Мы после Нас

Плитка в туалете кажется до ужаса знакомой, но Валенок не понимает, почему. Матово-глянцевый узор на черной поверхности странно бередит душу, заставляя что-то внутри подрагивать. Это давнее, вынырнувшее из прошлого, как всплывший со дна озера Лох-Несс динозавр. Воспоминание кувыркается под поверхностью памяти, почти показывается, создавая рябь, но так и не дается, ускользает в темные воды. Валенок вздыхает, выдавливает в горсть немного жидкого мыла и, глядя в зеркало, моет руки. Амальгама показывает ему мужчину в сером костюме с усталым выражением лица. Валенок, и правда, устал. Сегодня выходной, но он проторчал весь день на работе, выполняя одну халтуру. Прошли времена, когда графический дизайн оплачивался по высшему разряду. Не сказать, что Валенок бедствует, но денег никогда не бывает слишком много. А он собирается повезти Иру в Париж на ее день рождения. Сам он предпочел бы Лондон или Шотландию, но все великовозрастные девочки мечтают о Париже. Ира, уже дважды побывавшая замужем, все еще изображает неопытность и неискушенность, но Валенок ничего не имеет против. Иногда это даже кажется ему милым. В сравнении с чересчур умным Тином, который живет в своем мире, не замечая ничего вокруг, однозначно выигрывает дурочка Ира, заглядывающая в рот и принимающая каждое заявление Валенка за истину в последней инстанции. Рядом с ней чувство собственной важности аж зашкаливает. Это гораздо приятнее, чем ощущать себя предметом мебели, как рядом с Тином. Сейчас у них странные отношения. Они будто сделали откат системы. После нескольких лет семейной жизни, а до этого нескольких лет фривольного трепа и заигрываний медленно, очень медленно перешедших в бурный любовный роман, они вернулись в самое начало – к ровным приятельским отношениям и дружеской симпатии. Не было у них никаких ссор, взаимных упреков, обид и ругани. Просто постепенно температура падала, падала, но в минус не перешла, осталась где-то даже не на нуле, а, может плюс десять. Это тепло, но, если ты однажды горел, то этого слишком мало. Если быть честным с собой, Ира тоже его не зажигает, но с ней все же теплее. Она искренне хочет заполучить Валенка, и это ему льстит. Интересно, хотел ли его Тин когда-нибудь настолько же сильно? Валенку надоедает рассматривать свое лицо, что нового он там увидит? Лицо как лицо, обыкновенное, среднестатистическое. Не урод, но и, конечно, не Киану Ривз, как Тин про себя думает. Разве что выглядит моложе своих лет, но для мужика это не айс. Лишь бабы комплексуют по поводу возраста, а Валенка раздражает, когда порой, чтобы на кассе пробили пиво, приходится предъявлять паспорт. Он пробовал отпустить хипстерскую бородку, но смотрелось смешно – как детсадовец с приклеенными усами. Так что идея не прокатила. Остается надеяться, что постепенно возраст возьмет свое и добавит солидности. Впрочем, вот в костюме как у Тина, Валенок кажется себе старше – вид почти на тридцать. Ире это нравится. Она-то, хоть и прикидывается девочкой, но вполне тянет на свои тридцать плюс. Сам Валенок не считает это недостатком, но женщины… Он переводит взгляд на свои руки, по которым тщательно (перенял привычку у Тина) разгоняет мыло, и тут его пришибает внезапным озарением. Тогда еще не было этой привычки, а черная плитка с матовой сетью узора, была, и мыло было, и зеркало. И они с Тином были на той зыбкой стадии, когда остался один крохотный шажок, и оба это осознают, но ни один никто не решается его сделать. И грохотала Дискотека Авария с дебильной песней про Деда Мороза, и Тин смотрел на Валенка через зеркало, и мылил свои длиннющие пальцы со всей дотошностью хирурга перед операцией. А Валенок завороженно пялился на его руки, и не мог выгнать из головы пьяные фантазии о том, как это, когда тебя обхватывает кольцо этих самых пальцев и скользит… скользит… И ему казалось, что он сильно пьян, хотя корпоратив еще только-только начался, до Нового года оставался еще час, и выпить он успел не так уж много. А Тин все смотрел черными глазами, и щеки у Валенка горели, и вело, и в животе что-то мелко дрожало. А потом, будто кто-то повернул рубильник, и Валенка притянуло к Тину как скрепку к электромагниту. Ему показалось, что он даже услышал этот металлический щелчок. Руки у Тина были мокрые и холодные, а в туалетной кабинке перегорела лампочка, и там было тесно, и воняло. И поэтому Валенок упирался носом в плечо Тина, пахнущее табаком и чем-то резким, свежим, и тело действовало как-то мимо сознания, терлось, прижималось, и ладоням было так гладко, жарко, влажно, так отчаянно приятно, что он шипел через стиснутые зубы от желания то ли укусить обтянутое белой футболкой Тиново плечо, то ли заорать, то ли еще что-то, чего он и сам не знал, но знал, что надо сдерживаться. Но потом Тин выдохнул в ухо: «В… Валёнок…», и от этого искаженного, так извращенно-мягко звучащего имени, Валенка пробило с макушки до пяток, и он не выдержал, рыкнул в голос и кончил. Воспоминание такое яркое, что ему кажется, будто он кончил только что. Валенок смотрит в зеркало на свои покрасневшие щеки и испарину на висках. Костюм уже не спасает – румянец скостил с его возраста сразу десяток лет. Теперь он снова выглядит как вчерашний школьник. Валенок в досаде стряхивает с рук воду и сует их под