на берегу

хелен, неожиданно для себя самой, соглашается. в один день, когда за окном идет жуткий ливень и ветер такой сильный, что ломает ветки. она долго наблюдает за пробегающими мимо людьми и настойчиво стучащими в окна каплями. мысли путаются настолько, что невозможно ухватиться за начало, или хотя бы прийти к концу. она уже выпила два обезболивающих за день и почти на исходе сил ждет, когда придет боб, чтобы передать доброму отцу недовольного джек-джека. фиалка решила остаться на ужин у тони, приглашенная его семьей. дэш уснул за уроками прямо на столе и хелен решила не будить его. ей кажется, будто она бегает по кругу. из чикаго и обратно, чтобы прийти к той же пустоте, а память услужливо подкидывает образы старого пустого дома да колышущихся от весеннего ветра кружевных штор. скоро снова придется копаться в саду. женщина тряхнула головой, прогоняя непрошенную мысль, бок о бок идущую с такими яркими чувствами, как будто и не прошло всех этих лет и завтра бабушка поднимет ее пораньше, обрубая детские капризы. она окинула комнату растерянным взглядом, стараясь укрепиться в моменте, стряхнуть образы прошлого, задержала его на хнычущем джек-джеке и устало улыбнулась. она здесь: в собственном доме, со своими детьми, скоро придет ее муж и все встанет на свои места. ее мечущееся сердце успокоится и тревожный клубок под ребрами исчезнет в его объятиях. она присаживается на ковер к разбросавшему игрушки сыну и нежно гладит его по голове. — все хорошо, скоро папа придет, — тихо тянет она, твердо укрепившись в своем решении.

~~~

— отстань, винни! — женщина непривычно громко смеется в телефон. — это не я была, а ты! на удивление легко идет разговор о детских воспоминаниях, когда родной дом еще дышал ароматом маминой выпечки, звучал папиной игрой на рояле и слышал детский смех. они уже двадцать минут спорят о том, кто же все-таки разбил лобовое стекло отцовской машины мячом. эвелин точно помнит, как уинстон сильно пнул мяч, доказывая ей, что не слабак, но брат утверждает, что все было с точностью наоборот. конечно же, святой уинстон не признается в содеянном, даже если вспомнит. он всегда был слишком правильным для ошибок. круглый отличник, родительская гордость, холодный разум, как иногда выражался отец. такой преемник был ему по душе. эвелин только закатывала на эту фразу глаза. уже давно не средневековье, чтобы передавать что-то по наследству. если бы никто из них не согласился вести отцовский бизнес, то он просто бы его продал, что она припоминала ему, когда отец отчитывал ее. винни был хорошим старшим братом, в этом его не упрекнуть. он поддерживал ее, защищал как от гнева отца, так и от чужих, прикрывал, даже если раздраженно и преувеличенно громко вздыхал на ее выходки, мог слушать часами, пускал спать в свою кровать, когда ветер завывал по ночам. любил ее обнимать, щелкал по носу и приглаживал торчащие волосы, никогда не давал поднимать ничего тяжелее ее собственной сумки, дарил им с мамой букеты (по настроению, не только по праздникам). и дверь откроет, и поможет накинуть пальто, и самым лакомым кусочком поделится. эви усмехнулась от этой мысли. конечно, все это в нем сформировали родители. пример отца и нежность матери, но его душевная доброта, какая-то детская радость и искренность в нем были исключительно его. и она безмерно в нем это любила. и ясный взгляд теплых родных глаз, и широкую улыбку, и глупую привычку фотографировать все, что покажется ему милым. в его галерее было сотни фотографий самых разных закатов и ее самой. эвелин лишь закатывала глаза, когда он останавливал ее, доставая телефон. — сделаем фото? ты такая смешная в этой футболке. — стой, смотри, какой кот! — встань прям под дерево, оно же не кусается! в смысле, зачем? эви, оно такое красивое в цвету и ты красивая, потому что дочь наших родителей! хочу запечатлеть! иногда у эвелин не хватало слов, чтобы выразить, как это в нем одновременно умиляет и раздражает. — ты прям, как мама! винни очень обходительный и интересный мужчина. щедрый и заботливый, поэтому эвелин никогда не понимала, почему ему так не везет в любви. все его женщины уходили, жестоко отламывая кусочки сердца, и тогда младшая сестра не на шутку злилась, яростно размахивала руками и не утруждала себя в подборе выражений. — она… она же… она просто последняя… — задыхаясь от злости, эви меряет комнату большими шагами. уинстон не дает ей договорить. слышать такие