История одной семьи

Wash me away Clean your body of me Erase all the memories (c) Muse

- Как раз насчёт мамы. Она больше не придёт. Она умерла. Девочка взглянула на отца и поняла, что он не врёт, когда увидела, как его и без того красные глаза наполняются слезами. У неё перехватило дыхание, и сердце забилось быстрее от волнения, но при этом она не испытывала, казалось, никаких чувств по этому поводу. Девочка подумала, что это просто своего рода шок и это у всех так, когда люди узнают подобного рода новости. Тина не знала, что ей сейчас нужно делать. Она настолько за последние пару лет невзлюбила мать, что сейчас ей было всё равно на это происшествие. Ей не было интересно ничего: как она умерла, от чего, где, когда. Но когда мисс Блэк смотрела на отца, ей за это становилось стыдно. Тина знала, что мать изменяла мужу, а узнала она об этом несколько месяцев назад, когда случайно увидела миссис Блэк и её любовника в центре города, когда поехала в магазин после школьных занятий. После этого она не могла спокойно смотреть на родную мать и, тем более, разговаривать с ней спокойным тоном. Тина смотрела на отца, который начал рыдать и не знала, что делать. Он больше ничего не говорил и, видимо, просто ждал её реакции. А девочка тем временем надеялась, что он воспринимает эту заминку в её чувствах и эмоциях как шоком и ещё не осознанием того, что произошло. Но она также понимала, что нужно хоть что-то изобразить. Судорожно соображая, что можно сделать, мисс Блэк встала с дивана, сделала вид, что у неё немного подкачиваются ноги, и прошла на кухню. Налив себе стакан холодной воды, она стояла, облокотившись поясницей на раковину, и думала в тишине. Всё бы ничего, если бы не рыдающий отец. Ведь он любил её мать всей душой, а она ничего такого не видела. Она была злой женщиной. Лучше бы, думала Тина, она вообще покинула дом, раньше, чем это случилось. Девочка не раз думала о такой ситуации. Она также думала, что при разводе, когда ей бы предложили родителя на выбор, с которым она может остаться, то это, несомненно, был бы отец. Ещё она часто думала и о такой ситуации, когда мама каким-то образом умирает, неважно как, и отец ей говорит об этом. И когда она представляла себе эту ситуацию, она видела у себя в воображении, что к этой ситуации она относится совершенно спокойно. Как, впрочем, и случилось на самом деле. Ни слёз. Ни истерик. Ни жалости. Только освобождение. Но при этом она то ли надеялась, то ли думала, что это всё так происходит только в её фантазиях. Что на деле, если такое когда-нибудь случилось бы, она вела себя абсолютно по-другому, как любой нормальный человек: впала бы в траур, ревела каждый день в три ручья. Возможно, пришлось бы воспользоваться услугами профессионалов, потому что это была бы настолько серьёзная душевная травма, что сама она бы никак не справилась. Ведь умерла, считай, единственная, с кем она была ближе всех связана, из кого вышла, чьё молоко в детстве она пила. Ведь это не отец умер, а мать. Без отцов многие живут, а без матерей – нет. Тина слышала, как из соседней комнаты доносится тяжёлое дыхание. Отец пытался прийти в себя. Она не знала, что нужно сейчас делать: оставить его или пойти и обнять его. Наверное, второе сейчас бы пришлось очень даже кстати, поэтому, недолго думая, девушка умылась прохладной водой, чтобы сделать вид, что она не просто тут размышляла о своих дальнейших действиях, но приходила в себя. Ведь в фильмах иногда умывались именно с такой целью. После этого она, не вытирая лицо полотенцем, натянула на лицо маску ужаса и печали и вышла к отцу. Оливер всё ещё сидел на диване, поставив одну руку на колено и схватив ею лоб, но при этом ладонь закрывала его глаза. Девушка осторожно, как можно более бесшумно, двинулась к дивану, после чего аккуратно села на край. Всё это было настолько неловко, что она даже не могла ни с чем другим сравнить. И вроде бы рядом сидел отец, родной человек, а не какой-нибудь паренёк из