саня и женя - два смешных пельменя

Ребята стояли в небольшом шоке. Дима нервно стряхивал пепел после каждой глубокой затяжки, Саша ковырял ногой землю, стараясь абстрагироваться с этого места. Не до конца осознавая всю ситуацию, они просто пытались максимально переварить все произошедшие события. Оба в состоянии аффекта просто смотрели друг на друга и читали в чужих глазах собственные чувства. Если посмотреть с одной стороны — это просто шалость. Если взглянуть с другой — это может аукнуться им постановлением на пдн. А что пдн? Пдн перечеркивало все их представления о дальнейшей будущем. Как избежать проблем при поступлении, невыездность из страны? Если им припишут пдн, то на жизни будет стоять большой красный крест… Никаких путешествий, обучения в США, открытого мира и хорошего высшего образования… Все эти мысли в голове кажутся абсолютно гарантированными и прописанными в «карточке о судимости». Одно дело натворить пиздеца и остаться невинным и незамеченным, и совершенное другая сторона спектра — получить по заслугам и нести ответственность за поступки. Личная жизнь, по логике, должна была бы отступить на второй план, однако… Куда бы не посмотрел Саша, везде видел следы Жени. О чем бы он не подумал, все имело свою связь с Женей. Если у Саши будет карточка о судимости, тогда они с Женей не смогут поехать в Норвегию, как они и мечтали. Они не смогут учиться в одном ВУЗе, как они и хотели. Не смогут проводить вместе столько же времени, сколько планировали. Столько хотели, столько мечтали… Даже скорее не вместе, а сам Саша частенько об этом задумывался. Представлял, как в будущем они будут вместе снимать квартиру где-нибудь в центре Парижа, кататься на велосипедах по узким уютным улочкам, покупать ароматное кофе по утрам перед учебой. Касаться ароматных карамельных волос Жени, брать его одежду, видеть его голым, нюхать его шампунь… «Как Женя выкрутился из этой ситуации? Вдруг их обвинения повесят на него?» Его одновременно и успокаивала, и страшила та мысль, что все уже осведомлены о том, что они с Димой курили в туалете. Хорошо, что наркотики не такие опасные в этом плане: их употребление хотя бы можно скрыть в подобных случаях. — И что теперь будем делать? — нарочито спокойно повторил Дима, швыряя окурок. — Все будет хорошо, — улыбнулся Саша и взглянул на Диму. Они оба прекрасно знали, что это не так, однако на данный момент все было действительно хорошо. Пускай они и оттягивают наказание, но дыхание перед «смертью» — самая запоминающаяся и ценная вещь на свете. Страх, разливающийся по организму, щекочущий задворки и разгоняющий мурашки, ушёл также резко и непринужденно, как упавший на пол окурок. На место него пришло опустошение. Не негативные его аспекты, а опустошение как сама по себе пустота: оба не чувствовали ничего. Или по крайней мере не хотели чувствовать… — Погнали на крышу. — выпалил Дима, поправляя лямку рюкзака и лучше завязывая шнурки. — На крышу? — засмеялся Саша. — Прыгать собрался? — Конечно, — ухмыльнулся Дима, заканчивая свои приготовления для отправления. — Ну раз уж такое дело, то пошли. Они медленно выдвинулись в сторону уже знакомой им высокоэтажки. Там, где они постоянно сидели в компании. Это, можно сказать, их «место». Где спокойно, где хорошо, где обитает умиротворение. Где можно выпить, расслабиться, забыться… Именно туда они и направлялись. Женя же в этот момент сидел в кабинете директора и рассказывал очень правдивую историю о том, как он зашёл в туалет, а там уже никого не было. — Но по камерам! По камерам! — твердила Анастасия Ивановна, каждый раз перематывая видеозапись школьной камеры слежения. — По камерам они даже не выходили из туалета, хотя заходили! Евгений, зачем вы лжете? — Я не лгу, Анастасия Ивановна, когда я заходил там правда никого не было! — по-детски наивно и крайне мягко утверждал Женя, поглаживая вельвет своих брюк. — Хорошо, предположим что ты не лжешь. Но каким тогда образом они буквально испарились? Нам срочно нужно вызывать полицию, если их родители никак не реагируют на наши звонки! Это безобразие не останется безнаказанным! В этот момент Женя до конца осознал весь пиздец. А ведь действительно — этот необдуманный поступок перечеркнёт их жизни! Даже если в деле не будет участвовать полиция, то школьное личное дело будет буквально кричать, что они люто накосячили. Ещё и в 11 классе! Ебаный… Он, незаметно для себя, тяжело вздохнул и взглянул в глаза директору. Ему очень повезло, что на него не свесили все предъявления, хотя им было бы намного проще разобраться с ним и не бегать за лихими «преступниками». Тут, нарушая тихую обстановку директорского кабинета, распахнулась дверь и буквально вбежала какая-то женщина. А за ней и долгожданные преступнички. Да, именно долгожданные: пока пытались их отыскать уже направили «снаряд»: ту самую группку, с которой вчера неплохо потусили. Однако на всех знакомым им местам не было никаких следов пребывания как Саши, так и Димы. А заикаться о «Бест Плюсе», излюбленной высокоэтажке, никто не собирался — палить контору было просто напросто невыгодно. Вполне вероятно, нерадивые друзья