, — Хината улыбнулся, переведя взгляд вперед и замечая, как Энношита слегка бьет Кагеяму по затылку, в то время как впереди них Нишиноя и Танака издевались над Тсукишимой. — Ничего. — Так, о чем ты думал? — Что было бы, если я тогда не спалился? — Хината все ещё сохранял на лице улыбку. — Был бы я сейчас здесь? — Вот у тебя философские мысли пошли, — прикрыл глаза на немного Ямагучи. — В любом случае я рад, что ты здесь и не хотел бы менять что-то в прошлом, даже если бы у меня был шанс. Хината хихикнул: — И то правда. Они победили на первом матче в первый день. Завтра будет адский день — два матча за день. Им стоит хорошенько подготовиться к следующему матчу, а потом отдохнуть, чтобы набраться сил.

***

— Он скоро совсем перестанет нуждаться в нас, — по доброму улыбнулся Наоки. Хината-сан рядом в растерянности оглянулась на него, впервые видя такое выражение на лице своего супруга. Хизео сам по себе был очень эмоциональным человеком, но почему-то именно это выражение для женщины казалось чем-то далеким, незнакомым. — Он только-только признавал меня как своего отца, а тут на тебе — кажется, я все это время тешил себя надеждами, что Шо-чан у нас все ещё маленький мальчик, подросток, который мира то повидать не успел. — Эй, — слегка сжала его локоть женщина, с какой-то тревогой смотря на мужа. Шоё выкрикнул им через весь зал, что подойдет к ним как только переоденется и они ждали у выхода, сидя на скамейке вместе с альфами Шое. Кажется, омега ещё собрался привезти с собой Тсукишиму, чтобы собрать всех своих. — Дорогой, ты чего? — А я забыл, что с первой встречи Шое был уже взрослым мальчиком, — хмыкнул Наоки, скрестив руки на груди. Так и вспоминался этот недоверчивый взгляд единственного сына его возлюбленной. Уже тогда, когда на пороге кухни Шое встретился с ним взглядом, Наоки понимал, что будет заботиться о мальчике до конца жизни, просто он не хотел принимать тот факт, что пытаясь помочь и защитить свою мать с детства, Шое сам стал себя оберегать и от других помощи практически не ждал. Вот почему ему казался каким-то странным тот момент, когда Шое, с улыбкой поздравляя их с бракосочетанием, обратно передавал им документ — тогда омега передавал заботу о своей матери ему, её новому мужу, а не начал воспринимать его как своего нового отца. Сегодня Шое показал им на что способен и дал понять что с ним все будет в порядке как и в настоящем, так и в дальнейшем. — Дорогая, — Наоки сжал зубы, стараясь взять себя под контроль. — Я не хочу отпускать его. Он же мне родным сыном стал, как я его в Бразилию одного отпущу? Надо было тогда усложнить ему задачу, сделать невыполнимым или- — Эй, — рука женщины оказалась между его лопаток. — Верь в него. Наш сын не нуждается в защите. Вот увидишь… На ходу надевая мастерку сверху сменной спортивки, Хината выбежал из раздевалки, зная, что Тсукишима не будет отставать от него. Это было впервые, когда мама лично пришла на его соревнование, и впервые, когда на его соревновании собрались все важные люди. Он чувствовал как огонь внутри горит яснее и от этого чувства восторга он даже чуть не позабыл надеть на лицо маску. Люди испуганно охали, отступали, но давали ему путь — Хината, кажется, наизусть помнил где находился выход, где его ждали родители. — …В дальнейшем будущем… Хината уклонился от столкновения с неожиданно появившимся человеком из-за угла и глаза омеги слегка расширились, когда он понял, что только что столкнулся с Осаму Мией. То ли тело альфы было крепче, то ли сам Хината не смог удержать себя на ногах, но в какой-то момент Хината понял, что падает, но Осаму-сан был быстр, поэтому им обоим оставалось только глупо хлопать глазами и смотреть друг на друга, пока атакующий команды Инаризаки держал его за талию, не давая упасть. — …Шое-кун точно станет великим человеком. — М-Мия-сан! — воскликнул Шое. — Хината! — удивленно воскликнул кто-то со стороны и повернув голову в сторону, Хината признал в кричащем Мотоя-сан. — Мотоя-сан! Лоб Осаму в раздражении наморщился при виде знакомого лица из школы Итачиямы.

***

— Я так рад, что Вы решили сегодня нас поддержать, Вакатцу-сан! — с улыбкой и покрасневшими щеками заявил Уссури — нынешний капитан школы Муджиназака. Рядом с ним бывший член их клуба — Вакатцу Кирю, который в прошлом был одним из асов топ-3 — выглядел очень грозным. Он не изменил себе, решая продолжить профессиональную карьеру в спорте, и напоследок, прежде чем полностью предаться своей профессии, он решил поддержать в последний год своего преданного кохая. Кто знает, может в будущем Уссури снова будет стоять в бок о бок с ним. — В этом нет ничего такого, — махнул рукой Вакатцу. Не смотря на грозный внешний вид, Кирю всегда оставался добрым — и это было одно из качеств, которое искренне нравилось связующему команды. — В любом случае, пока я наблюдал за игрой, все только говорили про Карасуно. Я хотел спросить, что это за- В момент когда Кирю хотел повернуть голову в сторону кохая, как раз собираясь свернуть в сторону уборной, из-за угла выпрыгнул парень: его короткие рыжие волосы развевались назад, а глаза смотрели вперед — и он был так чертовски красив, что щеки Кирю покраснели. Наверное, ни в этой, ни в прошлой жизни он не видел ничего прекраснее, из-за чего так и замер, смотря на то, как парень приземлился и тут же бегом помчался дальше — по той же дороге, откуда они с Уссури пришли. — Хината! — выбежали следом за ним либеро команды Итачиямы и зам капитана Инаридзаки. Кирю моргнул, когда эти двое остановились рядом с ним, не замечая его, сосредоточенный на спине Хинаты — так вот как зовут этого ангела. — Простите! — полуразвернулся к ним Хината, сложив руки вместе и виновато улыбаясь. — Я найду вас позже. Я сейчас спешу. Еще раз простите! — и продолжил свой бег в полном темпе. — Агх, черт, — раздраженно потрепал свои волосы Мотоя. Он улыбался, не смотря на раздражительный тон. — Пусть попробует не сдержать свое слово. Осаму рядом весело усмехнулся: — Ага. Они повернулись друг к другу и одновременно нахмурились, словно бы только сейчас осознавая, что они оба знакомы с Хинатой. — Это был седьмой Карасуно? — вслух спросил Уссури, волей случая вмешавшись в их переглядывание. И Мотоя, и Мия удивленно моргнули, заметив присутствие одного аса из топ-3, хотя он выпустился в прошлом году. — А вблизи он и вправду ещё красивее. И не подумаешь, что он такой сильный. Вы смотрели матчи Карасуно, Вакатцу-сан? — Нет, — ответил Кирю, смотря вслед уже исчезнувшего среди толпы Хинаты. — Но обязательно посмотрю. — Хэ, — моргнул Осаму. Не стараясь быть особо дружелюбным, он толкнул сначала в плечо Мотои, а потом спину, заставляя либеро двигаться в нужном ему направлении. — А? Ты чего это?! — Пошли уже, — раздраженно ответил Осаму. — Я не хочу смотреть на то, как в него влюбляется все больше людей — это раздражает, знаешь ли? — Э? Ты завидуешь, что ли? — Если бы, — смиренным тоном ответил Осаму. Его действительно раздражало, что Хината привлекает так много людей, а еще раздражало, что Шое практически не обращает на него внимание, считая лишь другом. Бесит.

***

— Дурень, — Хината обиженно хмыкнул, но слово не сказал, когда Тсукишима дал ему легкий подзатыльник. Они встречались уже почти год и с того момента, как Хината признался в любви Кею, тот всегда ограничивался такими легкими ударами. А иногда в моменты особой злости он давал ей волю в постели, заставляя Шое закатывать глаза в удовольствии и стонать, пока он вдалбливался в него с такой силой, погружая свое достоинство все глубже. Шое попытался сосредоточиться на настоящем, развеивая свои мысли — всегда, когда он заканчивал тяжелую тренировку, ему хотелось переспать с кем-то из своих альф. Всегда. Неважно чем они были заняты или где находились, Хинате хотелось, чтобы их члены оказались у него глубоко либо в глотке, либо в заднице. А тут — он по глупости опустил маску с носа — все четверо феромонов его альф смешались между собой, создавая адскую — в хорошем смысле этого слово — смесь. — Прости, — протер место удара Шое. — По пути захотелось в уборную, а ты все никак не приходил, поэтому мне пришлось немного отлучиться. — А ты себе не изменяешь, — улыбнулся Иваизуми, осматривая его с ног до головы. Им с Тсукишимой пришлось обойтись без душа, переодевшись в сменную одежду, чтобы встретиться с ними, но все же взгляду бросалось то, что мастерку свою Хината явно взял у Кея, судя по его размерам и остаткам запаха. — Как себя чувствуете? — Прекрасно. — Отлично, — одновременно ответили они с Кеем. — Поздравляю с первой победой, Шое-кун, — сделал шаг в его сторону Ойкава, вытаскивая из-за спины спрятанный букет цветов. Шое почувствовал как щеки моментально покраснели: — Ками-сама, — воскликнул омега, принимая цветочки. На лице само-собой появилась улыбка, а внутри сущность радостно начала скакать от внимания альфы. До этого только Тсукишима дарил ему цветы, не думал Хината, что и Ойкава будет таким внимательным. — Спасибо большое! — Шое, запах, — Хината почувствовал как феромоны Тсукишимы начали его окружать, защищая его. — Запах свой придержи. Ты опять контроль потерял. — Ах, — Шое положил свободную руку на шею, прикрывая то место, откуда обычно исходил запах и которое особенно обожали альфы. Ему было необходимо несколько секунд, чтобы взять над собой контроль. — Слишком обрадовался. Сейчас. На свидании с Тсукишимой он так же потерял контроль над своими феромонами, но тогда рядом не было столько людей, да и альфа прикрыл его, смешав свой запах клубники с ним. Да и момент был тогда более романтическим, так что ничего страшного не было, но вот когда ты находишься на национальном, среди толпы альф и бет, ситуация может стать ещё хуже. Опыта сдерживать свои феромоны на людях у него было много, но кажется недостаточно. Стоило Шое убедиться, что всё, феромоны под контролем и поднять взгляд обратно на альф, как тут же сердце ухнуло: зрачки каждого из его альф сузились и будто горели огнем, смотря на него. Хината подумал, что возможно его настроение трахаться разделяют все они, просто из нормы приличия сдерживают себя до конца. А может… — А может- — Шо-чан! — толкнув в сторону Иваизуми и Куроо, Хината-сан бросилась в сторону сына и крепко его обняла, да так сильно, что подняла его над землей. Воздух стремительно покинул легкие Шое и Хината думать и забыл, что хотел предложить. — Ты отлично сыграл! Я так тобой горжусь, сыночек! — М-Мама- — Шое! — тут же вместе с матерью поднял его Наоки-сан. Хината краем глаза успел заметить, что Нацу благополучно оказалась в руках Иваизуми и удивленно глядела на них. — Ты так вырос, Шо-ча-а-ан! — П-Погодите, я сейчас- И как будто этого не хватало, отец семейства начал ещё кружиться. Хината, конечно, был рад, что его семья была рада за его победу, но из-за такой радости он на тот свет отправится. — Воздуха, — жалобно просипел Шое. Его мольбы не были услышаны, так как Наоки-сан начал рыдать, а Хината-сан начала паниковать, не зная радоваться ли ей дальше, обнимая Шое или успокоить мужа. В конечном итоге ноги Хинаты оказались на земле, точнее волочились на земле, потому что его мать не желая его отпускать, обхватив его за грудь одной рукой, обнимала его, а второй гладила по голове рыдающего мужа. Кажется, Шое потерял сознание на время. И, кажется, кто-то смеялся на их фоне. И в этот момент хаоса четко начал слышиться смех Нацу, которая начала хлопать руками, а потом она в силу своего возраста четко произнесла: — Нии-сан! Казалось, все в этот миг замерло: и сами Хинаты, и альфы Шое, и мир вокруг. Двигалась только радостно повторяющая «Нии-сан» Нацу, которая до этого ни слово не произносила так четко. А потом все трое взрослых Хинаты хором заорали от восторга и оказались перед Нацу, начав что-то говорить, перебивая друг друга, а девочка все повторяла первое свое слово, привыкшая уже к хаосу вокруг себя. Жалко было только Иваизуми, который вынужден был держать Нацу на руках, пока хинатовцы перед ним втроем рыдали от радости. — Эй, — локтем толкнул в бок Тсукишимы Куроо. — А в будущем мы такими же будем. — Ага, — мягко улыбнулся Кей. — Черт, не могу дождаться того времени, — усмехнулся после Ойкава, на что Тсукишима засмеялся, действительно понимая его. Все понимали его.

***

— Эм, — Хината благодарно кивнул, когда Ойкава пододвинув его стул ближе к столу, сел рядом с ним. — Вы могли бы сказать, чтобы я хоть приличнее оделся. — Всё в порядке, — сказал Наоки, на котором была ярко-оранжевая накидка поверх футболки с надписью «Мы за Карасуно». Отец семейства как ни в чем не бывало выпил принесенный стакан воды. Они заказали несколькими минутами ранее, поэтому им приходилось обходиться только напитками, а живот Шое решил организовать восстание. — Мы пришли сюда покушать и познакомиться с твоим парнем поближе, а не красоваться своей одежкой. — Да, не стоит стесняться своего внешнего вида, — согласилась Хината-сан, которая тоже отказывалась снимать с себя оранжевую накидку, но на ней была черная футболка, что компенсировало повязку на её лбу с такой же надписью, как и у папы на футболке. — Твой отец дельный тебе совет дает, дорогой. — А я думаю, что мы выглядим круто, — добавил Ойкава, у которого была и повязка, и футболка, и накидка, ещё на столе стояли флаги, которыми он бешенно размахивал во время игры, пытаясь поддержать его и практически перекрикивая абсолютно всех фанатов. Хината тогда больше восхитился его голосовыми связками. — Нам не идет оранжевый цвет, Шое-кун? Сидящий в своей обычной спортивной одежде, которые представляли из себя только трико и футболку, Шое мягко улыбнулся, смотря на позирующих близких: — Нет, вам очень идет. — То-то же. — Ты пьешь, Тоору? — неожиданно спросил Наоки. Ойкава спешно покачал головой: — Извините, сэр, слежу за здоровьем. Бывший Хизео одобрительно кивнул головой: — Это хорошо. Шое не нужны всякие алкаши. — Папа! — Дорогой! — Что? — искренне удивился Наоки. — Правда же? Я ничего плохого не сказал. Вот насчет Иваизуми я уверен, а вот Куроо все же подозрение вызывает. — А ты Тетсу-чана не трогай, — резво вскинула голову Хината-сан. Ойкава и Шое переглянулись между собой. — Он не пьющий мальчик! Хороший. Так что перестань подозревать его. — Ладно-ладно, я прошу прощения. Он не плохой парень, мне он нравится, но все же какое-то подозрение вызывает. — Наоки, я сейчас не постесняюсь, что в ресторане нахожусь, — не смотря на угрозу страшной расправы, мама осталась на месте и улыбалась отцу мягкой улыбочкой, что кажется здорово напугало его, заставив быстро сменить тему с Куроо: — А вот Тсукишиме-куну не помешало бы выпить. Хината не смог сдержать смеха, в следующую секунду пытаясь замаскировать его под кашель. Родители странно посмотрели на него, но ничего не сказали, а Ойкава, смотря в сторону, прикрывал рот рукой, дрожа всем телом. — Нет, я серьезно, — сказал Наоки. — Характер у него прям очень прямой и серьезный. Он ни разу при мне не улыбался. Лицо каменное, а от самого холодом веет. — Он на самом деле очень мягкий, — попытался встать на защиту своего второго альфы Шое. — Просто он не привык показывать себя сразу. Потерпите немножко и увидите какой он мягкий и добрый. — Прямо как кот, — моргнула Хината-сан. Женщина посмотрела на Тоору: — Так, а ты у нас какой? Ойкава выглядел слегка удивленным заданным вопросом; Хината практически мог видеть как у альфы шестеренки крутятся в голове, пытаясь сформировать нормальный ответ. Возможно он волновался, поэтому то был не таким особо разговорчивым. Шое улыбнулся, видя как начали краснеть уши Ойкавы от волнения — он понимал, будь Ойкава в своей привычной среде, выкинул бы нечто вроде «Да я просто мега-хорош». — Целеустремленный профессиональный волейболист, который добивается желаемого, — мягким тоном ответил за Ойкаву Шое. Тоору резко повернул голову в его сторону и вздрогнул, стоило ему почувствовать, как омега мягко обхватывает его за потную ладонь. Альфе потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сжать её ответно. — Очень умный, добряк, который всегда придет на помощь, — продолжил Шое. — И к тому же, па, ма, это он подарил мне фильтры для носа, чтобы я мог нормально играть среди альф. — Воау, — взгляд Наоки смягчился ещё на несколько тонов, из-за чего Ойкава почувствовал заметное облегчение. — А ты неплох парень. Ты мне нравишься все больше и больше. — Спасибо, сэр. — А почему ты в Аргентину уехал? — спросила Хината-сан. В этот момент пришел официант и начал расставлять перед ними заказанное блюдо. Шое почувствовал как слюнки начали собираться во рту от одного вида еды. Он был чертовски голоден после матча. — О, я хочу под руководством Хосе Бланко играть, — моментально ответил Ойкава, после чего смущенно кашлянул, видя как женщина растерянно моргнула. — Есть такой великий волейболист, Хосе Бланко. Он профессиональный игрок волейбола, на которого я с детства равнялся. Как только я выпустился из старшей школы, у меня появился шанс сыграть под его началом, вот и я не думая поехал. Мы с Шое, — снова переглянулся с омегой Ойкава. — Начали встречаться как раз перед моим рейсом в Аргентину, вот и, — Тоору сглотнул. — Получилось так. — А в будущем что вы оба собираетесь делать? — спросил у них обоих Наоки, заставив и Шое, и Тоору заметно вздрогнуть. Они только взялись за палочки и выглядели так, будто их застали над чем-то запретным. — Тоору в Аргентине, ты в Японии, так и будете на расстоянии встречаться? Шое так и замер, не зная как ответить на этот вопрос — а ведь точно. Они в будущем, когда будут совсем взрослыми, так и будут встречаться так? Из года в год довольствуясь такими отпусками между сезонами игр и видясь только несколько раз в год? Хината не мог поехать с Ойкавой куда-угодно, потому что рядом были другие его альфы, а Тоору, будучи одним из игроков Бланко, не мог находиться рядом с ним постоянно. И что же это получается? Их отношения всегда будут на расстоянии? Вдруг Ойкава наклонился вперед, чем и привлек внимание Шое: — Я вернусь в Японию, — это заявление заставило чего-то вроде кома застрять в горле. Это, конечно, было хорошо, что альфа готов был вернуться в свою родную страну, но это так же означало, что Ойкава жертвует своей мечтой ради него. — Я хочу поднабраться опыта под руководством Бланко, а потом я вернусь в Япо- — Нет, — прервал его Шое. Наверное, он смотрел на Ойкава каким-то не таким взглядом, судя по тому, как его глаза резко приняли оттенок беспокойства. — Нет-нет, я не хочу, чтобы ты отказывался от целей ради меня. Я-Я не хочу этого. — Но это будет означать, что он будет далек от тебя, — улыбнулась Хината-сан. Кажется, она что-то понимала, надавливая на больные точки специально. Она явно знала что делает. — Ты думаешь, что будешь спокойно терпеть то, что Ойкава-кун будет в постоянных отъездах? Сможешь спокойно дожидаться его в будущем? Или ты, Ойкава-кун, — перевела взгляд на Тоору женщина. — Уверен, что сможешь находиться в таких отношениях долго, если физически Шое не будет рядом с тобой? С ним то все будет нормально, как никак рядом с ним будут и Тсукишима, и Куроо, и Иваизуми, а вот ты один в другой стране. Обстоятельства оставляют желать лучшего. Хината почувствовал необходимым желание посмотреть на Ойкаву, чему он незамедлительно подчинился. Тоору смотрел на него, явно обеспокоенный, а потом Хината моргнул — черт возьми, он всегда знал, что отношения не всегда будут простыми. Они с Ойкавой были чертовски неопытными и все ещё были на влюбленной фазе. Хината умел брать и так же умел отдавать, и хоть у Ойкавы до него было достаточно отношений, Шое мог называть и себя тоже умелым. В конце концов он встречается с четырьмя альфами, так почему же не рискнуть и первым броситься в пропасть? Риск стоил того. Ойкава стоил того, поэтому насколько бы ему страшно не было, Шое собирался стоять на своем до конца. Мысленно попросив прощения у Тоору за его растерянность перед ответом, Шое на удивление твердо ответил: — Да хоть до конца жизни буду ждать, — Хината откинулся на спинку стула. — Я уверен, что в будущем мало что изменится. Я буду ждать Тоору столько, сколько понадобится. Шое чувствовал взгляд Тоору на себе. А потом он услышал смешок Ойкавы и альфа сказал: — Я всегда буду возвращаться к Шое, — голос Тоору звучал мягко, нежно, будто лепесток проходил по коже. — Даже если я буду физически один, мне хватает и того, что Шое будет отвечать на мои чувства. — Отлично, — гордо кивнула Хината-сан. — Это-то я хотела услышать. — Молодцы, — улыбнулся Наоки, смотря на них обоих. — Простите, что так надавили на вас, но мы хотели показать, что за отношения нужно тоже бороться. Я надеюсь, в будущем вы останетесь такими же. Я помню, что мы с твоей мамой, Шое, ещё до того, как решили пожениться, много ругались и… Голос Наоки на фоне еле слышался, когда Шое снова посмотрел на Ойкаву и встретился с ним взглядом — влюбленный, преданный — после чего мягко улыбнулся, получая в ответ точно такую же. Почему-то Хината уверен, что в будущем их чувства останутся такими же.

