Mute

Луи стянул с себя легкий пиджак, преодолев тяжелые двери. Ткань свободно свисала с его плеча, немного прикрывая спину, в то время как парень передвигался по современному зданию. На самом деле ему совсем не нужен был этот пиджак. Яркое солнышко, светившее в небе, и несомненное чувство стиля позволяло ему накинуть лишь легкий шарфик вокруг его тонкой шеи. Взгляд ярко-голубых глаз порхал над окружающими его людьми, останавливаясь на чересчур оживленном главном холле с подозрением. Люди толпились вокруг открытого кафе, маленького, если быть откровенным. Луи небрежно пожал плечами, когда попался на глаза Бренде - строительному консультанту. Он зашагал по правой стороне коридора, приближаясь к месту своего назначения. Парень проигнорировал вспышку смущения на лице Бренды, которая сопровождалась ярким румянцем на ее щеках. Он вытолкнул из своей головы панику, которая порождалась мыслью о том, что Бренда запала на него. Это было очевидно. И эту женщину не волновало то, что она была на тысячу лет старше его (ей было сорок), и то, что Луи чувствовал вопиющее влечение исключительно к людям его же пола. Луи Томлинсон, как вы видите, был геем, с макушки до кончиков пальцев на ногах. Он не скрывал свое влечение к мужчинам, и гарцевал вокруг с капелькой гетеросексуальности, не более. Его голос был сладким, жесты изящными и тягучими, и от этого все люди с абсолютной уверенностью относили его в категорию "гей", руководствуясь стереотипами. Добавьте к этому тот факт, что он был студентом Манчестерского университета музыки и искусств и получал образование на факультете, связанным с музыкой. В эту сферу относилось пение, танцы и актерское мастерство; Луи был действительно очень типичным геем. Из-за того, что он большую часть своего детства проводил в лагере, эта черта только развивалась. Но не смотря ни на что, парень никогда не получал прямой ненависти из-за своей ориентации. Большинство людей были использованы им в целях самоутверждения. Он всегда был в центре внимания. Но время шло, и однажды он случайно услышал один комментарий в его сторону, который немного ранил его эго. Луи не очень хорошо воспринимал ненависть, если быть честным с самим собой; он никогда раньше не встречался с этим, и не знал, как справиться со злыми языками. Так что когда он сталкивался с этим, он натягивал смело-наглую мину для защиты собственного сердца. Обычно все это прекращалось, когда он думал над проблемами слишком много и, в конце концов, ломался. Ломался и шел на танцпол, перенапрягая свои мышцы так, что дыхание сходило на нет, и продолжение действий представлялось невозможным. Все всегда говорили о Луи, как о вечно веселом и радостном парне. Его сияющая улыбка редко сходила с лица. Безупречно ровные белоснежные зубы, похожие на жемчужинки, выставлялись на показ на протяжении почти всего дня. Его смех разливался по аудитории чаще, чем возможно было сосчитать. Его глаза никогда не теряли задорного блеска. В целом... Луи Томлинсон был просто счастлив. Луи медленно протанцевал к двери и толкнул ее вперед. Зайдя в коридор, он крутанулся вокруг себя с прямой осанкой, выпрямляя руки дугой перед собой. Он шагнул вперед, и холл перетек в музыкальную комнату. Его музыкальную комнату. Луи был сконцентрирован на своих одетых в Toms ногах и на музыке, отчетливо играющей в голове. Знакомые нежные звуки фортепиано прозвенели в его разуме - это была мелодия, которую он выучил для своей части экзамена. Стремительно ноты сформировались в ритм посложнее, в низкие и приятные ноты, ломающие плавные движения композиции. Его вращение вокруг себя резко оборвалось, а небесно-голубые глаза засияли от шока. Он понял, что музыка играла не в его голове, а наяву. Парень оглянулся и обнаружил неизвестную фигуру, которая раскачивалась над клавишами. Луи был встревожен: какой-то самозванец играл на его пианино, в его собственной музыкальной комнате! Хорошо, ладно, на самом деле это фортепиано не принадлежало ему, и самозванец играл не в его кабинете, но Луи был единственным, кто занимался здесь, и это уже было привычным. Внезапно злоумышленник поменял ключи, заставляя музыку звучать по странному красиво, в темных тонах. 