крепкие словечки про девушку, с которой они встречались со средней школы было тошно. — эви, остановись! она самый обычный человек. видимо, я что-то упускал все это время. когда твой мужчина проводит столько времени на работе — это всегда испытание, — мужчина прячет лицо в своих больших ладонях, оседая в кресле. эвелин оборачивается к брату и замирает. он впервые кажется ей таким маленьким и беззащитным, хрупким, почти прозрачным, словно его можно сломать одним неверным движением. она пытается замолчать, но воспоминания о холодном взгляде его бывшей, когда она случайно столкнулась с девор в дверях, вынося свои вещи, заставил боль за брата усилится вдвойне. в ее взгляде не было ни намека на сожаление или теплоту. они столько лет знали друг друга, а та в ответ на ее приветствие — да, не радушное, как бывало, но довольно доброжелательное с учетом сложившихся обстоятельств — лишь хмыкнула, вздернула острый подбородок и зашла в лифт. теперь, когда эвелин узнала все подробности такого стремительного разрыва, ей хотелось найти неудавшуюся невестку и выдрать ей все волосы. — испытание ее гребаных чувств, да?! а она хоть на мгновение подумала о твоих прежде, чем ноги перед другим раздвигать?! ты сейчас пытаешься себя закопать в своей вине?! вот только не надо этого опять! — эви, радость… — винни сделал попытку успокоить ее в манере матери и девушка тут же будто ощетинилась. резко развернулась к нему с таким взглядом, что он почувствовал, как холодные иглы входят под кожу. больно. ему в последнее время постоянно больно. — замолчи! не зови меня так! — сестра отвернулась, скрестила руки на груди и, отойдя к панорамному окну, уставилась на горящий тысячами огней город. короткая вспышка гнева потухла. эвелин резко сдулась, облокотившись об рядом стоящий диван. родители остались дома. отец уже передал все дела уинстону, чтобы вдоволь насладится пенсией с женой в тишине и покое, перестать мотаться туда и обратно, и все еще надеялся на появление внуков. им он об этом никогда, впрочем, не говорил. просто иногда в глазах, которые с какой-то особой нежностью смотрели на маленьких детей, поблескивали слезы. эви вдруг спохватилась, вспомнив о родительской поддержке, и повернулась к затихшему брату. «ему ведь больно.» мысль предательски кольнула сердце. она медленно подошла к нему, присев около кресла на колени. бережно обхватила горячие ладони своими тонкими холодными пальцами и отняла от лица, заглядывая брату в глаза. — прости. сорвалась так, будто в этой ситуации я пострадавшая. о тебе не подумала. стало… больно. за тебя, — прошептала она, обхватив его лицо, чтобы он не мог отвести взгляд. винни покорно посмотрел на нее. мама всегда делала так, когда им было плохо, стирая надоедливые слезы. — знаю, — тяжело выдохнул он, прикрыв глаза на мгновение. — я рад, что ты рядом. не знаю, как бы все это пережил без вас, — эви подалась вперед, соприкоснувшись с братом лбами. она не любила прикосновения, старалась держать дистанцию даже с друзьями, иногда неосознанно дергалась от матери, но от винни — никогда. закатывала глаза, театрально вздыхала, но не могла отстраниться — ему ведь будет неприятно. поэтому она терпела или, если быть точнее, делала вид, что терпит. — спился бы. что ж еще? — девушка тихо рассмеялась и уинстон невольно закатил глаза, а потом цокнул, притягивая ее к себе для объятий. уткнувшись в ее плечо, он еще раз глубоко вздохнул, а потом замер. — можно без твоих глупых шуточек хотя бы пять минут? просто молча посиди со мной так, — пробубнил он, заставив ее опять смеяться. она с готовностью ответила на объятие, ласково поглаживая вечно думающую голову. — у самого с юмором не лучше, — насмешливо фыркнула сестра. — эви, радость… — специально протянул он, заставляя ее замолчать. на выходных они поедут к родителям. все-таки винни всегда был слишком чувствительным, чтобы переживать так много. почему-то эти мысли давили на эвелин. она переживала за него, никогда не отличаясь особой ранимостью, она готова была, подобно урагану, снести любого, кто его обидит. управлять такой большой компанией и претерпевать постоянные скандалы с любимым человеком отнимали у винни слишком много сил. она знала, как он привязан к родителям, поэтому это было лучшим решением. а там можно и в отпуск, ничего без него не развалится. просто чуть-чуть восстановиться и начать снова улыбаться. эвелин вздрагивает, когда до нее, сквозь мутную пелену