на берегу

и эвелин соглашается. у нее трясутся руки, она не может поджечь сигарету. хелен вздыхает и, забирая у нее зажигалку, обыденно щелкает. кто-то из соседских детей случайно забрасывает мяч через забор, громко прося перекинуть его обратно, если есть кто дома. хелен неспешно и как-то устало бредет по газону в сторону деревянного забора. все вокруг словно пытается оттянуть их разговор. эвелин прикрывает глаза и глубоко затягивается. ей непривычно говорить о таком. — выпила? — бесцветно интересуется хелен, присаживаясь к ней на шезлонг. — нет, — в тон ей отвечает девор. хелен отводит глаза к небу, обхватывая себя руками. обе молчат в нерешительности. — ты хотела поговорить, — напоминает эвелин полу шепотом. голос слегка охрип от долгого молчания. она не может найти в себе сил на признание, что еще и от слез, но опухшие глаза подтверждают все без слов. — значит, только мне нужен этот разговор? — тяжело вздыхает хелен, не смотря на нее. — еще пару дней передышки нам не помешает. — хочешь сказать, я помешалась? — да ничего я не хочу сказать! боже, хелен! — для эвелин начать этот разговор оказалось пыткой. она спрятала лицо в ладони и подтянула под себя ноги, выпрямившись на шезлонге. боль, казалось, прожигает грудную клетку. хотелось кричать и вновь расплакаться. как она не видит, что все заходит слишком далеко? — сколько лет вы с бобом вместе? — шепотом спросила эвелин. — шестнадцать, — не задумываясь, ответила хелен, опустив плечи и посмотрев на траву под ногами. вечерняя влага осевшая на ней приятно холодила босые ступни. — сколько у вас детей? — что за глупый вопрос? ты и сама… — возмутилась хелен, наконец посмотрев на нее, но не успела договорить. — сколько у вас детей? — с расстановкой и еле уловимым нажимом повторила эвелин. — трое, — сдавшись, выдохнула парр и вновь посмотрела себе под ноги. — сколько мы с тобой знакомы? — глупый допрос не прекращался и хелен остро захотелось взвыть, как самый настоящий раненый зверь. — месяца… четыре? — тихо выдохнула она. — и ты готова пожертвовать всем ради женщины, которую знаешь четыре месяца? — вопрос был риторический и не требовал ответа, но в этот момент эвелин посмотрела на нее так, что у хелен на миг остановилось сердце. — я не… то есть я бы… не думала, — неуверенно протянула она, вновь отвернувшись. руки мелко подрагивали и она сцепила пальцы в замок на коленях. — вот именно, хелен. мы не думали об этом, — холодно протянула эвелин, но ее голос дрогнул и она тихо шмыгнула. — эви? — забеспокоившись, хелен подсела поближе и положила ладонь на ее плечо, желая обнять, но неуверенная в своем порыве. вдруг эвелин оттолкнет ее? хелен с тяжелым сердцем обдумывала ее слова. они не подумали. она не подумала. не подумала о детях, которые могли увидеть и распасться на части. не подумала о роберте, который преданно и как можно скорее возвращался домой после работы. не подумала о том, как пропадала у эвелин. казалось, домашний очаг цвел, дети были довольны и у них было много друзей, а джек-джеку нравилось везде, где к нему тепло относились. как и любому ребенку. эвелин мягко окутала их своим ненавязчивым вниманием. дарила подарки, трепала по волосам, много с ними играла и шутила, иногда так, что хелен приходилось ее одергивать, но дети смеялись до коликов в животе. она так незаметно влилась в их жизнь, стала ее неотъемлемой частью, словно близкий родственник, но на самом деле для хелен она в первую очередь стала даже не любовницей, а лучшим другом. она могла рассказать ей все, не задумываясь, даже то, о чем не могла поговорить с бобом. с эвелин все выходило так просто и легко. ее прикосновения грели, поцелуи обжигали, запах дурманил, а шутки всегда смешили. эвелин стала для нее маленьким спасением от настоящей жизни, где она могла расслабиться, спокойно выдохнуть и переложить часть груза своей души на чужие плечи. она не понимала, почему так не работает с бобом, ведь он ее муж, ее опора. он добр и светел. но с ним не выходило того же. он словно ее… не до конца понимал. или не хотел понимать? эвелин курила, смотря куда-то мимо хелен. что было в ее голове? обдумывала ли девор, как легче расстаться с ней? и хелен почувствовала, как