21-летний кашлянул, стараясь привлечь к себе внимание, но в ответ не получил ничего, кроме музыки, все так же звонко льющейся по залу. Когда мелодия из громкой перетекла в более мягкую и тихую, Луи подкрался ближе к сутулому существу у его фортепиано. -Прошу прощения? -его высокий голос разорвал воздух. Музыка резко оборвалась и пара зеленых глаз быстро переместилась на место, откуда донесся голос, прервавший его. Взгляд быстро переметнулся в пол, с целью прервать любой контакт, и с неловкостью побрел по ковру. Пальцы мальчика до сих пор покрывали клавиши драгоценного фортепиано, будто они были склеены с поверхностью. Луи изучал, как он предположил, младшего парня, любуясь грязной копной спутанных кудряшек, гладкой и бледной кожей идеально выточенного лица, пробежав взглядом по скрываемой темными ресницами зеленью глаз и алым, как розы, губам. Лицо незнакомца передавало тысячу оттенков красоты. -Тебе можно находиться здесь? -спросил мальчика Луи, стараясь скрыть нотки покровительства, которые время от времени всплывали в его голосе; нужно винить его маму за эту черту. Молчание. -Ладно... -Луи ненадолго задумался и взъерошил свои волосы, -Чем я могу тебе помочь? -задал вопрос русоволосый, стараясь говорить немного веселее. Молчание. -Окей... Ладно. Ты не видел мои ноты? Я только заскочил, чтобы забрать их... Молчание. -Часть Бетховена, довольно длинный кусок. Он должен был быть на подставке... Луи начал выходить из себя из-за такого невежественного поведения. Глаза кудрявого по-прежнему были уставлены в пол, а выражение лица было пустым. Луи был не из тех, кого можно было быстро выбить из колеи, но глядя на парня, который до недавнего времени играл на его пианино, и даже не удостоился ответить ему, он начинал злиться. -Послушай, все, что мне нужно, это моя музыка. Если тебе не сложно, пожалуйста, просто отдай мне ее, и я уйду по своим делам, -резко заявил Луи. Мальчик молча развернулся и поднял с подставки кучу листов, дрожа всем телом. Он робко протянул их русоволосому, и тот поспешно схватил их за край, -Боже, говорить - это не катастрофически сложно! -бормотал Луи, быстро шагая прочь из зала. Он даже не подозревал, как зеленоглазый парень с трудом глотал свой страх и волнение, обняв себя за плечи. Он сотрясался всем телом, все больше краснея от смущения. Суббота, 2. Луи суетился, собираясь в студию. Он прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть на ногу чешку. Как только это удалось ему, он выпрямился, смахивая с лица непослушные пряди, и облегченно выдохнул. Парень добрался до студии быстро. Сейчас он был готов и имел пару минут в запасе, спасибо его мозгам за то, что подтолкнули его выйти из кофейни пораньше. Он не мог опоздать на этот урок. Если бы он опоздал, мистер Харбур точно сделал бы ему выговор. Он опаздывал пять раз подряд, и сейчас был счастлив, что его спортивное телосложение позволяло ему добраться до здания вовремя. Причиной его спешки был кудрявый парень, сидевший за его пианино неделю назад. Когда Луи заказывал утреннее кофе в местном Старбаксе, вспышка кудрявых волос промчалась мимо окна, заставляя Томлинсона вернуться к мыслям о молчаливом мальчике. Много раз в течение недели Луи возвращался к мыслям о кудряше, и понятия не имел, почему. Он не мог дать объяснения своим мыслям, не мог прогнать их из своей головы, даже когда понимал, что должен недолюбливать этого парня, и раздражаться при мысли о нем.Он был захвачен этими ярко-зелеными омутами, растворялся в бездне предположений о том, насколько мягкими должны быть его губы. Русоволосый чувствовал себя немного извращенцем, думая о губах кудрявого парня, а особенно тогда, когда вспоминал о том, что даже не узнал его имя. Но эти губы были слишком заманчивыми. Луи не знал, почему этот молчун был в его зале. Он определенно не был студентом - Луи бы знал его в лицо. Да и если бы он был студентом, он не реагировал бы так рассеянно на его появление, он наверняка бы обнял его предельно крепко. Луи не хвастался своей популярностью, но все знали, кто он такой, и все старались достигнуть его уровня, не смотря на зависть. Своей популярностью он усовершенствовал многие таланты. Он был настолько симпатичным, что никто не был в силах стереть эту идеальную улыбку; у окружающих не было выбора, кроме как улыбнуться в ответ. Потому что эта улыбка была чертовски заразительна. За три года его обучения, он, без сомнений, стал звездой университета. Его способности развивались с каждым днем, он участвовал в большинстве постановок, которые ставил его университет. Он чувствовал себя на сцене, как рыба в воде, и выглядел также органично. Он танцевал грациозно, идеально тянул все ноты в выбранных