Mute

Мягкие звуки витали в воздухе, проплывая мимо ушей Луи и врываясь в его разум сразу после неприятного скрипа клавиш. Простая мелодия превратилась во что-то грубоватое и тягучее, стала мягкой, а потом обернулась чередой рваных звуков. И эта песня, прерывистая и неясная, была ничем иным, как шедевром. Очевидно, в шедевр она могла превратиться только благодаря умелым рукам человека с невероятным талантом. Глаза Луи были смешно расширены, пока он, словно в оцепенении, смотрел на то, как Гарри играет на инструменте. Кудрявый был будто в трансе от музыки, играя знакомый кусочек мелодии без единой ошибки. Томлинсон недоуменно стоял у фортепиано, наблюдая за играющим Гарри, пока песня деликатно не подошла к концу. Челюсть танцора немного съехала вниз, а брови удивленно поползли вверх, скрываясь за торчащей во все стороны челкой. Он издал ошеломленный смешок, и Стайлс резко поднял на него взгляд, глядя на лицо, но не прямо в глаза. - Что за... как ты это, черт возьми, только что сделал? - все еще пребывая в шоке, спросил Луи. Гарри покраснел. Его щеки налились румянцем, освещая его прекрасное лицо. Даже если бы Томлинсон напрягся, он бы не смог придумать кого-то или что-то, что было бы милее Стайлса в этот момент. Мальчик был настолько обворожителен, что Луи думал о том, как бы его сердце не выпрыгнуло из груди. Кудрявый едва заметно пожал плечами и прикусил нижнюю губу, от чего его лицо приняло наиневиннейшее выражение лица из всех, что Луи когда либо видел. "Я серьезно думаю, что я могу расплакаться от того, насколько он милый," - подумал Томлинсон, пока его взгляд скользил по лицу Стайлса. - Тебе даже не нужны эти ноты перед носом! Как блин... Я... Вау, - пролепетал Луи, и его губы растянулись в удивленной улыбке. Гарри заерзал на сидении, отодвигаясь, и взглядом предлагая Томлинсону присесть рядом с ним. Луи без колебаний занял свободное пространство, до сих пор изумленно поглядывая на мальчика. - Ты какой-то музыкальный гений что ли? - спросил Луи, мило усмехнувшись. Гарри быстро опустил голову вниз, чтобы скрыть щеки, быстро заливающиеся румянцем, но Луи все равно успел заметить эти очаровательные розовые следы на лице кудрявого. Стайлс еще раз пожал плечами, пытаясь придать своему виду безразличия, но Луи знал, что давил на верные кнопки. Томлинсон взял зеленоглазого за живое: он видел это по его горящим глазам. - Ты потрясающий, Гарри. Серьезно, - еле слышно произнес Луи, положив свою ладонь на плечо мальчика. Танцор отбросил навязчивую идею поднять подбородок Гарри вверх и повернуть его лицо в свою сторону: это могло быть немного чересчур. - Я потратил охренительно много времени лишь на то, чтобы выучить основы этой песни, базу. У меня... Мне кажется, я вряд ли смог бы вложить столько же эмоций, сколько вкладываешь ты. Я не смог бы так же раствориться в мелодии, как это делаешь ты. У тебя потрясающий талант, Гарри, правда. Это невероятно. Стайлс резко, недоверчиво покачал головой. Весь его вид говорил "У меня никакого таланта". - Он есть, верь мне, Гарри. И не говори мне, что я вру, потому что мое эго слишком большое, чтобы просто так раскидываться словами о том, что кто-то талантливее меня. И я обычно не произношу вслух то, о чем думаю, так что не так уж и легко для меня говорить тебе все это, - усмехнулся Луи. - Так что верь мне, Гарри, когда я говорю тебе, что у тебя есть дар. Прошло несколько секунд, пока Гарри смотрел куда-то левее головы Луи, но потом парень перевел взгляд чуть левее, чтобы заглянуть в глаза Томлинсона для того, чтобы удостовериться, правду он говорит или нет. Как только Стайлс понял, что танцор говорил все эти слова