***

Официант и администратор ресторана одновременно поклонились им в знак прощания, на что все они — и сами хинатовцы, и Ойкава — ответили тем же, выходя из заведения, направляясь в сторону парковки. Насколько помнил сам Шое: его родители временно жили в гостинице рядом с ареной, чтобы побыть группой поддержки для Карасуно, и к тому же это было удобно и для Нацу, которая за все время ужина спала в коляске и даже не шелохнулась, уморенная за весь день в качестве фанатки своего братика. Этот день был очень хорош и Шое жалел только о том, что не успел сфотать их всех вместе. В какой-то момент, когда они дошли до папиной машины, Ойкава схватился за его руку и оттянул назад, вынуждая омегу встать рядом с ним. Шое вопросительно на него посмотрел, на что Тоору, бросив на него напряженную улыбку, будто собирался сделать что-то очень опасное и пакостное, достаточно громко произнес: — Я бы, — Альфа немного стушевался, когда оба родители повернулись к нему: Хината-сан держала на руках спящую Нацу, а Наоки убирал коляску в багажник. — Я бы хотел ещё немного прогуляться с Шое. Обещаю, что верну его к команде в целости и сохранности. Наоки затолкал коляску поглубже в багажник и выпрямившись, привычным движением закрыл дверцу. Хината-сан усмехнулась им и прямо посмотрела на их руки: когда Ойкава схватился за его руку, Шое на автомате схватил его в ответ. Но, даже если Ойкава понял, что мама заметила их сплетенные руки, он только сильнее сжал его ладонь — как никак его родители знали, что они встречаются, в этом нет ничего плохого. — Завтра не упади на матче, — улыбнулся Наоки, давая ему разрешение. Шое с весельем заметил как плечи Ойкавы расслабляются после этого. — Отдохни хорошенько. И не гуляйте допоздна. — Да, сэр, — серьезно кивнул Ойкава. — Хорошо, — пропел Шое и отпустив руку своего парня, подошел к родителям, чтобы на прощание обнять их и, конечно же, поцеловать Нацу в щеку. — Хорошей дороги. Они простояли на парковке пока папа не уехал вместе с мамой, помахав им рукой, а когда их машина скрылась из виду, Ойкава уселся на корточки, отпустив голову и скрыв за руками: — Ками-сама, это было очень тяжело. Хината посмеялся, наклонившись к Ойкаве и начав гладить его по спине — с самого начала было ясно, что Тоору был под напряжением, но Шое должен признать, Ойкава хорошо справился и явно понравился родителям. Тот же Тетсу, который до сих пор раздражает отца одним своим видом, а тут сразу обоим, от Тсукишимы не отстает, молодец. — Ты хорошо справился, милый. Им ты точно понравился. — Ты так думаешь? — повернув голову, Ойкава смотрел на его лицо одним глазком, на что Шое хмыкнул. Это выглядело мило. — Конечно. Если бы ты им не понравился, они вряд ли оставили меня с тобой наедине. Ойкава смотрел на него несколько секунд, после чего улыбнулся — по глазам было видно — и с легким «Оп!» поднялся на ноги, а одновременно с ним Шое выпрямился. Ох, а он даже не замечал, что Ойкава тоже был высоким и таким массивным. Кажется, до этого омега воспринимал присутствие Тоору как должное, вот и удивился, когда, наконец, заметил размеры своего альфы. — Куда пойдем? — Не знаю, — с весельем ответил Шое, когда Ойкава, пару секунд оглядываясь вокруг, обернулся на него. — Я Токио тоже особо не знаю. — Аре? Ты же тут постоянно бываешь, — моргнул Тоору. — Но это не означает, что я постоянно гуляю, — прошел мимо него Шое. — Твой омега постоянно занят тренировками и у него практически нет времени на всякую ерунду. Ойкава усмехнулся: — Тогда я должен быть благодарным, что ты мне время уделяешь? — Разумеется, — хитро улыбнулся Шое, обернувшись к нему. — Так что, где мое вознаграждение? — Э, — щеки альфы начали стремительно краснеть. Хината весело прищурился, сокращая между ними расстояние. — Аре? Учитывая, что у Ойкавы было много поклонниц и у альфы за спиной явно было больше двух отношений, Хината всегда думал, что Тоору будет слегка наглее в отношениях, как тот же Тетсуро. Конечно, бывали моменты, когда Ойкава становился смелее при других и показывал всем, мол вот он, альфа Шое, а вот когда они оставались наедине — как будто всю смелость Ойкавы ветром сдувало, оставляя после себя смущенного парнишу. Хината закатил глаза на смущение Тоору и схватив альфу за воротник обеими руками, притянул к себе, чтобы поцеловать. Несколько секунд спустя аргентинец осмелился положить руки на его талию и притянуть к себе поближе, углубляя поцелуй. Во-о-от так, хороший мальчик. — Я, — Щеки у Ойкавы все еще были красными, а губы искусанными и очень-очень красными — Хината был доволен результатами. — Я никогда так не целовался. Шое хмыкнул, бросив взгляд на Ойкаву, когда они стояли у моста в каком-то ближайшем парке. Под ними находилось какое-то маленькое озеро, где безмятежно плавали пару уток. — А я никогда не думал, что ты такой стеснительный. — Это у меня впервые знаешь ли, — виновато протер шею Ойкава, облокотившись об перила мостика. — До этого у меня максимум прикосновение губ губам — Видишь, я даже поцелуем это не могу назвать! — а тут ты буквально, — Ойкава покраснел. — С языком. — Оя-оя, — Хината прижался к плечу Ойкавы сильнее, пытаясь заглянуть ему в лицо, что, к сожалению, не получалось. Но Шое видел, что уши Ойкавы прям красные. — Это точно ты? Ойкава Тоору, которого я знаю, постоянно хвастался и не знал чувство стыда, а тут полная его противоположность. — Прекрати, — смущенно буркнул в ладонь Тоору. — Ладно-ладно, — пожалел альфу Шое, слегка посмеиваясь над выходками Тоору. Под совместным светом ночных фонарей и лунного света Ойкава выглядел очень красиво. Он так и манил своей красотой, будто был сиреной из сказок, который заманивал путников в бесконечное море. — У нас есть время, чтобы ты научился целоваться. — Что? — Целоваться, — повторил Шое, смотря прямо в глаза альфы, когда тот резко повернулся к нему. — Я не буду против, если ты поцелуешь меня, — а потом немного помолчав, добавил: — Когда захочешь и сколько будет угодно. — Ками-сама, — с нервным смехом Ойкава закрыл глаза ладонью. — Ты не был таким, когда я улетал в Аргентину. — Ой, это настоящий я, — держась за перила, Шое откинулась назад, пытаясь хоть чем-то себя занять, пытаясь скрыть смущение. — Не стоит тебе жаловаться на это. — Ты вообще-то должен радоваться, что я к тебе так открыто отношусь. В этот момент рука Ойкавы оказалась на его талии, а другая на лице, направляя его голову — Хината толком не успел понять всю ситуацию, когда Ойкава уже целовал его. Немного неловко, немного смущенно, но слегка напористее, чем в прошлый раз, уже извлекая опыт. Шое усмехнулся прямо в поцелуй и запрокинул руки за шею альфы, слегка поддаваясь напору Тоору и позволяя ему вести.

***

Учитывая, что с давнего времени все считали именно альф ведущими в отношениях и теми, кто обычно склонял омег к близости с ними, Тоору не думал, что их небольшая прогулка после ужина с семьей Хинаты развернется таким образом. С приходом весны на улице начало теплеть и весеннее обострение было неподалеку, так что поведение Шое можно было объяснить этим, но он тоже был в какой-то степени возбужден, и возможно их общее настроение повлияло на это. В свою защиту Ойкава сказал бы, что он не хотел, чтобы первая попытка их близости была в темном парке, за кустами, где их было сложно заметить. Но он был чертовски слаб телом и духом перед Шое, и наверняка он походил на слабовольного придурка, когда Хината, с силой прижав его к дереву, начал поглаживать его член сквозь ткань, а сам целовать его шею. Держась за талию Шое, Ойкава другой закрыл рот в попытке сдержать свои стоны и он ярко ощущал как краснеют его щеки, уши и затылок от такого. — Блять, Шое, — зарычал Ойкава. Внутри сущность буквально скулила, пытаясь вырваться наружу. — Я не хочу, чтобы наш первый раз был тут. — Тогда всадишь в меня в другой раз, — в ответ зарычал Шое. Судя по его тяжелому дыханию и острому взгляду он не намеревался остановиться. И то, как он грубо ответил на его грубость, честно сказать, слегка возбудило Тоору. — Сейчас же я хочу тебе отсосать, так что заткнись. И не успел Ойкава и слово вставить, как Шое, поднявшись на цыпочках, с напором поцеловал его. Тоору шумно вдохнул носом, когда Шое одной рукой управившись с замком его джинс, засунул руку прямо в его нижнее белье, сразу же проведя по всей длине его члена. В глазах потемнело от удовольствия и Ойкава зарычал, укусив за губу Шое и сжав его волосы, поведя назад. Шое застонал в поцелуй. — Тебе стоит остановиться прямо сейчас, — Это его голос? — Иначе я не знаю что дальше будет, Шое. Хината тяжело дышал, смотря прямо на него. Это продолжалось некоторое мгновение, а потом глаза Ойкава расширились от удивления, когда вместо ожидаемого покорного послушания омега перед ним победоносно улыбнулся и ещё раз провел по его достоинству, будто бы спрашивая, а действительно ли он сможет это сделать. Альфе пришлось отступить, когда вдруг Шое занял ведущую позицию, приблизившись к его лицу максимально близко: — Я буду совсем не против, Тоору-кун. И тут послышалось шуршанье из-за кустов, что и отвлекло Шое от него. Ойкава весь напрягся, видя как куст начинает шуршать все громче и громче, пока из него не выскочила кошка. Та мяукнула при виде них, потянулась и ушла по своим делам сразу же. Хината разочарованно вздохнул, снова переведя взгляд на него — на этот раз возбужденная темень в его глазах немного спала, возвращая Шое к уму и разуму: — Я забыл, что у меня завтра игра. Будет плохо, если я завтра не буду в состоянии ходить. Ойкава почувствовал как дрожь прошлась по его позвоночнику: — То есть, тебя сейчас останавливает только это? — Для того, кто просил остановиться, ты звучишь довольно недовольно, — весело усмехнулся Шое. Ойкава почувствовал некое разочарование, когда Хината вытащил из-под его белья свою руку. — Я не… Заткнись, — Шое хихикнул. — В следующий раз, милый, — Омега чмокнул его прямо в нос, отделяясь от него. Тоору почувствовал ещё большую пустоту. — Может к тому времени ты найдешь местечко по лучше, — и бросив на него хитрый взгляд, первым вышел через кусты к дороге. Ойкава так и стоял там, в возбужденном состоянии и с расстёгнутой ширинкой. Только не говорите ему, что все это время Шое намеренно его дразнил? — Эй, Шое, погоди! Этот омега действительно дразнил его все это время, чтобы его желание увеличилось в разы? По крайней мере он мог в данный момент скрыть свой стояк под плащом, но это все равно не отменяет того факта, что Шое возбудил его намеренно!

***

Потягиваясь и при этом не останавливая свой ход, Хината удовольтворенно вдохнул, почувствовав как поясница приятно хрустнула. Рядом, о чем-то болтая, прошлись Энношита с Танакой, а за ним бегом Нишиноя. Смотря на то, как старшие весело обсуждали что-то, Хината сам не заметил как его взгляд сместился на соседнее поле, где приступила к разминке знакомая команда Инаризаки: Ацуму-сан, уперев руки в бока, стоял к нему спиной и наставлял первогодок, которые вслушивались в его речь так, будто в рот готовы были залезть, Суна-сан, который делал вид бурной активности, изредко поглядывая на младшего тренера — друга Укая-сана (Никто из тренеров не считал друг друга другом) — который держал в руках телефон, а потом Шое встретился со взглядом Осаму, который довольно заулыбался, стоило понять, что Шое его заметил. Хината отзеркалил его улыбку и поднял руку в качестве приветствия и Осаму, все ещё довольный, поднял руку в ответ и сделал было шаг в сторону, как тут же споткнулся о что-то на полу и с громким грохотом свалился на пол. Шум привлек внимание всех — в том числе и половину зрителей, которые постепенно окружали поле Инаризаки. Ацуму поспешил к брату и к тому времени, как Шое подошел к ним, близнецы успели и поругаться, и подраться, и помириться. — Вы в порядке, Мия-сан? — поинтересовался Шое, стоя за баннером, который был единственным предметом, который разделял их. Осаму, стоя к нему спиной, заметно вздрогнул и поспешно к нему обернулся, с силой толкнув брата в сторону, отчего тот выдав вскрик, отлетел в сторону. Хината проводил его взглядом, но Осаму засмеялся так, будто ничего страшного не произошло. — У него пена изо рта- — Он так притворяется, — беззаботно махнул рукой Осаму, встав так, чтобы прикрыть обзор на брата. — Когда он только родился, врач случайно уронил — вот с тех пор головой тронулся. Я бы на твоем месте с ним не общался, он очень странный. Хината хихикнул, узнавая братскую любовь — Кода-придурок тоже такой, а к ним ещё недавно Вилли присоединился. — Я не стану отказываться от связующего национального уровня из-за травмы головы, — полу-шутя полу-серьезно ответил Шое. Осаму удивленно моргнул. — Но, если он продолжит не мыть руки, я бы предпочел закончить нашу связь. — Это Сакуса тебе мозги скрутил, — обиженно засопел с пола Ацуму. — Я всегда мою руки, Шое-кун. — Что-то я в этом сомневаюсь, — издевательски хмыкнул Шое, получив в ответ пораженно-обиженное сопение. — В любом случае, если вы выиграете сейчас, то следующий тур будет с нами. — А, — зрачки близнецов сузились, когда они осознали это. Двум командам предстояло сразиться только с одним противником, чтобы дойти друг до друга. Инаридзаки осталось всего ничего для своего реванша. Ацуму-сан продолжил, опустив подбородок ниже, придавая себе насмешливый вид, будто бы перед ним стоял вовсе не Шое, а главный противник всей его жизни: — Ты сомневаешься в нашем выигрыше? Хината не отставал от него, по звериному сузив зрачки и не менее насмешливым тоном, выученным у Тсукишимы, ответил: — Всякое может быть. Мне бы не хотелось на втором турнире сыграть против ваших противников, — а потом снова вернул себе обычное выражение добра и веселья. — Так что я могу пожелать удачи. Вперед, Инаридзаки! — Эй, Хината! — как будто почувствовав подходящий конец разговора, позвал его Укай издали. — А ну быстро дуй сюда! — Эй, вы тоже не вздумайте проиграть, — напоследок дернулся Осаму. — Вы можете проиграть только нам. Хината не ответил, лишь натянул напряженную улыбку и бегом устремился к своей команде, ни разу не обернувшись. — Я все хотел узнать у него, — задумчиво начал Ацуму, смотря вслед убегающему парню. — Его парень искусал его губу или как? — Вот спроси у него это сам.

