Плавится лёд

— Сань Лан, ты уверен? — Се Лянь смотрит на Хуа Чэна с беспокойством, сжимая в руках зажжённую свечу. Её маленький огонёк исполняет свой чарующий танец — спокойный и мягкий, как и воск, скапливающийся у основания фитиля. Се Лянь оглядывает свечку — дрожит пламя или его рука? — затем снова переводит взгляд на Хуа Чэна, ловит улыбку в уголках его губ и опускается ниже: изгибы обнажённого тела выглядят соблазнительно, словно сам он весь сделан из воска, гладкого и податливого, с которым Се Лянь волен делать всё, что угодно… Хуа Чэн слегка вздрагивает, будто по нему не просто взглядом прошлись, а обласкали волнующими прикосновениями. Нетерпение читается во всём его теле, и Се Лянь, сидя между ног полулежащего Хуа Чэна, чувствует тепло в местах, где их тела соприкасаются. — Всё в порядке, гэгэ. Се Лянь приглушённо выдыхает, собираясь с вязкими мыслями, и больше не колеблется, подобно удерживаемому в руках пламени. Маленький беззащитный огонёк, одна искра которого может вызвать целый пожар. Неутомимо разрастающееся пламя, которое зародилось у них обоих в груди — не потушить, только бережно распалять его дальше где-то в области сердца. Если Хуа Чэн говорит, что всё будет в порядке, то у Се Ляня нет оснований ему не верить. Лёгкое движение запястьем, и свеча наклоняется. Капля воска долю секунды дрожит на краю и стремительно срывается вниз. Се Ляню мгновение падения кажется вечностью, тягучей, вязкой и плавящейся, а затем капля бледным жёлтым пятном беззвучно приземляется на подтянутый живот Хуа Чэна. Взгляд Се Ляня теперь полностью прикован к ней. Он наблюдает, как медленно она стекает по коже и постепенно затвердевает, останавливаясь над ямкой пупка. Мышцы живота Хуа Чэна чуть напрягаются, скорее, даже не от боли, а предвкушения, наконец-то воплотившегося в реальность. Он тоже смотрит на каплю, но совсем недолго — его больше интересует реакция Се Ляня, поэтому его взгляд быстро перебегает на чужое завороженное выражение лица. Се Лянь ловит этот взгляд и наконец расслабляется, позволяя уголкам губ поползти вверх. — Гэгэ не стоит переживать, — Хуа Чэн опережает любые вопросы, его улыбка плавно растекается по лицу, словно воск, приковывает к себе и опьяняет, поэтому Се Лянь даже не замечает, как ещё несколько капель непослушно срывается вниз. Хуа Чэн поджимает губы, и Се Лянь замирает, откладывает свечу в сторону и начинает изучать тот незатейливый узор, который успел сложиться на животе демона. Се Лянь поглаживает сначала бок Хуа Чэна, словно боится дотрагиваться до мест, которых мгновения назад касался раскалённый воск, а затем всё же холодным от волнения кончиком пальца проводит по одному из замысловатых восковых бугорков. Мягко и приятно на ощупь, гладко. Возможно, даже не так уж и больно, как Се Лянь себе воображал. — Что ты… чувствуешь? — всё же задаёт он беспокоящий его вопрос. Они только начали, но Се Лянь готов прекратить в любой момент и заняться чем-то более простым и в то же время приятным. Хуа Чэн не спешит с ответом, чуть склоняет голову набок — похож на хитрого лиса, что-то замышляющего, — прежде чем ответить: — Сначала немного жжётся, но потом очень даже приятно. — Его улыбка вновь растёт, и он ободряюще поглаживает щёку Се Ляня. Тот тянется к прикосновению, накрывает руку своей ладонью, чуть прикрывает глаза, ощущая то умиротворение, которое всегда пробуждается в нём рядом с Хуа Чэном. Он ещё совсем немного позволяет себе насладиться лаской перед тем, как всё же вернуться к прежнему занятию. Свеча снова оказывается в его руке, и в этот раз пламя не дрожит испуганно, а уверенно покачивается на фитиле. Возбуждение выше — область действия ниже: теперь Се Лянь от живота перемещается к внутренней стороне бедра, почти невесомо проводит пальцами по коже, и вслед за прикосновениями падает воск. Капли растекаются, чтобы в какое-то мгновение замереть в причудливом узоре. Се Лянь не может не заметить, как с каждой новой каплей член Хуа Чэна подрагивает, поднимается, наливается кровью. Тогда к теплу воска он решает добавить своё тепло, свободной рукой мягко обхватывая член у основания. Хуа Чэн на это выдаёт тихий стон и чуть сжимает рукой белоснежные простыни. Се Ляня подобная реакция очень даже устраивает, и он продолжает игру: вместе с движением руки вдоль ствола он роняет очередную каплю на чувствительную кожу на сгибе бедра, чем вызывает у Хуа Чэна очередной стон. Падение капель совпадает движением ладони вверх-вниз, но из-за огня Се Лянь боится потерять контроль, поэтому делает всё мучительно медленно с точки зрения Хуа Чэна, которому, несомненно, хочется большего. Се Лянь замечает это по тому, как Хуа Чэн сам начинает толкаться бёдрами ему навстречу, будто пытаясь ускорить процесс. Се Лянь милостив — он отставляет свечу в сторону и