Mute

Луи опустил голову ниже, когда проходил мимо ресепшена, прячась от реальности. На парне была серая шапка, закрывающая -как Луи и планировал- собой половину художественного беспорядка, творившегося на голове. Копна была мягкой, но волосы чувствовались непривычно тяжелыми, будто на них выжали пол банки геля, (как обычно и происходило) чтобы слепить из прядей шедевр, который именовался "прической после секса". Кожу неприятно тянуло, а конечности были вялыми. Загорелая кожа первый раз за долгое время была сухой и грубой. Обычно он предотвращал это, увлажняя ее в воскресенье вечером. Что Луи мог сказать? Он любил не только хорошо выглядеть, но и чувствовать себя также, вне зависимости от того, насколько по-гейски это звучало. Томлинсон хотел быть уверенным, что он максимально близок к совершенству. Он знал, что у него были темно-фиолетовые мешки под глазами - на этот раз он не удосужился скрыть их под слоем спрятанной в тайнике тональной основы. Даже если бы он скрыл эти следы очевидной усталости, парень бы все равно чувствовал, как его ноги еле волочатся, а руки без сил висят по бокам, и это бы стопроцентно разрушило его попытку казаться бодрым. У него не было сил, чтобы отрывать ноги от земли хотя бы на дюйм, так что вместо этого он предпочел оставлять следы от подошв на полу, идя своей дорогой. Отвратительное шарканье, доносящееся снизу, было напоминанием о его опустошенности. Проблема была в том, что Луи никак не мог определиться. Он не мог решить, что будет правильно - отыскать Гарри или оставить его в покое. У русоволосого было плохое предчувствие о том, что кудрявый больше не вернется в университет, и стоило ему лишь подумать об этом, как внутри него что-то оборвалось. Тем не менее, Луи пришел к выводу, что, даже если Стайлс больше не появится, он, по крайней мере, получит окончательный ответ на вопрос, мучивший его всю прошлую неделю - "Что делать?". Неужели он накосячил прежде, чем что-то вообще началось? Что он подразумевал под "что-то", Луи сам для себя еще не решил. Откровенно говоря, это было последним, о чем он думал. Сначала ему следовало наладить контакт с кудрявым. Это было легче сказать, чем сделать, учитывая тот факт, что мальчик просто не давал ему возможности даже что-то предпринять. Суббота, 4. Не то чтобы Луи не мог пройти короткое расстояние от дома Лиама до здания университета. Его просто мало это беспокоило. Прошлая ночь высосала из него все силы - особенно тот факт, что он напился в умрак сразу после того, как Энн увезла Гарри. Он наблюдал, как серебряный автомобиль катил вниз по дороге, слышал, как громкое рычание превращается в еле слышное мурлыканье издалека, чувствовал запах выхлопных газов, витающий в воздухе, и ощущал, как его сердце разбивается на части. Ушло совсем мало времени на то, чтобы ситуация проникла в его поры, обвилась вокруг нервных клеток и задушила разум. Когда шестеренки в его голове начали двигаться, превращаясь в идеи о том, что ему нужно сделать, чтобы все исправить, в очередной раз не накосячив, Томлинсон помчался к бару ниже по улице, чтобы потопить все свои мысли в алкоголе. На следующее утро он проснулся в незнакомой постели. Ну... сначала это была незнакомая постель - потом он понял, что лежит на мягком матрасе Лиама. Голова пульсировала. Луи казалось, что внутри черепа кто-то был, и этот кто-то стучал по стенкам и наводил клубы дыма, запуская в голову Луи небольшое головокружение. Он не успел толком открыть глаза - они тут же оказались крепко зажмуренными. Яркий свет утреннего солнца ослеплял, и Луи не мог бороться с ним - когда он приподнимал веки, ему казалось, что кто-то пустил пару пуль ему прямо в глаза. Итак, танцор не