История одной семьи

Она шла медленным шагом вдоль улицы, по которой каждый день проходили тысячи человек, спешащие по своим делам: кто на работу, кто на учёбу, кто на свидание, словом, кто куда. Вдоль этого шоссе всегда находились люди, это место было открытым и хорошо просматриваемым. На протяжении всей длинной дороги, которая тянулась в несколько десятков километров, вдоль которой находилось множество домов, стояли уличные кафе и магазинчики, в которых, пожалуй, можно было найти всё, что нужно какому-нибудь, например, туристу, но не горожанину. Хотя здесь находились лавки и для коренных жителей, однако по всему шоссе невозможно было найти ни одного ларька с едой, кроме тех, в которых можно было купить какие-нибудь продукты для перекуса или полдника. В магазинчиках в основном продавались сувениры, одежда, книжки, музыка, но нужных ларьков было очень мало, поэтому улица стала зоной для прогулок и свиданий. Миссис Блэк шла неторопливым шагом вдоль этой улицы. За последние пару месяцев она здесь часто гуляла, особенно после работы. Но сегодня был особенный день. Сегодня она уволилась, поэтому в этот день она особенно медленно шла, так как не имела представления, в каком районе найдёт себе новое место. Кто знает, может, она больше не сможет ходить этой дорогой, которая, казалось, стала ей родной за последние несколько лет. Однако последние два года вышли совсем не такими, какими должны были быть, не такими, какими она планировала или представляла. Её не устраивало многое в своей жизни. Некоторые моменты даже пугали. Всё началось, как она считала, с того, что её милая дочурка, которую она воспитывала очень строго, не давая ей спуску ни в чём, как бы то тяжело это ни было (потому что считала, что только её строгость может помочь юной душе сформировать твёрдый характер и как можно лучше и безболезненнее адаптироваться к взрослой жизни), доросла до переходного возраста. «Эти тяжёлые и трудные года просто надо переждать», - твердили все вокруг: мать, подруги, муж. Но время шло, а дочь становилась, казалось, всё более замкнутой. Она часто днями напролёт не разговаривала с родителями, закрывалась у себя в комнате, уходила на улицу на целый день или, как редко случалось, даже на ночь. На любые попытки наладить контакты с ней она огрызалась и всегда, казалось, была раздражённой. От этого поведения Алисия, так звали мать, злилась. Свою злость она срывала то на муже, то на ребёнке. Оливер, муж и отец, терпел это всё, так как понимал, из-за чего всё происходит. Ведь раньше Алисия была чудесной женщиной, которую он выбрал, которая по сей день радовала его душу и сердце. И он ни разу не пожалел о том, что именно её выбрал в спутницы жизни. Алисию реакция Оливера начала раздражать: она хотела, чтобы он ей отвечал, чтобы предпринимал хоть какие-нибудь действия, а не смотрел на её гнев и раздражённость и просто кивал головой и с полуулыбкой на лице отвечал: «Милая, успокойся, это не стоит твоих нервов, ведь нервные клетки, насколько мы знаем, не восстанавливаются!» Из-за всего этого примерно через три четверти года у женщины появился любовник. Когда она повстречала его, у неё словно пробудились те забытые чувства, которые она когда-то имела к своему мужу. Которые с годами и узами брака стёрлись. Эти чувства переполняли её, она влюбилась словно девочка-подросток, она ждала с нетерпением каждой встречи, на работе в любую свободную минуту всё время звонила своему новому знакомому. Она чувствовала, как в её животе порхают бабочки, когда она видит его. Она чувствовала, как её ладошки потеют, а сердце отдаётся в горле, пульс учащается и, кажется, его даже можно услышать или почувствовать в висках только от того, что ждала, пока он возьмёт трубку. Она видела в нём сексапильного мужчину, который, казалось, тоже полюбил её чуть ли не с первого взгляда. У него, стоит отметить, также была семья. И тот факт, что не только она, но ещё и он, можно сказать, предаёт свои священные узы семьи, давало какое-то облегчение, словно она не одна совершает преступление, словно у неё есть надёжный союзник. Они встречались и делили постель целый