Инклюзия

«Люди сами себя ограничивают и строят барьеры в своей голове — неважно, есть у них инвалидность или нет», Пак Чанёль.

      Машину знатно потряхивало, и на каждой кочке Бэкхёну становилось всё хуже и хуже. Голова стала ватной, а в животе потяжелело. Бён чувствовал, что ещё несколько минут трясучки в душной тачке и его вырвет прямо на себя, ибо не создан он для относительно долгих поездок в машине, когда снаружи больше двадцати градусов по Цельсию.       Омега перевёл напряжённый взгляд с телефона в окно, усерднее вглядываясь в проплывающие мимо деревья и кустарники, надеясь отвлечься от упорно вылезающей наружу рвоты.       — Сколько ещё ехать? — переводя дух, спросил Бён у друга, сидящего на переднем сидении и качающего ногой в такт звонкой популярной музыке, льющейся из динамика.       — Бэкхён, мы только недавно из города выехали. Тебе что, уже плохо? — удивился альфа, забавно сморщившись и облизывая сухие губы от жажды.       — Да, знаешь, не переношу, — рвота пошла наверх, и Бэкхён издал самый мучительный звук на всём белом свете, но сдержался, чтобы не наблевать прямо себе на колени, — жару и машины.       Тао, спохватившись, порылся в бардачке и, неудобно развернувшись, передал другу полиэтиленовый пакетик, выглядевший так же жалко, как и сам омега. Но последний всё равно вцепился в него, как в спасательный круг, хотя от запаха полиэтилена Бэкхёну стало только хуже. Альфа кинул на Бёна виноватый взгляд и успокоил тем, что ехать осталось совсем недолго.       В машине Бэкхён автоматически превращался в овощ, неспособного вести глубокие беседы и как-то эмоционировать, но альфа всеми силами пытался отвлечь друга от чувства тошноты, которое преследовало омегу всю сознательную жизнь, стоило ему сесть в любой закрытый транспорт. Обычно Бэкхён был тем, кто заводил всех — весельчак, душа компании, да и вообще омега с большой буквы. Но вот поездки его реально морально губили, оставляя от Бэкхёна лишь непонятную вязкую лужицу из иногда мигающих глаз и открытого рта, через который он пытался вдохнуть побольше свежего воздуха. И сегодняшняя поездка не стала исключением. Низкого роста омега с прелестно вьющимися прядями каштанового оттенка выкатился из машины, как колобок. Остановившись недалеко от легковушки, Бэкхён упёрся побледневшими ладонями в острые коленки и попытался максимально сильно вобрать в свои лёгкие воздух, насыщенный приятным запахом хвои, леса и полевых цветов. Омеге стало плохо, но это даже мягко сказано.       Альфа, в чьих жилах текла китайская кровь, осторожно приблизился к другу, спрашивая, как тот себя чувствует, и мягко похлопывая его по спине. Бэкхён метнул в Цзытао искорки негодования, отчего тот сразу отошёл в сторону и взял из машины свои и принадлежащие Бэку вещи. Водитель в лице отца Тао сказал, что будет ждать их на площадке, и посоветовал надолго не задерживаться, тусуясь под ярким палящим солнцем, и идти в тень. Бэкхён кое-как уловил нотки беспокойства в низком баритоне и сжался ещё сильнее от странной, непривычной боли в низу живота. «Нервозность», подумал омега, хватаясь за скручивающийся в пружинку живот.       — Господи, я даже не умею играть в пейнтбол, а меня ещё и тошнит в придачу, — выдохнул он, садясь на щекочущую голые лодыжки зелёную травку.       Альфа, поставив вещи неподалёку, неаккуратно плюхнулся рядом с другом, как говорится, от души придавив того своим широким угловатым плечом. Бён внимательно посмотрел на молчаливого Тао, который на самом деле был именно таким всегда: в меру скрытным и ну очень большим для своего возраста.       Обоим было по восемнадцать, и лето перед выпускным классом дарило надежду на светлое будущее без каких-либо взрослых трудностей, к которым Бэкхён, в общем-то, был ещё не готов. Ему нравилось прожигать своё время за компьютерными играми ночами, а днём нежиться в кровати, коротая слишком солнечные деньки за сном и бездельем, а иногда вылазками с Цзытао, как сегодня. Бэкхён, как и любой другой подросток, не готов был выбирать себе будущую профессию, которую будет осваивать ещё несколько лет своей жизни. Омега ещё не знал, чем он хочет заниматься по жизни, а вот Тао был другим. Хуан — социальная личность, который то и дело принимал участие в различных проектах, бесплатно разъезжая по миру и изучая культуру других стран. Весь такой из себя примерный альфа, который вечерами любит пригубить пивка, но об этом знал только Бэкхён.       — Тебе уже лучше? — ловко сменив тему, поинтересовался Тао, разглядывая омегу из-под упавшей на лоб чёлки.       — Кажется, — заёрзал на месте Бён, вставая во весь рост и чувствуя, как сильно пригрело спину, пока он успокаивал ноющий живот. Сзади, метрах в пятидесяти от них, возвышалась стена леса, пряча мелькающих и что-то громко обсуждающих между собой людей в приятной тени. — Твой папа тоже здесь?       — Конечно, — хохотнул альфа, поднимаясь вместе с приятелем и закидывая на спину сразу два рюкзака — свой и Бэка. — Куда без него, ты же знаешь, как он любит подобные мероприятия. Отчасти это была его идея с инклюзией. Точнее, он приложил руку к этому проекту.       Солнце безжалостно лупило лучами тёмные макушки парней, пока те пробирались через заросшее поле прямо к лесу, чтобы наконец со всеми поздороваться.       — Кстати, Тао, — всполошился омега, перепрыгивая через кочку и мягко приземляясь на носочки своих уродливых кроссовок. Одноклассник сказал одеться в максимально ненужную одежду, потому что был шанс испачкать хорошие вещи в грязи и краске, играя в пейнтбол. — Я не загуглил это слово, что такое «инклюзия»?       Альфа с глазами по пять копеек остановился и вскинул брови, отчего Бёну сразу стало стыдно.       — Ну, подумаешь, не все слова на свете знаю, — закатил глаза Бэкхён, заправляя миловидные кудряшки за ухо. Тао на секунду задумался, поджав губы, а потом прояснил:       — Это разрушение границ между людьми с инвалидностью и такими, как мы с тобой, здоровыми. Когда люди с ограниченными возможностями принимают участие в активной общественной жизни.       Омега потупил взгляд, пытаясь переварить все сказанные другом слова. Бэкхён понял, что тот сказал, но…       — Короче, — усмехнувшись, подытожил Цзытао, отдавая рюкзак Бёна своему хозяину, — сегодня играем в пейнтбол с двумя слепыми и одним ребёнком на инвалидной коляске.       