воспоминаний, доходит голос брата. — эвелин, ты еще тут? — назвал полным именем: беспокоится или злится. — да, я просто… задумалась слегка. — слегка? я тебя уже несколько минут дозваться не могу! — прости меня, — неожиданно без тени сарказма выдыхает она, впервые ощущая настоящее раскаяние. но за что? за то, что бросила его там одного после смерти родителей? или за то, что всегда сначала думала о себе, даже если на эмоциях могла причинить боль близким? за то, что ввязывалась в сомнительные компании, бунтуя, или обесценивала всю его заботу до недавнего времени? за то, что была плохой младшей сестрой? — не за что, эви. ты чего такая серьезная? — дав заднюю от ее тона, тут же ответил уинстон. — ничего, — сипло ответила она, пытаясь протолкнуть вдох через комок слез, вставшем поперек горла. — точнее, ничего я не серьезная! — прокашлявшись, уже более бодро ответила женщина. — отдыхаю, валяюсь на пляже целыми днями. чего мне быть серьезной? да и проект идет хорошо. когда составлю хотя бы половину плана, вернусь, чтобы мы могли закончить его. — отличная новость! а есть какие-то, хотя бы приблизительные, сроки? — соскучился по проблемам? — усмехнулась эвелин. — по тебе, глупая, — тихо рассмеялся брат. — проблемы можешь оставить там. — тебе бы еще чуточку поработать над чувством юмора. — это была не шутка, эвелин. оба одновременно рассмеялись. — справляешься? — искренне поинтересовалась она. — конечно. куда денусь? — сюда, например. — бегать от ответственности постоянно не получится, эви. от боли — тем более. ее сердце пропустило удар. она глубоко вздохнула, прикрыв глаза. солнце беспощадно пекло макушку. нужно было прихватить шляпу, а сейчас уже лень куда-либо двигаться. — вообще, я хотела заглянуть в чикаго на следующих выходных, — собравшись с мыслями, начала она. — что-то случилось? — в его голосе тут же послышалось волнение. — нет, нет. я тут познакомилась кое с кем недавно, — эвелин захотелось стукнуть себя по лбу. мнется, как какая-то школьница, боящаяся гнева родителей. но как сказать ему о романе с замужней женщиной, которую она неожиданно захотела с ним познакомить? это был единственный ее партнер, которого она бы хотела познакомить с семьей. представить ее, слушать весь вечер, как она обсуждает с мамой садоводство и смеется над папиными шутками, как они с винни обсуждают музыку, к которой он относился с особым трепетом. — это кто-то особенный, раз ты наконец захотела представить меня? — с легкой радостью в голосе интересуется мужчина. — подруга, — выдыхает эви через усилие. потом ведь уинстону не объяснишь, как они собрались выкручиваться из всего этого. — просто подруга. ты… разговаривал с ней как-то. назвал мой адрес, если быть точнее. — серьезно? ну, я подозревал, что после такого близкого знакомства, вы будете продолжать общаться. тем более, ты обязана ей жизнью, я бы сказал. — не драматизируй, винни. — я не драматизирую! ты лежала одна, в стельку пьяная, на городском пляже! и сама же не можешь даже вспомнить, как и когда там оказалась. это было опасно, юная леди! — тут ничего такого никогда не происходит, ты же и сам знаешь. — сейчас везде что-то происходит, эвелин! — раз так, то зачем ты назвал ей мой адрес? может она просто ограбить меня захотела? — я… — брат на мгновение осекся, подбирая слова. — я был так шокирован, когда она мне об этом сказала, что просто озвучил адрес. — ты не подумал, — эвелин закатывает глаза. этих «не подумали» стало слишком много в ее жизни. таких «не подумала» у нее было достаточно, чтобы наконец с ними завязать, но уинстон и хелен производили впечатление людей, которые всегда все продумывают. точнее, винни точно все продумывал, это эвелин могла знать наверняка после целой жизни, прожитой бок о бок. было бы странно не знать такого о родном брате. голова плавилась от мыслей под лучами солнца. тело стало совсем вялым, хотелось съехать с бортика и просто пролежать на дне бассейна, пока все не уладится каким-то волшебным образом. сделала бы она что-нибудь по другому, если бы знала, чем все обернется? наверное, нет. она бы ни за что не хотела упустить возможность познакомиться с хелен, не отдала бы ни грамма тех чувств, что с ней пережила, не отпустила тот свет, которым парр осветила ее жизнь. — да, точно. подловила, — его голос вдруг надломился. эвелин тут же попыталась исправить положение. — но все обернулось к лучшему! у меня впервые за столько лет появился настоящий