школы, которого она знает косвенно. И горе случилось, действительно горе, а не какая-нибудь глупая проблема вроде «девушка/парень бросил(а)» в юношеском возрасте. Но всё равно всё было как-то неловко. Тина не знала, как подступиться, как обнять, как утешить единственного, кого она любила, наверное, на всей планете. Она лишь надеялась, что он думал о том, что ей сейчас тоже нелегко, поэтому она и ведёт себя так. Сказать, что она не разделяет его чувств, наверное, было бы тем же самым, что посыпать солью на открытую рану. Однако все неловкости прошли, когда девочка приобняла отца одной рукой, а тот мгновенно, словно ждал, пока дочь это сделает, развернулся и обнял своё чадо крепко-крепко. У него были зажмурены глаза, и он уткнулся ей в плечи. Она последовала его примеру и сделала то же самое, при этом начав трудно дышать, чтобы поддерживать «образ». Таким образом они просидели около десяти минут, пока Оливера не покинули последние силы и пока он не уснул в объятиях у своей дочери. Поняв, что произошло, Тина осторожно отодвинула его от себя, чтобы папа не проснулся, и сначала откинула его на спинку дивана, но потом подумала, что так ему будет неудобно и он может скоро проснуться, а этого она не хотела. Девочка не знала, что делал и что пережил сегодня отец, но она видела, что мистер Блэк был полностью измотан, она не хотела, чтобы этой ночью его что-нибудь или кто-нибудь разбудил. Поэтому, в конце концов, она аккуратно положила его вдоль дивана, накрыв тонким пледом, что лежал с краю. Тина выключила везде свет на первом этаже, кроме лампочки на лестнице, и очень тихо, словно мышка, пробралась к себе в комнату. Там она села на кровать, закинув не неё ноги, а потом и вовсе приняла позу лотоса. Она обхватила голову руками, пытаясь сообразить, что нужно делать. Она пыталась проложить разные пути выхода из этой ситуации, но ни один ей не нравился. Во-первых, решила она, теперь, наверное, не стоит задерживаться после школы, если папа не на работе. По крайней мере, первое время. Ему сейчас как никогда нужна семья. Точнее то, что от неё осталось. Тина не знала, что может натворить отец, поэтому решила, что, во-вторых, нужно пристально за ним приглядывать, чтобы он каких глупостей не натворил: не запил, не начал играть в какие-нибудь азартные игры или ещё что-нибудь из подобного рода деятельности. Но ей почему-то нравился вариант, чтобы папа ненадолго пошёл во все тяжкие и пытался избавиться от этого груза, что у него сейчас на душе, вкушая других женщин. Ей нравился этот вариант ещё и тем, что он сам того не подозревая отомстил бы матери за её похождения. Ещё ничего не произошло, всё крутилось в голове у Тины, а она уже представила, как дух или призрак Алисии Блэк стоит рядом с Оливером, когда он флиртует с какой-нибудь красивой женщиной. У девочки на лице даже непроизвольная улыбка появилась. В-третьих, она опасалась, что в Оливере может включиться функция «один за всех», мол, я и мама, и папа. Добрый и злой полицейский в одном флаконе. От такого развития событий не маловероятно, что кто-нибудь из них, Оливер или Тина, сойдёт с ума рано или поздно. Поэтому она мысленно поставила в голове галочку, что за этим нужно хорошо следить и, если что, все эти попытки пресекать. Но как их останавливать, она не знала. Решила, что подумает над этим, если начнут проявляться какие-либо признаки. Нахмурившись, девочка подумала, что всё это неплохо было бы записать. Поэтому, выдвинув средний ящик из комода, который стоял рядом с кроватью, девочка достала небольшой блокнот оранжевого цвета и ручку. Открыв его на последних страницах, где у неё находились разные пометки, она начала пытаться сформировать свои мысли, чтобы вылить их на бумагу. Поразмыслив, она написала несколько строчек в столбик: «Следить за душевным и физическим состоянием здоровья; Убедить, что нужно продолжать личную жизнь; Не дать стать мамой; Не задерживаться в школе; Чаще говорить; Быть сдержаннее». После этого девочка