Мы после Нас

Последние две недели Тин ищет повод. Все время ищет повод. Придумывает неубедительные причины побыть с Валенком, задержать его возле себя. А тот приходит по вечерам поздно, иногда почти ночью, и пахнет Ириными духами. Тин ни черта не понимает в ароматах, но этот сладкий цветочно-цитрусовый запах запомнил. Когда он слышит его, то впадает в панику. Ему начинает казаться, что Валенка он уже потерял. Пусть он сидит рядом на диване и бухтит о своем «..они там похренели все, сроки ставят вообще нереальные. Ну как я успею до пятницы три варианта? Они думают я машина…», но этот запах отгораживает его прозрачным куполом, так что не пробиться, не потрогать. Валенок потягивается, встряхивает головой, и у Тина возникает ощущение, что он хочет сползти по спинке дивана в сторону и уложить (как раньше когда-то) затылок Тину на плечо. Чтобы потереться виском о подбородок, задрать лицо, подставить губы… Тин моргает, морок рассеивается, Валенок встает и шаркает тапками на кухню. Тин как привязанный плетется следом. - Чем мы сегодня будем ужинать? – спрашивает Валенок, но не у Тина, а у распахнутого холодильника. - Хочется сырников, - подает голос Тин, хоть вопрос задавался и не ему. - Любой каприз за ваши деньги, - отзывается Валенок, доставая с полок нужные продукты. Тин думает, что согласен платить, лишь бы вернуть все как было до Иры. Нет, еще раньше. Он хочет, чтобы Валенок снова был в него влюблен. Чтобы спешить с работы как на свидание. Чтобы утром зажимать друг друга в лифте, не в силах расстаться. Чтобы писать дурацкие сообщения в вайбере, и слать в обед фотки еды. Чтобы можно было смотреть и дотрагиваться… - … А ты пока перемешай, - Валенок сует ему в руки миску с творогом и чем-то там еще. Тин берет, накрывая его пальцы ладонью, прижимая их к краю посудины. И поднимает взгляд. - Мне Раста приглашение на ДР прислал, - невпопад говорит Валенок и тоже смотрит в глаза. - И мне, - отвечает Тин, боясь даже моргнуть. - Ты пойдешь? - Конечно, там же все наши будут. Сто лет уже не виделись, - чуть кивает Тин. И спохватывается: - А ты? - Напиться, обкуриться, повеселиться, - хмыкает Валенок, и они оба ржут. Вот уже двадцать лет, как они знают Расту, это его девиз по жизни. Общий смех сближает. Валенок отпускает миску, и Тин его не удерживает. Но чувство тепла остается. И тут Валенок спрашивает: - Ты с кем пойдешь? И Тину кажется, будто он в летний полдень под кондиционер попал. Температура сразу градусов на двадцать падает. Сейчас бы какую-нибудь шутку выдать, но в голове каша. Он прямо слышит, как вживую, голос Валенка: «Я думаю Иру взять с собой, со всеми познакомить. Как думаешь, они ее нормально примут?» Нет! Нет! – хочется заорать Тину. Вспомни, как все всё поняли про нас раньше нас самих, как они шпыняли нас «Трахнитесь уже, трахнитесь»! Какая нахер Ира?! Наяву Тин сидит, обнявшись с миской, и молчит. Не дождавшись ответа, Валенок нерешительно произносит: - Может, вместе пойдем? - Какая.. – блеет Тин, проигравший в голове совсем другой сценарий диалога. И вовремя исправляется: - Конечно! И снова можно дышать. И даже хочется станцевать победный индейский танец и издать победный индейский клич. Но Тин тормоз, он просто крепче прижимает к пузу миску, и начинает активно шуровать в ней лопаткой, перемешивая творог как веселая бетономешалка. По лицу против воли расползается широкая довольная лыба. Он косит глазом на Валенка, но тот стоит спиной у плиты, и что у него с лицом, не разглядеть. Но по его позе Тину почему-то кажется, что он тоже улыбается. Между прочим, Тин мог бы и сам предложить! Но Валенок чувствует, что он хотел это сделать, просто стормозил как обычно, поэтому не обидно сказать первым. Тем более, что Валенок решил это сразу после звонка Расты. Он тогда подумал, что это классный повод выбраться куда-то вдвоем с Тином. А не с Ирой. Минус работы в одной конторе – то, что приходится видеться каждый день. Раньше Валенок считал это плюсом, но с недавних пор изменил свое мнение. Ира в большой концентрации оказалась слишком напрягающей. У Валенка такая работа, что порой он и до ночи над макетом мог засидеться. Но с некоторых пор, он в шесть уже на ресепшене, потому что Ира ждет. Он пробовал с ней поговорить, но она уперлась – буду. Ничего, мол, если задержишься, я посижу в холле, пока не закончишь. Бесит, если честно. А потом, естественно, надо провожать Иру домой с обязательным заходом в кафе и магазины. И разговаривать. Магазины Валенок как-то бы пережил, но общие темы для бесед исчерпались еще на втором свидании. Впрочем, это ему не о чем с ней поговорить (она даже Игру престолов не смотрела, а CMYK путает с BDSM), а вот Ире с ним всегда есть о чем… Ему бы хватило пару вечеров в