друг, винни. поэтому я хочу приехать в чикаго, чтобы помочь ей с давней мечтой, а потом я бы хотела заглянуть к тебе. — с давней мечтой? — бен до сих пор владеет той студией? — так вот к чему весь разговор? — беззлобно усмехнулся мужчина. — нет, конечно. это так, к слову пришлось, — смешок вырвался против воли. эвелин пожала плечами, словно уинстон мог увидеть это движение. — владеет. назовешь время, когда тебе будет удобно заехать, я попрошу его. — ты самый лучший брат на свете! — перестань дурачиться. — и мысли не было. — уже вроде взрослая женщина, а такая… — какая? — она точно просто друг, эвелин? — тебя что-то смущает? — ты никогда не делала чего-то подобного для друзей. — потому что они были не настоящими, уинстон. — а она, получается, настоящий друг? — к чему вопрос, винни? пауза текла медленно, казалось, будто мир вокруг на несколько долгих секунд затих. — я просто не хочу, чтобы тебе было еще больнее, — тихо выдохнул он. — я уже достаточно взрослая, чтобы сама себя защищать, не считаешь? — считаю, эви, но так больно думать, что с тобой что-то может случиться, ты ведь… — уинстон замолкает, не в силах закончить мысль. ведь она какая? проблемная алкоголичка? безответственная сестра? ураган подавленных чувств? плохой работник, в конце концов, или все-таки недопонятый гений? ну нет, тут она уж слишком замахнулась. — ты ведь такая хрупкая, — неожиданно заканчивает он, выбивая из легких воздух. какая?! она то?! та, что всегда бросалась ругательствами и пронзала взглядами-лезвиями?! та, что спорила с отцом до посинения, а потом не разговаривала ни с кем днями, упрямо вскидывая подбородок?! та, что безжалостно и без сожалений отрезала любые ростки привязанности, если человек разочаровывал ее?! та, которую он вытаскивал из стольких передряг, а потом получал лишь тотальное равнодушие, потому что «я могла бы справиться и сама, не жди теперь благодарностей, раз сам полез»?! та, что не проронила ни слезы на похоронах родителей, потому что нужно было держать лицо перед кучей малознакомых людей?! та, что даже не соизволила приехать на похороны своей первой любви и ничего по этому поводу не чувствовала… — какая? — заторможено выдохнула она, когда бурное течение мыслей слегка успокоилось. — хрупкая, эви. ты, как розы в мамином саду: выставляешь наточенные шипы, но только потому, что боишься, что тебя сорвут. и чем сильнее ты боишься, тем острее шипы. я иногда задумывался о том, что ты такая холодная только снаружи, внутри ты настолько много всего чувствуешь, что ломаешься. возможно, это лишь показатель того, что ты чувствуешь намного глубже любого из нас. — а может я просто ледышка? может я, правда, так мало чувствую? — мне кажется, что ты просто слишком много раз обжигалась, эви. я бы очень хотел отгородить тебя от той боли, через которую ты прошла, но уже слишком поздно. иногда я и сам становился ее источником, — грустно усмехнулся мужчина и эвелин вновь четко увидела, как он подносит ладонь к лицу, закрываясь от мира на несколько мгновений. — то, что ты позволял мне утешать тебя не значит, что ты становился ее источником, винни, — тоном, не терпящим возражений, ответила она. — ты никогда не говорила мне этого, но я видел в твоих глазах, что ты чувствуешь мою боль, как свою. я не заслуживал такого отношения, не после того, как оставил тебя для родителей на втором месте, эвелин. он вот так просто опять брал на себя какую-то призрачную вину?! если родители и проводили между ними какую-то незримую черту, которую же сами старались не замечать, — это не значит, что он виноват в этом. он лишь хотел быть хорошим… идеальным… для них всех. не его вина, что она пыталась выделиться, вляпываясь в новые и новые истории. — замолчи, уинстон! ты опять городишь чушь! хочешь, чтобы тебя наградили званием святого? так вот знай, что никто не может быть идеальным и лучше брата я не могла желать! доволен, услышал мое чистосердечное? — эвелин разозлилась не на шутку. такой легкий веселый разговор перетек вот в это. возможно, поэтому она не решалась с ним поговорить. — эви, я ведь серьезно. у нас никого, кроме друг друга, не осталось. я не хочу, чтобы это висело между нами, а ты продолжала себя разрушать, — она словно чувствовала, как его сердце трещит, пока голос ломался от слез в уголках глаз. захотелось дать ему хорошую затрещину, чтобы вся эта дурь вылетела из его глупой головы! но они никогда не дрались. он бы никогда не позволил