ещё немного подумала, но больше не стала ничего добавлять. Нежно захлопнув блокнот и закрыв ручку, девушка убрала их на место, а сама пошла в ванную комнату принимать вечерние процедуры. В постель она легла, когда было уже около часа ночи. Несмотря на то, что её вроде бы не волновала смерть мамы, Тина всё же долго не могла уснуть. Она ворочалась, пытаясь отогнать одну единственную мысль, что не давала ей спать: «Её больше нет, больше не от кого бежать или прятаться». И когда девочке всё же удалось уснуть, это было около трёх ночи, ей приснился какой-то ужасный сон, образ которого после этого находился в её сознании ещё очень долго, даже через пару десятков лет она о нём иногда вспоминала и от неприязни она вся на секунду покрывалась гусиной кожей. Поэтому от него она проснулась в холодном поту около шести утра и больше не смогла уснуть. А приснилась ей мама, которая была настолько бледной, что больше напоминала какого-нибудь вампира из фильмов, нежели мертвеца. И она была ужасной. Её лицо было искажено злобой, как будто это Тина её убила, а та теперь пришла и хочет мстить. Девочке от этого вида даже страшно стало, и во сне она подумывала о том, как бы это чудовище убить, когда это странное создание начало двигаться на неё с невероятной скоростью. К счастью, у Тины под рукой оказалась какая-то железная тонкая трубка, поэтому она сумела поднять её на уровень своего живота, а мать, несясь и ничего не замечая, как раз на эту трубку и налетела, распоров себе живот. Из этого создания, похожего на Алисию вдруг потекла какая-то кровь, которая была вовсе не красного цвета, но серебряного. Псевдо-мать подняла глаза, которые в одночасье стали полностью красными, и уже снова начала двигаться на бедного ребёнка, как Тина проснулась. Девочка проснулась, но вставать ей, на удивление, не хотелось. Обычно она, как только просыпалась, тут же очень быстро делала все утренние процедуры и уходила на утреннюю пробежку, лишь бы с мамой поменьше видеться утром. Но мамы сегодня не было, как её не было и вчера, как её не будет и завтра. Поэтому она лишь натянула на себя одеяло и спряталась под ним с головой. Тина больше не смогла уснуть, отчего её мысли заполнились только матерью. Она начала размышлять и анализировать всю жизнь, что они вместе прожили, и в который раз убедилась, что ведь не всегда Алисия была такой ужасной. Но тот день, тот момент, когда всё изменилось, когда их отношения рухнули, она уже не помнила. Точнее сказать, она не заметила, как всё до этого дошло. Конечно, она подозревала, что всё рухнуло в тот момент, когда мать завела себе любовника. Сначала, вероятно, она была очень нервной из-за этого, чтобы никто из домашних её ни в чём не заподозрил. Хотя Тина не знала, как долго длились её отношения на стороне и сколько партнёров у неё было. Зато мисс Блэк отчётливо помнила те прекрасные моменты из детства, когда они всей семьёй были счастливы: мама искренне улыбалась, у неё даже у глаз появлялись морщинки, которые потом так и отпечатались на её коже. Папа постоянно обнимал её либо за талию, либо за плечи. А сама Тина всё время где-то прыгала и бегала. И всё время, когда смотрела на родителей, говорила всем, что у неё будет точно такая же семья в своё время. Теперь эти слова не казались такими хорошими. Тина посмотрела на время, было уже 07:06, поэтому она решила, что уже можно вставать и потихоньку собираться в школу, хотя обычно она вставала в 06:30 и уходила на пробежку, но это обычно, не сегодня. Умывшись и одевшись, девочка спустилась на первый этаж. Папа всё ещё спал, поэтому она только подоткнула ему одеяло, поцеловала в лоб и ушла на кухню, где быстро съела хлопья с молоком. Вскоре она отправилась в школу, которая находилась недалеко от дома, поэтому девочка предпочитала ходить до неё пешком. К тому же Блэк полагала, что таким образом её организм более приободрится и спать на уроках хотеться вообще не будет. Сегодня этот путь был вовсе необходим, ведь она не