страх медленно сковал сердце. эвелин разглаживала острые углы ее помятого сердца этими изящными пальцами, пока пересчитывала ребра и нежно проводила ими по груди. хелен казалось, что вновь утонет, если ее поцелуи перестанут вдыхать в нее жизнь. — мы не думали… — тихо повторила эвелин, вновь шмыгнув и глубоко затянувшись. — эви, я… — хелен сделала очередную попытку и вновь замолчала. — я люблю свою семью, — сквозь усилие слова все же нашлись. — я люблю детей и… роберта, — эвелин почувствовала, как неприятно сжалось сердце. — но и тебя… я по-своему люблю. я не знала, как темно мне было, пока ты не появилась в моей жизни. а я даже не знаю отчего мне было так тяжело! — с нервным смешком заметила хелен, отпустив ее плечо и взмахнув руками. — да, я не думала о последствиях, да, не думала о детях, бобе и нашем будущем, но я и не хочу! — откровение далось через боль в ребрах. — я не хочу, понимаешь? я знаю, что мы можем нанести друг другу такую боль, что сломаемся окончательно, но я хочу попробовать! — честно призналась она и слезы, собравшиеся в уголках глаз, потекли по щекам. эвелин все это время пристально смотрела на нее, а когда хелен расплакалась, потушила сигарету и притянула ее к себе, крепко обнимая. парр спрятала лицо на ее плече. — я не готова… не могу… не хочу тебе отпускать! — всхлипывая и уже начиная задыхаться от собственных слез, проронила хелен. — не сейчас, прошу. — я не… — эвелин запнулась, чувствуя, как по собственным щекам стекают слезы. она понимала, что должна сделать выбор сейчас. либо она вновь убежит и больше никогда сюда не вернется, либо… попробует впервые в жизни бороться? но за что, если этот выбор изначально обречен? за что бороться, когда она выбрала человека недоступного с самого начала? и все же ответ не заставил себя долго ждать. — я не брошу тебя. попробуем, мы обязательно попробуем. и она в утешающем жесте погладила ее по спине. хелен прижалась к ней вплотную. в конце концов, парр сделала так много для нее. она спасла ее. во всем беспросветном и бессмысленном мраке жизни она стала ее лучиком света. и эвелин тоже не готова была отпускать. впервые в жизни она захотела проявить благородство, пойти против своих эгоистичных желаний, отпустить, чтобы сохранить мир в чужой жизни, но эта попытка с треском провалилась, стоило увидеть ее слезы и услышать надлом в нежном голосе. впервые эвелин увидела ее такой… сломленной, потерянной. — тише, тише, не плачь, ангел, я рядом, — гладя шелковистые волосы, протянула эвелин. — эви, — тихо выдохнула хелен и выпрямилась, обхватывая ее лицо и целуя жадно, отчаянно, словно боясь, что эвелин растворится прямо у нее в руках. эвелин все еще боится, что не умеет любить, ведь она жестока к тем, кто ей дорог.

~~~

— боб не хватится? — обыденно интересуется девор. хелен непредсказуема: может подскочить от этих слов, начиная собираться, или наплевать на все и остаться. она выбирает второй вариант. — сказала, что тебе нужна помощь и буду поздно, — пожимая плечами, хелен делает маленький глоток белого вина. — наверное, он думает, что я абсолютно ничего не могу сама, — посмеивается эвелин, переплетая их пальцы и целуя чужие костяшки. — зато он рад, что у меня есть подруга. — у тебя в чикаго не было друзей? — были, конечно! — нахмурившись, ответила парр. — но в какой-то момент я поняла, что все наши темы сводятся к детским смесям, выбору колледжей и чужим разводам. — почему ты просто не поменяла круг общения? неужели эти мамочки настолько опасны, что ты решила сбежать подальше? — хелен посмеивается, шутливо толкая ее локтем в бок. эвелин смеется в ответ. — я не знала, куда идти. мне хотелось вновь начать заниматься музыкой, но это оказалось не так просто, как я думала. мне казалось, что вот сейчас немного соберусь с силами и приступлю, совсем как в молодости. я даже подумать не могла, что все настолько плохо. — настолько — это насколько? — во мне будто бы ничего не осталось. я опустела. во мне не было не то, что сил. мое страстное желание потухло. — ты не пробовала найти единомышленников? — что у тебя за допрос снова начался? — я просто хочу понять, почему тебе так важно было сбежать оттуда, если дело вовсе не в