Mute

Суббота, 3. Когда Луи узнал о том, что Гарри был немым, он почувствовал себя просто ужасно. Он чувствовал, как вина стекает из его сердца и собирается в огромный бассейн внизу его живота. Его разум разрывался в сожалении, а в уголках глаз светилось сильное смущение. Огромный ком встал в его горле. Не печали, а сочувствия. Такой застой в глотке можно почувствовать при просмотре фильмов о бедных, полных жалости, и призывающих помочь тем, кому в этом мире повезло меньше. Это вышло случайно. Он не хотел слышать. Если быть откровенным, после того, как Луи узнал о несчастье кудрявого мальчика, он пожалел, что вообще услышал об этом. Поговорка "любопытство кошку сгубило" никогда не смогла бы быть более к месту, нежели сейчас. В тот момент Томлинсон понял, что в его сердце что-то поменялось; вне зависимости, искал ли он эту перемену в себе или нет, он знал, что колесики в его сердце и разуме совершили резкий поворот. Может быть этой капельки, состоящей из каких-то особых эмоций, было недостаточно для того, чтобы кардинально изменить его душевное состояние, но этого хватило для того, чтобы вызвать некий процесс в голове Луи. Сочувствие. Вот что это было. Немного сожаления и жалости, и бам - вы попали в самое яблочко. Он корил себя за необдуманные слова, которые слетели с его губ при разговоре с кудрявым парнем, но сейчас, когда Томлинсон покидал здание, ставшее ему вторым домом, он понимал, что ненавидит себя за сказанное. Луи никогда не проявлял сдержанности в высказываниях и не вдумывался в то, о чем говорил, также как не ощущал вину и желание забрать обидные слова, которые он имел неосторожность сказать; так почему же тогда тот факт, что он ворчал в сторону кудряша, так сильно давил на черепно-мозговую коробку и на чувство внутри него, о существовании которого он ранее даже не догадывался, - совесть. Парень стоял в очереди у кафе, с целью купить себе бутылку холодной воды перед возвращением в танцевальный класс, когда до его слуха донеслись эти слова. У Луи правда не было намерений подслушивать, но, подумайте сами, если прямо перед вами ведется разговор, до ваших ушей всегда доносится какая-то его часть. Если вы хотите назвать Луи любопытным - вперед, но никто не защищен от этого прозвища, потому что каждый на месте русоволосого был бы не прочь послушать крошку информации от полностью незнакомых людей, скучая в длинной магазинной очереди. Женщина выглядела довольно свежо для ее среднего возраста. Очевидно, она была ведущим работником благотворительной организации, судя по бейджу, прикрепленному к ее кофточке с рюшками. Ее собеседница была моложе, но не такой юной, чтобы быть студенткой университета. Луи не слышал, как говорящие пришли к разговору, который он подслушал, но тем не менее, Томлинсон ловил слова, навострив уши. -Мой мальчик, Гарри, тоже любит играть на фортепиано. Он великолепный, пышные кудрявые волосы и ярко-зеленые глаза. Я притащила его сюда пару недель назад, чтобы он поиграл в одной из комнат, в той, с черным роялем, -рассказывала женщина, жестикулируя руками. Именно в этот момент Луи сконцентрировался на словах незнакомки. Немного пораскинув мозгами, русоволосый угадал в описании мальчика того самого кудряша, который был шокирован появлением Луи в музыкальной комнате прошлую субботу. Эта догадка была совершенно точной, так как черный рояль был только в кабинете у Томлинсона. Луи с насмешкой слушал о том, каким милым описывала женщина своего сына, в то время как последний был неимоверно груб с Луи в прошлые их встречи. -Он был в таком восторге от пианино, правда. Выглядел так довольно, насколько вообще возможно, -продолжала женщина, -Я бы, конечно, хотела, чтобы он проявлял больше энтузиазма, но я и без этого прекрасно знаю, что он любит