искренне, уголок его губ немного дернулся вверх, и это дало Луи понять, что кудрявый принял комплимент. - Может... Может поиграем? Вместе? - осторожно спросил Томлинсон, и Гарри уверенно кивнул. За этим резким движением скрывалось море эмоций. - Это прозвучит охренительно тупо, но... Может быть у тебя совершенно случайным образом где-то в сумке завалялись какие-нибудь ноты? Губы Гарри растянулись в лукавой ухмылке, когда он увидел краснеющего Луи. Ирония состояла в том, что Томлинсон, тот, кто собирался учить Гарри играть на фортепиано, нуждался в жалком листке с нотами. Стайлс указал на коричневый рюкзак, небрежно валяющийся на полу. Луи удрученно спустился к рюкзаку на корточки и запустил руки внутрь, сразу ощущая под пальцами пару гладких листков бумаги. Он вытащил оба листа из рюкзака и быстро пробежался по ним глазами. На первом были ноты, и Луи перевел взгляд на другую бумагу, которая была намного интересней, чем предыдущая. Замерев, не разгиваясь, Томлинсон разглядывал чересчур яркий флаер, пытаясь понять суть этой листовки. - Хей, это что, школьное шоу талантов? - Луи повернулся на носках, не теряя равновесия. Глаза Стайлса резко метнулись к флаеру и заметно расширились, блеснув вспышкой злости. Гарри вскочил с сидения и быстро вырвал бумагу из рук Луи. Томлинсон наблюдал, как кудрявый дрожащими руками сложил листовку и бережно спрятал ее в задний карман своих джинс. Танцор медленно выпрямился, поравнявшись с Гарри, который беспокойно переминался с одной ноги на другую. - Ты в порядке, малыш? Веки Гарри дрогнули, и парень тряхнул головой, выходя из оцепенения. Кудрявый невидящим взглядом смотрел на Томлинсона, но потом перевел нерешительный взгляд на глаза Луи и сфокусировался на его лице. Зеленоглазый коротко кивнул и, развернувшись, вернулся на свое место за пианино. - Ты должен участвовать, ну, знаешь, это шоу талантов, - сказал Луи, робко подсаживаясь к Гарри. Кудрявый тихо усмехнулся и быстро покачал головой. - Я серьезно! Ты должен записаться и показать свой талант! Ты изумительный, Гарри, и я буду говорить так, пока ты не поймешь это! Гарри резко покачал головой. Луи видел решительность в его движениях, он понимал, что Стайлс не изменит своего решения. - Это... из-за того, что ты переживаешь о том, что будут думать люди? Другие ученики? - тихо спросил Луи. Гарри замер. Луи заметил эту паузу в движениях, не смотря на то, что Стайлс пытался скрыть это. - Как тебе в школе? - Томлинсон не был уверен, что он не спешит с этим вопросом. Гарри как-то нервно дернулся, но танцор не отступился, потому что решил, что хочет знать мальчика как можно лучше, а для этого он должен быть прямолинейным. Но, не смотря на прямолинейность, его голос оставался мягким и вкрадчивым - Луи не хотел тревожить мальчика. - Расскажи мне о себе, Гарри. Я хочу узнать тебя получше. Пожалуйста, - честно говорил танцор. Стайлс продолжал смотреть на черно-белые клавиши пианино, глаза были прикованы к инструменту, но тело немного расслабилось и обмякло. - Если я дам тебе, на чем писать, ты ответишь мне? Луи смотрел, затаив дыхание, как Гарри обдумывает его предложение. Кудрявый закусил губу. Видимо, он не контролировал это действие, когда глубоко задумывался. Размышления заняли какое-то время, сражение мыслей в голове явно выражалось на его лице, пока он взвешивал все "за" и "против". Наконец, Стайлс с широко открытыми глазами повернулся к Луи и просто кивнул. Томлинсону приходилось сдерживать широченную улыбку, так и норовившую расползтись на его лице. Он чувствовал, как его сердце расширяется от радости. Метнувшись к пыльной стопке бумаг в углу комнаты, Луи выбрал один старый