сушилку. Она ревет дурным голосом, почти заглушая мелодию звонка. Валенок вытирает ладонь о штаны, да, ему стыдно, но так быстрее, чем досушивать, и отвечает на звонок. Это Ира беспокоится, почему он так долго. - Извини, с работы звонили по важному вопросу, - врет Валенок. – Сейчас буду. Он оглядывается на свое отражение. Все снова нормально – румянец сошел, дыхание успокоилось. Можно идти. После ухода Валенка время будто замирает. Вечер тянется и тянется. Тин снова находит пульт и включает телик. Но там одна скучища. Он еще помнит, как они с Валенком скачивали друг для друга фильмы, чтобы вечером устроить киносеанс. Валенок смотрел с ним Гарри Поттера, а Тин дремал у него под боком под Ведьмака и Волкодава. И Валенок сам признал потом, что славянское фэтези пока не дотягивает. Но Тину было совсем не скучно. Он смотрел не столько на экран, сколько на Валенка – на его руки с крупными костяшками, на живое лицо, отражающее все его эмоции, на движения адамова яблока, твердую линию челюсти, на тяжелую серебряную серьгу, оттягивающую тонкую мочку, на завитки длинноватых волос. Валенок никуда не делся. Он рядом каждый день, но Тин уже очень давно не смотрел на него вот так. Он пытается представить в деталях внешность Валенка и понимает, что не помнит, какая сейчас у него стрижка, и носит ли он до сих пор свое кольцо в ухе… Нехватка Валенка в организме, вдруг ощущается настолько сильно, что Тин стискивает в объятиях диванную подушку и валится боком на сиденье. Что за хрень происходит? Что это вообще за хрень?! Они уже не пара, они уже давным-давно не пара. Ну, какое Тину дело до чертовой сережки? Его, уж точно, вообще не должно волновать, что долбаный костюм от Тома Форда Валенок купил уже без него. Однако Тин валяется и думает – сам он выбирал или с Ирой? Раньше они ходили за шмотками вместе, Валенок вечно колебался, будто это он Весы, а не Тин. И приходилось решать за него. Тем более, что в основном таскали эти вещи оба. А потом они перестали это делать. Фирма, в которой им так хорошо работалось, закрылась. Тин довольно быстро устроился на приличную должность в IT-отдел большого банка, а Валенок года полтора перебивался случайным фрилансом. Именно тогда Тин, связанный дресс-кодом, перешел на деловые костюмы, а Валенок вообще ничего себе не покупал, донашивал дома старые шмотки. Пожалуй, именно тогда и их отношения и начали остывать. Все меньше времени рядом, все меньше общих тем, все больше стресса. Тина заебывала новая должность с ее жесткими рамками и подковерными интригами, и затяжная Валенкова депрессия. Хотелось послать все к черту, но надо было платить за квартиру, и мама привыкла к его ежемесячным переводам, как к алиментам, и жрать тоже что-то надо было. Валенок бродил по дому в растянутой майке, вырастил уродскую серую щетину на морде, и не то, чтобы растолстел, а как будто покрылся равномерным слоем нежного жирка, оплыл как свечка воском. Он подбешивал вечным унылым выражением и взглядом побитой собачки. Поднять его настроение могли только выезды на ролевки. Тин с облегчением вздыхал, когда Валенок на несколько дней исчезал с горизонта, и не мог поверить, что раньше это Валенково хобби вызывало ревность и раздражение. Сейчас увлечение Валенка ролевыми играми и реконструкцией уже не вызывает в Тине никаких отрицательных эмоций. На прошедший новый год он даже подарил ему купленную на али-экспрессе специальную машинку – делать колечки для кольчуги. Если нравится чуваку бегать по полю с железным мечом, пусть бегает. Просто раньше Тин ревновал ко всему, что происходит с Валенком не у него на глазах. А сейчас наоборот – то, чего он не видит, его не волнует. Тин не может вспомнить момент, когда все так изменилось. Зато он помнит, когда Валенок изменил ему. На выезде. Конечно, сам «факт прелюбодеяния» Тин не наблюдал, но виноватый Валенков вид – пришибленно-нагловатый – был самым явным доказательством. Тина тогда затошнило, будто он отравился чем-то, он и не подозревал, что измены такие ядовитые. А когда он представил, что сейчас придется изображать Отелло, и устраивать Валенку допрос с пристрастием, ему стало еще хуже. Ведь самое страшное было не то, что вдруг Валенок признается. Страшно было, что Тин не знал, что с этим потом делать. Ведь разве можно измену простить? Разве можно остаться вместе после такого? А он не представлял своей жизни без Валенка. И Тин малодушно решил – то, о чем не знаешь, будто бы и не существует. Пока Валенок не заявил вслух, что трахнулся с кем-то в том гребаном лесу, можно притворяться, что этого не было. Тин, понятно, все же не Киану Ривз, актер из него так себе. Но его талантов хватило, чтобы «не заметить», как Валенок прячет горящее лицо и придумывает историю о том, что они там все перепились и вырубились, и мобилы у всех сели. Конечно-конечно. Наверняка, все так и было. И стопроц именно в том пьяном угаре, в полубессознательном состоянии Валенок и трахнул какую-то бухую «русалку» в мятом платье до пят. Но Тин об этом НЕ ЗНАЕТ! А значит этого НЕ БЫЛО. А то, чего не было, волновать не может. Метод работает на ура. Тина совсем не волнует, где Валенок бывает, с кем общается, с кем спит. Он же этого не видит. Но Иру уже не получится игнорировать… А Тин по-прежнему не представляет, как это – жить без Валенка.