год, и сегодня у них как раз была годовщина с того самого дня, как они впервые встретились, и как раз в этот знаменательный день он позвонил ей и попросил встретиться, хотя «празднование» было запланировано на выходные. Сев на лавочку, на которой, собственно, они познакомились, Алисия стала ждать, когда её принц подъедет, и гадать, какой сюрприз он ей приготовил, зачем он попросил о встрече именно сегодня, почему он не мог подождать до выходных. В обусловленное время мужчина появился на лавочке, причём он сел на неё так незаметно, как будто телепортировался, миссис Блэк даже испугалась сначала такому внезапному появлению. Она пододвинулась к нему поближе и уже готова была поцеловать его, как он приложил свой указательный палец к её губам, призывая остановиться и не говорить ни слова. - Здравствуй, милая, - начал он и как-то грустно улыбнулся. – У меня плохие новости. Подруга моей жены пару раз видела нас вместе и пригрозилась мне, что всё ей расскажет, если я не закончу свои «грязные похождения», выражаясь её словами, - он накрыл её изящную ручку своими двумя, пытаясь как бы уберечь и успокоить от всей той информации, которую хотел сейчас произнести. – Я тебе с самого начала говорил, что я люблю свою жену, но мне после стольких лет совместной жизни захотелось разнообразия в сексуальном плане. Такое со многими мужчинами случается, - он словно пытался оправдаться. – В общем, хочу сказать тебе, что нам пришёл конец. Я не могу больше с тобой встречаться, увы. Иначе придёт крах всей моей жизни. Моя семья для меня всё. Извини, - понурив голову, он почти перешёл на шёпот. Ему сложно было говорить эти слова, но он должен был. От таких слов у Алисии потерялись все слова. Казалось, она забыла, как говорить. К такому повороту она была не готова, особенно учитывая сегодняшний день, этот джентльмен, если его после всего этого ещё можно было так назвать, просто выстрелил в грудь каким-то огромным снарядом, что теперь там осталась лишь огромная зияющая дыра. Миссис Блэк чувствовала, как её руки начали трястись. Однако она сделала несколько глотков воздуха, дабы успокоиться, и сказала: - Если бы тебе была твоя семья действительно так дорога, как ты о ней говоришь, ты не стал бы ходить налево, - надменно произнесла женщина, дерзко вырвав свою руку. Она последний раз посмотрела на него, пытаясь прочесть хоть что-нибудь в его лице или глазах, но там всё было глухо, поэтому она не могла ничего понять, кроме назойливых «прости», которые выходили из его еле шевелящихся губ. Покачав головой, женщина встала со скамейки и пошла прочь, даже не оглянувшись и после не откликаясь на жалобные стоны мужчины. Ноги женщины понесли её куда-то прочь очень быстро, она даже не думала и не осознавала, куда, собственно, идёт. В голове было миллион мыслей, но всё сводилось к одному: она несчастна, как никто на свете. Дочь бунтует и, похоже, действует ей назло; муж ослеплён какой-то странной любовью, которая после стольких лет должна была себя уже изжить, как она считала, и всё время пытается избежать конфликтов; любовник, этот единственный лучик света, который был в её жизни, который помогал ей не сойти с ума, бросил её. Однако то, что она как-то слишком легко восприняла тот факт, что она лишилась любовника, что она не боролась за него, было крайне удивительным. В голове она не раз прокручивала этот момент, потому что осознавала, что однажды этим прекрасным отношениям придёт конец, как бы хороши они не были, и она всегда закатывала истерики. Однако ничего такого на деле не было, но её сейчас переполняла злость и обида. На весь мир. Хотя где-то в глубине души она знала, что злится не на кого-то, а на саму себя. И от этого факта становилось тошно. Когда она дошла до моста, соединяющего пригород, в котором они жили, с городом, Алисия поняла, что плачет. Слёзы, которых она раньше не замечала, текли по её щекам ручьем, деля лицо на три части. Она почувствовала, как её тошнит, и через пару мгновений женщина уже оказалась около ограждения моста, и из неё вышел весь полдник, который она съела на работе. Вдруг она услышала какую-то усмешку от