бегала утром. На улице была обычная осенняя погода: пасмурное небо, прохладно и дул сильный ветер. Сегодня как будто даже погода некий траур объявила, что очень не нравилось Тине. В школе занятия прошли на удивление быстро, а учителя, словно сговорившись, как-то не спрашивали мисс Блэк, а к концу учебного дня так и вовсе она начала ловить на себе какие-то сочувствующие взгляды от преподавателей. Девочка убеждала себя, что ей всё это только привиделось, пока к ней на выходе из школы не подошёл её лучший друг и с усмешкой не спросил: - Глазам своим не верю! – пролепетал он, пока подходил к девочке сзади, когда она уже повернула, чтобы пойти на улицу, на которой находился её дом. – Неужели сама Тина Блэк сегодня ни на какие дополнительные не остаётся?! – он радостно поравнялся с ней и положил руку на плечи, улыбаясь во весь рот и скорчив гримасу, выражающую удивление. Тина посмотрела на него, выдавила жалкое подобие улыбки и тихо проговорила: - Не сейчас, Дэн, извини, - она опустила свои красивые глазки. Парень нахмурился, тут же снял свою руку с её плеч, резко схватил её за руку, потянул к себе, чтобы та развернулась и посмотрела ему в глаза. Она посмотрела в упор, не мигая, он тоже не сводил с неё глаз. - Я видел, как они на тебя смотрят, - понизив голос, сказал Дэн, выпучив глаза и как бы пытаясь намекнуть глазным яблоком на то, кто эти «они», указывая на школу. Тина нахмурилась, но ничего не ответила. Она не была уверена, что он имеет в виду учителей. Поэтому она стояла и просто смотрела на него, ожидая, пока он закончит. Хотя мисс Блэк и понятия не имела, от чего на неё преподаватели так смотрят, ведь она сама никому ничего не говорила. Она подумала, что отец мог, конечно, позвонить в школу и сказать, что случилось, попросить сегодня не спрашивать её (ведь, на удивление, девушку сегодня никто не тревожил), но кто знает. Она не была уверена, что папа был в состоянии это сделать. Парень не мог понять: то ли она делает вид, что не понимает, о чём он, то ли она действительно не понимает его, то ли не хочет говорить либо здесь и сейчас, либо вообще не хочет говорить. «Так, ладно», - произнес парень себе под нос. Он не мог оставить это просто так. Ему нужно было знать, что происходит. Поэтому он потянул её за руку и повернул на другую улицу, которая находилась совсем в другом направлении от дома Тины. Девушка по непонятным причинам даже не сопротивлялась этому, она всё равно знала, что рано или поздно либо Дэн сам всё из неё вытянет, либо ему это каким-либо другим образом станет известно. И она даже не знала, как лучше будет: если он узнает это от неё или нет. Вся проблема была только в том, что он тут же примется её успокаивать, пытаться чем-то помочь, но ей не нужна была никакая помощь. По крайне мере, она так думала. И ей это нравилось. Ей нравилось, что она не расклеилась, что держит себя в руках. Тем временем они уже добрались до одной подворотни, в которой обычно все подростки из школы курили, пили, а по вечерам приходили гулять. Дэн достал свою пачку сигарет и закурил одну. Предложив Тине, он получил отказ. Он пожал плечами, сделал одну затяжку и произнёс: - Давай рассказывай, нечего юлить. Дэнис Пейс был, пожалуй, лучшим другом Тины уже около трёх лет. Они встретились на курсах обучению игры на гитаре. Ей тогда было около двенадцати лет, почти тринадцать, а ему – четырнадцать. Но они очень быстро нашли общий язык, позже даже начали вдвоём музыку какую-то сочинять. Сейчас Пейс был высоким юношей со светлыми волосами, которые были не длинными, но и не короткими, как у большинства ребят. Тина очень любила, когда он сидел, постоянно наводить «творчески беспорядок на голове» друга, от чего он становился очень лохматым, а Блэк постоянно твердила, что ему так очень идёт и так он выглядит сексуальнее. У Дэна были серые глаза и тонкие губы. Тина смотрела на него в упор, но, казалось, она его не видит. Парень заметил, что у подруги взгляд какой-то стеклянный, она