играть на пианино. Это одна из любимых его вещей. Кажется, материнский инстинкт подсказывает мне это. Но все равно было сложно прочитать что-то по его лицу, пока он находился здесь. Только когда он вернулся домой к своему шаткому фортепиано, я смогла понять, что он невероятно счастлив. Луи уже было хотел отключиться из их разговора, чтобы не слышать рассказ матери-крольчихи о ее проблемах с деньгами, но очередь, как назло, тянулась все медленнее, заставляя парня снова вернуться к подслушиванию разговора, чтобы хоть как-то развлечь свой скучающий ум. -Наверно он просто замкнутый, да? С моим братом было то же самое, когда он был подростком. Это не проблема, просто сложный период взросления, -уверяла другая женщина. -Нет, Джилл, мне бы очень хотелось, чтобы это был просто трудный период, -размышляла незнакомка, -У него проблемы... которые делают трудным любое общение, даже с членами семьи. Так что нет его вины в том, что у него на лице всегда выражение опустошенности. -О, Энн, это ужасно. Я надеюсь ты не обидишься, если я спрошу, что с ним не так? Луи был слишком заинтригован, чтобы отвлечься от разговора. Он хотел услышать, на чем основывается такое невежество со стороны Гарри. После того, как он услышал, он пожалел, что был так заинтригован. -У него одна из форм немоты. Она называется прогрессирующей. В основном... он просто не может говорить. Ни с кем. Он живет с этим всю жизнь, и не знает, как жить иначе. Мы пережили множество терапий, пытались помочь ему говорить, но он просто сдался, когда был помладше. Теперь пытаться что-то исправить уже бесполезно, слишком поздно. Я думаю, он не видит смысла что-то менять. Но он все еще мой маленький мальчик, так что я всегда буду гордиться им, даже если он сдался. Он идеальный, такой какой он есть. Луи не заметил шокированного вздоха Джилл и следующих слов Энн, он был погружен в воспоминания о встречах с кудрявым мальчиком, о словах, которые ему сказал. Томлинсон чувствовал, как все его тело заливается чувством вины. У парня не было выбора - говорить или нет, а Луи несправедливо оскорбил его и ткнул мальчика носом в такую болезненную для него тему, даже не подозревая об этом. Томлинсон молча выскользнул из длинной очереди, чувствуя, что его жажда без следа испарилась. Желание вернуться в класс рассеялось в его мрачной ауре со скоростью света. Луи вывалился из здания с тысячью негативных мыслей, витавших вокруг его головы, как будто его эмоциональное состояние было жертвой истории этого незнакомого мальчика, который разгрызал целостность русоволосого пополам. Когда он рухнул на диван, он начал рассматривать ситуацию с разных сторон. Если бы он был Гарри, как бы он реагировал на скачущего вокруг мальчика, который оскорблял его сущность? Как бы он справлялся с невозможностью пропищать и слова в течении всей своей жизни? Был бы он в состоянии существовать в одиночестве столько лет, не идя на контакт даже со своей семьей? Внезапно Луи подумал: почему меня это волнует? "Он интересный" - пробормотала его совесть. -Он не интереснее, чем Харли из звукозаписывающей студии... или Елены из сценарной мастерской. - поспорил Луи в ответ. "Он как раз то, что нужно." -Он выглядит на 16. В любом случае, он слишком юн для меня. "Он другой." -Это что, хорошо? "Ты же любишь опасность. Любишь риск." -Это не имеет значения. "Нет, имеет. Он и есть риск." -Что если я не хочу идти на риск? Он наверняка забыл обо мне. В любом случае, почему это так важно? "Ты знаешь, что ты хочешь. И ты знаешь, что он не забыл. Ты представляешь его, свернувшегося калачиком в углу комнаты, это пустое выражение лица, то, как он жег стены взглядом сквозь тихие слезы, которые топили комнату. Все из-за тебя. Вот почему это важно." Не услышав ответа, его совесть