знал, почему он проснулся так рано. Более того, он не понимал, как у него вообще вышло это. Так что усталость быстро уговорила парня закрыть глаза снова и провалиться в сон сразу после пробуждения. Однако скоро он услышал четыре четких удара по двери, напоминающих о том, что ранее он проснулся от отвратительного грохота. Выкрикнув несколько нецензурных слов человеку по ту сторону двери, Луи уткнулся носом в подушку и попытался отбиться от мыслей о том, что происходит в этом доме, хотя нет, лучше от всех мыслей. Ему хотелось вернуться в царство Морфея. Прямо сейчас. Увы, этому было не суждено случится - дверь распахнулась, и Лиам зашел внутрь широкими шагами, сдергивая с Луи одеяло и переворачивая того на спину. -Вставай, -приказал кареглазый. Луи вытянулся на кровати, простонав тихое "нет" в ответ, и услышал еще одну фразу, уже не такую милую, что была до этого: -Вытаскивай свою ленивую задницу нахуй из кровати, -Зейн вошел в комнату прямо за Лиамом с миской в руке, откуда он неаккуратно вылавливал хлопья и прихлебывал молоко. -Не могу. Если я вылезу, я помру, -Томлинсон поднял голову, говоря, предположительно, в сторону Зейна - его глаза отказывались открываться и поэтому русоволосый не был уверен, что он говорит в нужном направлении. -Ты просто королева драмы. Перестань быть такой дивой и вставай уже, твою мать, -Луи мог практически услышать, как Малик закатил глаза, когда говорил. -Нет ничего плохого в том, чтобы побыть дивой время от времени, -защитился Луи, повышая тон, тем самым стараясь придать уверенности своим словам. -Время от времени - нормально, но ты дива все ебаное время, -возразил Малик. Томлинсон осуждающе выдохнул и рухнул обратно на кровать. Лиам возился вокруг, собирая раскиданную по всей комнате одежду Луи и поправляя вещи, которые передвигал его друг в пьяном угаре, разыскивая посреди ночи что-то чрезвычайно нужное. -Просто выебывайся из постели, иначе ты опоздаешь к своему дружку Гарри. Тут то Луи и проснулся. Его глаза распахнулись, он сел на кровати, выпрямив спину и разинув рот. -Дерьмо, -все, что он сказал. Случившееся прошлой ночью волной нахлынуло на него, разбивая его грудь словно тонна кирпичей. Это чувство не сулило ничего хорошего, особенно вперемешку с его похмельем. Луи внезапно почувствовал острую нужду распрощаться со всем содержимым его желудка. С расширенными глазами и рукой, прижатой ко рту, он поспешил выбраться из кровати в ванную, пытаясь высвободить ноги, то и дело запутывающиеся в простынях. В то время, как Томлинсон цеплялся за белое сидение и выплевывал в унитаз неприятную кислотную субстанцию, ни один из двух друзей не пытался утешить его. Они лишь издевались над его незамедлительной реакцией на вчерашнюю ночь. -Что, он был настолько плох? -спросил Зейн, перебарывая смех, -Боже, приятель, тебе реально нужно разобраться в себе. Ты всегда выбираешь конченых уебков. -Я не трахался с ним, ты, мудак, -еле слышно отозвался Луи. -Даже в прелюдиях он провал? -Нет, я даже не поцеловал его. -Что? Даже не... -Просто отъебись, Зейн, -Бредфордский воспитанный мальчик исчерпал его терпение. Луи не нравилось, что он не мог нормально принять отношения Луи и Гарри - он открыто издевался над ними. Малик, очевидно, уловил настроение Томлинсона и оставил его в покое, понимая, что если он еще раз попытается разузнать о событиях прошлой ночи, Луи психанет, и след от подошвы его балетки будет мило красоваться на щеке Зейна, снова. После того, как Луи несколько раз вырвало в унитаз, он тщательно вычистил зубы и поплелся на кухню в поисках плотного завтрака, чтобы перезапустить свой желудок. К счастью, как только русоволосый сел за стол, Лиам поставил перед ним