В голове Бэкхёна вереница из мата и картинки того, как это всё будет происходить. И единственное, что вырвалось из немного офигевшего разума омеги:       — Что, блядь? — и, стыдливо приложив ладонь ко рту, Бён одними губами прошептал:       — Но как они будут играть?       Альфа пожал плечами, направившись вглубь леса к компании скопившихся взрослых, и кинул через плечо простое «посмотрим», оставляя друга не то что в недоумении, а в наиглупейшем оцепенении.       Вот так просто? «Посмотрим»? Тао это сказал таким тоном, будто это была самая очевидная и простая вещь на свете. Будто это нормально, играть в пейнтбол с человеком, который может ориентироваться только на слух, обоняние и осязание. А как же стрелять в соперника? Сперва эта идея показалась Бэкхёну лишь неудачной шуткой, но когда он увидел мальчика лет десяти, проезжающего мимо него на инвалидной коляске, то понял, что Тао вообще не шутил. И всё будет так, как и сказал альфа. Омега будет бегать по площадке и стрелять в инвалидов, неспособных видеть соперника перед собой? Эта новость не то что пугала, она обескураживала. Ведь у Бэкхёна просто не поднимется рука выстрелить в такого человека. Не то чтобы ему было стыдно или жалко незрячего… Просто не по себе. Но, скорее всего, Бёна пугала сама встреча со слепым человеком. С человеком, который не видит мир вокруг себя. Он ведь никогда не общался с такими людьми. Никогда и не видел вовсе, только в фильмах, где зрячие умело притворялись слепыми, но не более того. А тут на тебе. Бэкхён не мог представить, как разговаривали такие люди, как ходили, как выполняли те действия, где необходимо видеть. Он, будучи совершенно непросветлённым во все эти дела и всю жизнь ориентировавшимся благодаря своему зрению, элементарно не мог понять, каково это, жить вслепую.       Кое-как придя в себя, омега понял, что стоял как вкопанный несколько минут, не зная, куда себя деть и куда идти. Эта новость оказалась для Бёна действительно шокирующей и сбивающей с толку. Он заволновался, как ребёнок, хотя причин для этого отнюдь не было. Если подумать, он сам виноват, что не уточнил у Тао, с кем будет играть. Ведь альфа чётко сказал, что проект называется «Инклюзия», но Бэк слишком невнимательный, чтобы обратить всё своё внимание на какое-то там простое название. Он осмотрелся, закидывая голову вверх и всматриваясь в высокие могучие стволы деревьев, возвышающиеся над людьми, как великаны или хранители леса. Иголки и листья защищали место от проникновения солнечного света, а там, где солнце всё же касалось земли, пригревало так сильно, что вредные насекомые разлетались в разные стороны. Благо Бэк прихватил с собой спрей от комаров. Не хватало ещё выйти из леса покрытым красными пятнами, а ночами чесаться не переставая.       Поставив рюкзак на одну из засыпанных иголками скамеек, Бэкхён смахнул рукой упавшие поблекшие веточки и опустил свою пятую точку, наконец наслаждаясь отсутствием ушедшей далеко и надолго тошнотой. В рюкзаке, помимо спрея, была спортивная одежда подлиннее обычных бэкхёновских шорт, в которых он приехал, и бутылка воды, сразу оказавшаяся зажатой между руками и розоватыми губами омеги.       Наслаждаясь приятным тёплым ветерком, пробегающим мимо деревьев, Бэкхён потерял счёт времени, полностью утопая в лесной магии. Щебечущие птички весело тормошили ветхие ветви и улетали покорять новые вершины, оставляя после себя эхо ласкающей слух мелодии. Вымученный длительной поездкой Бэкхён совсем расслабился, не заметив, как к нему подъехал тот мальчик на инвалидной коляске, которого шатен успел заприметить несколькими минутами ранее. Мальчишка вежливо протянул свою крохотную бледную ладошку для рукопожатия, вероятно, чувствуя в Бэкхёне «своего человека». Он представился, как Чэнь Цзиньюнь. Видимо, мало было Бёну в своей жизни китайских имён. У мальчика был ломкий тонкий голосок, присущий всем детям, и приковывающие к себе внимание глаза, расположенные слишком близко друг к другу, отчего его и так маленькое лицо казалось ещё меньше. Юнь с большей охотой подъехал к немного растерявшему былую уверенность Бёну, сказав, что тоже омега и поэтому решил познакомиться. Вокруг мальчишки постоянно кружили взрослые альфы, нагружая вопросами о самочувствии и здоровье, из-за этого ему было неуютно среди них. С Бэком они быстро нашли общий язык. И уже через пять минут разговора парень совсем позабыл, что такой общительный и милый мальчик был инвалидом, неспособным передвигаться без помощи коляски или взрослого человека. Всё это почему-то быстро улетучилось, и предвзятое мнение Бёна испарилось по одному волшебному щелчку пальца этого озорника на колёсах, что называл свою коляску «тачкой без тормозов».       Безусловно, Бэкхён был всё ещё немного потерян, ведь не знал, как общаться с такими людьми, но оказалось, это было не таким уж сложным делом. Нужно общаться, как и со всеми, просто избегая неловких вопросов и некоторых глаголов, например, «идти» или «садиться» и так далее. А так, Бэкхён разговаривал просто с маленьким мальчиком, который совсем недавно узнал, что является омегой.       Ещё через десять минут он услышал приглушённый звук приближающейся машины. Видимо, кто-то опаздывал. Тао тем временем вместе со своим папой раскладывал всякие вкусности на стол, которыми, видимо, все будут лакомиться после игры в пейнтбол. Бён уже не мог дождаться этого момента, представляя, как конфеты со сладкой начинкой тают во рту, а печенье такие мягкие, что рассыпаются в руках. Голод взял вверх над остальными чувствами, и омега попытался поскорее отвлечься от картинок с едой у себя в голове. Бэк встал со своего места, оборачиваясь назад, откуда доносилось много шума.       — Давай познакомимся с остальными, — предложил он мальчику, подзывая рукой, и тот с искренним энтузиазмом на лице ринулся крутить колёса, догоняя худую фигурку Бэкхёна.       