***

Ойкава чувствовал некоторую дрожь во всем теле из-за перевозбуждения — его милый Шое обращает на себя большое количество внимания, идеально играя роль приманки. Он будто был создан для того, чтобы привлекать такое большое количество внимания и буквально купаться в лучах славы. Альфе казалось, что кто-то сверху сейчас светит на Шое несколькими прожекторами, чтобы зрители и соперники понимали куда смотреть. Хината сейчас, находясь на поле, уничтожал противников в пух и прах, играя с такой скоростью, что глаза еле поспевали за ним. Кагеяма был чертовым монстром, раз мог спокойно догнать темп этой омеги. Он будто бы понимал куда Шое бежит, куда собирается прыгнуть и успевал ведь подумать, кому лучше спасовать, а кому нет. Правда, по лицу связующего было видно, что он находится в напряжении, но суть была в том, что Кагеяма был очень хорошим сеттером, сколько бы не признавал Ойкава. Иваизуми, бросив взгляд на лучшего друга и видя, как у того от напряжения венки на лбу вздулись, так же осторожно оглянулся на родителей своей омеги: Нацу спала в коляске и Наоки-сан, полностью погрузившись в игру и всеми фибрами переживая за своего сына, все ещё качал её, даже не заметив, что она уснула под всем этим шумом; мать же в свою очередь сидела в напряжении, сжав кулаки перед собой и прикусив нижнюю губу, внимательно следя за каждым движением сына. Хаджиме посмотрел на Куроо, понимая, что каждый из них находился в таком напряжении, что друг друга не замечали, не удивляясь, что Куроо взгляда не сводил с поля. Это все напоминало финальный матч Карасуно против Шираторизавы, куда они прибыли, чтобы поддержать Шое. Иваизуми помнил, что каждый из них стоял в таком же напряжении, наблюдая за каждым шагом Карасуно. Наверное, поэтому он не помнил как выглядел Кенма, хотя по словам Куроо он был там. Тсукишима тяжело дышал, находясь прямо позади Хинаты, наблюдая за тем, как омега приземляется на пол после очередной удачной атаки. Будто бы не было всей этой беготни от одного конца поля до другого. Кей не понимал как этот парень, учитывая сколько он энергии тратит за один сет волейбола, все ещё остается таким же энергичным после нескольких сетов. Настоящий монстр, черт побери. Даже радостно становится от мысли, что такой монстр в его команде находится. — Отлично, молодцы, хорошо справляетесь, — начал хлопать Укай, когда противники взяли перерыв. Взгляд тренера упал на странный дуэт, которые с серьезным лицом начали о чем-то переговаривать, одновременно кто протирая лицо, а кто начиная пить воду. — Продержитесь в таком темпе ещё немного. До победы ещё немного осталось. — По полю бегаете вы, а устал почему-то я, — подавая Нишиное полотенце, заявил Футо. — Я вообще молчу про Тсукишиму-сана. Как вы на ногах держитесь ещё? — Если будешь ныть о том, что устал — ты устанешь быстрее, — шутливым тоном возразил Хината. — Тренер, к Хинате приставали двое блокирующих, — сообщил Ямагучи. Будущий капитан стоял рядом с нынешним капитаном, который выглядел очень выдохшимся. — Тсукки тоже. Они будто удвоили свою защиту против вас двоих. — Да, из-за этого сложно пробить, — возмущенно подхватил Хината. — Они тут как тут, когда я хочу забить. Ещё, заразы, высокие очень. — Для тебя все высокие, — возразил Тсукишима. — Отвали. — Да, отвали, — поддержал Шое моментально Нишиноя. — Но, атакуйте так, как сможете, если что — я вас подстрахую. Не волнуйтесь о том, что мяч упадет, если я буду позади. Чикара, ты тоже скажи что-нибудь! Энношита слабо улыбнулся: — Доверяйте мне тоже. Атакуйте изо всех сил, я тоже вас поддержу. — Энношита-сан, Ваши атаки тоже нужны в деле, — подхватил Кагеяма. — Следующий пас я отдам вам, так что не подведите. — Кагеяма, вот ты умеешь держать людей в напряжении. От Кагеямы так и летали знаки вопроса, на что стоящий рядом Шое закатил глаза. Тем временем Укай не вмешивался в их обсуждение тактики, стоя практически по-середине и скрестив руки на груди, с улыбкой слушая о том, что они говорят. Эти дети выросли и понимали что да как нужно делать, и понимали, что если они ошибутся — Укай всегда придет им на помощь. Такеда аккуратно посмотрел на тренера краем глаза и видя его гордый вид, лишь слабо улыбнулся, поправив очки. — Цуцуму, прыгай в блоке как тебе угодно, я поспею за тобой, — Единственный первогодка на поле кивнул головой, когда Хината обратился к нему. — Если надо будет, можешь даже свои инстинкты альфы применить, я все равно феромонов сейчас не чувствую. — Хай! — Ваше Высочество, постарайся подстраиваться и под наш темп тоже. Мы тебе не Шое, как этот монстр никто из нас не сумеет. — Так, я медленнее пасую. Если ты за таким пасом не успеваешь, может тебе в запасных сидеть. — Если вы оба сейчас ещё раз начнете драться, — прорычал Шое, заставив своих сожителей заткнуться и встать ровно. — В любом случае, Тсукишима прав, Кагеяма-кун, — вмешался Энношита. — Учитывай то, что мы не такие выносливые, как вы с Шое. Пожалуйста, подумай о нас тоже. — Простите, — слегка поклонился Кагеяма в знак извинения. — Увлекся. Хината, скрестив руки на груди, прокомментировал: — Идиот. — Хината-придурок! — Ну, все, скоро перерыв закончится, — все же подал голос Укай. — Вам нужно забить ещё семь голов, чтобы победить. Сосредоточьтесь. Противник силен, но мы тоже лыком не сшиты, так что стоим до конца. — Хай! Куроо улыбнулся, видя как карасуновцы образовали круг: — Какие же они шумные. Отличаются от вас, да? — Не, АобаДжосай тоже такие, — возразил Иваизуми. — Но, должен признать, Карасуно стала намного сильнее. — Не сильнее нас, — буркнул Ойкава. — Не вредничай, придурок, — ответил Хаджиме. Ойкава лишь фыркнул.

***

— До следующего матча есть пару часов, — объявил Укай как раз в тот момент, когда Хината подтянул шнурки своей сумки, сменив одежду на более сухую. Пережитый опыт в прошлом году все же сказался на нем и Хината старался заботиться о своем теле, чтобы не вылететь из игры с очередной температурой. Да и стыдно было бы, если прошлогодний опыт повторился вновь. Не тогда, когда их следующими противниками были Инаризаки, которые все же сдержали свое слово. — Сначала поешьте, а потом можете отдохнуть, главное, не уходите слишком далеко. Потянувшись, Хината почувствовал как глаза нарываются закрыться: он устал после матча и хотел спать. Адский день в национальных явно придумали, чтобы отделить сильных от слабых, иначе такую пытку ничем не объяснишь. Тсукишима убрал с его колен пустую посуду и Хината пробормотал слова благодарности, когда почувствовал как знакомый запах Кагеямы окружил его, стоило альфе прикрыть его своей мастеркой. Мигом стало тепло и Шое, не отказывая себе, завалился на бок, полностью улегшись на скамейку и моментально засыпая. Во сне он почувствовал как его голову кто-то двигает, чтобы положить его на свои колени — по феромонам это был Тсукишима — и он позволил себе замурлыкать, когда длинные пальцы его парня погрузились в его волосы, слегка массажируя его голову. С усталым вздохом Кей сам откинулся головой назад, упираясь затылком об сиденье стула и закрывая глаза в надежде уснуть — в отличие от Шое он не мог моментально уснуть где угодно, ему нужны были комфортные для него условия. — Как всегда все место занял, — пробурчал Кагеяма совсем рядом, из-за чего Тсукишима приоткрыл глаза, чтобы увидеть что он там делает: Тобио поднял ноги Шое, чтобы сначала самому сесть, а потом на колени положить ноги Шое, заботливо держа их, чтобы не упали, а сам откинулся на спинку так же, как Тсукишима. Блондин почувствовал знакомое присутствие, когда рядом с ним сел Ямагучи и устало приложился головой к его плечу, зная, что альфа не столкнет его. Так они и спали, не смотря на то, какие комфортные условия были им нужны, чтобы быстро заснуть. Некоторые члены команды не замечали, что они спали практически в обнимку, некоторые (Ячи) умиленно вздыхая над их видом, фотали их на смартфон на память, бывали и такие, кто заботливо укрывали их чем-то сверху, чтобы они не замерзли. Они просто спали как убитые, отдыхая перед следующим матчем с Инаризаки, набираясь сил, чтобы надрать им задницы. Следующий матч обещал быть интересным.

***

— Приятного аппетита, — улыбнулась девушка-продавщица, даже не догадываясь, что продает сэндвич парню, который до этого умудрился съесть пару порций еды и все ещё оставался голодным. Хината улыбнулся, принимая еду из её рук. Всё о чем он мог думать сейчас — это еда в его руках, так что поблагодарив девушку, Хината сразу взялся за поедание. — Удачи Вам на следующем матче, Карасуно, — вдруг подняла руки продавщица, сжав их в кулаки. — Я наблюдаю за вами со вчерашнего дня. Удачи вам. Хината смущенно улыбнулся: — Спасибо. Это было так странно, что люди так открыто говорили о своих поддержках. Шое не мог не думать о том, как будучи первогодкой он любил такое внимание к своей персоне и к своей команде, но со временем это стало слегка раздражать. Возможно эта раздраженность возникла с того самого матча с АобаДжосай, где он раскрылся как омега. С тех самых пор ему приходилось прикрывать нос либо фильтрами, либо маской, чтобы не чувствовать запах альф, носить оверсайзы, чтобы не запалиться своей фигурой и носить одежду своих альф, чтобы скрыть собственный запах. Так много действий для своей безопасности, что многие из них уже вошли в привычку. Его действительно раздражало то, что будучи омегой ему приходилось делать так много всего для своего прикрытия, пока тем временем альфы делали абсолютно ничего и гордо расхаживали по людным местам, если у них феромоны уходили из-под контроля. Короли, черт возьми, на арене Земли. — Вам стоит запить немного, — вдруг появилась перед Шое чья-то рука с шоколадным молоком в руках. Шое моргнул, после чего проследил за рукой до его владельца и широкая улыбка сама полезла на лицо, когда он увидел знакомое лицо Аой. — Давно не виделись, Хината-сан. Боже ж ты мой! — Ками-сама! — вскрикнул Шое, прижав к себе смеющегося омегу в радостных объятиях. — Ты в порядке, слава Ками. Ты где пропадал, придурошный?! Почему в последнее время перестал отвечать на мои сообщение? — Та у меня телефон украли, — неловко почесал затылок второй омега. — Я ваш номер потерял, а восстановить старый никак не получалось — там какие-то проблемы выходили с этим — и мне пришлось новый купить. Не могли бы Вы дать мне свой номер ещё раз? — схватившись обеими руками за свой телефон, Аой низко поклонился, передавая аппарат в руки Шое. Издали слышались чьи-то переругивания, голоса всех находящихся рядом слились в один гул и Шое казалось странной вся эта ситуация. Аой выглядел так, будто просил у него номер как те самые люди, которые пытались сразу же в первую встречу пригласить его на свидание, хотя Хината понимал, что омега просто пытался держать с ним связь. Шое только сейчас заметил, что на шее парня был чокер — очень смелый поступок, учитывая, что некоторые альфы могли знать для чего он нужен — и растерявшись на некоторое время, все же взял телефон, чтобы вбить свой номер. Аой, подняв голову, засветился ярчайшей улыбкой. И в тот момент, когда Хината обратно передавал Химекаве свой телефон, чья-то рука оказалась на его плечах, а телефон из рук был нагло перехвачен Кенмой, который с интересом начал изучать написанное на аппарате. — Не знал, что ты раздаешь всем подряд свой номер, Шое, — ленивым голосом начал Кенма. Стоило альфе краем глаза посмотреть на него, как Хината почувствовал мурашки по коже. — Не ценишь ты чувств Куроо. — Кенма? — растерянно выдал Шое, как вдруг вмешался Аой, сжав кулаки перед собой и заикаясь, выкрикнув: — Убери руки от Хинаты-сана, ты, грязный альфа! — Погоди, Аой, он мой- — Хах, грязный альфа? — глаза Кенмы сузились. Он раздраженно повел плечами и прижал Шое к себе сильнее. — Ты подкатываешь к занятому парню, придурок. — Нет, Кенма, он тоже- — Не смей говорить о Хинате-сане как о собственной вещи! Он живая личность, он имеет свои чувства! — А не слишком ли много дерзости для мелкой сошки? Ты кажется ещё на первом году, я правильно подумал? — Что? Да как ты- — Погоди-погоди, — резко замахал руками Шое. — Позвольте я представлю вас. Аой, это мой лучший друг — Кенма Козуме — капитан Некомы. Я ему доверяю, как никто другой. Я встречаюсь с его прошлым капитаном — Куроо Тетсуро, если ты правильно помнишь. — Козуме Кенма? — Аой растерянно моргнул. — Он ваш лучший друг? Прощу прощения, я не хотел Вас оскорблять, Козуме-сан, — резко потупил взгляд Аой. Шое хотел продолжить, чтобы представить уже Аой, как парень сам взял все это в руки, протянув ладонь в сторону Кенмы. — Меня зовут Химекава Аой. Меня в прошлым году спас Хината-сан, когда у меня случилась первая течка. У меня не было намерений отбивать его у Куроо-сана. Я просто хотел поддерживать с ним связь дальше. — Ты так легко признался, — присвистнул от удивления Шое, не замечая как глаза Кенмы широко раскрылись в понимании ситуации. — Это восхищает. — Да, сложнее было привыкать к феромонам альф, — смущенно начал чесать нос Аой. — В прошлом я даже намека не видел, а теперь они везде. Голова аж кругом идет, — омега посмеялся, когда Шое странно посмотрел на него. — Погоди, что? — растерянно выдал, наконец, Кенма. — Ты сейчас без фильтров? — моргнул Шое. — Я помню, что давал тебе фильтры для носа. Ты не надевал их? — Надевал, — ответил Аой. — Но я потихоньку пытаюсь привыкнуть к феромонам альф. Даю себе привыкнуть к такому изобилию запаха. — Вы оба омеги? — Воау, — восхищенно выдал Шое. — Ты молодец. Кажется, ты уже освоился к роли омеги. Это восхищает. — Спасибо, — смущенно улыбнулся Аой. — Ками-сама, — наконец, до конца осознал Кенма. — Я прощу прощения, что был так груб. Я думал, что ты очередной идиот, который пытается… Ками, прости. — Ничего страшного, Козуме-сан, — махнул рукой Аой. — На Вашем месте я бы поступил так же. Наоборот, Вы меня извините, что я был так груб вначале. Хината улыбнулся, видя как эти двое неловко извиняются друг перед другом, не собираясь прекратить этот дурдом в скором времени.

***

— Карасуно-о, вперед! Цуцуму думал, что он вот-вот упадет в обморок, прямо посередине поля, когда матч только начинался. Это чувство его преследовало с первого дня на национальных — и учитывая, что на его плечи легла большая ответственность в виду того, что он был в основном составе, это сложно было называть легким волнением. Вчера, перед сном, они успели обсудить тактику с Инаридзаки тоже, полностью уверенные, что победят первую школу, что было не зря. Взгляд прошелся по команде. Слыша как в ушах бьется собственное сердце, Цуцуму пытался отвлечься на что-то, найти то, что могло отвлечь его от волнения. Он поймал Хинату, скалящегося в сторону атакующего школы противников с сонными глазами, который отвечал Шое с какой-то непонятной улыбкой; а потом взгляд сместился в сторону Кагеямы-сана и Тсукишимы-сана, которые разговаривали между собой о чем-то, Нишинои-сана, ободряюще хлопающего по плечу Ямагучи-сана. Энношита-сан…Где Энношита-сан? В его спину врезался кто-то, окончательно вырывая из мыслей. Цуцуму успел недовольно свести брови и хотел уже сказать пару ласковых этому болвану, как тут же слова застряли в горле, когда он увидел знакомую макушку Кацу. Тот недовольно протер ушибленный лоб и оглянулся назад, в сторону капитана: — Капитан, это было подло. Энношита за ним лишь улыбнулся и пожал плечами, мол не я виноват и развернувшись, ушел, а потом Цуцуму почувствовал как сердце замерло, стоило Кацу снова повернуться к нему — на этот раз посмотрел прямо в глаза — и тут же нахмурился, увидев его вид. Наверняка он выглядел неважно перед вторым матчем за день, да и чувствовал он себя хреново, будто бы сердце в горле застряло и он не мог нормально дышать. — Ты чего это? — спросил Кацу. — Ты белый, как полотно, брат. Может водички принести? — Нет, — глухо ответил Цуцуму, облизывая сухие губы. — Все в порядке. Просто немного волнуюсь перед матчем. — Ой да ладно тебе, ты столько матчей пережил с сэмпаями, — по-доброму улыбнулся Акио. Парень неловко повел рукой в воздухе, прежде чем сжать руку Цуцуму в попытке утешения. — Ты хорошо держишься и, если тебя это успокоит, старшие от тебя многого не ждут. Играй как умеешь. Кацу позволил себе улыбнуться, стоило ему заметить как плечи Цуцуму немного опускаются, выдавая его облегчение. С самого знакомства Кацу выявил, что этот парень — Цуцуму — был слишком напряженным. Он старался мало контактировать с людьми, общался со всеми грубо, но всегда оставался тем самым парнем, который поможет тебе в любую секунду, отбросив все свои дела. Был, так сказать, слишком верным другом, что привлекало его. — Мо-лод-чи-на! — воскликнул по слогам Акио, при каждом слоге хлопая по спине друга. Цуцуму раздражённо посмотрел на него и привычным действием ударил Кацу по затылку. — Ай! Ты чего бьешь то?! Хочешь подраться? Ну, давай драться! — и давай скакать вокруг первогодки, заставив того улыбнуться выходкам друга. Плечи Цуцуму окончательно расслабились. — Ты смотри, — протянул Шое, смотря на баловство двух первогодок, скрестив руки на груди. — А наш капитан то хорош в любовных делах. Помогает влюбленным как может, не то, что Вы, да, Суна-сан? Суна, все ещё улыбаясь той самой хитрой улыбкой, краем глаза посмотрел на него, прежде чем ответно протянул: — Ну, не зна-а-аю. Возможно я не хочу упускать свой шанс на свою возможную любовь. — Ай-ай-ай, это может вам аукнуться, — нарочито весело рассмеялся Шое, снаружи выглядя так, будто он на легке шутит со старшим. Внутри же омеге хотелось задушить этого наглого альфу; да этот альфа прямым текстом говорит, что влюблен в Тсукишиму! — О чем вы, черт возьми, говорите? — вмешался в их разговор растерянный Гин — либеро команды Инаризаки — и в этот момент Суна с Шое начали смеяться, походя на аристократов, пытаясь понять, что у друг друга в головах происходит. — Саму, стой, ты сейчас- Грохот, издаваемый Осаму, когда близнец споткнулся об скамейку, где стояли бутылки и полотенца, а так же сидел их менеджер, засмотревшись куда-то в сторону Шое, заставил зажмуриться от ощутимой боли всех. Ацуму, будучи братом-близнецом, поспешил к Осаму на помощь, но к тому времени более спокойный брат успел привстать, отряхнуть с одежды пыль и сообщить всем, что с ним все в порядке. — Придурок, — с весельем заметил Суна, когда Ацуму сел на корточки рядом с братом, помогая ему собирать разбросанные бутылки. Неравнодушная часть их команды поспешили к ним на помощь. — Наверное, устал, — сочувственно заметил Шое. — Нет, просто солнце немного отвлекает, — прищурился Суна. — Что? — Ничего. В любом случае, — Суна посмотрел на омегу через сетку. Альфа приподнял руку, указывая прямо на свои губы. — Что с твоей губой? У тебя тут рана стоит. Еще на лице царапина. Ты подрался с кем-то? — Интересно получается, Суна-сан, — хмыкнул Шое, бросив в сторону альфы непонятный взгляд. — До вас меня никто не спрашивал об этом, не считая моих альф и родителей. Не знал, что Вы такой внимательный. — А я не знал, что любишь звать своих парней «альфами», — Суна задумчиво приподнял взгляд: — Хотя я это замечал и до этого. О, смотри, — Альфа указал в сторону со слегка удивленным лицом, вынуждая Шое обернуться в указанную сторону. Там, за баннером, стояли знакомые лица Хошиуми и Хиругами, которые одновременно склонили голову к плечу, будто любопытные птицы, стоило им встретиться с ними взглядом. — Твои поклонники? — Скорее соперники, — выдохнул Шое. — От тебя так просто не отстают, — пробормотал Суна. — Эй, твой парень не будет против, если я приглашу его на чашечку кофе? — Чего? Я буду против! — Почему? — резко сделался удивленным Суна. — Ты хочешь вместо него пойти? — Что? Нет! — Тогда почему я не могу пойти с твоим парнем? — Черта с два я вас оставлю наедине, искуситель чертов! Я не собираюсь смотреть на то, как моего альфу пытается увести другой альфа, — возмущенно добавил Шое. — Так, — Суна задумчиво приложил руку к подбородку. — Ты лучше сам пойдешь, чем его со мной оставишь? — Естественно! — Отлично, тогда будь готов к восьми, — подмигнул Суна. — Что? Эй! — Ничего не слышу, — протянул на возмущенные оклики Шое Суна и в этот момент судья свистнул, сообщая им о скором начале игры. Арена зашумела и Хинате только оставалось смотреть на профиль Суны, который даже не смотрел в его сторону. Что за чертовщина только что произошла?!