тарелку с английским завтраком, чашку дымящегося кофе и две таблетки парацетамола. Послав другу благодарную улыбку, Луи с нетерпением набросился на завтрак, чувствуя, как еда быстро проваливается в его желудок, и организм приходит в норму. Томлинсон проглотил таблетки, запивая их горячей коричневой жидкостью, и повернулся к Лиаму и Зейну, которые терпеливо сидели на другом конце стола в ожидании. -Ну и что вы хотите знать? -безучастно спросил Луи. -Расскажи нам о нем, -подтолкнул русоволосого к ответу Лиам. -Что вы хотите о нем знать? -Что-нибудь. И абсолютно все, -просто ответил Зейн. Тяжело вздохнув, Луи начал рассказывать друзьям о Гарри: о том, как он выглядит, как себя ведет, о том, что русоволосый хочет с ним подружиться, и то, что, не смотря на это, какая-то часть его хочет чего-то большего, о том, что Стайлсу 16, и, следовательно, он на 5 лет младше Томлинсона, о том, что он никогда нормально не разговаривал с ним, потому что, по сути дела, Гарри был немым. Сказать, что Лиам и Зейн были шокированы - значит ничего не сказать; они были абсолютно поражены тем, что Луи пытается подружиться с Гарри, когда все это выглядит таким трудным. Когда Томлинсон рассказал о вчерашнем инциденте, Лиам, наконец, высказался, не без доли смущения: -Так почему ты вообще переживаешь об этом? -Что ты имеешь ввиду? -спросил Луи с таким же смущением. -Он кажется сплошным комком беспокойства. Я имею ввиду... после того, что произошло вчера, я не могу понять, почему ты до сих пор хочешь как-то проявить себя перед ним. -Потому что... Ну... потому что это Гарри, -признался Луи. -Вот именно, что "Гарри", -Зейн сделал акцент на имени, -в этом вся проблема. Ты не должен так загоняться, приятель. Просто найди кого-нибудь попроще. После того, как брови Луи свелись к переносице, а его лицо стало немного растерянным, Лиам попытался отвлечь друга от их предыдущих слов. -Мы просто хотим, чтобы тебе было лучше. Я правда считаю, что он замечательный парень, но мне кажется, что ты обдумал не все... касательно него. Просто сядь и подумай - стоит ли он таких усилий. Это мы и имеем ввиду. Ни шарканье выдвигаемых стульев, ни похлопывания по плечу от его двух лучших друзей, выходивших с кухни, не выцепили его из транса, в который он погрузился с головой. Он не знал, что думать. Он не был уверен, стоит ли ему прислушаться к словам Лиама и Зейна, или же затолкнуть эти советы на задворки сознания, и, возможно, в один день лениво достать их оттуда, чтобы просто с интересом вспомнить об этом. Он с уверенностью выбрал последнее, потому что вчерашнее происшествие занимало весь его разум, не позволяя задуматься ни о чем другом. Луи хотел разобраться с этой ситуацией и, в первую очередь, сгладить их отношения. Прикончив остатки своего кофе, Луи решил, что ему стоит начать собираться на свои танцевальные уроки. Головная боль все еще давила со всех сторон, но благодаря действию таблеток его мучения вскоре начали медленно сходить на нет. Приоткрыв дверь в гостиную, русоволосый просунул голову в проем, пробормотал быстрое "спасибо" и "пока" развалившимся на диване парням и выскочил из дома на прохладный утренний воздух. Он шел до дома дольше, чем обычно. Как только он открыл дверь в квартиру, он прошел в душ для того, чтобы быстро смыть всю рутинную грязь со своего тела. Он отмыл себя от отвратительного запаха алкоголя и вылез из-под воды, на ходу вытирая влажную кожу. Томлинсон втиснулся в узкие черные леггинсы и надел на себя простую белую футболку. Его взгляд подсознательно набрел на часы, и парень понял, если он сейчас же не начнет двигаться в сторону университета, то обязательно опоздает. Поэтому Луи начал метаться по дому, хватая