Может быть, Бэкхён зря переживал, зря накручивал себя? Может быть, было бы легче, отнесись он к этому с таким же воодушевлением, как и Цзиньюнь? Ведь он приехал сюда играть в пейнтбол, приехал раскрашивать чужие камуфляжные костюмы яркими красками и веселиться от души с Тао, который всё реже стал звать прогуляться. Бэкхён принял решение не принимать всё близко к сердцу и сосредоточиться на веселье и том опыте, который приобретёт сегодня. Но что-то его до сих пор не отпускало…       Пробравшись сквозь низко свисающие ветви, готовые расцарапать всё лицо, и обойдя все кустарники, Бэкхён помог Юню с коляской, и оба вышли к полю, где припарковалась уже третья по счёту машина. Подбежавший к омегам мужчина представился папой мальчика, и Бэкхён одарил его вежливой улыбкой. Несколько дежурных вопросов со стороны старшего, и от Бёна отстали. Тот смахнул кудри с лица и поправил шорты, следя за тем, как Юнь вместе с папой затерялись в деревьях. Мальчишке нужно было переодеться в предназначенный для боя костюм, и с этим его родитель непременно должен был помочь. Недолго потоптавшись на месте, Бэкхён почувствовал, как в груди бешено заколотилось сердце, и попытался унять вдруг такой непослушный орган, но это не получилось от слова совсем. Спазмы живота обездвижили омегу, и он застыл на несколько секунд на одном месте, прикрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на чём угодно, лишь бы не на боли. Сегодня с его телом однозначно творилась какая-то неразбериха: то живот прихватит, то голова разболится, то ещё что-то. Омега решительно смахнул все симптомы на голод, на бессонную ночь и на далеко не приятную поездку в душной, нагретой солнцепёком машине. Но никак не на приближающуюся течку. Это Бэкхён почему-то отмёл сразу, потому что тело ломило по-другому, не так, как всегда. А может, он просто съел утром что-то просроченное? Или всё дело в элементарном переживании? Омега всегда был слишком чутким и мнительным подростком.       — Пойдем, познакомлю, — фигура Тао неожиданно выросла совсем рядом, а его тяжёлая ладонь легла на плечо омеги, и последний испуганно выдохнул. — Прости, тут столько дел. Познакомился уже с кем-нибудь?       Тао мягко потянул Бэкхёна к компании взрослых, стоявших около машины. Едва не свалившись после первого же столкновения с кочкой, Бён удержался на ногах только благодаря альфе и рассказал про Цзиньюня, нервно сжимая пальчиками подол собственной футболки, чувствуя странное, неприсущее омеге стеснение. Казалось бы, да чего ему стесняться? Он красивый омега с приятным лёгким запахом, не выглядел, как оборванец или омега лёгкого поведения. Чего ему стыдиться? Но волнение цеплялось за его лодыжки, мешая нормально ступать, из-за чего каждый шаг казался будто незаконченным, сломанным и испуганным до чёртиков. Тао, не обратив внимание на нервозность друга, приятно удивился дружбе омег и тайно поведал, что Цзиньюнь его дальний родственник, поэтому-то, узнав о проекте, тот сразу попросился в нём поучаствовать. Ребёнку было скучно и одиноко, а альфа был только за.       Но даже лепет и рассказы Хуана о ком-то не могли успокоить ускорившееся сердцебиение омеги, еле-еле поспевающего за длинным шагом приятеля.       Друзья подошли к пятёрке взрослых альф, сильный запах которых смутил омегу, но его глаза быстро легли на стоящего среди них бету, прочно сжимающего в руках ту самую трость, которой обычно пользовались слепые люди. Омега застыл, внимательнее вглядываясь в незнакомое молодое лицо и раскосые, невидящие глаза. От неожиданности Бэкхён весь смущённо сжался, пытаясь отвести заинтересованный взгляд, но сделать это было очень сложно, поэтому Бён, как дурак, снова и снова пробегал глазами по неловко топчущемуся бете, будто тот был главным экспонатом выставки. Сердце шатена сжалось до минимальных размеров, а непрекращающийся ранее ритм ударов и вовсе потерялся. По крайней мере, Бэкхён больше не чувствовал своё сердце — настолько сильно нервы закрутили его, будто верёвки вокруг шеи, перекрывая поток поступающего в лёгкие воздуха.       Чуть постояв, не привлекая к себе лишнего внимания, а только вслушиваясь в разговоры мужчин, Бэк рассмотрел всех рядом стоящих: как всегда раскрепощённый Тао и отец друга, который и наградил сына своими чертами лица; дальше альфа, чьё лицо Бэкхён где-то точно видел, словно в рекламе или на какой-то вывеске в городе. Бэк быстро сделал вывод, что этот мужчина был известной личностью. Ещё двое альф, беседующих на тему спорта, выглядели одногодками отца Тао, поэтому омега приписал их к друзьям Хуана-старшего. И ещё один высокий, под два метра ростом альфа с волнистыми чёрными волосами, зачесанными назад. Он расслабленно стоял, что-то втирая двум мужчинам про спорт и поддерживал разговор шутками из собственного арсенала, умело вставляя их в свои реплики и веселя тем самым народ вокруг себя. Он был помладше остальных, но Бэк не мог точно назвать его возраст из-за тёмных солнцезащитных очков. Немного затупив, Бэк вспомнил слова Тао о двух слепых, но… Где же был второй? Не приехал? Или он настолько тихий, что омега случайно его не заметил?       — Джису, — подал голос Тао, поворачиваясь к незрячему бете, который не сделал того же, но, казалось, стал внимательнее вслушиваться, его брови неуверенно дёрнулись вверх, а взор полупрозрачных глаз забегал пуще прежнего. — Как доехал? Хорошо?       Бета улыбнулся, скорее всего, вспоминая дорогу до этого места. А Бэк только больно выдохнул, напомнив себе тот ад, через который ему пришлось пройти в машине.       — Хорошо, — мягкий голос беты задержался в памяти Бёна, оставляя там приглушённый след, — ехали совсем недолго, по радио классная музыка играла, — он пожал плечами и улыбнулся. На вид ему было не больше двадцати, из-за чего омеге стало не по себе — быть таким молодым, а уже ослепнуть. А Тао, казалось, это совсем не волновало. Альфа посмеялся в ответ, а потом, на удивление Бэка, выпалил:       — Повезло, а вот Бэкхёна чуть не стошнило в машине, — на что получил резкий толчок локтем в бок от омеги и грубое «Тао!». Внимание взрослых быстро приклеилось к совсем крошечному, в отличие от остальных, омеге. Бэкхён закусил верхнюю губу, пытаясь скрыть свой румянец на щеках, и растерянно завертелся на месте. Он ощущал себя не очень уверенно.       — Ничего, — махнул рукой отец Тао, — меня в твоём возрасте тоже укачивало, а теперь видишь? Бодрячком!       Остальные альфы дружно закивали, медленно ретируясь по направлению к лесу, откуда послышались просьбы о помощи. Бэкхён, растерянно ковыряя мыском сухую землю, старался держаться ближе к другу, потому что это позволяло ему верить в то, что он не был здесь совсем один. На уровне подсознания это помогало, но ломящие пополам спазмы не спешили говорить до свидания.       — Хэй, Тао, — очаровательно улыбнулся высокий альфа в тёмных очках, который не сдвинулся с места, в отличие от четырёх других мужчин, — познакомишь нас?       Хуан быстро извинился, нарочно выталкивая Бэкхёна вперёд, ближе к высокому, подтянутому незнакомцу. И все те боли, все переворачивающие с ног на голову чувства показались омеге ничтожными по сравнению с тем, что он испытал дальше.       — Ёль, это Бэкхён, мой друг и по совместительству одноклассник, — Тао указал на нервно улыбающегося Бэкхёна, который изо всех сил старался выглядеть более-менее расслабленным. — Бэкхён, это Пак Чанёль, ему, если что, двадцать восемь лет.       Чанёль, чьё имя Бён точно запомнит навсегда, приподнял свои очки, зацепляя в волосах, и протянул массивную, широкую ладонь вперёд, но не по направлению к рукам омеги, а выше, чем требовалось, почти к самому лицу. И Бэкхён понял, что тем вторым слепым человеком был этот жизнерадостный альфа.       Тело Бэкхёна непроизвольно облепило жаром со всех сторон, а затылок и спина против воли хозяина покрылись испариной. Бён, что было сил, сглотнул, уставившись в пустые бледные глаза альфы, смотрящие точно сквозь омегу, прошибая точно острая стрела.       От шока Бён невольно прикрыл одной рукой рот, завороженный сероватой радужкой вокруг чёрных зрачков, а другую, как было принято, протянул вперёд. Руки омеги затряслись с такой силой, что невозможно было этого не заметить. Хрупкая ладонь в буквальном смысле утонула в чанёлевской. Альфа, быстро смекнув, что его собеседник куда ниже, чем показалось на первый взгляд, учтиво опустил руку для удобства омеги. Но рукопожатия не было. Чанёль, прикрыв глаза, мягко поцеловал тыльную сторону ладони омеги, вынуждая того ещё больше удивиться и едва ли не покраснеть, как рак. Кто в их время ещё целовал руки? Это было и приятно, и в то же время совершенно лишним. Но что произошло уже не вернуть.       — У тебя очень приятный запах. Рад знакомству, Бэкхён.       Чанёль отпустил трясущуюся ладонь, а Тао непонимающим взглядом упёрся в одноклассника, получив только короткое и тихое «просто смутился».       Бэкхён не знал, что с ним такое. Происходило это впервые. Бён смотрел на Пака, а тот не видел омегу. Не видел! Большие глаза альфы пугали омегу с каждой секундой всё больше и больше. А пробивающий тело жар настолько сильно поглотил парня, что он не смог сдвинуться с места. Уже который раз. Так глупо и некрасиво. Совсем неправильно.       Он не знал, что его так сильно насторожило или, скорее, напугало. Но омега неосознанно пытался держаться от Чанёля подальше, будто тот был маньяком, хотя являлся самым безобидным и беззащитным альфой на всём белом свете.

***

      Бесспорно, Пак Чанёль притягивал к себе внимание окружающих, и дело даже не в глазах, которые знали только черноту перед собой, а во внешности альфы. Он был притягательно красив, как мужчина, и хорош собой, и Бэкхён, сам того не сознавая, проникся жалостью к альфе, которому она была абсолютно ни к чему. Просто омега смотрел на Чанёля, понимая, что тот никогда об этом не узнает, и это очень странно и необычно для Бэкхёна. Бён пытался представить, каково это, такому красивому и без зрения. Насколько это тяжело? А самое интересное, врождённая ли это слепота или недуг, схвативший в процессе взросления?       Впрочем, это было неважно, так как все вопросы оставались без необходимых омеге ответов. Ему под силу было что-то невзначай спросить у Тао и то, делая вид, что это просто случайно залетевший в голову вопрос, никак не заинтересованность в незрячем. Бэкхёну было страшно подойти к Чанёлю, чтобы узнать подробности его жизни. Слишком уж нехорошо становилось юноше, когда он стоял рядом с альфой. Хотя к Джису подобного отношения не было, бета не вызывал в омеге никаких чувств, кроме неохоты идти на контакт. Просто не хотелось, потому что, видя обесцвеченные, косые глаза, у Бэкхёна появлялось желание сбежать, а не мило побеседовать. Вот Цзиньюнь — другой разговор. Бён добровольно подмигивал мальчику, когда выпадала возможность, и получал лучезарную и стеснительную улыбку в ответ, до того был очарователен китайский ребёнок. И неважно, что инвалид. Теперь уже совсем неважно.       Тао не был одним из тех грубых альф, у которых в голове единственные здравые мысли — как впихнуть своё достоинство в омегу. Тао был обходительным и добрым другом, поэтому без вопросов помог Бэкхёну разобраться с одеждой, застёгивая длинную молнию на спине кучерявого шатена, и даже помог закатать рукава камуфляжного костюма, так как тот был уж слишком велик омеге. Теперь Бён больше походил на шарик или мешок с картошкой и был вынужден привыкать к неуклюжей походке в идиотском костюме. А по-другому было и никак. Китаец, также натягивая на плечи твёрдую ткань, пытался негромко смеяться над омегой, пытающимся сделать серьёзный вид в костюме, так ему неподходящем по размерам.       — Бэкхён, — тоненький голос ребёнка вылетел точно птица из глубины леса. Бэк оглянулся и не смог совладать со своей так и просящейся наружу улыбкой. — Мы с тобой очень похожи теперь.       На Юне костюм висел так же, как и на Бёне, — ужасно комично. Подъехав к омеге, мальчик вытянул вперёд ладошку, и, получив смачное «пять», оба в голос рассмеялись, как магнитом притягивая улыбки остальных присутствующих. Даже альфа, что вёл инструктаж по безопасности, умилился двум омегам.       — А ты неплохо слажен, — встретившись с глазами Тао, похвалил Бэк, рассматривая так внезапно похорошевшего приятеля. — Занимаешься спортом?       — Сексом, — наклонившись к омеге так, чтобы только тот смог его услышать, — пять раз в неделю.       Отшатнувшись и заглянув в смеющиеся глаза альфы, Бён понял, что тот над ним издевался. И довольно удачно.       — Дурак, — толкнув Тао в бок, как любил это делать, Бэкхён попытался переключить своё внимание на что угодно, лишь бы не заострять его на таком красивом слове «секс». И, черт возьми, внимание привлёк Чанёль, по телосложению который был крупнее, чем Тао, это и нормально, учитывая разницу в возрасте, которая составляла аж десять долгих лет.       — Я надеюсь, мы будем в разных командах, — усмехнулся Хуан, кое-как натягивая на голову пейнтбольную маску, отчего голос стал приглушённым.       — Я хотел сказать тебе обратное, — надув губы, обиженно простонал омега, пытаясь натянуть на свои кудри заранее приготовленную шапку, а уже поверх специальную маску, защищающую лицо от ударов шариками. — Почему ты хочешь быть в разных?       — Хочу застать тебя врасплох и подстрелить твой зад, чтоб ты запищал.       — Тао! — повысил голос папа альфы, случайно подслушавший разговор сына и его друга.       — Чёрт, — смущённо выдавил Цзытао, отворачиваясь ото всех пялившихся на него удивлённых глаз, — я пошутил, ну что вы сразу?       — Так-с, молодые и не очень люди, — начал свою речь «тренер» громким, хорошо поставленным голосом, — знаю, что вы хотите подстрелить друг другу задницы, но давайте не будем забывать, что сегодня с нами играют настоящие мастера своего дела.       Взор главного пал на близстоящую троицу «особых» гостей. Мужчина подошёл к самому ближнему из троицы — Чанёлю, чьё лицо уже было скрыто под маской, — и мягко похлопал альфу по плечу, вызывая у остальных добрый непринуждённый смех.       — Не нужно сдерживаться, — отозвался Пак, хриплый бас которого тух из-за маски, но все прекрасно его слышали, — я вас всех насквозь вижу!       Бэкхён изумлённо вылупился на слепого альфу напротив и услышал, как кто-то в толпе звонко присвистнул прозвучавшей, как гром среди ясного неба, шутке. Кто-то засмеялся как ни в чём не бывало, а кто-то, как Бэкхён, остался в приятном шоке, что такой человек умел и, что самое главное, мог шутить над своими недостатками. Чанёль, казалось, совсем спокойно относился к своей слепоте, вызывая тем самым восхищение и восторг у остальных.       — Ох, ладно, этого шутника я разрешаю подстрелить первым, — хохотнул тренер. — Альфа он крепкий, боли не почувствует.       Бэкхён понял, что рослый мужчина, отвечающий за инструктаж и безопасность игроков, не стеснялся своих шуток и подколов, и омега быстро к этому привык. Альфа, которого звали Хёнмин, посвятил всех в детали игры и правила, не забыв объяснить, что можно, а что нельзя делать на поле. А забавные высказывания и реплики только подогревали публику и помогали расслабиться тем, кто впервые играл в пейнтбол. Бэкхён и сам стрессовал, не представляя, каково это, получить шариком по телу. Кто-то говорил, что это совсем безболезненно, а кто-то — больно до жути. Бэк даже не смог успокоиться, когда Хёнмин заученными движениями начал надевать на омегу жилет и защиту для шеи, потом проверяя надежность маски, а заодно предлагая Бэкхёну налокотники и наколенники, от которых омега, к слову, не отказался.       — Не бойся, парень. Тао не подстрелит в зад такого красивого омегу, как ты, — попытался успокоить тренер, умело вместе с этим отвесив комплимент. Что за мужчина, ей-богу!       — Иначе я отстрелю ему кое-что драгоценное спереди, — расхохотался Хёнмин, протягивая Бэкхёну перчатки и маркер. — С предохранителя пока что не снимай.       Омега отошёл в сторону, пропуская следующего к Хёнмину, быстро проделывающего такие же движения с другим игроком. Много людей столпилось в одном месте, каждый помогал другому надеть защиту или перчатки. Запах взрослых альф смешался воедино, а из-за однообразной формы и масок Бэкхён уже не мог с точностью сказать, кто именно стоял спереди, а кто сзади. Все были на одно лицо.       Первое правило пейнтбола гласило: «Пейнтбол — командная игра», и Бэк, совсем не раздумывая, сев рядом с каким-то альфой на низкую дощечку, предложил свою помощь. Тот без колебаний протянул омеге налокотники, которые всё это время пытался натянуть. И, будто уколотый острой маленькой иголкой, омега понял, кому предложил помощь. Пак, мать его, Чанёль собственной персоной сидел совсем рядом и прожигал этими скользящими сквозь Бэкхёна бесцветными глазами.       — Спасибо, Бэкхён, — нежный бас коснулся ушей, и Бёну вдруг стало очень не по себе. Не то чтобы ему противно было находиться рядом с незрячим громадным альфой, или он был против помочь Чанёлю. Нет, совсем наоборот, просто тот факт, что на него полагался взрослый альфа одновременно и пугал, и завораживал. Бэкхён чувствовал себя ответственным за чужое самочувствие. А вдруг омега что-то не так сделает, и из-за него Пак пострадает? Вдруг неправильно наденет налокотник, и тот потом свалится с Чанёля? И в этом будет виноват Бэк! У омеги с неистовой силой скрутило живот.       С налокотниками было покончено, но не с настигшей омегу нервотрёпкой.       — Мы с тобой в одной команде? — спросил альфа, и Бэкхён замялся. С кем ты в команде, определял цвет платка на шее, который наобум вешал всем Хёнмин, когда надевал и жилеты. Бэк взглянул на свой. Зелёный. На Чанёля. Зелёный. И негромко угукнул в ответ.       — Круто, я очень рад. А Тао?       Бэкхён огляделся, но отличить Тао от остальных просто не смог, о чём и оповестил альфу.       — Он совсем недалеко, сзади посмотри, — он озадаченно обернулся и вправду нашёл Тао, присевшего на землю и тщательно завязывающего длинные шнурки на дырявых кроссовках. Платок оранжевый.       — Нет, не в нашей, — растерялся омега. — Но как Вы поняли, что Тао сзади?       Даже через маску Бэкхён увидел, как Чанёль удивлённо вскинул брови.       — У Тао очень сильный аромат. Бэкхён, — с опаской произнёс мужчина, — ты не чувствуешь запахи?       — Нет, — встревожено завертел головой омега, пытаясь услышать запах друга, с которым знаком больше десяти лет. Но запахов было столько, что у него не получилось. — Чувствую, просто здесь так много альф, что всё смешалось, и я уже не понимаю, где кто.       Стыд накрыл Бэкхёна, а в его голове лишь мысли о том, что настоящий слепец из них — далеко не Чанёль. Казалось, будто Пак видел больше, чем зрячие люди.       — Ты стесняешься меня? — спросил Чанёль настолько спокойно, что до Бэкхёна не сразу дошёл смысл вопроса. А когда в голове всё-таки закрутились шестерёнки, в горле тут же пересохло, как в пустыне, а на лбу появились бусинки пота. Пак сидел непозволительно близко, как альфа к омеге, и Бэк ничего не мог с собой поделать. Врать омега тоже не стал, боясь, что Чанёль шестым чувством уловит ложь в голосе младшего.       — Н-немного.       — Потому что я слепой, альфа или старше тебя?       — Всё вместе, — не подумав, брякнул омега, сразу прикусив себе язык. Ну кто его за язык-то тянул, а? Но нет, Бэкхёна уже было не остановить. — А ещё вы поцеловали мою ладонь, когда я этого совсем не ожидал.       — Ох, прости, — и в его голосе было столько боли, что Бэкхён почувствовал себя последней мразью, ранившей альфу. До ужаса неловкое чувство. — Я хотел предложить тебе побыть моими глазами на поле, как ты на это смотришь?       Абсолютно неподготовленный к этому вопросу Бэкхён представил, как это будет происходить. «Быть глазами» довольно близко к определению «стоять рядом», поэтому омега попытался мягко отказаться, не задев чужие чувства.       — Я даже Тао не смог узнать в толпе, у меня зрение ни к чёрту.       — Да, у меня тоже.       Бэкхён сдержанно выдохнул, ощущая себя проигравшим по всем фронтам идиотом. А что до Чанёля, до этого ужасно спокойного незрячего альфы? Он просто рассмеялся своим бархатным тоном и сказал, что не настаивает и это было просто предложение, от которого омега мог без стеснения отказаться.       Бэкхён ничего не ответил, чувствуя тяжесть в голове то ли от давящей на виски маски, то ли от скачущего давления и жара в теле. Нет, с ним всё в порядке.       Как только Хёнмин объявил об общем сборе и подозвал всех к себе, к ним подошёл альфа постарше и увёл Чанёля. За этим было интересно наблюдать со стороны. Пак без страха и полный доверия взял другого альфу под руку, идя вместе с ним впритык. А чего омега ждал? Что Чанёль сам встанет и пойдёт к остальным? Это вряд ли, пусть у него и был обострённый нюх, этого было недостаточно, чтобы спокойно передвигаться.       Мысли о слепом альфе отошли на второй план, когда резкий противный гудок прозвучал, предзнаменуя начало поединка. Бэкхён, спрятавшись в скромном укрытии, сделанном из стопки автомобильных шин, тихо простонал, а стук сердца и нервозность только усилились. Стоило ему выглянуть из укрытия, как тут же послышались мягкие пукающие выстрелы из маркеров, а преисполненные энергией альфы, точно вспомнив себя в молодости, стали бегать с одного места на другое, пытаясь «убить» как можно больше врагов. Один за другим люди поднимали руки, беззвучно оповещая, что в них попали, и уходили с площадки. И Бэкхён понял, что надо что-то делать, потому что продолжать сидеть на месте, как трус, совсем не в стиле омеги. Набравшись храбрости выглянуть и перебежать к другому укрытию, он ощутил, как на него сразу посыпался град шариков от сидящих в засаде двух альф. Благо Бэк остался не задет ни одним из вылетевших в него шариков, шум которых проносился у самых ушей и вынуждал покрыться мурашками от страха. Мать его, Тао и его отец упрямо нацелились на омегу и застали Бёна врасплох. Где-то на фоне ещё слышались выстрелы и частые шаги игроков по хрустящим веткам, в то время как Бэкхён пялился на наполненную ёмкость для шаров, испугавшись высунуться.       — Это что, война? — ахнул омега, когда по укрытию стали лупить с двух разных сторон разом. Несмотря на то, что это была просто игра, альфы были серьёзно настроены. Они умело защищали свою территорию, знаками отдавая команды. Им было всё равно, что это пробная игра, даже не «захват флага» или «мясорубка». Они один за другим выгоняли слабаков с поля.       Когда обстрел прекратился, Бён осмелился выглянуть, чтобы оценить обстановку, и в ту же секунду пожалел о своём решении, потому что шарик с краской попал точно в маску, прямо в правый глаз, сбив омегу с ног. Это было не больно, просто резко и неожиданно, и Бэкхён даже вскрикнул, испугавшись.       Поднявшись на ноги, Бэк, как и все раненые, поднял руку и пошёл по направлению к выходу из зоны игры, где все выбывшие ждали следующей игры, разговаривая с Хёнмином. Омега, не снимая маску, вышел на свет, кое-как ковыляя и пытаясь сориентироваться, где Хёнмин. Яркое оранжевое пятно закрыло обзор наполовину, поэтому Бэкхён передвигался почти вслепую.       — Кто тебя так, парень? — громко перебив все разговоры, спросил тренер, подходя к омеге и беря того за плечи. — Как, в порядке? Сильно тряхнуло?       — Бэкхён, прямо в глаз, божечки! — папа Тао, миловидный омега средних лет, по-родительски забеспокоился о юноше. Впрочем, Бэкхён был цел и здоров. Но бабахнуло ему по голове знатно. Хёнмин посадил омегу рядом с двумя такими же раскрашенными, как и Бэк, альфами и разрешил снять маску. Без разрешения этого было делать никак нельзя. И Бён понимал, почему. Если бы Бэкхён был без маски, без сомнений, остался бы без глаза.       — Проклятый Тао, — выругался Бэк, стаскивая маску и сразу вдыхая свежий воздух, как долгожданный глоток воды для организма. Учитывая то, что он практически не двигался, омега всё равно сильно вспотел, потому что закрытый костюм не пропускал воздух, а вся защита на теле весила немало.       — Кто-то получит по жопе, — засмеялся сидящий рядом Чанёль, не поворачивая лицо к омеге. Лицо альфы было скрыто наполовину зелёным платком, а на кончиках чёрных волос виднелся такой же краситель от шарика, как на Бэке. Глаза альфы как всегда притягивали к себе внимание младшего, пусть тот и старался не смотреть так открыто и откровенно. Омега удивился альфе, но сил уйти совсем не было. Красные щёки горели, а волосы противно прилипли к затылку, будто он бежал целый марафон, а не просто перепрыгнул с одного место на другое.       И Тао действительно получил по жопе, как и сказал Пак. Стоило альфе выйти с поля раненым в ногу и плечо, Хёнмин не пощадил подростка и приказал тому встать лицом к лесу, а задом — к ним. Выстрелив из маркера по правой булке Тао, омега почувствовал себя намного лучше и увереннее, потому что альфа резко завизжал, как китайская маленькая свинка.       Вторая игра быстро закончилась, а третья — «захват флага» — оказалась не менее интересной. Задача такой игры — захватить флаг на базе соперника и принести его на свою. Раненный на бегу захватчик обязан оставить флаг на месте, где его подбили, и уйти с поля.       База представляла собой довольно узкое, но высокое сооружение из досок, скрытое еловыми ветками. Специально для снайперов в досках были сделаны отверстия, куда могло поместиться максимум три маркера. Идеальное защищённое место для таких, как Чанёль и Джису, которые могли только слепо атаковать, хотя у них это отлично получалось.       