пустой лист для нот и взял кучу ручек и карандашей, бесцельно лежащих на полу. Танцор оглядел листок, исчерченный нотными станами, оценивая его на пригодность, и понес его к Гарри, усаживаясь рядом с парнем. Томлинсон захлопнул крышку фортепиано, чтобы создать плоскую поверхность, положил белый листок на блестящее черное дерево и протянул ручки самых разных цветов Стайлсу, взяв их в руку в форме веера. Заговорив своим привычным голосом ведущего телешоу, Луи предоставил любую из ручек на выбор Гарри. Стайлс подавил милую улыбку, почти сиявшую на его довольном лице и вытащил обычную черную шариковую ручку из загорелых пальцев танцора. Взяв себе ручку, Томлинсон корявым почерком вывел на странице голубыми чернилами: Ну, как в школе, Гарри? Кудрявый недолго сидел в раздумьях, обдумывая свой ответ. Через пару секунд он поднял ручку и быстро выложил свою мысль на бумагу: Нормально, я думаю. Луи, глянув на это короткое предложение, понял, что у Гарри был чрезвычайно аккуратный почерк, за который Томлинсону, наверное, понадобилось бы кого-нибудь убить, но также танцор осознал, что он не добьется от мальчика разговорчивости так просто. Придется тащить клещами, как и всегда. Ты думаешь? Простой вопрос Томлинсона, кажется, ввел Гарри в ступор, потому что парень сидел, вжав кончик ручки в листок и задумчиво разглядывая написанное танцором. Ну, не все прекрасно, но могло быть и хуже. Почему не прекрасно? Это же школа. Ни один человек в здравом уме не любит школу. Я любил. Иногда хочется вернуться туда, чтобы вспомнить, как классно там было. Но ты не совсем в здравом уме, не так ли? Луи видел боковым зрением, как Гарри мягко улыбнулся, глядя в пол. Томлинсон драматично выдохнул, прижав руку к левой стороне груди, делая вид, что его зацепило это замечание Гарри. Прикрываясь такой шутливой обидой, танцор думал о том, что в их отношениях появился прогресс. Тот факт, что кудрявый шутил и улыбался, давал понять, что, по крайней мере, ему было комфортно с Луи. Я пропущу мимо ушей этот нахальный комментарий, который ты здесь отпустил, и спрошу, почему ты так не любишь школу. Не то чтобы я тупой, - даже если я так частенько о себе говорю - я довольно умный, так что я получаю хорошие оценки на экзаменах и прочей фигне, просто... Это сложно. Я завидую твоей сообразительности. Сложно? Обычно вещи становятся сложными, только если ты думаешь, что они на самом деле такие. Луи заметил едва уловимое сомнение в действиях Гарри. Ручка зависла над бумагой на несколько секунд. Томлинсон подумал, что он копнул слишком глубоко и задел что-то важное. Если не хочешь, можешь не отвечать. Я не хочу заставлять тебя говорить вещи, которые заставляют чувствовать тебя некомфортно. Я просто.. не знаю, как выразить это. Я чувствую себя тупицей. Голова Гарри была опущена, он нервно теребил ручку, которую держал тонкими дрожащими пальцами. Не надо. Не надо чувствовать себя глупо. Ты же знаешь, что я никогда не буду тебя осуждать, да? Конечно... Я просто хочу узнать тебя, Гарри. Наконец, Гарри набрался мужества и приставил кончик ручке к бумаге, выливая на листок водопад своих мыслей. Во-первых, я не думаю, что надо мной издеваются. Потому что меня правда не трогают. Люди не подходят ко мне близко, поэтому они не очень-то могут задираться. Такое ощущение, что у меня какая-то заразная болезнь, и люди просто сторонятся меня, боясь подойти ближе, чем на пять метров. Как будто какое-то силовое поле отталкивает их. Никто не разговаривал со мной годами, как будто я невидимка или что-то типа того. Даже учителя словом не обмолвились, разве это не глупо? Я имею в виду... очевидно, что я не смог бы ответить