песнях, играл по сценарию, без ошибок, вообще. Вернемся к настоящему? Луи проигнорировал неприятные осуждающие взгляды со стороны своего учителя и поплелся на место у станка, чтобы растянуть свои мышцы. Он наклонился, напряг ноги и стоял так, пока не почувствовал знакомую тянущую боль. Она была приятной. Мистер Харбур возился вокруг парня, не привлекая внимания, потому что знал, что нужно немного подождать, чтобы Луи был готов к уроку. Луи учился отдельно от остальных студентов. Он брал частные уроки, так как программа, по которой он занимался, была намного сложнее, чем у остальных. То, что делали другие ученики, было слишком легким для Томлинсона. Он нуждался в более углубленной и трудной учебе, и университет согласился предоставить ему это. -Луи, сгоняешь к себе в кабинет с фортепиано и захватишь наш CD? Мне кажется, ты забрал его с собой в прошлый раз... -размышлял мистер Харбур, пока Луи растягивал ноги. Быстро кивнув, Томлинсон выпрямился и вышел из зала, пробираясь через толпу в коридоре в свой кабинет. Его взгляд зацепился на знаке, висевшем на одной из дверей. На нем было написано "Солнечные лучи. Благотворительная акция." В голове пронеслась мысль о том, что это, должно быть, причина того, что на прошлой неделе холл был переполненным. Он слышал, как разговоры о мероприятии витали вокруг, но не задумывался об этом. А когда увидел возбужденно-счастливые лица участников этой акции и работников, Луи подумал, что благотворительность в их университете была и правда прекрасной идеей. Уголки его губ потянулись вверх. Когда русоволосый зашел в свой зал, его взгляд упал на уже знакомую сутулую спину и огромную копну кудряшек. Он быстро дернулся в сторону молчуна с навязчивой идеей разговорить его, используя при этом свою очаровательную улыбку, и не знал, почему ему так хочется, чтобы этот недотрога немного оттаял. Сыгранная пару секунд назад фигура заиграла снова, но уже в более грустных тонах. Луи тихо проскользнул к фортепиано и навис над мальчиком, наблюдая, как его пальцы перемещаются по инструменту. Русоволосый протянул руку к клавишам и сыграл ее по своему, указывая мальчику на его ошибки, и именно тогда кудрявый заметил его. Щеки молчуна вспыхнули и налились ярко-розовым цветом, а его нижняя губа была быстро прикушена. Глаза захлопнулись, и мальчик напрягся, будто для того, чтобы держать свои эмоции в узде. Голова опустилась, скрывая лицо парня за занавесом кудрявых волос. Пальцы сжались в кулаки. Луи не знал, что делать. Все из-за одного неверного движения. Сейчас Томлинсону казалось, что кудрявый ломался у него на глазах, но Луи ничего не знал о нем, и даже не мог представить, что он может сделать, чтобы помочь парню. Луи, с непривычной для него робостью, поднял свою руку и медленно скользнул пальцами по плечу мальчика, но как только прикосновение свершилось, зеленоглазый отскочил в шоке и рухнул на пол. Он попятился назад к углу комнаты, обнимая себя за плечи от страха. Его зеленые глаза были распахнуты слишком широко от осознания того, что сейчас произошло, а взгляд метался по комнате в панике. И снова Луи стоял в своем музыкальном зале, совсем сбитый с толку. Он несколько раз открывал рот с мыслями сказать что-то, чтобы утешить мальчика, но снова сжимал губы, потому что не мог придумать ничего дельного. Он не знал, что сказать. -Ты в порядке? -пролепетал Луи, нахмурив брови. Молчание. Паника исчезла с лица кудрявого, и на ее место пришла отрешенность. Луи уже видел это выражение лица. Неделю тому назад. Губы молчуна были плотно сжаты. -Ладно... Я просто зашел забрать свой диск. Я уже ухожу, -сказал Луи, чувствуя себя крайне некомфортно. Голубые глаза просканировали комнату в поисках пропавшего CD. Понадобилось некоторое время, чтобы отыскать его. Напряжение висело в комнате, удушая их обоих. Самым сложным оказался момент, когда Луи наклонился, чтобы взять свой диск с пола. Дышать представлялось совершенно невозможным. Наконец вцепившись в пропажу длинными пальцами, русоволосый пошел прочь из комнаты, оставляя сломанного мальчика наедине с собой. Когда Луи вышел из комнаты, он закрыл за собой дверь и почти упал на холодную стену. Парень откинул голову и набрал в легкие огромное количество воздуха, возобновляя дыхание, которое прервалось в последние секунды его пребывания в комнате с кудрявым мальчиком. Русоволосый выпустил кислород из легких, содрогаясь всем телом. Что, черт возьми, это было?