продолжала бороться, надеясь докопаться до правды. "Он не может говорить." Луи прочистил горло, избавляясь от толстой облицовки, ломая массивную стену, которая скрывала истину. -Я знаю. - ответил Луи. "Он выглядел таким хрупким и уязвимым." -Я знаю. -повторил Томлинсон. "Ты хочешь помочь ему." Тишина опустилась на разум Луи вязким полотном, застилая шум в его голове, пока губы сами не произнесли слова, которые так горько ощущались на языке. -Я знаю. Именно так Томлинсон обнаружил себя тащившимся в сторону давно знакомого здания. Его до сих пор одетые в балетки стопы вели его в ту самую комнату, где, как он знал, будет находиться мальчик. Тысячи раз он прокрутил у себя в голове план по проникновению в личный мир этого парня, что так будоражил его любопытство, и каждый раз этот план приводил к одной из черт Луи: тяге к помощи окружающим его людям. Он всегда хотел облегчить ношу себе подобным. Будь то обычной разгрузкой пакетов с продуктами или изменением очевидно очень хрупкой жизни мальчика к лучшему, он всегда делал это. Томлинсон знал, что может помочь. Хотя они были абсолютными противоположностями. Луи был самым болтливым человеком из всех, которого вы когда-либо могли встретить, а Гарри... ну, Гарри был вообще не в состоянии говорить. Томлинсон предполагал, что это сработает. Ведь попытка - не пытка, верно? Парень легким шагом пересек порог и поплыл по коридору, останавливаясь перед дверью. Глубоко вздохнув, Луи впитал в себя мужество для того, чтобы сделать кое-что бесконечно странное даже для него. Его рука опустилась на ручку двери и толкнула ее вперед. Гарри не двинулся, когда раздался щелчок распахивающейся двери и свист воздуха, врывающегося в помещение, так же, как и не отреагировал на чье-то присутствие позади своей спины. Он был целиком и полностью потерян в звуках, которые издавали его пальцы, мастерски порхающие по клавишам фортепиано. Зеленая радужка была скрыта за бледными веками, он закрыл глаза, чтобы погрузиться в мелодию, не отвлекаясь. Подтащив запасной стул, Луи сел перед самыми высокими октавами и уперся пальцами в твердую поверхность клавиш. Осторожно подняв глаза, Луи тайком глянул на мальчика, чтобы понять его реакцию. Кончики пальцев опустились вниз, вытягивая из инструмента первый звенящий звук. Гарри не подпрыгнул на месте и не пополз к углу комнаты, как предполагал Луи. Вместо этого кудрявый парень просто открыл свои глаза, с любопытством разглядывая незваного гостя. Его пальцы продолжали легонько касаться клавиш, не прерывая течения прекрасной мелодии, пока все внимание зеленоглазого было обращено к Луи. Взгляд Гарри метался вокруг тела Томлинсона, разыскивая скрытые мотивы его появления. Не найдя такового, его глаза метнулись вниз, к проворным движениям русоволосого. Он наблюдал, как пальцы студента создавали бесплатный аккомпанемент к той мелодии, которую играл Гарри. Когда музыка стихла, никто из парней не двигался и не проронил и звука. Луи давал Гарри приспособиться к его многозначному явлению, в то время как сам голубоглазый пытался вбить себе в голову, что то, что он делает - вещь, достойная уважения. -The Script*? - произнес он, говоря о песне, которую они играли вместе. Гарри не отвечал, он тупо уставился на клавиши, будто пребывая в трансе, -Гарри, не так ли? -взгляд кудрявого метнулся вверх на лицо Луи, но тут же вернулся к пианино. Эта реакция дала Томлинсону понять, что он не ошибся с именем, как и то, что Гарри был не против его визита, -Меня зовут Луи. Луи Томлинсон. Я тут учусь. Не то чтобы это имело значение. Я предполагаю, ты сын одной из руководительниц благотворительных мероприятий? Твоя мама делает прекрасные вещи, дети действительно ценят это. Луи находил это трудным - привыкнуть к отсутствию контакта