им, но, знаешь, если бы со мной кто-нибудь заговорил, это было бы мило. Это реально очень утомляет. Одно и то же молчание, каждый божий день. Никому нет дела. Луи медленно прочитал абзац, где Стайлс в буквальном смысле открыл ему душу и сердце. Томлинсон вчитывался в слова и чувствовал, как его начинает затапливать грусть. Он даже не подозревал, что школа может быть таким отвратительным местом для кого-то. Он мог чувствовать каждую эмоцию, вложенную в слова, написанные на бумаге. Он ощущал сожаление, страх и печаль, которыми сочилась фактически каждая буква. Танцор неуверенно поднял ручку и поднес ее к листку. Я даже не знаю, что сказать, Гарри. Тебе и не нужно ничего говорить. Это жизнь, ты не можешь ничего изменить. Луи грыз губу, пытаясь придумать, что ответить. Он боялся перегнуть палку с заботой, но в то же время не хотел, чтобы Гарри подумал, что ему все равно. Танцора глубоко задела мысль о том, что Гарри, по какой-то неведомой ему причине, приходилось проходить через все это дерьмо. Но я хочу что-то изменить. Подумаешь, у меня нет друзей. Большое дело. У тебя есть друзья. По крайней мере один. Гарри бросил на голубоглазого недоверчивый взгляд, полный озадаченности и непонимания. Его брови сдвинулись к переносице, образуя глубокую складку. Парень взглянул на лист и начал решительно писать свой ответ: О чем ты сейчас? Ты сумасшедший, Луи. Я сумасшедший, потому что думаю, что я - твой друг? Луи заметил, как изумрудные глаза Стайлса увеличились в размерах, и как его взгляд начал шокировано метаться по странице. Ты - мой друг? Мне нравится думать так... Ты хочешь, чтобы я был твоим другом? Я... Я думаю, что хочу. Наверно. Да, мне бы хотелось, чтобы ты был моим другом. Луи широко улыбнулся в ответ, когда увидел, как уголки губ Гарри мило потянулись вверх. Румянец разлился по щекам кудрявого, на которых красовались потрясающие ямочки. Зеленоглазый прикусил губу, пытаясь скрыть удовольствие, так и грозившее показаться на его лице, и Луи соврал бы, если бы сказал, что выражение лица Гарри было даже чересчур привлекательным. Как думаешь, мы могли бы, как все типичные друзья, прибрать к рукам немножко солнечного света и пойти в парк, поесть мороженного? Ты серьезно? Ты хочешь сводить меня куда-нибудь? Я не имел ввиду это как... Естественно, я говорил, типа, ты хочешь пойти куда-то со мной? Ага, хочу. Что ты так удивляешься? Не знаю, просто никто раньше особо не проявлял желания пойти куда-нибудь со мной. Никогда? Ну... насколько я помню - нет. И, кстати говоря, у меня отличная память. Воу. Эмм, ну, в любом случае, что на счет парка? Да, я бы с радостью. Чудненько. Ну что, тогда сваливаем сейчас? Можно я сначала предупрежу маму? Конечно, как мы можем оставить Энн в неведении?! Мне взять с собой побольше бумаги, чтобы ты мог писать? Я не буду заставлять тебя, если ты не хочешь, ты итак очень много сегодня сказал. Я не хочу давить на тебя. Я не знаю... Не хочу надоесть тебе. Чего?! Ты никогда не надоешь мне, Гарри! Знаешь, быть честным не так уж и сложно. Серьезно, Гарри, я хочу узнать тебя. Меня никто не заставляет это делать, это мое собственное желание, окей? Честно? 