свои чешки и засовывая ноги в Томсы. Прихватив бордовое худи, Томлинсон покинул дом. Когда он зашел в здание, он скользнул безразличным взглядом по столу регистратуры и не отреагировал на то, что Бренда помахала ему рукой. Он со стеклянными глазами передвигался по холлу, оставаясь серым и безжизненным. Единственный огонек, который танцевал в его глазах, был надеждой отыскать Гарри и разобраться с тем, что случилось прошлой ночью. Когда его взгляд безцельно прошелся по холлу, он понял, что припозднился уже на несколько минут. Мистер Харбур точно всыплет ему по самое "не хочу", если он опоздает еще хоть раз, особенно после прошлой недели, когда Томлинсон вышел из зала за диском и так и не вернулся, не удостоившись даже объясниться. Ускорив темп, Томлинсон хотел быстро проскочить мимо злополучной двери, даже не глядя на нее. Ему казалось, что если он замешкается хоть на минуту и посмотрит на дверь в музыкальную комнату, он остановится и будет смотреть на нее с тоской и шаткой надеждой на то, что Гарри неожиданно выскочит из зала, обнимет его за талию и... "Луи, тебе реально нужно прекратить это", -подумал русоволосый, тряхнув головой, чтобы отогнать подальше странные мысли. Глубоко вздохнув, Томлинсон зашагал прямо, заходя в студию с полной решимостью занять свою голову только танцами, и ничем больше. Конечно, он чувствовал, как пот стекает с него водопадом. Естественно он знал, что его волосы, будучи сегодня и так не в лучшем своем виде, прилипали к его мокрому лбу, раздражая и вынуждая Луи каждые несколько минут зачесывать их пальцами назад. Даже тот факт, что он выглядел абсолютно ужасно, не заставил его отказаться от идеи зайти в свою музыкальную комнату. В животе проснулись бабочки и начали крутиться внутри, махать крыльями, нагоняя на Луи тревогу и капельку надежды. Голубоглазый толкнул дверь. Извиняющаяся улыбка на лице быстро исчезла, уступая место нахмуренным бровям и огорченно опущенным вниз уголкам губ. В комнате было пусто. Кабинет выглядел безжизненным. Стул остался нетронутым. Пианино стояло все также громоздко и великолепно, но выглядело серым и незаметным без музыканта, призывающего инструмент к пению. Прямо говоря: Луи был ужасно расстроен. Его сердце рвануло вниз, куда-то в пятки, и он замер в замешательстве. Мысль о том, что Гарри просто мог выйти, например, в туалет, он сразу растоптал у себя в голове, потому что знал, что мальчик покинул бы эту комнату лишь в случае крайней необходимости. Луи развернулся и вышел из кабинета. Он не задумывался о том, чтобы убрать с лица этот мрачный изгиб губ и морщинку, пролегшую меж бровей в напряжении и непонимании. Томлинсон поплелся к выходу из здания, не в силах оторвать глаза от пола. Он погрузился в свои мысли, не замечая нечего вокруг, в том числе и встречного движения. Столкновение не заставило себя долго ждать. Охнув, Луи приземлился на пол с громким шлепком. Тяжко вздохнув, русоволосый провел своей страдальческой рукой по лицу, стараясь прийти в себя. Его взгляд метнулся на фигуру, стоящую над его тушей, разлегшейся на кафеле. -Блять, ох... Энн, простите. Я... о черт, я просто не смотрел, куда... -несвязанно лепетал танцор, поднимаясь на ноги и отряхивая несуществующую грязь со своих леггинсов. -Все нормально, Луи. Это был просто несчастный случай, -улыбка, украшающая губы женщины, что-то скрывала. Да, она была такой же теплой и милой, как прежде, но Луи видел что-то за этой напускной добротой... Сожаление? -Энн, послушайте. Я правда очень... Мне бы хотелось извиниться за вчерашний вечер. Мне так жаль, что все так вышло. Правда. Если бы я мог все вернуть, и убедиться, что ничего плохого не произойдет, я бы взял Гарри на концерт