смотрела куда-то в пустоту, и казалось, что она вообще мыслями сейчас не здесь. Более того: девочка была вся бледная и, казалось, ей было холодно, хотя погода уже разгулялась по сравнению с утром. Дэн помахал свободной рукой перед лицом подруги, чтобы хоть как-то привлечь её внимание к себе, потому что, видимо, она даже не слышала его вопроса, а когда она очнулась, то повторил вопрос. - Я, конечно, могу сказать, - медленно начала девушка, но снова остановилась. Парень всё ждал продолжения. Терпеливо ждал, хотя не знал, какие такие новости могут быть, что подруга никак не возьмёт себя в руки и не расскажет уже наконец всё. Он успел докурить сигарету, и уже хотел было попросить продолжения мысли, как Тина снова заговорила, хотя её взгляд всё ещё был отстранён. – Могу сказать, да. Но я хочу попросить тебя не начинать меня жалеть или что-то в этом роде. Договорились? – и тут она пронзительным взглядом посмотрела на друга. Её взгляд, казалось, смотрит прямо ему в душу, от этого Дэну стало даже немного не по себе. - Да без проблем, - с какой-то снова усмешкой ответил он. Он не представлял, что могло у неё такого случиться, чтобы он начал её жалеть, потому что он никогда такого не делал за всё то время, что они были знакомы. - У меня мама умерла. Дэн сначала усмехнулся, потому что подумал, что подруга пошутила, но он смотрел на неё, на её блестящие глаза, на её отстранённый взгляд и понял, что она не шутит. Он тут же выругался. Брань с его языка слетала в мгновение, словно это у него умерла мать, а не у подруги. Парень, когда немного пришёл в себя, подошёл к Тине и обнял её так крепко, как только мог. Он помнил, что обещал её не жалеть, а обещания он привык сдерживать, но он не обещал не обнимать её. А девочка стояла, как дуб, не шевелясь. Он даже понять не мог, нравится ей это или нет, но ему было всё равно, он не собирался стоять и ничего не делать. Такие вещи обычно оставляют непоправимые следы в жизни людей. Особенно подростков. Он действительно считал, что хуже потери друзей, может быть только смерть. Любая смерть, но родных, особенно близких – хуже всего. Тем более в подростковом возрасте. - Ты не понимаешь, - отрешённо вдруг подала голос девочка, пока она стояла в объятиях. Парень тут же отстранился, взял её за плечи и посмотрел ей в глаза. - Конечно, не понимаю, у меня, к счастью, такого не было и, надеюсь, будет не скоро, но я пытаюсь это представить, хотя и не хочу. - Нет, я не об этом, - медленно начала она. Дэн посмотрел на неё, ожидая, пока Тина продолжит. Через некоторое время она снова заговорила. – Ты не пойми меня неправильно, но я вообще не переживаю, и мне иногда даже кажется, что я где-то в глубине души радуюсь её смерти. Ну, ты знаешь, какие у нас с ней чудесные отношения были. Тина произнесла именно те слова, которые она боялась сказать. Она закрыла глаза, потому что ей стало стыдно смотреть в глаза другу. Она ждала, пока он скажет хоть слово. Она думала, что он начнёт её сейчас упрекать в том, что это неправильно, такого не должно быть, мол, она твоя мать, самый близкий человек, ближе чем отец и всё в этом роде. Но парень молчал. Наверное, подумала она, он был просто в шоке и не знал, что сказать. Но буквально в тот же момент она услышала его голос и открыла глаза: - Ты просто ещё не осознаёшь всё, что произошло. Это потрясение, ты бы оклемалась сначала, а то она тут же на занятия ходит, совсем уже, - покачал парень головой. – Пойдём домой. Тебе нужен покой и отдых. Хорошо хоть, действительно, не осталась на дополнительные занятия, а то я бы уже совсем начал сомневаться в том, что у тебя психика здорова. Пойдём. Он взял её за руку, и они пошли. Всю дорогу до дома Блэков они не разговаривали. Только Тина время от времени вырывала свою руку из руки Дэна из-за того, что ладошка становилась мокрой, но не понятно было, от чего это происходило. Медленно они всё же дошли до дома Тины. - Иди поспи, отдохни и не смей, слышишь, не смей заниматься