100% Хорошо. Тогда ты можешь взять пару листов, просто на всякий случай. Я ничего не обещаю. Оооо, труднодоступный, мне это нравится! Заткнись. Луи разрушил утомляющую тишину своим громким дерзким смехом. Наполненный счастьем звук залил комнату, пока парни поднимались со своих мест. - Пойдем, малыш, найдем твою маму. Парочка покинула безопасную зону музыкального кабинета и бродила по университету, пытаясь отыскать знакомую темноволосую голову. Луи игнорировал любопытные взгляды сокурсников, прожигающие его и Гарри со всех сторон. Людям было интересно, что за мальчик шагает с Томлинсоном плечом к плечу, сильно сутулясь и пытаясь скрыть смущение на лице копной потрясающих кудрявых волос. Если бы Луи увидел кого-то другого, гуляющего по университету бок о бок со Стайлсом, очевидно неуверенным в себе, он бы, вероятнее всего, послал в их сторону непонимающий взгляд. Но сейчас, шагая по коридору вместе с Гарри, он не видел особой разницы между прогулкой с кудрявым мальчиком и кем-то еще. Парни нашли Энн рядом со сценой, она спорила с двумя другими женщинами, которые стояли у микрофонной стойки. Луи рассказал маме Гарри о их планах и пообещал, что они вернуться к университету в то же время, что она закончит свой рабочий день. Выражение лица миссис Стайлс было просто бесценным - она была просто вне себя от радости. Ее улыбка была неописуемо широкой, и если судить по офигительно длительному и крепкому объятию, в которое Энн затянула обоих мальчиков, Луи точно получил одобрение их новоиспеченной дружбы со стороны мамы Гарри. Как только они зашли на территорию парка, Томлинсон закинул свою руку на плечо Гарри, который был одет в серый свитер мелкой вязки. Ладонь танцора скользнула вниз по груди кудрявого, заключая парня в ненавязчивое объятие. Гарри напрягся, почувствовав прикосновение, и Луи замешкался, не зная, что лучше сделать: убрать руку, или оставить ее на месте. Это действие было не совсем осознанным, просто привычка, мышечная память - называйте, как хотите. Он не думал, когда забрасывал руку на плечо Гарри. Но неловкое оцепенение зеленоглазого парня заставило студента пересмотреть свои действия. И все мировоззрение в целом. Он понял, что с Гарри все будет совсем по-другому. Он не сможет делать какие-то случайные, нормальные для него действия типа взъерошивания волос или того, что он сделал пару минут назад. Удивительным было то, что Томлинсон не так уж сильно был недоволен этим. Да, будет сложновато поменять свои привычки, но почему-то он знал, что он сможет это сделать. Для Гарри. Луи заметил, что Гарри неожиданно вернулся в свое обычное состояние. Его плечи расслабились, напряженные мышцы обмякли, а тело медленно склонилось в сторону Луи. Томлинсон широко улыбнулся про себя, чувствуя, как плечо мальчика тесно прижимается к нему. Эта близость была новой и интересной, и она заставляла Луи почти мурлыкать от удовольствия. Когда парни завернули в небольшой магазинчик с мороженным, желудок Луи довольно заурчал от одного взгляда на огромный ассортимент угощений. Разнообразные виды мороженного были выставлены на прилавке, начиная от обычных и заканчивая удивительными смесями вкусов. - Чем я могу вам помочь, милые? - дружелюбно спросила женщина в возрасте из-за прилавка. - Ээээм, - Луи медленно прошелся взглядом по всем видам и посмотрел на парочку вкусов, которые выглядели... странновато, - Можно мне просто... карамельное мороженное, пожалуйста? - Конечно, дорогой, - женщина взяла ложку в виде полукруга и провела ею по мороженному в ведерке, скатывая из сладкой массы шар, а после положила мороженное в хрустящую вафлю. - А тебе что, сладкий? - обратилась продавщица к Гарри после того, как передала заказ в загорелые руки Луи. Стайлс испуганно поднял глаза, с удивлением уставившись на женщину. Томлинсон почти чувствовал, как тысяча разномастных мыслей врывается в его сознание. Зеленоглазый был испуган не только из-за того, что продавщица заговорила с ним, но еще и потому, что он не знал, что делать. Луи быстро понял, что, наверняка, в незнакомые места Гарри почти всегда сопровождали члены его семьи, а там, куда он ходил один, все люди прекрасно знали