неделю, таких, как в начале романа – культурная программа, секс и домой на такси. Но Иру уже это не устраивает. Валенок давно сделал бы ноги и поискал себе новую пассию, но куда сбежишь, если вы работаете в одном здании, на одном этаже, в одной фирме. Ира изображает нежную фиалку, однако у нее хватка как у бультерьера. И, похоже, у нее на Валенка далеко идущие планы. И все так завертелось, что Валенок уже не знает, как это раскрутить обратно. А тут еще чертов Тин! Какого он вдруг стал таким классным? Или он всегда был таким, но на контрасте с Ирой Валенок только сейчас внезапно это заметил? Валенку интересно другое – зачем Тин дает ему надежду? Бёздник у Расты – это как встреча выпускников, только веселее, пьянее, бестолковее. Словно провал во времени. Они все сейчас – те, кто сделал карьеру или застрял в сисадминах, растолстел или усох, полысел или отпустил бороды – все возвратились в свои восемнадцать-двадцать. Из колонок орут Спайс Гелз в перемешку с Нирваной, Бритни Спирс и Эминемом. Тина окружают пьяные укуренные лица старых приятелей и подруг. Можно расслабляться без мыслей о последствиях для авторитета, тут всем на это плевать. - Я вчера ролик монтировала, - заплетающимся языком выговаривает Гермиона. – Тин, ты вылитый чувак из той рекламы. Ну почему Валенок успел захомутать тебя первым, а? Я бы тебя сейчас соблазнила. Она тычет Тина в плечо и пытается подмигнуть, но у нее не получается. От прежней лохматой девчонки в ней почти ничего не осталось, но Тин все равно рад ее видеть. - Кого бы ты тут соблазнила? – встревает подошедший Раста. В зубах у него косяк, еще один торчит из-за уха. С последнего раза, как они встречались, дреды у него стали длиннее сантиметров на двадцать. В честь праздника он сложил их в новую безразмерную беретку, а те, что не поместились, выкрасил красным, желтым и зеленым. - Тебя, мой светофорчик, - переключается на него Герминона. – Ты такой красивый, хоть и старый… Она игриво тянет его за дред. - Но-но! – в шутку обижается Раста. – Мы с тобой с одного года, я помню! - Фууу! – укоризненно мотает головой Гермиона, и от этого движения ее ведет в сторону, она чуть не падает, но ее поддерживает подоспевший Валенок. – Хамло, ты, бескультурное. Разве можно даме про возраст? - А кто дама? – хихикает Валенок. - И ты хамло, - с тяжким вздохом заключает Гермиона. Она выдергивает у Расты из-за уха косяк и удаляется по странной траектории. - Чуваки, - Раста закидывает одну руку на шею Валенку, другую Тину. – Я так рад, что вы пришли. А еще я рад за вас. Тут все уже женились-разводились, а половина и не по одному разу. А вы все еще вместе. Глядя на вас, я начинаю верить, что этот мир не так плох. Тин бросает взгляд поверх Растиной беретки на Валенка, ожидая, что тот возразит. Но Валенок улыбается расслабленно и мирно. Он явно уже курнул, вид у него слегка поплывший. Тина и самого чуток ведет, но он пока держится. В таком состоянии тянет ловить дзен или сладко целоваться в укромном уголке. Но дзен, это всегда успеется, а поймать такого вот Валенка неизвестно, представится ли еще возможность. А назавтра можно с чистой совестью съехать на травку и водку, «что-то было? а что было? ничего не помню». И Тин знает Валенка как облупленного, тот тоже не против, и ему тоже будет по кайфу. Поэтому, когда Раста идет обниматься с другой компанией друзей, Тин тихонько подталкивает Валенка к выходу из комнаты. Это бывшая коммуналка, которую Раста выкупил, но с ремонтом не слишком усердствовал, коридор в ней длинный и сложно изогнутый, в нем много закутков и темных углов. Куда ведет это ответвление, Тин понятия не имеет, но отсвет ламп из гостиной едва освещает кирпичную стену и замшелые рога, висящие чуть выше человеческого роста. Тину приходит в голову мысль, что рога — это символично, но он запутывается в ассоциативном ряде, и решает дальше про них не думать. Тем более, что Валенок приваливается к стене как раз под этими дурацкими рогами, и его глаза влажно поблескивают в полумраке. Тин ловит момент, когда Валенок моргая прикрывает веки, и приникает к его губам. Дыхание пахнет можжевельником, а во рту у Валенка горечь от тоника. Тин не любит джин, но вот сейчас вкус кажется ему божественным. Валенок приподнимает руки, неловко взмахивает, словно не знает, куда их деть. И Тин помогает – кладет его ладони на свою талию. А сам обнимает его за плечи, подхватывает рукой под затылок. Зарыться пальцами в густые волосы это кайф… Тин ласкает ложбинку в основании черепа и ждет, когда Валенок заурчит. Он знает, что заурчит, должен, это всегда срабатывает, это же Валенок, его Валёнок. «Урррр…» - заводится внутри Валенка маленький мотоцикл, и Тина охватывает блаженная истома. Это круче, чем кончить, гораздо круче.