***

Хината сжимает пальцы на ногах, мысленно считая шаги Ацуму-сана, когда тот идет на место подачи. Болельщики Инаризаки играют во всю, да так громко, что Хината уверен — их слышно аж в конце зала, но тем не менее его голова находилась в пустоте, мысли были чистыми, а сердце билось ровным и спокойным темпом, окуная его в такое состояние, куда он падал, когда был погружен в игру полностью. Раз, два, три, четыре… Укай-сан дал им тактику, где среди принимающих подачи Мии был он. Он сейчас стоял на месте подающего Карасуно, а рядом Ноя-сан, который никак не мог его прикрыть, если Шое облажается. Дальше стоял капитан, который тоже не мог подбежать к нему, случись что. Он будто бы стоял один на поле битвы, но почему-то он был так спокоен, что ясно слышал свои мысли и мог рассуждать в спокойном темпе. Будто он находился на тренировке, где он мог сколько угодно забивать пасы Кагеямы, чтобы улучшить странную быструю. Ацуму-сан должен был направить на них целое напряжение — и он это делал, Хината даже краем глаза мог заметить, как стоящие в запасках от напряжения сжимают кулаки или кусают губы. Но не он. Он все ещё оставался спокойным. Дыхание все ещё ровное. Сердце все так же спокойно. Все мысли ещё чище… Пять, шесть, семь… Со стороны послышался крик Нишинои: — Шоё! В голове резко стало пусто, когда мяч ровно полетел в него. Хината даже не осознал, как он подпрыгнул в разножке, вставая в нужную позицию и слегка подогнув колени, чтобы принять подачу. Ацуму-сан был силен. Чертовски силен! Но, он, блять, тоже лыком не сшит, поэтому, сжимая зубы до хруста, не давая ногам отступить, Шое принял подачу, отправляя её ровно на середину — прямо к Кагеяме — как будто всю жизнь только и делал, что принимал сильнейшие подачи Ацуму Мии. Сзади заорали болельщики Карасуно и — Хината был уверен — громче всех слышался крик мамы, которая наверняка трясла отца за плечи, не в силах удержать эмоции. Слух резко заострился, когда Хината отступил на несколько шагов назад, вставая рядом с Ноей и наблюдая, как атакует Танака-сан перед ним, зависая в воздухе на мгновение. Его атаку принимает либеро Инаризаки — Гин, кажется — и Хината видит, как на втором касании Осаму без раздумья сбрасывает мяч через сетку, из-за чего Кагеяме приходится спасать, теряя свое второе касание. Хината видит как Ноя-сан ныряет за мячом и подкидывает мяч верх — идеально — и Шое чувствует как дыхание замирает на секунду, когда он бежит к мячу, чтобы сделать атаку. Это его первая атака против Инаридзаки на сегодня — а из него уверенность так и плещет, будто бы убеждая всех, что он забьет и неважно какой блок будет перед ним. В конце концов атака с задней линии — это та самая атака, которая у него получалась с первого раза. Шое мог поклясться, что услышал чей-то писк, когда он взлетел и мяч ровно упал на его ладонь. Он ещё в воздухе наблюдает как мяч проходит между блоком Суна-сана и Осаму-сана, а потом касаясь руки Ацуму-сана, отлетает назад, за пределы площадки, присваивая им первое очко. Зал наполнился ещё большим шумом. Хината посмотрел на Укая, тренер с улыбкой поднял большой палец, на что Шое улыбнулся. А когда взгляд упал обратно на Инаризаки, первым делом глазам бросился силуэт Ацуму-сана. Там, стоя на задней линии, Ацуму-сан смотрел прямо на него со слегка приоткрытым ртом. Щеки у него были красными, а взгляд был такой блестящий, будто он увидел что-то захватывающее. Хината улыбнулся кривой ухмылкой и Ацуму, заметно сглотнув, что-то сказал, а что конкретно — Хината не услышал, а читать по губам он увы не мог, если только собеседник не говорил медленно и широко открывая рот. — И седьмой номер Карасуно — Хината Шое — первым делом показывает нам, насколько он вырос с прошлого года! Как я помню, когда Карасуно в прошлом году прошли на национальные, Хината Шое особо не выделялся как принимающий, а теперь он удивляет нас не только принятием силовой подачи Ацуму Мии, а так же атакой с задней линии. Невероятно! — А чего стоит его внешность? Не зря его репортеры поджидают везде, ха-ха. Давайте ещё раз посмотрим на то, как он забивает. — Воау, а это надо уметь так выглядеть. Компаниям по средству ухода стоит подписать контракт с Хинатой Шоё в качестве модели — такого красавчика грех отпускать. — Ками-сама, — Эйта фыркнул от смеха, прикрывая ладонью нижнюю часть лица, наблюдая за матчем через свой смартфон, сидя на практике в университете, где он, к счастью, успел сдать все задания ещё до начала матча Карасуно. — Его теперь и дикторы хвалят. Не удивлюсь, если ты завтра будешь бегать от фанатов, Шое. Сверху экрана электронной техники выскочило сообщение от Тендо: «Ты опоздал. Теперь подойти к твоей любви будет трудновато». Эйта отправил ему смайлик среднего пальца, на что Тендо ответил пламенным сердечком.

***

Его поставили против Осаму, но каким-то образом во время матча он почему-то начал опекать Суну, когда тот начал активничать больше, чем обычно. Учитывая все те просмотренные матчи на диске вместе с командой и анализа с тренером Укаем, Суна Ринтаро был сильным и надежным игроком, но он не был одним из активных, как тот же Ацуму. Хината нашел себя задыхающимся от нехватки кислорода, пытаясь заблокировать атакующего (что у него получалось 50 на 50) и посмотрев в сторону одной боли в заднице, увидел как тот довольно улыбается, глядя на него, хотя тоже ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться. Даже собственная команда Суны была удивлена его выходкам, но никто даже слово ни сказал против. Были некоторые, которые хвалили его, некоторые издевались, но никто не сказал, что Ринтаро странно себя ведет. Да и кто сам Хината такой, чтобы быть недовольным появлению сильного противника? Ринтаро кажется нацелился на него. А иного объяснения тому, почему атаки как на блюдечке прилетают именно ему, а атаки самого Шое Ринтаро ревностно принимал на себя, он никак не мог объяснить. Еще Тсукишима был раздражен. Очень сильно. Шое мог видеть как венки на его лбу вздулись от раздражения, но он хранил молчание, когда во время перерывов Хината спрашивал у него что происходит. Это было не в первый раз, но Шое был рад, что его нос блокировали фильтры, не давая почувствовать феромоны альф — кто знает, какая херня сейчас творилась вокруг него на данном этапе. — Я сейчас ни черта не понимаю, — пожаловался Шое во время игры, сжимая в руках собственную бутылку, подаренную Иваизуми. Их счета были на равне, но они умудрились выиграть первый сет, так что у них довольно неплохое начало. — Почему только Суна-сан атакует? Он как будто привлекает к себе внимание. Тсукишима раздраженно сжал зубы: — Он привлекает именно твое внимание, придурок. Не заметил, что все его мячи падают именно на тебя? — И он берет на себя именно все твои атаки, — задумчиво приложил к подбородку руку Нишиноя. — Будто бы он показывает свои права на тебя. Хината в этот момент засмеялся так сильно, что своим смехом привлек внимание противников. Омега смеялся, схватившись за свой живот, понимая всю абсурдность ситуации. Суна Ринтаро был, черт возьми, влюблен в его парня. Он явно раздражен тем, что его возлюбленный встречается с ним. Этот придурок своим поведением уже запутал его команду. — Мы в каком веке живем? — отдышавшись от смеха, вопросил Шое. — Думаете, что какой-то левый альфа может заявить на меня свои права? — Нет, скорее кажется, что он дал волю своему альфе, — неуверенно продолжил Энношита. Кажется, вся эта ситуация со вторичными полами заставила Шое немного чокнуться. — Что ж, — Хината бросил взгляд в сторону, как раз встретившись со взглядом Суны Ринтаро. Тот улыбнулся уголками губ, надевая на лицо самое довольное выражение. — Вы можете не волноваться насчет него, — уверенность так и зашкаливала в Шое. А ещё в омеге играла немаленькая такая ревность — он не даст увести его альфу, Тсукишима первым выбрал его и он находится в отношениях с Шое. — Я надеру ему задницу и не дам так легко забить. — Что ж, кажется, Осаму мы оставляем на тебя, Чикара, — легко посмеялся Укай. Энношита как-то слабо выдал утвердительный звук. Шое до этого редко показывал такую раздражительную сторону, да и казалось, что Хината стал намного взрослее, приняв такую уверенность в словах. Как будто тот Шое, которого он знал при первой встрече — неуверенный и немного трусливый — вовсе исчез, оставляя после себя сильнейшую версию. Кагеяма, встретившись со взглядом капитана лишь пожал плечами, будто ничего удивительного в этом не видел. В конце концов, Хината Шое был бойцом, а не принцессой, заточенной в башне.

***

Наоки всегда знал, что его жена никогда не боялась сказать правду любому, кто её заслуживает. Она редко когда врала и ей было несколько трудно заводить хорошие отношения из-за своей прямоты. Наверное, именно это её качество понравилось ему, когда они только познакомились: Наоки помнил, как глаза этой женщины блестели в желании выжить, пока гордость душила её, когда она решалась на попрошайничество. Она тогда рассказала всю правду, когда он попросил, и о своем нежелании попрошайничать, унижая себя. Она рассказала о своем больном сыне и о том, что несмотря на то, что она работает, ей категорически не хватает денег. Но из её уст не вырвалось ни слова о том, чтобы хоть кто-то пришел к ней на помощь, она сама хотела вырваться из этой черной полосы. Наоки тогда подтолкнул её вперед, дав ей работу в своей начинающейся компании. И пусть он не знал, на что она способна, но ни разу не пожалел о своем решении, когда эта женщина начала работать. Она выполняла работу за троих, сидела на работе до окончания своей смены и умудрялась закончить работу к концу дня, потому что дома её ждал её сын. Наоки не понимал, какой муж мог бросить такую женщину одну с ребенком — она ведь была так прекрасна и так сильна! Потом ситуация прояснилась: никто не бросал Хинату-сан одну, её мужья умерли, а она, пережив горе, заботилась о сыне, не давая себе сломаться. Вся её ситуация казалась ему пейзажем, где шел сильный ураган, а на земле, пытаясь держаться всеми корнями, упорно стоял цветочек. Ему хотелось построить вокруг этого цветка теплицу, дать ей тепло и воду, чтобы она росла ещё красивее и сильнее, и не дать другому урагану пережить ей очередное несчастье. С тех самых пор, как он начал ухаживать за этой женщиной, как познакомился с её сыном, который вначале относился к нему не очень-то доверчиво (А он оказался ещё и омегой, но, слава Ками, он характером пошел в свою мать, поэтому сломать его волю практически было невозможно), Наоки казалось, что его жизнь стала светлее. А когда он читал свое имя с новой фамилией на документах, все заиграло новой краской. Рядом с ним была его сильная жена, сын, которым он гордился, и родилась дочь, которая уже своим рождением принесла им большое счастье. Поэтому он не чувствовал никакой неловкости, когда баюкая на руках Нацу, Наоки следил за тем, как чуть не встав на ограждение на втором этаже перед болельщиками Карасуно, его жена во весь голос кричала: — Порви их, Шо-чан! — Дорогая, осторожнее, не упади, — мягко добавил Наоки, хлопая в ладоши — насколько это было возможно с Нацу на руках. Она, кстати, оказалась спокойным ребенком, которую не разбудишь большим шумом. — Уверен, что Шое-кун надерет им задницы даже без нашей поддержки. — Да! — воскликнула женщина. — Милый, отдай Нацу Хаджи-куну. Мы должны поддержать Шое. — Не беспокойтесь насчет неё, — мигом оказался рядом с Наоки Иваизуми, аккуратно беря на руки спящую красавицу. Нацу причмокнула губами, но более никакого признака на пробуждение не дала. — Я позабочусь о ней. — Спасибо, Хаджиме, — и в следующую секунду встав рядом с женой, начал бешено махать руками, громко выкрикивая имя сына, будто не он ранее строил из себя джентельмена: — Порви их, Шое! Великий Шое-сан! — Уооо! — выкрикнула рядом женщина. Акитеру рядом с ними улыбаясь от уха до уха, слегка склонился в сторону сестры Танаки, делясь мыслями: — Я тоже хочу такие отношения. — Шо-о-ое! Тсу-у-укки! — кричал рядом с ними Куроо, пока Ойкава рядом с ним, откуда-то достав святящиеся лампочки, будто звездочка, привлекал к себе большое количество внимания: — Красавчики! Я люблю тебя, Шо-о-о-о! — Такое ощущение, что мы к какому-то айдолу попали, — шепотом сказала Саэко Макоте. Шимада в свою очередь растерянно на неё посмотрел, после чего он поднял взгляд на особо возбужденных родителей Шое и улыбнулся: — По моему они милые, — Макота вернул взгляд обратно на поле, прямо к своему ученику. — Но меня больше беспокоит Ямагучи. У него вид такой, будто он сейчас в обморок упадет. — Не боись, — с силой хлопнула по спине друга Саэко. — Он справится. Верь в него. В конце концов он всегда справлялся. Ты просто посмотри на моего идиота, он вообще выглядит так, будто сейчас убьет кого-то, — после чего приложив ладонь тыльной стороной к своему рту, выкрикнула: — Рю-ю! — Убей их! — Дорогая, думаю, это слишком. Нас могут выгнать из-за такого. — Размажь их по всему полю! — Да, это более приемлемый вариант. — Я действительно хочу такие отношения, — восхищенно пробормотал Акитеру. — Я хочу познакомиться с отцом Шое-куна. В конце концов мы все равно станем родственниками, когда Шое с Кеем поженятся. — Постой, — Саэко растерянно глянула вслед уходящему к Хинатам Акитеру. — Погоди, что? Вскоре Акитеру пришлось пожалеть о своем решении, когда Наоки прижал его голову к своему боку, обвив его шею рукой, радуясь тому, что Карасуно эпично забили очко Инаризаки. Ему категорически не хватало воздуха, когда отец семейства Хинаты ещё и начал прыгать, другой свободной рукой обнимая жену. Он и вправду хотел, чтобы его будущая семейная жизнь была такой же. Возможно, такое сложное начало было кармой для него из-за того, что Шое тоже пришлось немного попотеть, когда он познакомился с ним. Впрочем он не против — он примет любое наказание от Вселенной. Он ведь знать не знал, что у Шое-куна такая харизматичная семейка.