просто решили что их освободили от уроков и пошли гулять в своё удовольствие. Хотя, не так уж и страшен их поступок: с Димой и Сашей, чисто гипотетически, не могло бы случится ничего страшного: всеразличные оффники, ауешники и прочие не особо культурные компании здесь не обитали, педофилов и экзебиционистов и отнюдь не наблюдалось. Что же тогда лишний раз нервы трепать? Лучше насладиться разрешённым «отпуском» и уйти в лучшее место. Возвращаясь в кабинет директора хотелось бы сказать, что атмосфера стояла там до жути накалённая. Ощущалось раздражение, страх и горечь. Каждый вздох и выдох можно было прочувствовать. Рваное дыхание заполоняло комнату. Было жарко, как в бане. Испарина непроизвольно появлялась на лбу, выдавая напряжение. Дима с Сашей, склонив головы, прошли вслед за прекрасной женщиной — мамой Саши, уловившей обоих раздолбаев по дороге к бест плюсу. — Итак, Виктория Сергеевна, здравствуйте. Присаживайтесь. Директриса испепеляла взглядом мальчиков, отодвигая стул для гостьи. Те, в свою очередь, скромно присели на стулья у двери. — Вы в курсе, что натворило ваше чадо? — Да, я прекрасно осведомлена, — строго взглянула Виктория Сергеевна на сына. — И что мы будем делать дальше? — Ну что-что, разбираться. — Хорошо, так давайте ж разбираться. Мало того, что они нахально прогуляли урок, заперлись в туалете, так они ещё и курили там! Это вопиющее нарушение школьного устава и законов Российской Федерации! Их поведения опасно для окружающих! Вы чувствуете этот ужасный запах табачного дыма, стоящего в кабинете? Складывается такое ощущение, что он пропитан грязью низкого общества! Это непотерпимо в нашей школе! — Я вас прекрасно понимаю, Галина Викторовна. Мне ужасно стыдно как за Дмитрия, так и за Александра. — женщина положила руку на грудь. — А вы, молодые люди, не желаете ли объяснить нам всю ситуацию? Саша уже хотел было рассказывать как так вышло, как его прервала Галина Викторовна, директор школы. — Мне тоже было бы интересно узнать, что здесь забыл Женя. — невпопад спросила директриса, бегая глазами по ребятам. — А, ну я пошёл в туалет намочить футболку на случай настоящего пожара, а оказалось что там вот все это случилось. — Ясно… — вздохнула Виктория Сергеевна и, гордо передернув плечами, продолжила. — Мы здесь собрались за принятием мер против полнейшего отсутствия дисциплины этих чад! Я не потерплю такого в своей школе! — Мы все прекрасно понимаем, что вы не терпите такого в своей школе, не стоит постоянно повторять, — снисходительно пробубнил Дима, скрещивая руки на груди. — Дмитрий! Вы ещё и дерзить смеете! Директриса немо захлопала губами, рьяно придумывая следующую фразу. — Виктория Сергеевна, слушайте, и у вас, и у нас много забот за сегодняшний день скопилось тяжким грузом на плечах, давайте мы завтра снова соберёмся, на этот раз все вместе, включая родителей Евгения и Дмитрия и обсудим этот вопрос? — Да, довольно здравое решение… — протянула Виктория Сергеевна, почесывая нижнюю губу, не зная что ещё сказать. — Да, здравое решение, я согласна. Тогда завтра в 9 в моем кабинете всем вместе. Я ещё позвоню вашим родителям, мальчики. Все вчетвером, учтиво поклонившись директрисе, вышли из кабинета. И тут, Виктория Сергеевна, элегантно придерживая свою сумочку, развернулась к мальчикам и начала тираду — Вы с какого перепугу решили в туалете покурить? Вы не могли на курилку выйти? Зачем в школе-то, емае?! — Мам, ну так получилось… — В смысле так получилось?! Вы мозгами думать можете, прежде чем всякую дичь творить? Господи, ты меня так в гроб сведёшь, сынок… Остальные просто молчали. — Эмоциональное давление — полная жопа, — случайно вслух сказал Женя, тут же прикрывая рот ладошкой. — Согласна, — вздохнула Виктория Сергеевна, пиликая дистанционными ключами от машины. — Кого куда подвезти? — Ну меня до дома, — подал голос Дима, открывая переднюю дверь машины. — Вы знаете где я живу? — Нет, но разберёмся. Жень, а тебе куда? — Мне… м… — замялся Женя, проводя кончиками пальцев по плечу автомобильного кресла. — А поехали к нам? — предложил Саша, аккуратно касаясь его пальцев своими и заглядывая в глаза. Женя, покраснев, неловко кивнул и убрал свою ладонь. — Твои родители не будут против? — Да нет, не будут. Поехали. Все отвернулись по окнам и просто молчали, как Дима прервал молчание, подключив телефон к колонкам машины. Заиграла классическая музыка. Она, слово легкий освежающий дождь после долгого зноя, облегчила напряжение, сменяя гнетущее молчание на обычное расслабление. — Хорошая музыка, — прокомментировала Виктория Сергеевна, заворачивая на узкий переулок. — Дальше я не развернусь, так что эвакуироваться придётся здесь. Дойдёшь сам? — Да, спасибо, — кивнул Дима, обрывая симфонию и открывая дверь. — Хорошего вечера и до завтра! — И тебе! — отозвались все хором. Было много тем для разговора, которые одновременно транслировались у всех троих, и это: что за х*йня сейчас произошла между Женей и Сашей, как завтра выкрутиться от связью с полицией и что вообще сегодня произошло? — Насыщенный, однако, денёк выдался… — крякнула Виктория Сергеевна, закрывая машину.