снова, клянусь. Пожалуйста, извините меня, -тон Луи был почти детским, а на последних словах невинность так и сверкала в его глазах, как будто ему было 5, он нашкодил и пытался оправдаться, скидывая все на кота. -Пройдем сюда, Луи, -мягко позвала Энн, затягивая парня в кафе и резервируя столик. Глаза Томлинсона были широко распахнуты, глядя на женщину. Он нетерпеливо ждал ответа, в голубизне его глаз сверкали тревога и дрожащие нервы, -Это прозвучит, как глупое клише, но... Это не твоя вина. Виновата я. Или, ладно, я и Гарри. Ты не сделал ничего плохого. Вообще. Никто не знал, что у Гарри будет паническая атака. Ты ни разу не встречался ни с чем подобным, так откуда ты мог знать ее признаки? Я не хочу, чтобы ты винил себя. Я должна была знать, что такое может произойти, и либо не позволить Гарри идти, либо заранее тебя предупредить. Я просто забыла. Я забыла, что у него проблемы, я одобрила эту идею, и вот во что это вылилось. Это я должна извиняться, а не ты. Я имею ввиду, ты не должен изводить себя. -Так я прощен? -тихо спросил Луи. Буря в нем стихла, уступая место ровному, но чуть нервному голосу. -Конечно, Луи. Я и не злилась, -тепло ответила Энн, ее ровные блестящие зубы сверкнули в успокаивающей улыбке. Томлинсон издал громкий вздох облегчения и откинулся на спинку стула, глядя на улыбающуюся женщину. Как будто чугунный экспресс свалился с его плеч. Однако в груди еще не растаял комок нервов, зарождающий еще множество вопросов о Гарри. -Могу я... Можно мне поговорить с Гарри? Выражение лица Энн сменилось на смесь сочувствия и внутреннего смятения. -Гарри сегодня не пришел, милый. -Ч-что? Почему? Это из-за вчерашнего? -Луи осыпал женщину вопросами, все больше запутываясь в своих мыслях. -Он... он просто немного занят. Он не смог сегодня прийти. Но, надеюсь, он будет здесь на следующей неделе, -Луи без секунды сомнений понял, что Энн врет. Даже не смотря на то, что она отвела взгляд и нервно выломала пальцы, лежащие на столе, русоволосый быстро учуял ее ложь. Просто судя по тому, что Энн начала запинаться, хотя все время их знакомства она говорила тягуче и спокойно. -Что случилось с ним, Энн? -вкрадчиво спросил Томлинсон, заглядывая женщине в глаза. -Гарри просто... Он не очень хорошо себя чувствует. Он был таким нервным и усталым вчера, еле уснул, плохо спал, и я просто не решилась разбудить его сегодня утром. Я сидела рядом с ним у его постели и держала его за руку, по моему, до половины второго, пока он не прекратил качаться взад-вперед, все время вздрагивая. Я пыталась обнять его, но он просто отскочил. Ты не представляешь, как это больно, Луи, когда твой родной ребенок смотрит на тебя, как на чужого человека. Я мирилась с этим всю жизнь, но, я думаю, в последнее время все слишком резко навалилось на меня. И теперь я просто боюсь, потому что.. сегодня он не пришел, и, значит, он изменил привычный распорядок дня. А он ненавидит это, он просто не переносит что-то менять. Я просто боюсь потерять его еще больше. Луи был действительно шокирован. Он не знал, что сказать. Энн открыла ему душу, выложила на стол всю свою грусть. Парень видел, как ее глаза сверкают от наступивших слез, и он просто опешил. Когда Луи хотел придвинуться к женщине, чтобы крепко ее обнять, молодая девушка разбила его планы, подбежав к его собеседнице быстрее. Ее милое розовое платье развилось, оголяя стройные ноги, когда она затормозила у их столика и развернулась к темноволосой женщине. -Миссис Энн, Мэтт попросил меня передать, что он просит вас помочь ему выбрать музыку для его части, вы можете прийти выручить нас? -весело спросила она. Еле заметная улыбка озарила лицо женщины перед тем, как она быстро