месте, а в тебе самой. — и это говоришь мне ты? — тихое возмущение в ее взгляде вызвало у девор мурашки. конечно, не ей про это говорить. не той, что сначала убегала из родного городка, чтобы потом, когда жизнь в большом городе размажет по нагретому солнцем асфальту, прибегать обратно. не той, которая убегала от любви, чтобы потом отчаянно ее желать. не той, что убегала от любого, кто был с ней нежен, потому что думала, что не заслуживает. вся жизнь эвелин казалась ей одним большим побегом. от всего, отовсюду, от всех. — ты права. может это нас и связывает? — усмехнулась она, пододвинувшись, чтобы поцеловать хелен. — но, хелен, ты должна сделать что-то для себя. я знаю, сейчас ты скажешь, что вся заварушка с переездом была, по сути, из-за тебя и ты полная эгоистка, что заставила всех сделать так, как хочешь. но просто вспомни, какая ваша семья была до переезда и какая она сейчас. ты все равно поменяла их жизнь в лучшую сторону, — парр опустила глаза, выводя невидимые узоры на ее ключицах. не спорит. уже хорошо. — может все же смотаемся в город? у брата есть пара приятелей, которые могут помочь нам записать твою музыку. да и в массы пустить. — нет! знакомые со студенческих времен тоже предлагали мне как-то. я не хочу. я не могу, эви, — посмотрев на нее глазами полными сожаления, ответила хелен. — у тебя вообще нет идей или какие-то кажутся тебе просто незаконченными? стоить попробовать! — я не… — почему? — просто нет ни вдохновения, ни сил, ни желания. я же только что говорила тебе об этом! — может дело еще в чем-то? — а разве этого мало? — хелен? — не смотри на меня так! — хелен подскочила с матраса. накинула растянутую футболку, взяла сигареты, лежащие возле эвелин, и села на край около окна. — такой стресс, что ты решила закурить? — эвелин не находило ситуацию смешной и все же усмехнулась, больше по привычке. — я боюсь, что не получится, — выдохнула она с облачком дыма. — ты слишком много думаешь. — мне говорили. — но ты ведь не думала, когда решила переехать сюда или когда целовала меня? — это… получилось через какой-то импульс. он был настолько ярким и неудержимым. я просто… не могла думать. что-то внутри требовало и иногда мне было физически больно от силы моего желания. — желание заниматься музыкой не было настолько же сильным? — было, но я так упрямо его подавляла, что, в конце-концов, оно потухло. — так давай разожжем его. — эви… — мольба в ее голосе заставила эвелин замолчать, перестать давить на больное. — прости, — женщина медленно перекатилась по матрасу, приподнялась и оставила мягкий поцелуй на плече парр. — увлеклась. — пф, — насмешливо выдохнула хелен, вернув поцелуй эвелин в лоб. — но я подумаю над твоим предложением, — прошептала она, будто не веря своим же словам. — правда? — эвелин недоверчиво прищурилась. — правда, — свет от фонарных столбов падал на тонкое запястье на подоконнике. медленно тлела сигарета, высунутая в окно. вся ее персиковая кожа будто светилась в этот момент, когда она мягко улыбнулась приблизившейся эвелин. — хелен, я… девор замолчала, не в силах договорить, когда хелен положила свободную ладонь на ее щеку. сердце на миг остановилось, а затем пустилось бешеным галопом. слова застряли поперек горла, мешая дышать. эвелин казалось, что еще пара мгновений и она расплачется. щемящая нежность вдруг кольнула под ребрами, заполнила до краев, вызывая странную сладковатую тоску. это чувство напомнило ей о холодных рассветах на берегу океана, когда волны окрашиваются алыми всполохами, а после медленно тают розовым послевкусием. слова, что так не вовремя захотели вырваться из нее, напугали, но были так настойчивы. сама эта мысль набатом гудела в голове. — молчи. не говори то, о чем можешь пожалеть, — хелен потушила сигарету прямо об подоконник и оставила окурок возле матраса, что было ей совершенно несвойственно, как и само курение, в принципе, а затем обняла эвелин за шею и увлекла в долгий, медленный поцелуй. все назойливые мысли в голове девор тут же стихли и растворились в этом отчаянном порыве впитать столько тепла, сколько успеет. совсем как холодные волны, впитывающие краски рассвета, что бесследно растворятся где-то в темной глубине.