***

Шое готов был надрать задницу любому. В воздухе так и чувствовалась эта опасная уверенность, которая могла опустить любого, в особенности Ринтаро, который чувствовал себя несколько уязвимо под палящим взглядом Хинаты. Это отличалось от того времени, когда Шое при первой встрече с противниками альфами, растерянно глядел куда угодно, но не на них. Теперь Шое глядел прямо, не сводя взгляда и от этого противники опускали глаза в пол, теряясь от такого. — Эй, — услышал сзади голос Гина Ринтаро, не позволив себе отвести взгляда. Шое нацелился на него и это вызывало в нем какое-то чувство восхищения и удовлетворённости. — Седьмой кажется чертовски злым. Хината Шое — седьмой номер — играл более ожесточенно, выбивая очко прямо из-под их носа, стараясь пробить его блок со всей агрессией. По мнению Ринтаро, если противник зол — это был шанс для него, так как в моменты особой злобы противники меньше думали и действовали на инстинктах. В случае Хинаты Шое Ринтаро казалось, что он передается уму больше, а не инстинктам, желая победить, унизить, растоптать противника. Передаваясь более злой версии себя, словно дикое животное вырвалось из недр, желая ощутить вкус крови. Близнецы быстро подстроились под темп игры Хинаты. Они играли словно монстры, предаваясь искушению противников и вслед за обращением в монстра Хинаты за ним отправились остальные, играя на таком уровне, что ноги начинали болеть, руки затяжно ныли при атаках, а дыхание сбивалось — все тело так и просило остановиться, но они не слушали. Суна сам не понял когда его клыки начали давить на его нижнюю губу и он видел звериный взгляд рыжего паренька, который безустанно бегал туда-сюда, вынуждая его следовать за ним, чтобы блокировать, заставить подчиниться, подмять под себя. Хината Шое должен понять, что он — Суна Ринтаро — альфа, главный в любом случае и какому-то бете не тягаться с ним по уровню. А звериный взгляд Шое так и завораживал. — Черт, — выругался Хината, вместе с ним приземлившись на пол и поняв, что никто из команды не успел дотянуться до блокированного мяча. — Простите. — Ничего, следующий возьмем. В этот момент взгляд Суны приковала рука капитана команды Карасуно. Энношита привычно похлопал по плечу Шое, успокаивая его — а потом послышалось рычанье. Громкое такое, прям звериное, что Суна моргнул и оглянулся, чтобы понять откуда был звук, встречаясь с удивленным взглядом каждого и только потом понимая, что рычание исходило из его груди. — Ты, — полубоком повернулся к нему Шое и открыл было рот, чтобы продолжить то, что начал. Суна почувствовал как внизу что-то потянуло и неожиданно его приобнял за голову Ацуму, зажав между боков и рукой и неестественно рассмеявшись: — Прости-прости, — Капитан замахал свободной рукой. — У нас Суна бывает немножко того. Можете не обращать внимания. Прошу прощение, ребята. Эй, тренер, как насчет взять перерыв. Нам стоит обсудить тактику! Ринтаро позволил одному из близнецов потащить себя. Это было чертовски странно. Его сущность отреагировала на прикосновение другого альфы к Хинате Шое. Не сказать, что Суна не интересовался парнем, в ином случае вряд ли бы он пригласил его на кофе сегодня вечером, но даже с учетом того, что кто-то ему нравился, сущность никогда так не реагировала на кого-либо в его окружении. Будто бы альфа заметил подходящую пару для себя и не желал вместо него кого-либо другого. Суна не мог оглянуться, потому что его голова была все ещё зажата между рук Ацуму, но он представил как Хината Шое глядит ему вслед. Он был скорее раздраженным, чем растерянным в его представлениях. Бета. Не альфа. Обычный бета, который хорошо играет в волейбол, но чертовски привлекает внимание и своей внешностью, и своей харизмой. Внизу что-то опять потянуло, вызывая что-то между сладостным и тягучим ощущением нетерпения. — Ты что, мать твою, делаешь?! — Суна почувствовал как ударился спиной об стену, когда Ацуму буквально швырнул его. Команда быстро окружило его и Суна поймал очень-очень раздраженное лицо Осаму, который не стал заставлять себя ждать. — Ты, блять, пытаешься заявить на него свои права, — утвердил второй близнец. Его выражение совсем не было похоже на вопросительное. — Не несите чушь, — Суна попытался встать ровно, но Ацуму толкнул его в плечо, буквально прижав его к стене. Ринтаро чувствовал некоторое неудобство в таком положении. Он был очень раздражен, что эти двое прижали его с двух сторон, будто бы они тоже имели право так раздражаться из-за его действий по отношению к Шое. — Он встречается с альфой. Какого фига мне претендовать на занятого бету? — А что тогда это было? — буквально зашипел Осаму. — Не думаю, что сейчас время драться за, эм, — тренер растерянно замолчал, подбирая слова. — Вы сейчас серьезно собираетесь драться за бету? На несколько мгновений наступила тишина. — Вы что-то имеете против? — нахмурился Осаму. Он был чертовски раздражен всей ситуацией и явно не собирался скрывать свои намерения. — Я изначально показывал всем, что я неравнодушен к Шое. Ацуму удивленно на него посмотрел и выдал следом: — Я- Мне тоже нравится, Шое-кун. Все взгляды — и раздраженного Осаму, и растерянного Ацуму, удивленных первогодок и одногодок, абсолютно все взгляды его команды — устремились к нему. Суна никогда не любил быть в центре внимания, но это никогда не мешало ему достигать своих целей. Он вспомнил взгляд Шое ранее, когда бета был чертовски раздражен. А потом тягучее ощущение внизу живота снова появилось, отчего сущность внутри вновь оживилась. Суна позволил себе раскрыть правду, понимая, что это может обернуться плохой для него стороной — он действительно ненавидел быть в центре внимания и тем более раскрывать правду, чтобы просто не дать другим помыкать собой: — Мне он тоже понравился, — Суна почувствовал острую необходимость посмотреть прямо в глаза Осаму, видя, как клыки его друга удлиняются. Сущность альфы дает о себе знать. — Мне он показался довольно интересным. И взгляд Осаму резко стал вертикальным и лишь благодаря его стойкости, младший из близнецов Мия остался на месте. В этот момент Суна задался вопросом — а с каких пор беты умеют менять облик на звериный? Перерыв закончился быстрее, чем он думал.

***

Матч закончился победой Инаризаки. Это был тяжелый и интересный матч. Хината тяжело дышал, смотря на то, как братья Мия бросаются в объятия друг друга и вокруг них царит шум и хаос, окрашивая весь их мир в что-то более яркое и веселое. Шое заставил себя встать с колен. Омега слегка ударил по плечу сидевшего рядом Кагеяму, заставляя его вынырнуть из мыслей. Тобио, словно маленький птенчик, оглянулся вокруг, поднял голову на него и опираясь о свои колени рукой, встал следом за ним. Они проиграли. Удачно вырвали первый, проиграли второй, а на третий сет, пусть даже играя изо всех сил и со всей мощью, что у них было, они приняли поражение во второй раз. Шое сделал шаг назад, повернулся корпусом в сторону своей команды и прикусил губу, увидев как отчаянный взгляд Энношиты проходил сквозь него. Это был последний его матч в качестве капитана. Инаризаки взяли реванш. — Шое-кун, — неожиданно позвал его знакомый голос капитана. Появилось небольшое чувство дежавю. В прошлом году на матче с Инаризаки Ацуму — Шое почему-то хорошо понимал кто есть кто из близнецов — так же его остановил, пообещав, что отдаст ему пас когда-нибудь. Хината оглянулся на него и на лице обычно издевающегося над всеми связующего национального уровня, который не лез за словом в карман, было такое выражение лица, будто бы он не знал как утешить проигравшую сторону. Он чувствовал сзади Кагеяму, глядящего на них и принявшего сторону наблюдателя — все повторяется, а? — Кажется, это наша последняя встреча в качестве школьных противников, Ацуму-сан, — Рука старшего дрогнула, когда из губ Шое вырвалось его имя. Он и раньше называл его по имени по видеосвязи, но когда ты слышишь такое в реальном мире, стоя друг напротив друга, это совсем другое. Ощущения совсем другие. — С Вами, Осаму-сан, тоже было весело играть, — сместил взгляд на второго близнеца Шое. Омега улыбнулся, видя как растерянность промелькнула на лице Ацуму, после чего он оглянулся, поняв, что его брат только подошел к ним. — При нашей следующей встрече, — Шое указал на Ацуму, заставив того ощутить как мурашки прошлись по его коже, заставляя вспоминать прошлый год, когда он точно так же указал на Шое. — Я забью ваш пас лучше всех нападающих, что у Вас были, — И улыбнулся так ослепительно, что Ацуму почувствовал как все в мире становится неважным, важным остается только ослепительный Шое-кун. — Дождитесь меня! Смотря на спину уходящего рыжего, Ацуму долго молчал, как и Осаму. Все было как в тумане, а перед глазами так и играло лицо ослепительно улыбающегося Шое. В один момент Шое остановился и оглянулся на них, неловко улыбаясь: — Пожалуйста, скажите Суне-сан, что я сегодня не могу встретиться с ним. У меня назначен ужин с родителями, — и, благодарно кивнув им, продолжил свой путь. — Саму, — вдруг позвал брата Ацуму. — Тсуму, — следом сказал Осаму. — Мне очень жаль. Они никогда не просили прощения друг у друга. Они дрались, били друг друга, ругались, а потом в качестве извинения подходили друг к другу, угощали чем-нибудь или вели себя, как обычно, будто забыли, что они вообще-то поругались, но из их уст никогда не выходили слова извинений. — Саму, наверное, странно себя чувствует, — подумал Ацуму. В конце концов он не врал, когда говорил, что ему нравится Шое-кун, но после сегодняшнего он не хотел ни в коем случае сдаваться. А еще после слов Шое, ему хотелось прибить Суну, который был лучшим другом для Осаму. — Мне совсем не хочется сдаваться. А потом он чувствует легкое удивление, когда Саму отвечает: — Мне тоже, Тсуму. И осознание ситуации понимается сразу.

***

Первым делом Хината, сменив одежду, поговорив с командой насчет этой игры, где они услышали похвалу со сторону Укая и Такеды, и договорившись сначала отдохнуть, а потом пойти покушать в каком-то ресторане, где старшие обещали их угостить, в честь того, что они сегодня отлично сыграли, Хината направился прямо к своим родным. Он думал, что он стал более устойчивым, когда после проигрыша начал успокаивать тех, кто плакал. Ещё он думал, что возможно это было какое-то влияние со стороны Кагеямы и Тсукишимы, которые сделали его более спокойным. Возможно на него так же влиял тот факт, что он всегда знал, что для него всегда есть поддержка и каждый из его альф готов был подставить для него плечо в любое время. По крайней мере он так думал, под ручку с Тсукишимой направляясь к родным. Кагеяма плелся за ним, выглядя до нельзя потерянным, поэтому Шое просто взял и его за руку, в итоге образов что-то вроде паровозика. К Кею пришел его старший брат — Акитеру, к Хинате — его (гарем) парни и родители, в то время как единственная надежда в виде сестры Кагеямы — Мива — не смогла присутствовать на матче из-за работы. Шое не мог оставить его в таком состоянии — особенно в таком уязвимом, когда для него поддержка была очень важна. Его родители всегда умели оказывать поддержку, так что они справятся. Первой на него бросилась его мама, следом бросился отец и Хината уткнувшись в плечо кого-то из них, прижал к себе сильнее, чувствуя как тепло родителей окутывает его. Ему впервые захотелось плакать: его родители поддерживали его эти два дня настолько искренне, насколько могли, а он взял и проиграл. Шое хотелось бы показать им свою игру ещё подольше. Чтобы они могли убедиться, что он в порядке, что на корте он сильный и даже тот факт, что он омега не препятствует ему сражаться наравне с альфами. Приоткрыв глаза, Шое замечает как Ойкава что-то говорит Кагеяме, глаза которого широко раскрыты. В следующее мгновение он на несколько тонов прикрывает глаза и слезы льются рекой, будто бы у плотины появилась дыра, которую надо вскоре починить. Он наблюдает за ними до тех пор, пока Ойкава неловко хлопает по плечу младшего связующего и рядом с ними не появляется Иваизуми, держа в руках Нацу, которая радостно дрыгала ногами, не сводя с него взгляда. Где-то сзади слышится рыданье Тсукишимы старшего и ругань младшего на брата. — Воу-воу, дайте маленькой принцессе обняться с братом, — хихикает Куроо, появляясь в поле его зрения и мягко взяв из рук Иваизуми девочку. Шое быстро вытирает глаза рукавами мастерки и тянет руки в сторону Нацу, которая начинает издавать звуки радости, но как только оказывается на руках брата, широко раскрыв рот, практически кусает омегу за нос. Шое смеется — попытки сестренки поцеловать его всегда умиляли его, а потом Хината обнимает её, чувствуя такой запах, который исходит только от младенцев. — Это было невероятно, — говорит рядом Наоки. Его глаза блестят и судя по следам на щеке, он недавно тоже рыдал. — Я знал, что ты в волейболе ас, но я не думал, что ты так высоко прыгаешь. Все взгляды буквально были прикованы к тебе! — Я теперь понимаю, почему ты никак не можешь оторваться от волейбола, — смеется Хината-сан. — Ты практически дышишь им, Шо-чан. Я не удивлюсь, если Нацу-чан последует за тобой в будущем. — Да, как будто его голод распространяется на других, — оживленно поддержал жену отец семейства. — Ты будто бы едой наслаждался. Шое смеется: — Спасибо? Что бы это не значило. Куроо подошел к нему почти сразу же, как только Нацу оказалась на руках отца и они с мамой отошли в сторону, чтобы не мешать ему принимать поддержку от своих парней. Они не переставали разговаривать о его способностях, что в некотором роде смущало Шое. Тетсуро поцеловал его сначала в щеку, взяв его руки в свои ладони и поцеловал по костяшке, после чего улыбнулся, глядя прямо в его глаза: — Ты был великолепен. В следующем году Карасуно точно поднимется выше. Хината улыбнулся ему и на рефлексах закрыл один глаз, когда с боку, приобняв его талию, Иваизуми долгим поцелуем прижался к его глазу. Шое вытер слезу с другого глаза, когда Хаджиме успокаивающе прижался к его щеке своей щекой и теплым тоном сказал: — Ты молодчина. — Да, — Хината вытер слезу другого глаза второй рукой. — Да. Спасибо. — Ну, не плачь, малыш, — Ойкава оказался с третьей стороны и взял Шое за свободную руку, пока вторую Куроо все ещё держал. Тоору поцеловал его ладонь, на что Шое посмеялся, шмыгнув носом после. — Ты хорошо справился. В следующий раз вы порвете их, а я приеду снова, чтобы поддержать тебя. Хината снова шмыгнул: — Да. — Будешь много плакать — мозг перестанет работать, — наконец, дал о себе знать Тсукишима. Он приблизился к нему со стороны Иваидзуми и положил свою руку на его волосы. Шое почувствовал как на глазах слезы собираются с новой силой. Он, черт возьми, слишком эмоционально реагирует на проигрыш. Это так унизительно! — По крайней мере мы поняли свои минусы и время у нас в достатке, чтобы в следующий раз победить Инаризаки. И ты, — Тсукишима осекся. — Ты повел себя круто, когда этот придурок начал приставать к тебе. Шое оглянулся на него со слезами на глазах: — Ке-е-ей! — Что? Что я не так сказал? — заметно запаниковал Тсукишима, но Хината бросился к нему в объятия, на что альфа ответил на автомате. Рыданье Шое стало громче. — Погоди, я не хотел тебя обидеть. — Ками-сама, — удивленно выдохнул Куроо, глядя на Кея. Тсукишима раздраженно нахмурился, заметив как остальные трое альф Шое смотрят на него так удивленно, будто увидели восьмое чудо света. — Ты только что похвалил кого-то. Он использовал слово «Круто»? Надо было заснять. — Прекрати вести себя как кретин, — фыркнул Тсукишима. — Удивительно, — согласно кивнул оказавшись рядом с Куроо Акитеру. Кей уже прикрикнул, сорвавшись: — А ты вообще не вмешивайся!

***

— Во-первых, — Куроо указал воображаемой палочкой в сторону Тсукишимы. — Ты кого-то похвалил. — Прекрати уже этот балаган, — закатил глаза Кей. — Во-вторых, — Куроо повел палочку в сторону Иваизуми. — Ты будешь помогать мне таскать вещи моей бабули. Она купила какие-то серванты в магазине и попросила меня отнести их в дом. Зная её, она купила очень много. — О, — Шое намеревался встать с места. — Я помогу. Я соскучился по Фудзи-сан. — Неа, — оказался перед омегой Куроо, слегка надавив на его плечо, чтобы тот сел обратно. — Ты остаешься здесь, рядом с командой или с родителями. Я потом отвезу тебя к родным, а сейчас сосредоточимся на окончании национального волейбола. Хината посмеялся: — Я запомню твои слова. — Отлично. — Что ж, — пожал плечами Иваизуми. — Я не против. — Я тоже уйду на некоторое время, — взял на себя слово Тсукишима, когда Куроо закончил. Альфа посмотрел на Шое, поглаживая свою ногу. — Нии-сан устроил встречу с родителями здесь, в Токио, и нашел какой-то хороший ресторан. Нам надо поговорить всей семьей, чтобы уладить ситуацию. — Мне надо пойти с тобой? — склонил голову к правому плечу Шое, на что Тсукишима мягко улыбнувшись, лишь покачал головой: — Если сегодня все пройдет хорошо, пойдешь на следующую нашу встречу. А пока отдохни. — Что-то у вас у всех намечается что-то важное, — хмыкнул Шое. Омега посмотрел на Кагеяму и Ойкаву, которые стояли рядом друг с другом. Зная, что Тоору обычно любит подкалывать Кагеяму, Хината беспокоился на их счет, но увидев, что издевательство Тоору в какой-то степени помогает состоянию Тобио, он решил не вмешиваться в их странные отношения. Кто знает, может у них связь покрепче любого кохая с сэмпаем будет. — А у вас какие дела есть? — Я весь твой до конца моего отпуска, — обворожительно улыбнулся Тоору. — Я обещал Ноя-сану сходить вместе с ним в магазин рыбалки и купить там шоколад. На несколько мгновений наступило молчание. — Шоколад? — переспросил Ойкава. — В смысле? Настоящий? — следом удивился Куроо. — Или рыбный? — продолжил Шое. — Что? — моргнул Кагеяма. — Обычный шоколад в магазине для рыбалки. Что в этом такого? — Я не знал, что в таких магазинах продают шоколад, — скрестив руки на груди, признался Иваизуми. — Но я где-то читал, что некоторые рыбы ловятся на шоколад гораздо больше, чем на обычного червя. Так что это логично, если они продают шоколад. — Не знаю, — пожал плечами Тобио. — Ноя-сан сказал, что собирается им ловить кого-то. — Кого-то? — Да, — подтвердил Тобио. — Я хочу там купить спрей антисептик. По интернету говорилось, что такой спрей продают только там. — Интересно получается, — задумчиво погладил подбородок Куроо, после чего сместил взгляд в сторону, зацепившись за время на телефоне в руках Иваизуми. — Твою мать, опаздываем! Погнали, Хаджи! — Куроо быстро чмокнул в щеку Хинаты. — Пока, дорогой! Вернемся завтра! Иваизуми поцеловал его за другую щеку, когда Куроо первым побежал в сторону машины: — Пока, милый. Береги себя и присмотри за мотоциклом, — и всучив в его руки ключи от двухколесного друга, побежал следом за Тетсуро. — П-пока. — Я тоже пойду, — посмеялся Тсукишима, медленно подходя к Хинате. Шое моргнул, когда Кей поцеловал его в лоб. — Вечером приду. Если задержишься где-то — напиши мне. — Хорошо. Ты тоже пиши, если что. — Мне тоже пора, — проводив взглядом Кея, заговорил последним Кагеяма. — Ойкава-сан, на Вас лежит его безопасность. Сразу скажу, он умеет притягивать неприятности. — Эй! — Не волнуйся, — хмыкнул Ойкава. — Он будет в порядке. Кагеяма посверлил его взглядом, после чего неловко помахав им обоим, двинулся за Тсукишимой. Ойкава моргнул — они с Шое только что остались наедине? Даже родители Шое ранее покинули их, намереваясь немного отдохнуть в гостинице после длительного матча. Раздался звук мелодии телефона и Шое поднял трубку, прочитав имя звонившего: — Капитан? — омега взглянул на Ойкаву, пока Энношита что-то говорил. — Хорошо. Я пока с Тоору буду. Если что, не беспокойтесь насчет меня, — Шое замолчал, вслушиваясь в речь собеседника. — Да, я сам объясню им ситуацию. Я напишу Вам, как освобожусь. Хината отключил телефон. Ойкава почувствовал как у него сердце начинает биться сильнее. Черт возьми, вся эта ситуация напоминает ему специально выстроенный план, как будто… — Ужин с Карасуно отменяется, — говорит Шое. — Ребята спят так крепко, что фиг их разбудишь. Решили устроить в другой день, но к этому добавим ещё прощание с выпускниками. …сама Вселенная выстроила такую цепочку, чтобы они смогли остаться наедине и никто им не помешал. — Жаль, — отвечает Ойкава, сглотнув. — Тогда как насчет небольшого свидания? Хината переводит на него взгляд. — Давай, — омега склоняет голову в сторону. Взгляд его становится немного хищным. По крайней мере Ойкава ощущает себя так. — Я очень надеюсь, что это свидание закончится так, как я думаю. Тоору облизывает губы. — Не сомневайся в этом.