о его проблемах. Томлинсон быстро подскочил к мальчику, не желая оставлять его в беде, и обнял парня за плечи. - Покажи, что ты хочешь, Хаз, - прошептал Луи на ухо Стайлсу или, скорее, в копну щекочущих нос кудрей. Голова Стайлса медленно повернулась на голос, и мальчик посмотрел на Луи с удивлением, но его глаза светились чистейшим удовольствием. Гарри ухмыльнулся. - Что? Что я сделал? - спросил Луи в замешательстве и толкнул парня бедром, - Давай, Хаз, покажи мне, что хочешь, - протянул Томлинсон. Гарри кинул на него еще один изумленный взгляд, заставляя его понять, в чем дело. - Оу... Да. Прости. "Хаз" просто.. ну, случайно слетело с языка, - Луи смущенно улыбнулся, - Ничего? Гарри как-то радостно кивнул и повернул голову в сторону стенда с товаром. Его поза больше не была странной, парень не волновался и был расслаблен. Он указал Томлинсону на ведерко с малиновым мороженным и повернулся к другу, смотря на него взглядом клянчащего ребенка. - Отличный выбор, - кивнул Луи с улыбкой на губах, - Один шарик малинового, пожалуйста. Женщина кинула на парней странный взгляд, но нацепила рабочую улыбку, когда скатывала мороженное в шарик. Продавщица положила сладкий шар в рожок и протянула его Гарри. Стайлс мгновенно припал к мороженному языком, облизывая его до верхушки, и с наслаждением на лице улыбнулся Томлинсону. - С вас 3 фунта 90 пенсов, пожалуйста, - рука Луи скользнула в его передний карман, танцор быстро пытался насчитать нужное количество мелочи. Когда он набрал нужную сумму и протянул ее женщине, по его руке ударили ладонью. Томлинсон непонимающе посмотрел на Гарри и начал протестовать: - Что ты делаешь? Я угощаю! Гарри бросил на парня безразличный взгляд, отодвигая его руку прочь от кассы. - Нет, я плачу. Я настаиваю, Гарри, - сказал танцор, оттолкнув руку Стайлса в сторону и высыпая мелочь в руки продавщица раньше, чем Гарри успел среагировать, - А теперь пошли, я хочу забраться на холм, - русоволосый схватил мальчика за запястье и потянул его прочь из магазина. Когда они оказались на улице, под солнечными лучами, Луи внезапно воскликнул: - На перегонки. Он сорвался с места, словно пуля, оставляя Гарри за собой, и помчался в сторону холма. Гарри догнал его довольно быстро, именно в тот момент, когда Луи немного запыхался, что немного удивительно для парня, занимающегося танцами. В конечном итоге парочка рухнула на землю на вершине холма. Они запыхались и тяжело дышали, но это не мешало им быть предельно счастливыми. И именно в этот момент Луи услышал то, что заставило его сердце буквально взорваться в груди. Его взгляд затуманился, когда он услышал это. Его наполнило чувство, которое он не мог описать словами, но он знал, что одной из составляющих этого чувства было блаженство. Этот звук, который он слышал, был как самая лучшая музыка для его ушей. Картина, которую он наблюдал, была чистым загляденьем. Это было искренне. Великолепно. Потрясающе. Ярко. Он видел сторону Гарри, которую даже не надеялся открыть, тем более так рано. Он чувствовал гордость. Он гордился, потому что он был причиной этих эмоций, светящихся на лице Гарри. Луи не хотел вдаваться в тот факт, что, господи, эти зубы были такими идеально ровными - Томлинсону хотелось провести по ним языком и почувствовать, как... стоп. Что? Так или иначе, в глазах Гарри сверкало счастье, удовольствие и чистая эйфория. Луи никогда не забудет это лицо. Оно было красивым. Вот единственное слово, подходящее для описания. Гарри Стайлс только что засмеялся, громко и раскатисто, излучая абсолютное счастье, и Луи, даже если бы он попытался, не смог бы придумать ничего более красивого на этой планете.