~~~

хелен всегда была уверена, что ее жизнь сложилась идеально. настолько, насколько это было вообще возможно. любимая жена, счастливая мать, идеальная хозяйка, талантливый музыкант. ровно до того момента, когда ее вдруг потянуло помочь потерянной незнакомке с глазами цвета самого океана. в таком взгляде тонешь, даже не замечая. стоило лишь раз прикоснуться к нечто настолько завораживающе холодному и оторваться было уже невозможно. тянуло невыносимо, приковывало взгляд, обжигало кожу, грело слух. голос, руки, волосы, глаза, тело. вся эвелин казалась ей сотканной из очаровательной небрежности, дерзкой прямолинейности и ароматных цветов жасмина. она обволакивала, боясь открываться. ненавязчиво укутывала своим вниманием, прочно укореняясь в мыслях. уходила, чтобы не надоесть, ждала, пока хелен сама придет к ней. уважение к ее устоявшейся жизни или страх перед чувствами, что зарождались между ними? фиалка выключает воду, заметив глубокую задумчивость мамы, застывшей с последней тарелкой в руках. — ма? — несильно тряхнув ту за плечо, позвала девушка. — а? — хелен вздрагивает, тарелка чуть не выскальзывает из ее рук. — да, милая? что-то случилось? — натянув на лицо привычно лучезарную улыбку, интересуется она. — с тобой все хорошо? — да, конечно! просто задумалась и, кажется, слегка не выспалась, — старшая парр легко посмеивается, но острый слух дочери улавливает фальшивые нотки в медовом смехе матери. в смехе, что мог потушить ее юношеский гнев и согреть зимним вечером. — мам, я уже не маленькая, — в который раз эта фраза обжигает любящее материнское сердце, что все еще видит ту малютку с исцарапанными коленками на детской площадке, но хелен лишь мотает головой, пытаясь отогнать назойливые образы прошлого. — ты можешь поделиться со мной, если тебе станет легче. ну и если твоя мораль позволяет делиться таким со своей дочерью-подростком, — осознанность в темных глазах фиалки на мгновение обескураживает. хочется расплакаться и прижать к своей груди, попросить не взрослеть так быстро, подождать, когда она, наконец, сможет ее отпустить. — я в порядке, милая, правда, — сквозь душащий комок в горле, улыбается хелен. улыбка получается изломанной, слезы поблескивают в уголках ясных глаз. она бездумно прижимает к груди кухонное полотенце, свободной рукой хватаясь за кухонный гарнитур. такое ощущение, что земля уходит из-под ног, когда слова эвелин так не вовремя пробираются в голову. когда она вновь и вновь вспоминает, что может потерять то уютное семейное гнездо, которое с такой любовью и самоотдачей создавала. — просто устала. но ничего, скоро выходные и мы сможем просто гулять и ничего не делать, — хелен протягивает к дочери руки и та с готовностью и подзабытым теплом отзывается, укутавшись в материнские объятия, позволяя уткнуться в свои волосы и целовать лицо, как будто ей снова пять. — мам, я тебя люблю. просто не забывай об этом, ладно? — шепчет фиалка, чувствуя, что хелен что-то гложет. что-то, с чем она сама не справляется, но так упрямо прячет. может, виновато бабушкино воспитание? мама никогда о ней не говорила, а папа рассказал немного. только то, что бабушка была старой закалки и очень многого требовала. о, еще мама не переносит ирисы. с каким-то болезненным облегчением фиалка думала о том, что ей, наверное, повезло не застать ее. а может дело в эвелин? в ее острых шутках и глубоком холодном взгляде? может она слишком цинична или груба для роли подруги ее мамы? к ним она относится хорошо, смеется над глупыми шутками дэша и всегда с интересом расспрашивает фиалку о последних прочитанных книгах или любимых группах. разбавляет мамины рутинные будни в быту своим присутствием, пока они в школе или с друзьями, а папа с давно забытой увлеченностью работает. на удивление терпеливо кормит джек-джека, даже не смотря на то, что еда летит во все стороны. переносить это могла только мама, ну, и папа на крайний случай. да, что-то в эвелин ее напрягает. то ли холодность, которую чувствуешь даже когда она улыбается, то ли нежность, которая иногда проскальзывает в ее взгляде, когда она смотрит на хелен. было в ней что-то неправильное. ощущение, что так подруга на подругу не смотрит. фиалка узнала от старшей сестры тони — люси — что эвелин давний друг их семьи, что она училась в чикаго, работает там же вместе с братом, а родителей они потеряли около двух-трех лет назад. вскользь, пытаясь показаться не слишком заинтересованной, спросила о том, есть ли у нее партнер — и вовсе не важно, какого он пола. люси только подняла брови на ее вопрос, но ответила отрицательно. — ты слишком юна для такой тети, как эви, — рассмеялась девушка, потрепав фиалку по волосам. та тут же покраснела, совсем как ее мать, и перевела взгляд на улыбающегося в стороне тони. — просто интересно стало. все-таки она подруга моей мамы. хотелось побольше узнать, вот и все, — смущенно забубнила она, складывая руки на груди и не обращая внимание на слегка растрепанную челку. — эй, я пошутила, — люси шутливо пихает ее плечом и раскидывается на покрывале. фиалка искренне посмеивается над своей неловкостью и поднимается, отряхивая пляжные шорты. — пойду с ребятами поиграю. — ага, увидимся, — люси надевает солнцезащитные очки. — фиалка! — вдруг зовет она, приподнявшись на локтях. — да? — девушка разворачивается на пол пути к волейбольной сетке. — эви хорошая, хоть иногда и пытается делать вид, что это не так. она очень понимающая, ей не страшно открываться. твоей маме очень повезло, что у нее есть такая подруга, — ободряюще улыбнулась девушка. фиалка лишь улыбнулась в ответ и побежала дальше. комок в груди продолжал давить.