***

Это не было похоже на свидание. Скорее на то, как два зверя набросились друг на друга, стоило им понять, что это тот самый момент. Шое думал, что возможно его настроение поскорее завалить Ойкаву распространилось на самого альфу, потому что изначально Тоору вел себя гораздо терпеливее. С Иваизуми было точно так же — альфа мог дотерпеть хоть до старости, если бы Шое не был готов. Просто с тех пор, как Шое впервые дал Куроо волю потрогать его, почувствовать настоящую близость, что-то похотливое и жаждущее чего-то большего родилось внутри него. То, что он чувствовал во время интенсивных тренировок; то, что заставляло его зажимать в углу Тсукишиму, когда у него выпадал шанс; то, что заставляло его — омегу — желать своих альф настолько, что у них казалось бы шансов не оставалось. Наверное, поэтому Ойкаве не оставалось шанса, когда Шое толкнул его на кровать в номере гостиной, который сняли на ночь, и практически оседлал его, заурчав при виде оголенной груди своего альфы, когда омега практически сорвал с него рубашку. Вид Ойкавы был чертовски соблазнительным и он дышал тяжело, впервые испытав на себе такой долгий процесс поцелуя, где явно чувствовался голод его пары. Тоору усмехнулся, когда Шое зацепился взглядом за его лицо и провел ладонью по его бедру. — Ну-ну, — Ойкава приподнялся и принял сидячее положение. Его рука медленно перешла с его бедер на его талию, намереваясь дальше опуститься на ягодицы. — Я думал, что альфы должны быть нетерпеливыми к такому. — Заткнись, — прорычал Шое. Он дал своему альфе снять с него футболку. Поглаживая большим пальцем линию подбородка и шею своего альфы, Хината, слегка опустив глаза, наблюдал за тем, как Ойкава целует его грудь. Ему хотелось застонать, когда Тоору покусывал его кожу, но что-то упрямое и гордое не давало ему этого сделать. Вместо этого он обходился простым мычанием. Но стоило Тоору прикусить его сосок, обведя языком его ореол, ему пришлось преподнести руку ко рту, чтобы продолжать себя держать под контролем — вот это было приятно. Правая рука его альфы прикоснулась ко второму соску. Это было то, что он жаждал почувствовать все эти дни. Хината зажмурился, чувствуя как нечто неописуемое прошлось по его телу, отчего он быстро осознал, что начинает возбуждаться сильнее. Он чувствовал, как левой Тоору опускается на его ягодицы и сжимает его, отчего становится чуть горячее. Шое пришлось слегка надавить на подбородок Тоору, призывая его приподнять голову, чему он спокойно подчинился. Наверное, сущность омеги взяла над ним верх, потому что Шое жаждал чувствовать своего альфу ещё ближе. Ему не стоило удивляться, когда Шое практически засунул свой язык в рот Ойкавы. Тоору даже замычал сквозь такой поцелуй, когда Хината в нетерпении приподнявшись, начал тереться своей промежностью об промежность альфы, отчего старший чуть не упал обратно на кровать, но успел в последний момент выставить руку, опираясь. Хината застонал, когда почувствовал, что правая рука его альфы проскользнула в его нижнее белье, практически сразу найдя его место и начав вводить по нему кругами, вызывая неоднозначные чувства. Хината так и замер, почувствовав как дрожь прошлась по всему его телу. Тоору надавил чуть сильнее и кончиком пальца остановился прямо у входа, как бы дразня его. Шое двинулся было прямо к его пальцу, на что Тоору лишь улыбнувшись, слегка убрал палец, чтобы Хината так и оставался нетронутым. — Не двигаемся, — прошептал Тоору. — Ты, блять, чертовски самоуверен для того, кто впервые собирается заняться сексом, — прорычал Хината. Он был уверен, что взгляд у него сейчас бешенный. Омега решил не обращать внимание на то, что его нижнюю губу прижимают выросшие клыки. — Какие мы нетерпеливые, — хмыкнул на это Тоору. А потом что-то щелкнуло. Хината опустил глаза, тут же заметив, что на его руках были наручники, которыми обычно закрепляли преступников. Омега успел только моргнуть, когда тут же был завален на кровать и в следующую секунду он лицезрел голую грудь своего альфы, придя в себя только тогда, когда услышал очередной щелчок. Шое приподнял глаза, видя как руки Ойкавы отделяются от изголовья кровати, где был железная поручень кровати, на который альфа повесил один конец очередного наручника, а другой на цепь первого «кандала», которая была на руках Шое. Хината моргнул ещё раз и дернул руками со всей силы, из-за чего поручень кровати вместе с цепью зазвенел, но не поддалась какому-либо движению. Тоору только что связал его? Откуда у него чертовы наручники? Какого хрена? Что вообще только что- — А-ах! Хината на рефлексах зажал было ноги, но Ойкава, пропустив руки между его ног, раскрыл их шире, не давая сомкнуться. Шое глядел на его макушку, когда альфа засунул в его лоно свой язык, начав водить им туда-сюда. Шое приподнял бедра, но Ойкава не обращал внимание на это, практически «поедая» дырочку, пытаясь облизать всё. Хината почувствовал как воздух застрял в его горле, когда с дырочки Ойкава приподнялся на его член и стоило ему взять в рот всего его, одновременно с этим засунув в его лоно сразу два пальца. Ойкава обхватил рукой одно его бедро, давая левой ноге вытянуться в полный рост над его плечом, когда альфа начал активно двигаться, ртом принося его члену удовольствие. Шое думал, что он будет первым, кто будет так приносить блаженство своим альфам, но это было в первый раз, когда альфа проявил инициативу по отношению к минету. Цепь над головой зазвенела и Шое зажмурился, чувствуя как он приближается к пику. От чувствительности во всем теле Шое согнул ноги в коленях и чуть приподнялся в бедрах, но Ойкава, даже понимая, что скоро он кончит, не остановился, продолжая свой темп. Он даже имел наглость приподнять на него свои глаза и улыбнуться сквозь минет, наблюдая за его выражением. Щеки альфы покраснели. Это было последнее, что увидел Шое перед тем, как запрокинуть голову и почувствовать пик удовольствия. Он закрыл глаза, чувствуя как дыхание сбивается. Шое понятия не имел сколько так лежал, чувствуя как Ойкава оторвался от его члена и начал целовать его бедра. Он открыл глаза только тогда, когда почувствовал как Ойкава целует его в щеку. Альфа светился аки «довольный чайник», прежде чем оторвать верхушку упаковки презерватива, держа краешек зубами, другой рукой опираясь об кровать, прямо рядом с подушкой Шое. — Откуда ты достал наручники? Ойкава засмеялся: — Мы в любовном отеле, золотце. Надеюсь, ты не против презерватива со вкусом шоколада. — Не неси чушь, Тоору, — Хината дернул рукой, на что цепь снова жалобно зазвенела. — Нравится иметь надо мной власть, придурок. — Не слышу в твоем тоне вопроса, — хмыкнул Тоору. Шое позволил альфе устроиться между его ног, чувствуя как штаны соскользнули с его лодыжки. Хината опустил глаза, видя головку дружка Ойкавы, выглядывающего сверху его промежности, а на его фоне пресс Тоору ничуть не уступал в привлекательности. — Я тебе этого не говорил, но… Хината поднял взгляд обратно на Тоору. Взгляд альфы был непонятным, но зрачки увеличились стократно, будто он видел что-то, точнее кого-то, кто очень сильно ему нравился. — …как же, блять, ты прекрасен. Хината запрокинул голову, почувствовав резкое наполнение внутри. Сущность внутри радостно заскулила, начав бешенно махать хвостом. Комнату заполнил его стон, перемешанный запахом, который обычно сопровождал его во время секса. Смесь корицы и малины было что-то с чем-то. Ойкава облизнул губы, хищно оскалившись прежде чем начав двигаться, хватаясь обеими руками за бедра Шое и слегка их приподняв. Не имея возможности хоть как-то двигать руками, Хината в отчаянной попытке схватился за цепь второго наручника, чувствуя как слезы текут из его глаз по бокам — ему было так хорошо, черт возьми! — давая своим чувствам волю, отчего стоны наполняли комнату все громче и громче. Хината обвил ногами талию Ойкавы, прижимая к себе сильнее. Тоору наклонился к нему, не переставая двигать бедрами и уже сам засунув свой язык ему в рот, сделав точно так же, как ранее делал Шое. А дальше, что помнил Шое, как Тоору вел его, не давая ни шанса, чтобы он смог во время близости вспомнить свое имя.

***

Хината ощущал как сильно дрожат его ноги. Наручники все еще обхватывали его запястья, но на этот раз у него хотя бы была опора. По крайней мере, он осмелился назвать опорой поручень кровати, к которому он был все ещё привязан. Колени были в относительном порядке, благодаря мягкой постели. Такой мягкой, что даже не чувствовалось. Если он опустит глаза вниз, то увидит большую — огромную — ладонь Тоору на его бедре; хватка была достаточно сильной, чтобы держать его на месте, но не до такой степени, чтобы оставить на нем синяк. Это было странно. До этого все его альфы стремились оставить на нем как можно больше следов, в то время как Тоору был нежным. Очень нежным. Хриплый вздох вырвался из груди Шое, когда темп Ойкавы начал нарастать. Вторая рука оказалась меж лопаток Хинаты и Тоору слегка надавил на него. Этого хватило, чтобы Шое нагнулся сильнее. Шое мог поклясться, что Тоору облизал губы в этот момент. Бедра продолжали нещадно дрожать. Ощущение липкости сзади все ещё продолжалось и Шое чувствовал себя слегка утомленно, а Ойкава все продолжал. У Тоору не было гона, а у Шое не было течки, но они поменяли уже несколько презервативов, а руки Шое все ещё были прикреплены к поручням. Сущность внутри была довольна и чувствовала себя спокойно, наконец, отметив всех своих четверых альф. В один момент Тоору слегка застонал и внутри что-то шевельнулось, задев чувствительную точку Шое, отчего омега в инстинктах напрягся, ещё раз почувствовав пик удовольствия. На этот раз Хината упал без сил, на краю сознания понимая, что Ойкава, не выходя из него, начинает целовать его спину. Альфа не оставил на нем ни следа, ни укуса, ни каких-либо отметок. Учитывая, что после таких отметок он обычно жаловался им, что ему теперь придется носить одежду, которая скрывает все эти отметки, он должен был радоваться, но что-то внутри не было довольно этим. Ему хотелось, чтобы Ойкава оставил на нем хотя бы одну чертову метку. — Ками, — прошептал вдруг прямо в его ухо Ойкава и Хината почувствовал как дрожь прошлась по всему его телу. Это было ожидаемо неожиданно. Рука на бедрах переместилась на живот, а вторая аккуратно обхватила его шею, как бы обнимая его. — Я просто не могу прекратить. Ты, блядь, слишком. Он не окончил фразу. Не сказал какой он слишком. Лишь толкнулся бедрами так, что цепи зазвенели сильнее, а рот Шое приоткрылся. Это был толчок сильнее и глубже. Не смотря на то, что смазка как вода стекала с дырочки Шое, на то, что Ойкава вроде как уже кончил и должен был успокоиться, альфа, кажется, чувствовал себя ненасытным. Все эти месяцы, когда он находился вдали от своей омеги, заставляли его чувствовать сильнейший голод, а когда Хината начал ломать сдерживаемые стены, думая, что это он только тут истосковался по Тоору, Ойкава начал проявлять самую настоящую свою сущность. В один миг сущность омеги почувствовала как над ним доминировал огромный альфа, с клыков которого обильно стекала слюна, готовый сожрать его прямо здесь и сейчас. Толчок повторился снова, входя в него глубже, на что Хината откровенно застонал. Рука дернулась, цепь зазвенела, а рука на животе надавила на него сильнее, что и заставило Шое почувствовать как что-то выпирает внизу его живота. Он не мог опустить голову из-за хватки Ойкавы, но дыхание Тоору рядом с ухом заставляло его подчиняться любым действиям. — Т-Тоору… Тоору не ответил. Он начал толкаться глубже, двигаясь быстрее. Его бедра соприкасались с его задницей, издавая хлопающие и хлюпающие звуки, и Хината начал мычать и стонать, не понимая, что вообще чувствует, но не желая, чтобы это все заканчивалось. Дыхание Ойкавы становилось тяжелым и в какой-то миг он начал толкаться медленнее, но не смотря на резко упавший темп, он все ещё продолжал входить в него глубже, из-за чего в процессе Шое громко застонал, чувствуя как сперма вытекает из его члена. Ойкава толкнулся ещё пару раз, заставив его закатить глаза от удовольствия и последовал за ним, после чего задышал ещё тяжелее. Собираясь с мыслями, Хината не успел понять что происходит, но этих нескольких мгновений хватило Ойкаве, чтобы клыками вцепиться в затылок Шое. Он не задел место, где обычно ставили метку, не дал омеге испугаться хоть на секунду, дав понять, что он не тронет его, пока он не пожелает этого. Но то место, которое он решил укусить, практически было идеальным для того, чтобы показать другим, что конкретный омега был занят. Место, где он решил укусить, было практически невозможно скрыть, если только Шое не решит накинуть на голову капюшон или наденет какую-то одежду с высоким воротником. Хината практически задохнулся. — Вот так, — довольно сказал Ойкава. — Идеально. А потом руки резко опустились на кровать. Тоору отцепил наручники и Шое только подумал, что может немного отдохнуть на постели, когда Ойкава с легкостью поднял его на руки. Сил на что-либо не осталось и Шое просто положил голову на широкую грудь своего парня, чувствуя как тот дышит, а после целует его в лоб, явно наблюдая за его действиями. Ванна была теплой, а грудь Ойкавы, который пристроил его между своих ног, была твердой, но мягкой. Приоткрыв глаза, Шое наблюдал за тем, как Ойкава играется с его пальцами и думал только о том, что пальцы его альфы были большими и длинными. Настоящие руки волейболиста. Не смотря на то, что сам Шое тоже играл в волейбол уже который год подряд, его руки все ещё оставались маленькими. — Ты в порядке? Хината прыснул. Кажется, Тоору почувствовал, что он пришел в себя. Не этот альфа должен спрашивать как у него дела, практически доведя его до пика несколько десятков раз — он преувеличивает, но ощущения были такими же. По крайней мере он чувствовал себя, наконец-то, сытым. — Ты должен заставить меня чувствовать так ещё несколько раз, пока не уедешь обратно в Аргентину, — Хината почувствовал как Ойкава обхватывает его живот под водой, прижимая к себе сильнее. — Я так скучал по тебе, — Он оглянулся через плечо, тут же встретившись со взглядом наклонившегося к нему Ойкавы. Альфа дышал прямо в его губы. Шое поддался первым. Это был долгий и более чувственный поцелуй, которым он делился с Тоору. А потом, когда они отстранились, слегка приоткрыв глаза и глядя друг на друга, Ойкава шепотом сказал, будто говори он громче — исчезнет момент, который они создали: — Я обязательно женюсь на тебе, — кадык альфа дернулся при глотке. — Во чтобы то не стало, я женюсь на тебе, Шое-кун. Хината улыбнулся. — Я буду ждать твоего предложения.