себе сделать ей больно. никогда напрямую и никогда осознанно. — я приеду на следующих выходных и мы поговорим, — сталь в ее голосе заставила его сердце дрогнуть. удивительно, она ведь его младшая сестра, а иногда как начнет командовать, так не остановить. — договорились. прости… — он ненадолго замялся, подбирая слова, которые бы не разозлили ее еще больше. винни не мог знать точно, но всегда чувствовал, что ее собственная злость причиняет ей боль. — что приходится заканчивать разговор так. я просто, правда, хочу разобраться с нашими… эм… детскими травмами? она неожиданно для них обоих рассмеялась. — каким же придурком ты бываешь, винни! — сквозь рваные вдохи, смеялась она. — эй, я вообще-то пытаюсь залечить нашу общую боль! — знаю, знаю! и люблю тебя за это. смех медленно сходил на нет, пока он рассеянно водил взглядом по виду, открывавшемуся с окна офиса. она любит его. как давно эви говорила это в последний раз? так и не вспомнишь. — я тебя тоже люблю, радость. без условий, — выдохнул брат. порыв ветра принес соленый запах волн. эвелин глубоко вздохнула, а потом поднялась, намереваясь прогуляться до пляжа. главное, не забыть шляпу и очки. загар всегда лип к ней неохотно, словно солнечные лучи не могли пробить ее толстую кожу. — увидимся, винни. я напишу, как будем выдвигаться. — на машине? — скорее всего. — аккуратнее на дороге. — приеду целой и невредимой. — не пей хотя бы за сутки. — не буду. удивительно. и никакого сарказма или подколов? — увидимся, эви. звонок прерывается и она не спеша заходит в дом.

~~~

— я не говорил, что не хочу, чтобы ты ехала, — боб скрещивает руки на груди, сидя за кухонным столом. хелен убирает в холодильник контейнер с остатками еды, отправив детей наверх, чтобы поговорить. — у тебя лицо с субтитрами, — вздыхает она, оборачиваясь, но садиться рядом не спешит. облокачивается на холодильник спиной, так же скрещивая руки на груди. они смотрят друг на друга пару минут. обеспокоенный голубой и непроницаемый карий. что-то в хелен его настораживает. она стала больше улыбаться, стала нежнее и энергичнее. он давно не видел ее такой воодушевленной. гитара и заготовки текстов все еще лежат в чулане запылившимися амбициями, но она вдруг говорит, что хочет поехать и осуществить давнюю мечту. сколько раз он предлагал ей это? сколько мотивирующих речей сказал и как сильно поддерживал, забирая маленьких детей из дома, чтобы она могла сочинять? сколько бессонных ночей просидел, укачивая ее в объятиях, пока она не могла остановить слезы? он думал, что виноват в этом. виноват в том, что никто из них так и не осуществил то, что хотел в молодости. если бы он не был так самонадеян, если бы сделал верный выбор в свое время… — это только на выходные, — вновь уточняет она, отводя глаза на цветущий сад. чтобы она не чувствовала к покойной бабушке, но ухаживать за растениями она обучила ее на совесть. да и самой хелен очень это нравилось. видеть плоды своих рук было бесценно и так во всем, за чтобы она не взялась. — я не хочу, чтобы ты думала, что я просто не хочу сам оставаться с детьми, — тяжело вздохнул муж, проследив за ее взглядом. — переживаю за тебя немного, вот и все. — не надо. со мной будет эвелин. если что-то не получится, она позаботится обо мне, пока не вернемся, — хелен удивилась, как спокойно и без эмоционально прозвучали эти слова. — ты в ней так уверена, — проронил боб тихо и ей послышались нотки… зависти? ревности? боб, конечно, и не думал об измене. тем более, никогда не подозревая в жене наклонность к женщинам. ему просто было неприятно, что она могла положится на кого-то другого так просто, когда он потратил столько времени и сил, но не пришел ни к чему. — я не держу возле себя людей, в которых не уверена, — она подошла к нему и, беря любимое лицо в руки, посмотрела ему в глаза. — просто попробую. не хочу, чтобы ты переживал, если что-то пойдет не так. насладись спокойными выходными с детьми. он только кивнул, а она поцеловала его в лоб, разглаживая тревожную морщинку между бровей. — спасибо, — и хелен улыбнулась той самой улыбкой против которой боб никогда не мог устоять. — люблю тебя, — выдохнул он, бережно усаживая ее к себе на колени. — и я тебя, — хелен крепко обняла боба, пряча лицо в изгиб его шеи. ее теплое дыхание на коже успокоило окончательно. он глубоко вздохнул и зарылся носом в ее волосы. в конце концов, ее попытка не принесет столько боли, сколько принесла его.