обыденными делами, лучше побудь со своим папой, вы как никогда сейчас нужны друг другу, - на прощание сказал Дэн и снова обнял подругу так сильно, как только смог. Он проследил, пока она дошла до двери, открыла её и скрылась внутри дома. Он не знал, что лучше: оставить её сейчас одну или пойти к ней и поддержать её тихим молчанием. Но в итоге он решил, что пусть она побудет одна или с отцом, это самый лучший исход событий. Он подождал ещё пару минут, чтобы убедиться, что Тина никуда не уйдёт, и ушёл. Войдя в дом, Тина увидела разбитого отца, который сидел на диване и смотрел телевизор, если конечно, это можно назвать просмотром. Потому что был включен какой-то канал, где шёл какой-то сериал, который смотрят либо домохозяйки, либо женщины за пятьдесят. На самом деле, мистер Блэк сидел и смотрел в пустоту, когда Тина зашла в дом, он только повернул голову, чтобы посмотреть, кто пришёл и, как только убедился, что пришла дочь, а не кто-то ещё, снова повернул голову к экрану телевизора. Тина, разувшись и бросив сумку и ключи у входной двери, подошла к дивану, нашла пульт и переключила на другой канал, по которому шли новости. Выключать его она не хотела, потому что ей в какой-то мере было страшно находиться в тишине. Да и говорить у неё не было желания, наверное, просто не было на это сил. Сев рядом с папой на диван, Тина взяла его за руку, которая была к ней ближе, но, казалось, отец даже не заметил этого. Она сидела и смотрела новости, держа папу, единственного, кто у неё остался, за руку и думала, думала, думала о многом, о чём думала ещё на занятиях в школе. Так они просидели не меньше получаса, пока Тина не свернулась калачиком рядом с отцом и тихо заплакала. Оливер думал, что она плачет по маме, но на самом же деле юная мисс Блэк плакала только потому, что ей было ужасно стыдно перед отцом, что она ничего не чувствует по поводу смерти матери. Ей казалось, что он как-то проник к ней в мысли и всё давным-давно знает. Ну, или как-то раскусил, поэтому теперь его отношение к ней навсегда изменено, но он не подаёт виду. На неё ещё больше напало чувство безмерной тоски только от мысли, что с папой тоже все отношения могут испортиться, как когда-то они испортились с мамой. Но этого она вынести бы уже не смогла. Конечно, она уже взрослая и уже вот-вот покинет родительское гнездо, но жить год-два-три-четыре с родителем, который питает к тебе тайную злобу, который тебя не любит – это было просто невыносимо. Тина тут же вспомнила пункт из блокнота, который она вчера написала, который гласил: «Не дать стать мамой». И она поняла, что нужно уже действовать, если она не хочет, чтобы это в конечном счёте произошло. Пока она была где-то далеко в своих мыслях, папа вдруг подал голос: - Я сегодня звонил в школу, рассказал всё, - каким-то странным голосом сказал он, словно говорил не отец, а кто-то другой. Тина даже сначала испугалась. – Мне сказали, что ты можешь выйти туда, когда захочешь, «когда отойдёшь от такой трагедии». Но попросили долго дома не засиживаться и максимум уже через неделю выйти. - Спасибо, пап, - только и смогла вымолвить немного потрясённая девочка. - Завтра похороны, - сухо продолжил он. – Будут только мы с тобой, её родители и ещё пара человек, так что можешь идти готовиться. - Я хочу побыть с тобой, пап. - Хорошо, милая. Как твои дела? Никто не смеялся или не дразнил? - Нет, никто и слова не сказал. - Вот и славно. Больше они не разговаривали. Тина только снова приняла сидячее положение, снова взяла отца за руку, а голову положила ему на плечо. И так они просидели до вечера, в полном молчании, каждый думая о своём, но практически об одном и том же. ____ Не знаю, по каким причинам, но эта глава высосала из меня все силы и фантазии, я писала её целую неделю и мне от работы над ней становилось временами плохо, особенно, когда писалась первая половина. Так что я буду очень благодарна, если Вы хоть какой-нибудь комментарий оставите, Ваше мнение важно для меня.