***

— Ты пришел! Лицо Хошиуми радостно светилось, стоило ему подойти к ограждениям, где стоял Шое. Хиругами тяжело дышал, облокотившись об свои бедра и приподняв голову. Он остался на месте, в то время как энергичный Хошиуми, который всю игру понтовался перед наблюдавшим Шое, поспешил к своему возлюбленному. Казалось, его друг был одержим Хинатой Шое. — Прискорбно, что Карасуно проиграла Инаризаки. Я надеялся, что перед моим выпуском мы сумеем сыграть ещё раз и- Не прекращая говорить, Хошиуми перепрыгнул через ограждение, чтобы встать максимально близко к Шое, но тут же запнулся, стоило какому-то высокому альфе появиться рядом с омегой. Запах корицы моментально обволок Шое и он был совсем не против, стоило этому засранцу собственнически положить на талию рыжего свою руку. — Привет, — улыбнулся придурок. — Я парень Шо-чана. Можешь звать меня Ой- — Зачем ты пришел? — Хошиуми склонил голову на бок, перебив старшего. — Я не помню, чтобы ты играл на национальных. — А я не знал, что коротышки бывают такими грубыми, — резко оскалился Ойкава. — М-м, думаю, вы оба сейчас ведете себя несколько глупо, — Хината смущенно кашлянул. Точнее он выглядел разбитым. — Давайте, лучше я вас представлю. Хошиуми-сан, это мой альфа, Ойкава Тоору. Тоору, это мой соперник, друг, с которым я бы хотел однажды ещё раз встретиться на корте, Хошиуми Коурай. — В любом случае, — Хошиуми резво двинулся в сторону, как бы случайно толкнув в сторону Ойкаву и указав в сторону Хиругами. Это было единственное, что он мог придумать за короткое мгновение. Ему срочно надо было сделать что-то, чтобы рука этого придурка не покоилась на прекрасной талии Шое. — Как тебе наша игра? Мы с Хиругами показали наш коронный трюк. — Правда? Черт, я наверное упустил его. Я был слишком поглощен игрой и мне все ваши приемы казались крутыми, — Хината раздасованно вздохнул. — Мне казалось, что во время игры Хиругами-сан казался каким-то отстранённым. На самом деле Хиругами даже близко рядом с ним не стоял. Он просто делал свою работу, но играл так, будто ему было совсем плевать на все. Хошиуми просто сам не понял, когда Хиругами начал играть более пассивно, а на национальных это здорово их подводило. Тренер даже выглядел раздраженным из-за внезапных выходок Хиругами и к концу второго сета даже заставил его сидеть на поле запасных, вернув к началу третьего обратно на место. — Мне жаль твоего связующего, — Придурок отомстил ему, слегка толкнув его в лоб, после чего встал обратно на место, рядом с Шое. Он снова положил руку, на этот раз на плечо Шое. — Так гонять по полю, да ещё наорать во время матча, что он плохо пасует. Это надо быть таким наглым. — Тоору, я тоже дерусь со своим связующим. — Ты не в счет. Тебе это простительно. — А ты который из его парней? — вдруг прямо обратился к Тоору Хошиуми. Коротыш явно был раздражен. — Шое сказал мне, что у него четыре альфы. У Ойкавы дернулась бровь: — Третий. — Третий? — удивленно оглянулся на него Шое. — Погоди, ты все это время вел счет, который ты у меня альфа? — Ну да, — смущенно выдал Тоору. — Мы все ведем. Это Куроо начал, а мы подхватили. Только Очкарик делает вид, что не заинтересован, но я то знаю, что он капец как заинтересован в этом. Хината хихикнул, но комментировать это не стал. Чем только дети не балуются? — Значит, следующий станет пятым, — Ойкаве захотелось закатить глаза. — А как у вас определяется первое место? — Никак, — Ойкава оперся одной рукой об свое бедро. — По крайней мере никто из нас не может переплюнуть тех, кого Шое выбрал первым. Мы должны оставаться благодарны первым альфам Шое, что они позволили нам стать частью отношений. — Говоришь так, будто встречаться со мной — это соревнование, — вздохнул Шое. — Нет, я не это имел ввиду! Я не хотел обидеть тебя, Шо-чан. Шо-чан! — Вы хорошо сыграли, Хошиуми-сан, — улыбнулся Хината, не обращая внимание как рядом с ним Ойкава трясется, пытаясь исправить свою оплошность. Беловолосый кивнул, принимая похвалу, но взгляд его был каким-то вдумчивым. — Мне понравилась ваша игра. Я рад, что перед отъездом успел увидеть хотя бы вашу игру. Вы теперь, кажется, будете соревноваться с Итачиямой? — Да, — ответил Коурай. — Кому-то нужно надрать задницу Сакусы перед тем, как он выпустится. — Не хотел бы Вас обидеть, — хохотнул Шое. — Но я буду болеть за Оми-сана. — Ах, — Коурай притворно вздохнул. — Прямо в сердце. — Ага, — вдруг раздался рядом бархатный голос Сакусы, отчего оба нападающих подняли головы, чтобы увидеть лицо говорящего. Ойкава находился рядом с автоматами позади, спешно покупая сладости и напитки, наивно полагая, что еда поможет во всем. Альфа Шое даже не ведовал, что происходит, хотя ему стоило лишь обернуться. Возможно, у Ойкавы был такой способ не вмешиваться в диалоги соперников. — Прямо в сердце. Тем не менее Сакуса находился один, что было неудивительно. Киеми был интровертом, тем самым человеком, который предпочитал одиночество людям. Кенма был почти таким же, как он. Но, желание быть одному никогда не мешало им обоим подружиться с Шое и уделять ему внимание, когда Хината звонил им. — Жаль, что вы проиграли Инаризаки, — сказал Оми-сан, поправив маску. Его глаза прошлись по маске на самом лице Шое. Хината мог поклясться, что глаза диагонального довольно блеснули, приметив этот атрибут. Вспомнились слова Мотои о том, что Сакуса был помешан на гигиене, так что это неудивительно. — Я до последнего был уверен, что выиграете вы. — Так Вы наблюдали? — Не задавай глупых вопросов, — фыркнул Сакуса. — Как я мог не наблюдать? — Эй-эй, — Коурай скрестил руки на груди. — С каких пор ты так заинтересован в соперниках? Ты даже за этим гребанным Мией не наблюдаешь так! Хотя стоило бы, потому что я уверен, что из вас двоих выиграет он. — Я польщен, — с другой стороны рядом с Шое появился Ацуму. Он ласково проурчал, слегка опустив голову: — Не ожидал услышать таких слов от тебя, Коурай-кун. — Тебя никто не звал, пошел вон! — Ай-ай, оказывается, ты настоящий цундере. — Заткнись! Хината засмеялся: — Ками-сама. Я рад увидеть вас всех перед отъездом. Вы как будто чувствовали, что я уезжаю. — Но все же обидно, что только к Коураю пришел попрощаться, — обиженно сказал Ацуму, на что Хошиуми показал язык. Победа. — Что ж, в следующий раз, когда у меня будет намного больше времени, я обязательно к вам приду. И, кажется, это ваши последние национальные? — Ага. — Коурай поджал губы. — Продолжай играть в волейбол. Я хочу сыграть с тобой еще раз. — Волейбол я не брошу, не волнуйтесь, — Хината хищно улыбнулся. — Однажды, когда я встречусь с вами на корте снова, вы все увидите как высоко я летаю. Сакуса почувствовал как мурашки прошлись по его коже. Ощущение было такое, будто ветер подул им в лицо, а позади Шое появились огромные черные крылья ворона. Омега не блефовал. Крик Ойкавы прервал их момент: — Шо-чан! Я тебя всего на пять минут оставил. Какого черта вокруг тебя целая толпа собралась?! — О, позвольте представить, это мой парень, Ойкава Тоору. — Чего? Хината оглянулся в сторону Ойкавы и улыбнулся, видя, как его парень спешит к нему с пакетом полных сладостей. На лице альфы застыло выражение беспокойства. — Это, — глаза Ацуму готовы были из орбит вылезти, когда Хината обратно оглянулся на него. С лица связующего отлетела вся краска, оставляя его бледным. Вид у него и вправду выглядел испуганным. — Это метка на твоей шее?! — Метка! — воскликнул следом Хошиуми и слегка толкнув Ацуму в сторону, начал вглядываться в шею омеги. — Нет, кто посмел?! Ты должен был дождаться меня! — О, нет-нет, — Хината аккуратно коснулся своего затылка, озадаченно следя за реакцией окружающих, пока Сакуса продолжил говорить «Нет-нет», встав прямо позади него и вскинув руки так, будто собирался поймать мяч. — Твоя кожа должна была оставаться чистой, пока я не- — Это ты сделал, придурок?! — Хошиуми резво оказался рядом с Ойкавой и схватился за воротник альфы. — Ты, паскуда, ему только стукнет восемнадцать, а ты его пометить решил! — Ну и решил я, — Ойкава легким движением сбросил с себя руки Хошиуми. — А тебе то какая разница? — Ты- — Ну-ну, — встал перед Ойкавой Шое, заставляя Хошиуми немного отступить. Омега успокаивающим движением повел руками в воздухе. — Все в порядке. Это метка не на всю жизнь. — Не на всю жизнь! — воскликнул Ацуму. — Ты что, о фактах об омегах начитался! Я в курсе, что это не на всю жизнь, но почему ты позволил этому обормоту поставить на себе метку? — Обормоту? — глухо повторил Ойкава. — Ацуму-сан, не позволяйте себе лишнего, — приобрел в голосе твердость Шое. Ацуму замолк резко, почувствовав тихую ярость в голосе рыжего. — Я понимаю, что Вы беспокоитесь обо мне, но не оскорбляйте моего парня. До этого я старался промолчать, проявить вежливость, но вы трое все продолжали и продолжали называть Тоору как угодно, но только не его именем. — П-прости. — Вот и отлично, — резко повеселел Шое. — Мы же взрослые люди, понимаем ведь, что когда человек хочет — он может сделать всё. — А насчет метки, — Сакуса замялся. — Я знаю, что это не мое дело, просто… — Я предпочту промолчать, Оми-сан, — попытался мягко улыбнуться Шое. — Мне бы не хотелось разбалтывать всем подряд о своей личной жизни. — Да, — Сакуса оступился. — Прости. — В любом случае нам пора, — Хината махнул рукой. — Встретимся на корте ещё раз. Надеюсь, к тому времени мы все станем гораздо сильнее, — и развернувшись, схватился за руку Ойкавы и потащил его к выходу. Он был немного зол. Ойкава в свою очередь не упустил шанса обернуться к ним и показать язык.

***

Дорога домой была тихой. Ойкава должен был отправиться обратно в Мияги вместе с Иваизуми и Куроо, которые, кстати говоря, решили сразу же отправиться в дом Шое, чтобы провести вместе со своей парой остальные выходные. Тсукишима спал на переднем сиденье вместе с Ямагучи, а рядом с Хинатой сидел Кагеяма. Корчась во сне от кошмара, связующий Карасуно не старался даже проснуться, скрестив и руки, и ноги. А Шое не спалось. Они с Тоору переспали. Ойкава занялся с ним любовью так много раз, насколько его хватило, будто он старался заполнить пустоту, что была между ними с тех пор, как он уехал в Аргентину. Он не отпускал его просто так, заставлял прижиматься к себе, не оставляя ни миллиметра, чтобы отдалиться и ловил каждый его стон губами. Казалось, что Ойкава думал, отпусти его он хоть на секунду, как все это исчезнет. Шое аккуратно коснулся кончиками пальцев своих губ, наблюдая за тем, как пейзаж за окном постепенно меняется. — Вспоминаешь Ойкаву-сана? Хината вздрогнул и бросил взгляд в сторону Кагеямы. Альфа сидел на сиденье так же — со скрещёнными руками и ногами, хотя взгляд был прямиком направлен на Хинату. Шое невольно повел носом и готов был чихнуть, почувствовав в воздухе нотки ночного воздуха. Непонятно было какие эмоции в этот момент испытывал Кагеяма. — Нет, — нагло соврал Шое. Не хотелось перед этим балбесом говорить о том, что он думал о близости с Ойкавой. — Хочется Коду прибить. Говоря о Коде. Этот придурок умудрился разозлить целую команду волейболистов одним своим словом: «Ха, Шое-придурок, я поставил на твой проигрыш и выиграл денюжку». Конечно, потом вся улица видела как футболиста избивает рыжий волейболист, но тем не менее запал остался и Хината пообещал себе, что изобьет Коду как только увидит в следующий раз. А Вилли ему поможет. — Ойкава-сан сказал мне, что не против, если я буду смелее по отношению к тебе, — сказал Кагеяма тихо. Хината взглянул на него. — И он вроде бы сказал, что гордится мной. Это… Это было неожиданно и меня это слегка тронуло. Чувствую себя так, будто только вышел из душа. Я, — Кагеяма замолчал. — Я не знаю что и думать. Хината долго глядел на него, после чего вздохнул, позволив себе упасть на плечо напряженного Кагеямы. Его плечи слегка приподнялись при его дыхании, но он быстро расслабился, после чего позволил себе так же расслабленно откинуться на спинку сиденья. — С тех пор, как он вернулся с Аргентины, я чувствую, что Тоору повзрослел, — Хината ненадолго замолчал, пытаясь подобрать слова. — Я так же понимаю, насколько ты повзрослел с нашей первой встречи. Я горжусь тобой, придурок. Кагеяма ненадолго замолчал. — Спасибо.

***

— Я угадаю три вещи, которые ты любишь! — Ойкава воодушевленно поставил перед Шое три пальца. Из чашки малинового чая перед ним легкой струей поднимался пар, пока Иваизуми аккуратно схватив за стекла чашечки, пил свой. Шое переглянулся с Куроо, который вальяжно расположился на стуле, локтем облокотившись на спинку и как бы открыто повернувшись в сторону Шое. Тсукишима же предпочел сидеть молча и ровно, с закрытыми глазами, грея руки об чашечку, а на лице последнего альфы — Кагеямы — так и читался вопрос… Скорее не вопрос, а угроза. Хината заинтересованно склонил голову и Ойкава продолжил: — Волейбол, сладости и бег по утрам! — Слишком легко, — разочарованно покачал головой Куроо. — Давай посложнее. — В кои то веки согласен с Куроо-саном, — наконец, открыл глаза Тсукишима. — То, что впервые встретились с нами после того, как начали встречаться с Шое, не дает вам повода так позориться. — Жестко опустил, Тсукки. — Вы двое, — Шое закатил глаза. — Как дети малые. — Запах земли, клубнику и горничные! — Вообще мимо, — фыркнул в чай Иваизуми. — Ну, клубнику я люблю. — Один угадал, — хихикнул Куроо. — Кагеяма, давай ты. С Ойкавой все понятно. — Вы даже шанса мне не дали! — Ладно-ладно, — хохотнул Куроо. — Тогда так, м-м, пусть каждый из нас задаст тебе вопрос, если ответишь правильно — ты выиграл, а если нет — ты не достоин Шое. — Ками ради, Тетсу! — Сомневаешься в своем альфе? — улыбаясь, уточнил Куроо у Шое. Хината открыл было рот, но быстро закрыл и беспомощно посмотрел на Ойкаву. Тоору почувствовал себя несколько виноватым, понимая, что Шое думает, что о нем он ничего не знает. Учитывая, что большинство времени он в Аргентине провел, понять можно, но каждый день он старался говорить с Шое хотя бы пять минут, так что это было оскорбительно! — Хорошо, давай! Нет ничего такого, чтобы я не знал о Шое. — Какая фамилия у Наоки-сана? — Легко. Хината. — Какой чай предпочитает Шое? — задал следующий вопрос Иваизуми. Все за столом умолкли, глазами блюдцами смотря на Иваизуми. Шое даже словил лукавый взгляд бывшего атакующего АобаДжосай, когда понял, что остальные альфы начали разбирать в умах каждую свою мысль. — Погоди, — Кагеяма посмотрел на Шое. — Ты любишь чай? — Представь себе, гений. — Погоди-погоди, я знаю, — Тсукишима прилежно приподнял руку, но быстро осекся и опустил. Куроо не смог сдержать смешка. — Малиновый? — Вообще-то, нет, — Шое снова переглянулся с Иваизуми. — Сжалься над ними. — Он предпочитает каркадэ. — Он же такой кислый, — поморщился Тсукки. — Помнишь, мы как-то раз пробовали, — толкнул блондин по руке Кагеямы. Связующий поморщился при воспоминании и высунув язык, многозначительно сказал: — Буэ. — Ты еще скажи, что любишь томатный сок, — взял слово Тоору. — Я люблю, а что такого? — растерянно приподнял брови Иваизуми. — А ты иди отсюда. — Ладно, в этом вопросе мы все провалились, — Тсукки скрестил руки на груди и победоносно посмотрел на Ойкаву. — Что делает Шое перед любым матчем? — Бежит в туалет, — хором ответили все и рассмеялись. Шое вздохнул и улыбнулся, после чего чуть повернув стол в сторону Тсукки, толкнул его ногой, из-за чего тот взвизгнув, свалился на пол. — Вот так, — удовлетворённо улыбнулся Шое, пока остальные продолжали смеяться. — Кагеяма, твоя очередь. — Ну, — Тобио опустил глаза, после чего практически сразу приподнял на Ойкаву. — Какое блюдо лучше всего готовит Шое? — О-о! — Иваизуми одобрительно похлопал кохая по плечу. — Это хороший вопрос. — Ну-ка, ну-ка, — Куроо наклонился над своей частью стола, чтобы ближе рассмотреть лицо Ойкавы — Я хочу услышать ответ. — Любое блюдо, приготовленное из рук Шое — великолепно! — и поднял кулак в жесте победителя. Хината фыркнул от смеха. Альфы начали хлопать в ладоши. — Согласен. — Тут без вариантов. — Очень хороший ответ. — Такого тупого подката пусть никто не услышит. — Заткнись, Тсукки. — А теперь, — Ойкава выжидающе уставился на Шое. — Ты. Задай мне жару. — Хм, — Шое склонил голову к плечу. — Что ты сказал при нашей первой встрече? Ойкава моргнул. — Погоди, — Коротышка… — Что я тогда? — А ты отлично играешь. Не против, если мы… — Ками-сама! Хината расхохотался. — До сих пор помню как ты строил из себя альфа-мачо, — Хината, не переставая хохотать, запрокинув голову от смеха. — Кей, Кагс, вы должны помнить то, что он мне сказал. Я тогда впервые раскрылся перед вами как омега. И хохотал дальше, пока лицо Ойкавы краснело пуще прежнего. Он раньше не знал как себя вести рядом с только раскрывшимися омегами. Тихий голос в подсознании головы очень тихо прошептал «Как будто сейчас ты что-то знаешь». — А он меня при первом свидании в фонтан кинул. На некоторое мгновение наступила тишина. Хината расхохотался пуще прежнего. — Что, прости?

***

— Меня преследует небольшая мысль о том, что ты сделаешь предложение Шое-куну первым. Иваизуми моргает, глядя в потолок, после чего медленно поворачивает голову в сторону, привыкшими к темноте глазами видя как Ойкава смотрит на тот же белый потолок. Хината спал на полу между ними, подложив под себя руки и равномерно дыша, уже который час предаваясь сну. Иваизуми не спалось. Как и Ойкаве тоже. Куроо лежал с другой стороны Иваизуми, практически обхватив тело выпускника АобаДжосай и руками, и ногами, но каким-то образом умудряясь касаться кончиками пальцев и Шое тоже. Было видно, что даже во сне альфа искал контакта со своей омегой, отказавшись от удобной постели на втором этаже и предпочитая остаться с ними на полу. Тсукишима и Кагеяма же остались в своих комнатах — оба понимали, что им всем нужно как можно больше времени уделять друг другу, прежде чем они снова расстанутся на какое-то время. — Не буду скрывать, мне бы хотелось. Ойкава переворачивается на бок, шумно вздыхая, и его взгляд сразу же находит свое место на лице Шое. Парень, кажется, даже отчета себе не давал, когда его рука взымает верх и начинает перебирать волосы омеги. Ойкава даже понятия не имел насколько влюбленным он выглядит прямо сейчас. Иваизуми усмехается этому и возвращает взгляд обратно на потолок, игнорируя храп со стороны Куроо. Ками-сама, ему очень повезло, что у Шое сон крепкий и его не разбудит даже танк. — А ещё о чем ты думаешь? Он скучал по Ойкаве. Конечно, он сделает вид, что Ойкава раздражает его, кинет в него мячом, но насколько помнил себя Иваизуми, Ойкава всегда был рядом с ним. Они до мелочей помнили те моменты, которые были важны друг для друга, черт, у них каким-то образом сложились отношения с одной парой. Хаджиме мог позволить себе думать о Тоору, как о собственном придурковатом брате. — В каком возрасте решит согласиться на твое предложение Шое, — фыркнул Ойкава. Его влюбленный взгляд сменился на озорной, когда он бросил взгляд на него. — Шое ведь свободу любит и вряд ли он мечтал о замужестве в раннем возрасте. — Не удивлюсь, если он скажет, что хочет выйти замуж в пятьдесят, — поддержал шутку Иваизуми. — В любом случае я буду рад, даже если он скажет, что выйдет замуж в сто. — Ох, какой идеальный мужчина. — Заткнись. Ойкава фыркнул от смеха. — Какой он, — Иваизуми сразу же перевел взгляд на Ойкаву. — Бланко? Такой же, как ты в детстве мечтал? — Ага, — улыбнулся Ойкава. — Он любит обучать и любит волейбол. По нему заметно. Он строг в плане дисциплины и обожает, когда мы добиваемся высот. Хината зашевелился и с легким вздохом перевернулся на другой бок, лежа лицом в сторону Хаджиме. Отросшие рыжие волосы мягкими волнами падали на лицо спящего парня, ресницы которого были неприлично длинными, обрамляя его лицо. Феромоны Шое буквально завалили его, заставляя ощущать его запах ярче и Иваизуми, аккуратно убрав с глаз омеги его же волосы, улыбнулся. Губы Шое были не пухлыми, скорее тонкими, которые буквально исчезали, стоило ему улыбнуться во весь рот. Иваизуми почему-то постоянно казалось, как Шое слегка растянет эти самые губы в слабой хитрой улыбке и приоткроет глаза, взяв что-то в своем выражении лица от лисы. Но Хината оставался безмятежно спящим. — Никогда не думал, что увижу тебя таким влюбленным. Иваизуми раздраженно фыркнул: — В следующий раз я сделаю видео с твоим влюбленным лицом. — Ты себе не изменяешь, — хохотнул Ойкава. — Угрожаешь, когда смущаешься. Иваизуми не ответил. — Я не буду против, если ты сделаешь предложение первым, — вдруг говорит Ойкава. — Но это не означает, что я не попытаюсь. Хината ворочается и отвечает неожиданно для них, отчего мурашки стремительно пробежались по всему телу: — Не раньше того возраста, когда я буду не против, — а после Шое снова замолчал. Ойкава первый его позвал: — Шое? Иваизуми продолжил: — Шо-чан? — Уснул что ли? — Уснул, придурок, — шепотом ответил Куроо, переворачиваясь на другой бок и, наконец, отпуская Иваизуми из своего плена. — Заткнитесь и спите. — А ты когда проснулся? — Когда Шое что-то сказал. Ойкава приподнялся с места: — А ты бы когда Шое сделал предложение? Куроо ответил не думая: — Когда он не будет против. Ойкава замолчал, на что Иваизуми хохотнул: — Не зря ведь он его первый альфа.