~~~

боб ее любит. с тех самых пор, как встретил в библиотеке университета. миниатюрная и невысокая, она напомнила ему хоббитов из трилогии. он часто посмеивался на эту тему. вскользь, с нежностью, прекрасно осознавая, что она больше эльфийка. грациозная, плавная, похожая на волну. набегает и вновь отступает. а еще сильная и волевая. они ведь были кусочками идеального пазла. учеба на отлично, везде успевающие активисты и просто хорошие люди. он — блестящий спортсмен, она — талантливый музыкант. боб любит ее родинки на груди и плечах, смотреть, как солнце играет в ее темных волосах отблесками рыжего, как забавно раздуваются ноздри, когда она злится. любит, когда она что-то бормочет сквозь сон, закидывая на него все конечности, как перетягивает на себя все одеяло и шутливо спихивает с кровати, когда по утрам он не хочет вставать. любит, когда она корчит рожицы детям и играет на гитаре. любит тонкие пальцы, которые зарываются в его волосы, и мягкие губы, оставляющие поцелуи на ключицах, когда он уходит на работу. он не любит только ее слезы. видеть, как боль искажает любимое лицо, чувствовать, как осколками в его большие руки падает ее сердце. он все эти осколки бережно расставит по местам, трепетно склеит своей любовью, но вид ее — такой сломленной и потерянной — он никогда переносить не мог. ощущать собственное бессилие и то, как трудно становится дышать от собственных слез, потому что ее боль — его боль. хотелось тут же сделать что угодно, лишь бы она вновь почувствовала себя счастливой, чтобы ее, наконец, отпустило. но он мог только сидеть рядом, укрыв своими руками, целовать нежное лицо, стирая слезы, занимать детей, чтобы они ее не тревожили, лично возить к психотерапевтам, потому что она никогда не признавала проблем. — я недавно в интернете увидела один вопрос для пар, — улыбаясь своей лучезарной мягкой улыбкой, начала она. развалившись на диване, они смотрели какую-то романтическую комедию 90-х. боб ласково массировал ее уставшие ноги, пока она кормила его попкорном. — и какой? — не отрываясь от фильма, он открыл рот, чтобы она могла закинуть еще порцию. — какую боль во мне ты бы вылечил, будь у тебя возможность? — голос ее вдруг стал совсем тихим. боб тут же повернулся к ней и наткнулся на ясный взгляд. глаза ее были сухими, но виднелся в них какой-то надлом. — твою маму, — так же шепотом ответил он, закусывая губу, когда слезы невольно стали собираться в уголках глаз. она закивала, сдерживая собственные. отвернулась, обвела взглядом комнату и уставилась в телевизор. — а ты? — когда они оба чуть успокоились, поинтересовался он. — твою мечту, — ответила она и он отрицательно покачал головой. — у меня нет мечты больше, чем сделать вас счастливыми, — улыбнулся он и в его глазах хелен увидела какую-то незнакомую и в то же время такую родную уверенность. а потом почувствовала, как душа тяжелеет, делая тело вялым. она предала его. собственными словами проложила между ними пропасть. и в этот момент, когда голова загудела от охватившего ее страха и боли, она взяла его за руку, крепко сжала и улыбнулась сквозь слезы. боб переплел их пальцы, расценив ситуацию на свой взгляд, и так же лучезарно улыбнулся в ответ. он просто любит ее.