кивнула потревожащей их девушке. Энн быстро вытерла глаза кончиком пальцев, поправляя чуть смазавшийся макияж, и повернулась к Луи, прежде чем встать со своего места. -Увидимся скоро, да? Луи слабо кивнул в ответ. Его мысли метались в голове со скоростью света, сводя парня с ума и не давая сконцентрировать внимание ни на чем другом. После неудачной попытки поговорить с Гарри в прошлый раз и эмоционального признания от Энн, Луи был не в себе всю неделю. Конечно, он вел себя как обычно, счастливо улыбался знакомым, но была какая-то усталость в его глазах, от которой он не мог избавиться, как ни старался. Эта усталость вытекала из чувства вины, которая просто парализовала Луи. Парень чувствовал себя виноватым за то, что это именно он заставил Гарри прогулять университет на прошлой неделе. Он разрушил его привычный порядок дня, а это, как сказала Энн, было кошмаром для Стайлса. Он винил себя за то, что заставил Энн нервничать и думать, что все произошедшее - ее ошибка. Бессонница не проходила в течение всей недели, за исключением ночи с четверга на пятницу. Все это было противным напоминанием о том, что ровно неделю назад он был реально счастлив, хоть и нервничал. Так же это напоминало о том, что завтра суббота - судный день. В итоге у Луи было всего около трёх часов сна, и с этим было гораздо сложнее справится, когда в дело не был вовлечен алкоголь. Хотя, в общем-то, этот недостаток сна был стоящим - у Томлинсона было время, чтобы все обдумать. Да, мысли, занимающие его голову, тоже влияли на сниженное количество сна. Танцор думал о словах двух своих лучших друзей, сказанных сегодня утром. Они сомневались, стоит ли Гарри такого внимания со стороны русоволосого, но Луи без сомнений знал: Стайлс стоит всех переживаний и нервов. И парень не мог даже объяснить самому себе, почему он так твердо уверен в этом. Тем не менее, Томлинсон шел в университет. Выглядя отвратительно, но с абсолютной решимостью разложить эти отношения по полочкам. Он вышел с урока хореографии раньше, чем обычно. Мистер Харбур сдался, когда понял, что у Луи нет никакого интереса к уроку. Томлинсон не мог опровергать этого наблюдения со стороны учителя, потому что он и правда совершенно не концентрировался на потоке своих движений. Его действия были небрежными и вялыми; они не вязались друг с другом, как бывало обычно. И причиной всему этому был кудрявый мальчик, изводящий его разум. Погрузившись в коробку нервов, в которой он пребывал всю прошлую неделю, русоволосый шагал по университету, заворачивая в знакомый коридор. Парень встал перед дверью; она выглядела громоздкой, давила на и так скрипящие нервы, возвышаясь над неуверенно стоящим, хрупким телом. Дрожащая рука легла на дверную ручку, медленно и осторожно потянув ее вниз. Дверь отворилась, открывая взгляду комнату. Резкий выдох облегчения вырвался из легких Луи, как только он заметил сутулую фигуру, сидящую за пианино. Черный свитер обтягивал широкие плечи и красивую спину, кудри выглядели пышнее обычного. Знакомая мелодия, которую Луи учил в последнее свое посещение музыкальной комнаты, разливалась по комнате немного неуверенно, так как Гарри едва касался пальцами клавиш. Луи нервно прочистил горло, и Гарри обернулся на звук. Его глаза широко распахнулись, взгляд уперся в парня. -Х-хей, -прошептал Луи, немного запинаясь. Стайлс только моргнул в ответ. Его взгляд пополз по комнате, пробегая по мебели вокруг и ни на секунду не задерживаясь на лице Луи. -Можно войти? -спросил Томлинсон, хотя это был больше его кабинет, нежели Гарри. Если бы русоволосый так сосредоточенно не разглядывал лицо Гарри, он, вероятнее всего, пропустил бы сухой и почти незаметный кивок. Шаркая