***

Как приличному человеку Коде следовало три раза постучать в дверь, дождаться хозяина дома и взять разрешение, и только потом зайти в дом. Но он не был приличным человеком для Шое, поэтому без зазрения совести футболист вошел в дом лучшего друга как в свой собственный. Хината должен хотя бы спасибо сказать, что он удосужился убрать обувь в сторону (на самом деле в первый и последний раз, когда он снял обувь как попало, Хината сделал ему такую отбучку, что он даже думать боялся о последствиях). Изуми аккуратно проследовал за ним, закрыв дверь за собой, отчего та издала скрипучий звук. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Да ладно, Шое нравится когда я прихожу без приглашения. Шое не нравилось, когда Кода врывался в его дом как в свой собственный. Изуми опустил взгляд на только что вымытый пол, снял обувь и убрал обе пары обуви — и свою, и Коды. Он отвернулся от Коды всего на минуту, чтобы просто убрать обувь, но этого времени хватило, чтобы Кода попал в передрягу. Крик Нобуо заполнил каждую частичку этого дома, вызывая мурашки по всему телу Изуми. — Кода! Что случ- Слова застряли в горле и Изуми не смог и слово произнести, когда на кухне хинатовского дома он увидел полуголого альфу с красивой внешностью — он понятия не имел кто это, но по феремонам окружающего этого парня, он явно был близок к Шое — который надел розовый фартук и опасно держал в руках поварешку. Изуми так и замер, как и Кода, который закрыл лицо руками. Щеки у обоих покраснели при виде твердой на вид груди этого альфы. Послышался шум сверху и по лестнице громко спустился кто-то, остановившись при виде них. — Ойкава-сан, я говорил Вам не заходить на кухню, — прошел мимо них Тсукишима, обделяя их запахом клубники. — Но я хочу приготовить для Шое завтрак. — То, что он ест все подряд после пробежки, не означает, что его нужно отравить. — Доброе утро, — зевая, поздоровался Куроо, проходя мимо них. На его спине виднелись ещё не до конца зажившие царапины, что свидетельствует о недавней близкой связи 18+. Изуми покраснел моментально, догадавшись об этом, а Кода выглядел таким же невозмутимым. Изуми думал, что до него ещё не доперло. — На тебя что, кошка напала? Да, до него не дошло. — Ну-у, — растянул губы в улыбке Куроо. — Чем-то он походит на кошку. — Прикрылись бы хоть, — вздохнул Тсукишима, как самый приличный из них. Взгляд Изуми зацепился на засос на его шее, который выглядывал из-под воротника его футболки. Баскетболист спешно опустил глаза в пол. — Во-оу, у тебя на шее огромный синяк! Ты где умудрился так удариться? Он настоящий идиот! — Убирайся отсюда. — Как грубо, — обиженно надул губы Кода. — О, Ками, чувак, на тебе живого места нет! — громко воскликнул Кода, когда Ойкава повернулся к нему спиной. — Ты что, Шое разозлил? У Тсукишимы я постоянно вижу такие следы и- а, а, ой, — и краснеет так, будто не он тупил последние минуты этого момента. На этот раз Изуми закрыл лицо руками. — А что за сбор? Как я понял, Вы тоже альфа Шо-чана, — он не задал вопрос, он подтвердил это вслух. — О, Ками-сама, какой мужчина! Иваизуми, который собирался только зайти на кухню, растерянно улыбнулся: — Привет? — Вы должны меня помнить. Я друг Шое — Кода красавчик Нобуо — а это… — Рад тебя видеть, Изуми. — Я тоже, Иваизуми-сан. — О, они знакомы, — Кода скептично оглядел Иваизуми с ног до головы. — А где Ваши следы? — Что? — А, — Кода понятливо кивнул головой. — Вы одеты слишком закрыто. Наверняка как тот парень в фартуке отмечены. — Что ты- Ками-сама, Ойкава, надень ты футболку! Кода хотел увидеть лицо Шое после того, как увидел все эти отметины. Ощущения были такими, будто он со зверем дружил.

***

Эти две недели прошли быстрее, чем думал Шое. Сначала ему пришлось проводить Иваизуми и Куроо, но с ними было легко, потому что Шое знал, что мог в любой момент сесть на поезд и за два часа доехать до них, чтобы просто поцеловать, обнять и сказать им как он их любит. Кагеяма, Тсукишима и Ойкава тактично отвернулись от них, когда Шое прощался с ними обоими на станции, зацеловывая везде где можно, на что они оба смущенно покраснели, но выпрямляться не спешили. Он видел как Куроо и Иваизуми прощались с Ойкавой: Куроо и Ойкава обнялись, пожелав друг другу удачи, а с Хаджиме они прощались более чувственно, как никак друзья детства же. В какой-то момент Шое поймал себя на том, что крепко ухватился за руки своих парней, и не желает никак их отпускать. За эти две недели они жили вместе под одной крышей, разделяя одну пищу и разговаривая друг с другом, зная, что могут увидеть друг друга в любой момент. Шое только сейчас начал осознавать, что хотел бы, чтобы они жили в одном доме надолго, до старости, чтобы в любой момент он мог обнять кого-то из своих парней. — Я не думаю, что это будет в ближайшем будущем, — заговорил Шое, сжав руки своих парней. Он чувствовал как руки Хаджиме и Тетсуро поглаживают его по спине и по талии: много тактильности в их отношениях, простите уж. — Но я надеюсь, что однажды вы оба перестанете так изводить себя, — Хината улыбнулся, положив руку на щеку Хаджиме, в то время как он продолжал держать за руку Куроо. Оба его альф наблюдали за ним, как за восьмым чудом свете, что и в некотором роде смешило его. — Видно, что вы хорошо отдохнули за эти две недели. Как придете домой — поешьте, что я приготовил, поспите и приступайте к своим делам с новыми силами. Не переусердствуйте, не злитесь слишком много и я буду очень рад получать от вас звонки. — Эй-эй, — Куроо заморгал. — С каких пор ты стал таким взрослым, Шо-чан? У меня такое ощущение, что ты стал более заботливым. Шое засмеялся, когда Куроо уткнулся в его шею, не отпуская его руку, а Хаджиме закрыв глаза, словно кошка начал ластиться к его руке. Шое улыбнулся, видя такое проявление нежности от этих двоих, что и заставило его потянуть Хаджиме к себе, чтобы поцеловать в губы. Куроо поднял голову моментально, когда Шое попытался поднять руку на его затылок, не отпуская его конечность, но он все же наклонился, когда Хината повернулся к нему полу-боком, поцеловав прямо в губы. После того, как Куроо оторвался от его губ, он напоследок мазнул губами по его щеке, после чего поцеловал тыльную сторону его ладони. Смотря на то, как его альфы находятся по ту сторону стекла вагона, Шое улыбался, махая в ответ своим родным. Они оба действительно выглядели отдохнувшими. — Вы такие жестокие, черт, — проговорил Шое уже в аэропорту, приложив ухо к груди Ойкавы. Тоору поглаживал его по спине, устроив голову на его макушке и непривычно молчал. Эта его тихость добавляла в атмосферу еще какую-то безысходность от ситуации, что они не в скором времени увидятся. — Предложили встречаться, влюбили в себя, а теперь уезжаете каждый так далеко от меня, что мне приходится подолгу скучать. — Прости, — проговорил Ойкава. — Я понимаю, что у тебя мечта и я не должен так говорить, но, черт, это так обидно. Я мог бы с таким успехом встречаться с кем-то издали, чтобы сразу быть в отношениях на расстоянии. Еще через два года мне тоже придется улететь и я опять должен так страдать? Тоору сжал его сильнее: — Прости. — Я бы хотел попить с тобой кофе когда я захочу. Подурачиться, когда я захочу. Познакомиться с твоими родителями, в конце концов. У нас было целых две недели, но мы не успели так много сделать. Мне действительно очень тебя не хватает. — Я приеду еще, — пообещал Ойкава. — Две недели — это слишком мало. Я приеду еще, — а потом ожидаемо сказал: — Прости. — Ты единственный не провел со мной течку, — сказал Шое. Эти его слова заставили Ойкаву слегка ослабить хватку, но сам Шое все так же продолжал обнимать. — Надеюсь, в следующий раз, когда ты приедешь, — Хината, наконец, приподнял голову, смотря в его глаза. — У меня совпадет цикл и мы сможем провести с тобой несколько дней подряд, чтобы мы могли не остановиться только на одном разе. — Ками-сама, — Ойкава наклонился к нему. — У меня в мужьях настоящий искуситель. Пожалуйста, назови мое имя еще раз. — Тоору. — Еще раз. — Тоору. — Еще. — Тоору. Тоору. Тоору. Тоору. За каждым его Тоору Шое хватал за его руки и слегка отпустив, начал зацеловывать все его лицо, как это ранее проделал с Иваизуми и Куроо. За каждым слогом его имени Шое целовал его то в губы, то в щеки, то в нос. Он целовал его всюду, куда мог дотянуться и Тоору охотно подставлял лицо, после чего как сам не заметил, как они поменялись местами и теперь Тоору целовал Шое. Вкус его кожи был соленным, а руки до одури были приятно теплыми. Шое чувствовался как дом, по которому он успел соскучиться и будет скучать. Мысли в голове начали представлять как вокруг Шое появляются лучи солнца, делая его практически вторым солнечным шаром, и он чувствовал себя в некотором роде счастливым, позволив позабыть себе о том, что ему скоро придется уезжать. Аргентина была холодной, поэтому Шое сказал: — Одевайся тепло. Я положил в твой чемодан шапку и шарф. Не забывай прикрываться во время бега, чтобы не простудиться или не подхватить какую-то болячку. Япония все так же оставалась жестокой к омегам и Ойкава предостерег Шое, сказав: — Не забывай носить с собой фильтры, маску. Если понадобится, одевай чокер, и будь внимателен к любым предосторожностям своего инстинкта. Не перенебрегай своей безопасностью. А потом Шое сказал: — Не слушай тех, кто пытается тебя обидеть или унизить. Ты лучше всех и я знаю это лучше всего. Если были какие-то неудачи, значит это путь, по которому ты растешь. Закончи то, что начал. А я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. И добавил: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю. А Ойкава закрыв глаза на секунду, позволив себе полноценно ощутить эти его «Я люблю тебя», почувствовал как в уголках его глаз собираются слезы. Он так хотел остаться рядом с Шое надолго. Эти две недели были слишком коротки для него. Приблизив свое лицо к Шое, Ойкава обхватил лицо своей омеги, после чего начал отвечать, дыша практически в его губы: — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Пожалуйста, прости. Я люблю тебя очень сильно. Пожалуйста. Я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя.

***

С тех пор как они проводили и Ойкаву, и Иваизуми, и Тетсуро, дни начали течь своим чередом. Хинате даже казалось, что они текли уж слишком быстро. Ему казалось, что вроде бы до конца семестра еще далеко, но оглядываясь назад, он понял, что уже сдал все экзамены и пришла пора провожать выпускников. Хината сам не понял как оказался перед ребятами, которые улыбались умиротворяюще, наконец, закончив школу, вынужденные из-за этого покинуть клуб. Кода был там же, со своей командой и выглядел он до нелепости взросло, как будто не этот парень все эти два года тероризовал его личное пространство, доставая не только Шое, но и его парней в придачу. Футболисты прощались друг с другом прямо позади Энношиты и Шое словил себя на мысли, что хотел бы отвлекаться от грустного расставания еще чаще. Это было бы грубо по отношению к ребятам. — Ну-с, — Чикара положил руки на бока, точь-в-точь Савамура когда-то, когда тот пытался подбодрить их, хотя сам внутри боролся с собой. — Вот и наше время пришло. Шое прыснул: — Мастер Угвей образовался. — Не порть прощание, — махнул рукой Энношита. — В любом случае хотел сказать, что за эти годы, пока я тут учился, я действительно был рад сыграть с вами, ребята. Благодаря вам я вдохновился играть дальше, стал капитаном этой команды и надеюсь, смог достойно занять этот пост. Я надеюсь, что вы станете великими людьми и в будущем, когда мы будем смотреть телевизор, я буду говорить «Смотрите, он когда-то был моим кохаем». — Первогодки хороши в этом году, — улыбнулся Нарита, держа свое обычное нейтральное лицо. — Даже лучше, чем наши первогодки, — глянул на ребят он. Шое почему-то ощутил себя прежним собой, когда он будучи первогодкой, умудрился запутаться в сетке и именно Нарита с Киношитой помогали ему выбраться. — В любом случае я не удивлюсь, если вы четверо станете звездами, — Нарита пожал плечами. — Мне бы хотелось найти себе жену и хорошую работу. Шое вздрогнул, почувствовав руку на своей талии. Тсукишима медленной неторопливой походкой встал рядом с ним и склонил голову перед Наритой, на что сэмпай рассмеялся. — Когда вы пришли к нам, я бы не подумал, что в будущем вы будете встречаться, — улыбнулся Киношита. — Я буду за вас болеть. Пройдите на национальные и покажите теперь как действуют на поле наши первогодки. — Да! — Я собираюсь путешествовать, — неожиданно заявил Нишиноя, привлекая к себе всеобщее внимание. Хината расширил глаза в удивлении, приметив, что почему-то теперь ему казалось, что Юу был чертовски взрослым парнем и он, черт возьми, окончил школу. — Я собираюсь увидеть весь мир и заставить вас всех сказать, что Нишиноя Юу все еще крут! — Ого, — восхищенно сказал Киношита. — Это очень тебе подходит. — И! — воскликнул он, заставив вздрогнуть каждого. — Я последую примеру Суга-сана! Хината Шое, я собираюсь сделать тебе предложение в будущем! Ты станешь моей женой?! Прежде чем кто-либо мог что-то сказать, Хината моментально ответил: — Нет, — после чего глаза омеги широко раскрылись, поняв, что он ляпнул и отказал, не подумав. Он даже не попытался подобрать слова! Ноя выглядел удивленным, как и каждый из ребят после его выходки, после чего либеро начал громко смеяться, будто бы ожидал такой ответ. Он смеялся долго, схватившись за живот, на что Танака, наблюдая за ним пару секунд, присоединился к нему. К его смеху постепенно присоединялись остальные и даже сам Шое позволил себе пару неловких смешков. — А помните как он неловко пытался угодить каждому, — с улыбкой оглянулся на своих одногодок Нишиноя. Танака пожал плечами. — Ты вырос, Шое. Кажется, тебе делали так много предложений, что это тебя немного раздражает, так ведь? — Ну… — Он не отрицает, — шепотом воскликнул Энношита, после чего и он тоже засмеялся. — Неудивительно, наш Шое ведь привлекает к себе большое внимание. Вам троим, — Бывший капитан посмотрел на Ячи. — Вам четверым придется защищать его. Не сомневаюсь, что Шое надерет любому задницу, но ближе вас всех я никого не знаю из его компании. Издали заорал Кода: — В смысле я?! — И его тоже, — кивнул Энношита. — Тсукишима, на тебе ответственности больше. Кей кивнул: — Я знаю. — Скажи, что ты знал это с тех пор, как начал встречаться с Шое, — засмеялся Танака. Впервые в жизни Хината увидел как Тсукишима засмеялся над шуткой Танаки, не относящийся к шуткам над Кагеямой. — О, засмеялся! Видите, правду сказал. — Когда ты собираешься жениться на Киеке-сан?! — Э, Ноя-сан, для этого еще рано, — Танака задумчиво приложил руку к подбородку. — Я хочу, чтобы она сначала посвятила свою жизнь себе, а не семье. Если я предложу ей выйти за меня замуж, я знаю, что она не откажет мне, но если мы построим семью, она будет думать только о нас и не сможет полноценно развиваться. Я хочу, чтобы она окончила университет, увидела мир, а пока я буду строить для нас дом и буду копить на наше будущее. — О-ого, — невольно вырвалось у Шое. Танака-сан был действительно крут. — Вы так о ней заботитесь. — А то, — засмеялся Танака. — Она ведь моя жизнь. Ореол в глазах Тсукишимы и Кагеямы засветился интересом к этим словам. Они оба синхронно отпустили головы в сторону Шое, взгляд которого был прикован к смеющимися сэмпаю. Такая красота, честно вам скажу. — Карасуно, — воскликнул Танака внезапно. — Мы не сдаемся просто так! Не проиграйте любой команде, а если проиграете, становитесь сильнее, чтобы в следующем матче вы могли спокойно надрать им задницы! Станьте теми, кем вы будете гордиться! Я вами горжусь и буду гордиться весь остаток своей жизни! Тсукишима, Шое, назовите своего первенца в мою честь! — Да, — воодушевленно воскликнул Шое, у которого слезы поступили к глазам. Он собирался плакать, но он держался. — Нет уж, — ужаснулся Тсукишима. — Удачи вам, Карасуно, — отпустил руки на свои бедра Танака. — И пусть другим командам сопутствует удача, когда вы выйдете против них. И воздух сотряс всеобщий крик, к которому пассивно присоединился даже Тсукишима: — Да-а-а! Ямагучи взял команду под командование, когда выпускники начали удаляться, на прощание махая им рукой. Хината чувствовал, как слезы начинают вытекать и он плакал навзрыд, но не собирался хоть как-то это остановить. — К-Карасуно, — дрожащим голосом воскликнул Ямагучи. — Поклон! — СПАСИБО ВАМ БОЛЬШОЕ ЗА ВСЕ!