Бэкхён уже приноровился к бешеному темпу и даже, о боже, понял несколько команд от своего товарища. Незнакомый ему альфа сообщил Бэкхёну жестами, что пойдёт на вражескую территорию, пока у них ещё достаточно игроков, и попросил прикрывать его. Омега кивнул, но до самой базы соперника не стал идти, посчитав это непосильной для себя задачей, а, передав свои обязанности другому альфе, вернулся на свою, решив передохнуть и, если что, прикрыть своего бойца уже на своей территории, когда тот вернётся с вражеским флагом в руках. Бой шёл подобно настоящей войне: тактические приёмы, неожиданные засады и непрекращающийся поток этих отдалённо пукающих выстрелов. Бэкхёну тяжело давалось понять, откуда именно доносились звуки, но он хорошо держался до самого конца, подстрелив нескольких врагов. Особенно приятным сюрпризом оказался проигрыш Тао, медленно ступающего прочь с поля в безопасную зону. Ох, Бэкхён аж облегчённо выдохнул. На базе стоял Чанёль, целящийся в пустоту перед собой и иногда выстреливая в те места, откуда доносился шум. Бэкхён приложился спиной к стенке, смотря на крепко сжатые глаза и максимальную концентрацию на чужом лице. Это забавляло, в частности тот факт, что Чанёль относился к игре не менее ответственно, чем остальные альфы. Это было, наверное, в крови у всех альф. Бэк глухо усмехнулся себе в маску, но Пак всё равно обратил на него внимание и поздоровался, не забыв произнести его имя. И это было сродни какому-то чуду. Бэкхён же ни слова не произнёс, но альфа заведомо знал, кто рядом.       — Скоро принесут наш флаг, — ввёл в курс дела омега, приводя дыхание в норму.       — Здорово, — обрадовался Чанёль, но в его голосе появились серьёзные нотки. Война всё-таки!       Пока зелёные сражались на чужой территории, кто-то из оранжевых тихо и мастерски пробирался к Чанёлю и Бэкхёну. Зелёный флаг был в трёх-четырёх метрах от досок. И вражеский захватчик, зная, кто охранял базу, воспользовался слепотой Пака, незаметно подходя всё ближе и ближе. Даже Бён не сразу его заметил, а когда это случилось, ужаснулся тем, что патронов не осталось — вместо шариков с краской маркер выстреливал воздухом. Чужак взял в толк, что его обнаружили, и быстро затерялся среди других сооружений, притаившись точно зверь.       Бэкхён, не зная, что делать, примкнул к каменному Паку, опираясь тому на плечо и следя за самозванцем через небольшую щелочку.       — У меня закончились шарики. На два часа, — прошептал омега, вырвав из Чанёля глубокий сломанный вздох. — Прячется за шинами.       — Вот блин, — растерялся альфа, собираясь передать маркер в руки омеги, но было поздно, потому что враг выбежал вперёд, посыпая будку выстрелами куда глаза глядят. Что за безбашенный? Не позволяя Паку выпустить оружие из рук, Бэкхён, сориентировавшись, положил свою руку поверх чужой, прицеливаясь и нажимая на курок, беспрерывно атакуя вражеского солдата яркими шариками. Напряжение от случившегося не спало даже тогда, когда соперник выпрямился с вытянутой рукой вверх и пошёл прочь от чужой базы с ярким пятном на плече.       — Получилось, — последнее, что сорвалось с губ омеги, когда он повалился с ног, цепляясь за сильные руки альфы. Живот сильно скрутило, и омега рвано задышал, единственное, о чём думая — снять эту долбанную маску с лица и вздохнуть нормально. Бэкхён перенервничал, такое бывало. Ещё он был голодным, как собака, из-за чего обмякшее тело совсем не слушалось. Ноги предательски задрожали, становясь ватными.       — Ты чего? — не понимая, что происходит, альфа оказался рядом как раз кстати, подхватив омегу одной рукой, не давая тому упасть мёртвым грузом на землю. — Что случилось? Тебе плохо?       Мужчина не на шутку испугался, действительно, не каждый день ему в руки падает омега, больно и протяжно дыша.       — Живот, — простонал тот, интуитивно хватаясь за выпустившую маркер руку, и альфа почувствовал железную хватку на своём запястье.       — Нужна помощь, — всполошился альфа, выпрямляясь и уже собираясь бежать за другими, как стукнулся об свою же базу маской, не туда повернувшись.       — Не надо, — занервничал омега, что Чанёль разобьётся, пока будет идти за помощью, и никому лучше от этого не станет. — Спазмы. Сейчас всё пройдёт.       Но, чёрт возьми, это было не так. Бёна скрутило сильнее, и ему показалось, что внутри живота что-то рвётся, по-другому боль было не описать.       — Точно? — присев на корточки рядом с омегой, альфа кое-как нащупал плечи того, боясь причинить своими глупыми движениями ещё больше боли. Бэкхён что-то промычал в ответ, схватившись обеими руками за землю, сильнее сжимая в кулаках холодные камушки и комочки земли.       — Дышать нечем, — жалобно попросил омега, не зная, на что надеяться, ведь маску категорически запрещено снимать, пока идёт сражение. Но Чанёля, видимо, это ни капли не волновало. Проведя одной рукой по шее омеги, Пак отыскал руками маску и попытался снять её с Бёна как можно мягче, учитывая, как сильно она прилегала к раскрасневшемуся лицу.       — А так? — спросил альфа, неловко опустив ладони, но всё ещё не отпуская плечи омеги, чтобы не потерять того из виду.       Да, это было как раз то, что ему нужно было. После нескольких глубоких вдохов сердце начало сбавлять обороты и спустя время дыхание, наконец, выровнялось.       — Легче, — Бэкхён посмотрел вверх, встречаясь с такими же, как и прежде, холодными и тусклыми глазами старшего. Но Чанёль испугался, Бён был в этом уверен, когда невольно заметил насупленные под маской густые брови, выражавшие беспокойство даже больше, чем могли бы это сделать видящие глаза.       — Мне жаль, что рядом оказался я, — понуро опустив голову, сказал альфа. А Бён подумал, что если бы не Чанёль, он бы точно вырубился или помер из-за такой неожиданной резкой боли. По крайней мере, омега уже готов был откинуть ласты. Альфу нужно было благодарить за его храбрость и отчаянное желание помочь, пусть ему и самому необходима специальная помощь. Но то рвение, та самоотверженность, с которыми он поспешил за другими, невозможно было не заметить. Бён не смог ничего ответить, мысленно восхищаясь очаровательным, беззащитным и таким отважным мужчиной. Будь омега на его месте, Бэкхён отчётливо понимал, что не смог бы так же.