девушки, которая стояла неподалёку. Выплюнув последнее, женщина снова встала в полный рост, поправила волосы и посмотрела на молодую особу, смеющуюся, видимо, над ней, потому что никого кроме на мосту не было. Девушке этой было максимум лет двадцать, у неё были пышные волосы цвета сена, она сидела, спиной к проезжей части, на которой и машин-то не было, на толстом заборе, который ограждал пешеходную часть от пропасти реки, и смотрела на неё с надменной ухмылкой. - Чего улыбаешься? Чего злорадствуешь? – грубо и резко спросила женщина. - Просто думаю, что Вы могли бы мне составить компанию, - сладким голоском ответила девушка. - В каком плане? – не поняла Алисия. - Жизнь не имеет смысла, - сказала юная особа и повернула голову прямо перед собой, направив свой взгляд куда-то далеко-далеко. – Самые родные причиняют неимоверную боль, которую просто невозможно терпеть. А все говорят: не сдавайся, не падай духом, не опускай руки, всё наладится! А что наладится? Люди, которых мы любим, никогда не уйдут, они останутся с нами в наших сердцах и душах, словно шрамы, которые уже никогда не пройдут, словно трамвайные пути, рассекающие асфальт, словно чей-то след, оставленный на не высохшем бетоне. Они будут причинять нам ещё больше боли, чем если бы они от нас не ушли. Мне уже всё равно, я не хочу больше жить в этом мире, а вы, вы могли бы составить мне компанию. - Как тебя зовут? – прищурилась женщина. Ей вдруг показалось, что в словах юной девы есть смысл. - Это уже не важно. Но для Вас – Миранда, - улыбнулась девушка и помедлила. Она осторожно слезла с заборчика, оказавшись на той стороне, которая ближе к реке. – Перелезайте сюда и просто возьмите мою руку, и Вам уже никто не причинит боли. От такого заманчивого предложения Алисия не смогла отказаться. Она даже не понимала, что ею движет, ведь она всю свою сознательную жизнь презирала глупых юнцов, которые прощаются со своей жизнью, толком ещё не прожив её. Но теперь, теперь ей казалось, что она их даже понимает, хотя всё равно считала это глупостью. Но эта девушка, эта Миранда, она словно гипнотизировала. Миссис Блэк хотелось подчиняться и следовать за ней. Именно, наверное, поэтому Алисия взяла её за руку и через мгновение они вместе прыгнули с моста. В тот самый недолгий момент, когда они летели вниз, Алисия вдруг осознала, что не хочет этого делать, что это какая-то глупость, что она взрослая женщина и, наверное, способна решить все свои проблемы обычным путём, а не лишением себя жизни. Она успела разозлиться на себя, что снова действовала импульсивно, толком не осознавая, что она творит. Поэтому она даже обрадовалась тому, что они прыгают в воду: возможно, Миранда плавать не умела, зато миссис Блэк в юности занималась этим видом спорта. Однако она не успела предпринять ничего, не успела использовать своих навыков, потому как в том месте, куда они прыгнули, в воде, как оказалось, были какие-то трубы и цементные выступы, о которые две девушки при прыжке как раз и ударились. Этого хватило, чтобы они больше никогда не сделали вздох. В дверь маленького двухэтажного домика позвонили, но дверь никто не открыл. Два человека, стоявшие около двери, позвонили ещё раз, после чего ещё убедительно постучали по деревянной двери массивными кулаками. Но снова тишина. Двое молодых мужчин переглянулись между собой, после чего позвонили в последний, третий, раз и уже были готовы уйти, как за дверью послышались неторопливые шаги. Дверь открыл мужчина, который был одет в халат и домашние тапочки. Вид у него был сонный, словно он только что проснулся и не совсем понимает, что происходит. Потерев глаза, он наконец разглядел, кто перед ним, и невольно сделал шаг назад. - Добрый день, мистер Блэк. Мы из полиции, - начал один, что выглядел помладше и был повыше. - Боюсь, у нас плохие новости, - продолжил мужчина, которому было на вид лет двадцать пять. Можно было предположить, что это два стажёра, недавно начавшие работать в полиции. – Мы нашли тело вашей жены. Опознать личность было просто: при ней, к счастью, были права, так что сомнений нет. Мне очень жаль, но Алисия Блэк мертва.