с мальчиком. Гарри застыл, даже не пытаясь хоть как-то показать говорящему, что он слушает. Но это не сбило Томлинсона, ни в малейшей степени. Он знал, что кудрявый слушал, даже с каменным выражением лица, которое не смещалось никакими другими эмоциями; он знал, что мальчик впитывает в себя его добрые слова, не важно, нравились они ему или же ему было все равно, этого было достаточно, чтобы понять, что его попытки помочь были приняты. -Ты знаешь еще какие-нибудь песни The Script? Хочешь... сыграть их со мной? Единственным ответом, последующий после некоторого молчания на предложение Луи, был скрип клавиш, быстро сформировавшийся в одну из знакомых песен группы. Они проигрывали уже вторую половину альбома, и Луи не мог перестать любоваться пальцами Гарри, тающими на клавишах, каждый раз создающими шедевр, увлекающий с головой. Это было действительно завораживающе. Даже если Гарри не мог общаться с помощью голоса, он мог выражать мысли через свою музыку. Каждое нажатие пальцев будило разные эмоции: светлые ноты показывали его чувствительность и хрупкость, а жесткие удары по клавишам передавали силу и резкость его характера. Прошло больше часа, и песни подошли к финишу, самоуверенность Луи блеснула, не спросив у хозяина разрешения: -У них тут гастроли в пятницу. Хочешь пойти? Тут Томлинсон понял, что перегнул палку. Он шагнул слишком далеко. Гарри замер, его тело резко напряглось. Верхние зубы поймали нижнюю губу и прикусили ее. Он выпустил воздух через нос, избавляясь от нервных мыслей. -Прости, я.. -Это было бы замечательно! Как думаешь, Гарри? -высокий голос прервал их общение. Обе головы метнулись в сторону дверей, в которых стояла Энн. На ее лице сверкала широкая улыбка, а глаза были немного слезящимися. Взгляд Гарри скользил по ее лицу, избегая глаз, чтобы показать всю неловкость, обиду за вторжение и за быстрое принятие решение за самого парня, -Привет, милый. Я Энн, мама Гарри, -сказала она, обращаясь к Луи. -Луи Томлинсон. Я просто.. студент здесь, -добродушно ответил он, но в словах чувствовался небольшой дискомфорт. -Итак, Гарри, что ты думаешь? Ты никогда не был на концерте прежде, это должно быть весело, -сказала Энн с энтузиазмом. Гарри нерешительно качнул головой. Медленно движение, которые выглядело как порождение осторожности и нервов. -У меня просто есть лишний билет, потому что мой друг не смог пойти в последнюю минуту и... Все нормально, я не обижаюсь, если ты не хочешь идти, это было просто предложение. Я имею в виду... Ты даже не знаешь меня, поэтому... -Это не имеет значения! Вы можете узнать друг друга в процессе, -радостно прощебетала Энн, присев на корточки так, чтобы быть на одном уровне с Гарри. Мать пропустила пальцы через густую массу локонов, -Давай, Гарри, это пойдет тебе на пользу. Я знаю, как ты любишь эту группу. Не делай из мухи слона, ладно? Луи, кажется, хороший парень, он позаботиться о тебе. Не так ли, Луи? -Да, конечно, -ответил Томлинсон без капли сомнений. -Послушай, малыш, ты можешь не оставаться там до конца, ты можешь вернуться домой когда захочешь. Я могу дать Луи свой номер, он будет приглядывать за тобой, он не оставит тебя, не так ли, Луи? -Нет, я не оставлю тебя, пока ты сам не захочешь, чтобы я ушел. Я буду везде таскаться за тобой, так что, ты, вероятно, сразу же устанешь от меня, -усмехнулся Луи. Он не знал, почему так старался заставить Гарри пойти с ним на концерт. Он просто чувствовал, что делал все правильно. -Ну, что ты думаешь? Гарри неуверенно медленно кивнул, заставляя Энн и Луи расплыться в широченных улыбках. Томлинсон определенно не мог дождаться пятницы. Только одна просьба - если вы читаете, напишите хотя бы слово, чтобы я знала, что я делаю все это не зря. Люблю вас и надеюсь на понимание.