ногами, Луи подошел к сидению, часть которого Гарри оставил свободным для него. Сев рядом, парень уставился в клавиши, так же, как и его сосед. Атмосфера буквально трещала от напряжения. Вся неловкость ситуации душила обоих парней. Луи сделал, как ему казалось, единственное, что могло разрядить обстановку. Он начал играть. Его пальцы, дрожа, начали порхать над прохладными клавишами, медленно нажимая на них. Отдельные ноты стали сливаться в единую мелодию, и скоро Гарри присоединился, робко касаясь клавиш. После того, как парни погрузились в музыку, напряжение в воздухе заметно рассеялось, но все же чувствовалась витающая вокруг неловкость. Когда напряжение, давящее на грудь Луи, стало невыносимым, он резко остановился и повернулся к мальчику, заглядывая ему в глаза. -Послушай, Гарри, я хочу сказать... насчет пятницы. Я хочу сказать, что я дико сожалею. Я не могу даже передать, как это гложет меня и... мне просто необходимо услышать, что ты в порядке, потому что мне кажется, что я не смогу смириться с фактом, что я... навредил тебе, -выпалил Томлинсон дрожащим голосом, останавливая мелодию на половине, -Я знаю, это звучит тупо, потому что я еле знаю тебя, но я хочу узнать тебя лучше, Гарри. Я так сильно хочу этого, потому что... не знаю, у меня, если честно, нет причины. Я не могу придумать. Я просто хочу. Тот факт, что я все нахрен сломал с самого начала... разбивает мне сердце, -рука Луи взметнулась вверх, стягивая шапку на колени. Пальцы нервно скользнули в нерасчесанные волосы, а потом ладонь сползла на лицо, закрывая смущенную улыбку на его губах, -Окей, ты можешь обвинить меня в том, что я слишком драматизирую, но я просто не могу позволить себе эту ошибку. Я просто не могу. Гарри молча и неподвижно сидел рядом, будто его парализовало. Его пальцы до сих пор лежали на клавишах. Он не двинул даже пальцем, не было ни одного даже легкого движения. Луи мог видеть широко открытые глаза, ярко-зеленую радужку, которая заметно потемнела после слов Томлинсона. Гарри уставился в пространство впереди него, слушая и не реагируя. -Поговори со мной, Гарри. Сделай что-нибудь, пожалуйста, -умолял Луи. Луи заметил еле видное движение. Мало-помалу голова Гарри начала поворачиваться к танцору. В первый раз Гарри посмотрел Луи в глаза. В первый раз Гарри улыбнулся. Луи был ошеломлен. Взгляд огромных, сияющих зеленых глаз пронзил его. Он видел золотые крапинки в изумрудной радужке, и они гипнотизировали его. Это было за гранью понимания. Хотя Гарри всего лишь приподнял уголки своих пухлых розовых губ, это было достаточно для Луи. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части прямо в его грудной клетке. Взрывается вдребезги от полного совершенства всего лишь одной маленькой улыбки. Этого хватило, чтобы понять, что с Гарри все нормально и, что, каким-то образом, ему получилось достучаться до него. Лицо Луи озарила огромная и искренняя улыбка - так счастлив он не был уже долгое время. В его глазах светилась чистая радость и наслаждение от происходящего. Выражение лица Гарри не менялось: на нем все также выражался восторг от речи Луи, и этого хватило, чтобы Луи начал глупо хихикать. Он потряс головой, удивляясь радостному возбуждению внутри него. Глядя на пунцовое лицо кудрявого, он понял, что незачем стесняться своего чувства удовлетворения. Он только что достучался до Гарри Стайлса. Он пробил его скорлупу. И Луи чувствовал, что все было просто... правильным. -Хочешь я научу тебя одной штуке? Выучишь дома, -предложил Луи, доставая ноты и глядя на Гарри. В ответ он получил утвердительный кивок от младшего парня. И Луи был больше, чем доволен. На самом деле он был просто охренительно счастлив.