***

      Сахарное песочное печенье приятно таяло во рту, омега ел, будто в последний раз, набивая желудок и иногда доливая вишнёвый сок в пластмассовый стаканчик. Взрослые о чём-то разговаривали, кажется, то были рассказы из молодости, родители же Тао не уставали бесконечно благодарить всех, кто отозвался на их зов. Впервые за день Бэкхён понял, что ему было хорошо, лучше, чем дома, где постоянно прочно завешаны тёмные шторы, где единственное занятие — клацанье мышкой да отбивание пальцев об клавиатуру. Солнце скрылось за редкими облаками, даруя всем вспотевшим от продолжительного спорта приятную тень. Иногда живот всё же напоминал о себе, и Бэкхён, стараясь не привлекать к себе внимание, сдавленно дышал в сторонке, пока боль не отступала окончательно, обещая обязательно вернуться. Когда омега поел, ему стало намного легче, а Тао, которого облепили со всех сторон старшие, соизволил наконец вежливо извиниться и подойти к Бёну, стукая того по спине.       — У меня теперь из-за тебя синяк на жопе, я чувствую его, когда сажусь, — без злобы прокряхтел, как старик, Тао, придавая своим словам больше правдоподобности.       — А не надо было меня так нагло обстреливать со всех сторон. Ты сам виноват.       — Но согласись, было очень весело. Почаще бы ты выбирался из дома, — предложил альфа, крутя окрашивающую в зелёный подушечки пальцев травинку.       — Было бы куда, лето такое скучное, — выдохнул омега и пошёл вслед за неожиданно двинувшимся вперёд другом. Они прошли мимо альф, которые подмигнули Тао и похвалили его непревзойдённую игру, не забыв оставить пару комплиментов для омеги.       — Лето не скучное, это ты приуныл, — они дошли до машины, куда парень закинул свой рюкзак, так неожиданно оказавшийся на сильной спине. — Если хочешь, можешь продолжить участие в проекте.       Бэкхён недоумевающе вскинул брови.       — У нас будет ещё несколько мероприятий, и в одном из них ты можешь поучаствовать, — хлопнув дверью, Тао снова посмотрел на друга. А у Бэкхёна уже шея болела постоянно смотреть на альфу — слишком уж тот был высоким. Когда тот только успевал расти?       — Что за мероприятие? — заинтересовался омега, поглядывая на друга из-под длинных ресниц.       — Я ещё не владею всей информацией. Знаю только, что нужны добровольцы, начиная от альф, заканчивая омегами. Мой папа сказал, что было бы здорово, если бы ты присоединился. Уж очень ты ему понравился, — парень игриво подмигнул другу, на что по традиции получил локтем в бок. — Но по секрету тебе скажу, — альфа нагнулся ближе к уху Бэкхёна, — это была идея Ёля, того слепого альфы.       Бён выпрямился, точно натянутая струна под пальцами виртуоза, и, сильно напрягшись, посмотрел в толпу, внезапно встретившись со взглядом незрячего мужчины. Омега стиснул зубы, думая, что это всё довольно странно и одновременно крипово, оттого спёрло дыхание, и Бэк поспешно развернулся к другу.       — Мне не по себе рядом с ним, Тао. Я не думаю, что пойду, — звонко хрустнув костяшками пальцев, Бэк вытянул нервную улыбку.       — Почему?       И правда, почему? Потому что Чанёль взрослый альфа? Или слепой? Или Бэкхён его боялся? Но опять же почему? Для страха не было никакой достойной причины или нормального объяснения. Бэкхён безумно благодарен старшему, что тот помог ему, когда стало плохо, и даже обрадовался, когда они сблизились, прикрывая друг друга на площадке, но всё равно. Всё страхи, все чувства к Паку были необоснованными и находились только в голове Бэкхёна. В реальности же Чанёль, по сути дела, и мухи обидеть не мог, что уж говорить про омегу. Для Бэкхёна альфа был олицетворением беззащитности, и Бёну на уровне инстинктов не хотелось находиться рядом с таким мужчиной. Просто… Невероятно глупая и тупая правда. К тому же всегда, когда омега подходил или стоял рядом с Чанёлем, его живот начинал предательски выть от боли, ломая омегу изнутри, поэтому теперь Пак на подсознательном уровне ассоциировался у Бэкхёна с болью. Но Бён элементарно не мог это объяснить другу, потому что сам понимал, что всё это бред.       — Как ты не понимаешь, он пугает меня, — изо всех сил пытался объяснить омега, указывая на глаза. — А теперь ещё и пугает его заинтересованность во мне. Ты альфа, ты вряд ли меня поймёшь, — раскинув руками, он поджал губы, топчась на месте.       — Вот тебе бы была приятна симпатия со стороны омеги-инвалида? — на гладком лбу Бэка появилась напряжённая складка.       Альфа тут же нахмурился:       — Симпатия?! Что, блин? Бэкхён, какая, нафиг, симпатия? Почему ты думаешь, что раз Чанёлю приятно с тобой общаться, значит, что он в тебе заинтересован? Двадцать первый век на дворе, а вам, омеги, хватит придумывать у себя в голове штучки типа «если он посмотрел на меня, значит, он хочет от меня детей». Нет, это так не работает. Чанёль очень добрый, взрослый и разумный мужчина, ты сам это видишь. Ему, как и любому другому альфе, нравится общение с омегами. Не с альфами, не с бетами, не с такими же инвалидами, как он. А со здоровыми красивыми омегами, которые не избегают его и не шарахаются, как идиоты. Я могу его понять. Бэкхён, он просто вежливо попросил, чтобы я позвал тебя на следующее мероприятие. Всё!       Коленки согнулись пополам, и Бэкхён сел на корточки, сильно вцепившись в каштановые кудряшки изящными пальчиками.       Возможно, Бэкхён и правда слишком загнул? Просто он не мог себе представить дружбу или простое общение с альфой, если это не Тао, друг детства. Потому что у всех остальных альф, ровесников омеги, которые начинали общаться с Бэкхёном, возникала симпатия или чувство лёгкой влюблённости. И омеге постоянно приходилось их отталкивать, потому что все западающие на него мужчины были требовательны и слишком настойчивы в своих желаниях. Бэкхёну намного легче было одному, чем с кем-то. И теперь, накрутив себя по этому поводу, Бэк выглядел дурачком в глазах друга. И ещё одна причина, из-за которой омега чувствовал себя неловко, о боже, он не мог отказывать таким людям, как Чанёль, — инвалидам. Потому что считал это жестокостью со своей стороны. Ведь таких людей и так жизнь нехило помотала, а ещё Бэк тут со своими… Проще говоря, Бэкхён боялся причинить боль Чанёлю или тому же Джису и корил себя за свой слабый характер.       — Как всё сложно, — горьким голосом пропел омега, снова выпрямляясь, казалось бы, полный решимости, но потом выдал:       — Я не знаю, приду или нет! Передай ему, что я подумаю.       — Сам ему и скажи, — успокоившись, ровным тоном оповестил альфа. — Он слепой, а не глухой.       Вот зачем Тао опять напоминает об этой слепоте, зачем?