освободившейся рукой обхватывает яички Хуа Чэна. Теперь он может делать всё что угодно, в том числе увеличить темп ласк, от которых стоны Хуа Чэна становятся всё громче и проникновеннее. — Гэгэ, я… — когда Се Лянь наклоняется ниже и касается нежно губами кончика члена, демон не выдерживает и, запрокинув голову, кончает, не успевая закончить фразу. Сперма пачкает лицо божества, стекает вдоль ствола на изящные кисти рук, и узоры белёсой жидкости так напоминают те, что мгновениями назад Се Лянь вырисовывал воском на теле Хуа Чэна. Хуа Чэн сразу же тянется к нему, заботливо вытирает стекающие по щекам капли и ненавязчиво пальцем проводит вдоль чужих приоткрытых губ. Се Лянь покорно пускает Хуа Чэна в свой рот, вылизывает сначала один палец, а потом и прибавившийся к нему второй. — Гэгэ хорошо постарался, — выдаёт демон, и щёки Се Ляня заливаются румянцем. — Но Сань Лан хочет ещё. Из-за смущения Се Лянь в отместку слегка прикусывает удерживаемые во рту пальцы, на что Хуа Чэн лишь смеётся и сам отнимает руку, за подбородок вновь притягивая Се Ляня ближе к себе. Бог, несмотря на недавнее лёгкое недовольство, всё же послушно приникает губами к опустившемуся члену, мягко целуя его и слизывая остатки спермы. Возбудить Хуа Чэна ещё раз не представляется делом трудным, казалось, это было его естественной реакцией на любое действие Се Ляня. Как только член под одобрительные вздохи Хуа Чэна поднимается наполовину, Се Лянь наконец решает взять его в рот. Сначала неглубоко, согревая своим теплом всего лишь головку, но с каждым толчком всё глубже и глубже, пока не берёт его целиком, после чего замирает, позволяя горлу расслабиться. На это уходит не так много времени, ведь опыт уже имеется, поэтому довольно скоро Се Лянь то двигается вверх, практически выпуская член из объятий своего мокрого рта, то плавно опускается вниз, заглатывая горячую плоть до самого основания. Одной рукой Се Лянь впивается в бедро Хуа Чэна, другой — то играет с яичками, то присоединяется к ласкам ртом, проводя ладонью вверх-вниз вслед за губами. — Гэгэ, пожалуйста, продолжай, да, вот так… — Пальцы Хуа Чэна путаются в волосах Се Ляня, неистово направляя, заставляя брать ещё глубже до невозможности. Движения демона вынуждают Се Ляня ускорить темп до бешеного, отбивают дыхание, носом он каждый раз упирается в лобок и уже перестаёт понимать происходящее. Всё это заканчивается резким рывком головы Се Ляня вниз, громким вскриком Хуа Чэна и наполняющей горло Се Ляня влагой, которую он с небольшой заминкой проглатывает. Несколько капель стекает по его подбородку, и демон не упускает возможности стереть их подушечкой пальца. Глаза у Се Ляня слезятся, щёки горят, и он наконец может перевести дыхание, прижавшись лицом к внутренней стороне бедра Хуа Чэна. Кожей он чувствует недавно оставленные следы от воска, и каким-то образом это одновременно его успокаивает и распаляет. Хуа Чэн поглаживает его по волосам, более-менее приводя их в порядок, любуется густыми дрожащими ресницами и распухшими от усердной работы губами. — Гэгэ не перестаёт удивлять, — низким голосом сладко произносит Хуа Чэн, заправляя непослушную прядь волос за ухо Се Ляню. — Теперь он должен получить своё вознаграждение. — Даже не видя его ухмылки, Се Лянь может её чётко вообразить. Он с лёгкой неохотой поднимает голову и позволяет Хуа Чэну притянуть себя выше и ближе, буквально усаживая божество к себе на колени. Се Лянь полностью расслабляется, его расфокусированный взгляд падает на стоящую в стороне свечу и замирает на ней, блаженно наблюдая за трепетанием огонька. Хуа Чэн тем временем влажными и холодными пальцами проводит между ягодиц Се Ляня, останавливаясь напротив сжавшейся дырочки. Он мягко нажимает на неё, толкается едва ощутимо, пока Се Лянь уютно дышит ему куда-то в ключицу, умостив голову на сгибе плеча и шеи. Ловкие пальцы не теряют времени даром, проникают всё глубже, раздвигают стеночки шире, выбивая из Се Ляня тяжёлые вздохи. Их животы прижаты друг к другу, и застывшие капли воска кажутся ему чем-то инородным, незнакомым, но это ощущение быстро теряется, стоит провести так немного дольше времени и отвлечься на то, что происходит внизу его тела. Вновь поднявшийся член Хуа Чэна трётся возле его ягодиц, но внутри пока ещё скользят пальцы. В какой-то момент этого становится мало: Се Лянь и сам уже давно на грани, кажется, будто всего одно прикосновение к его члену тонких длинных пальцев демона сможет принести ему облегчение, но Хуа Чэн так занят его дырочкой, а Се Лянь так устал, чтобы произносить свои желания вслух, что терпит скопившееся внизу живота напряжение. Наконец пальцы Хуа Чэна достигают той точки внутри Се Ляня, от которой по телу расползается блаженная дрожь. Его спина выгибается дугой, рот раскрывается в вскрике. На мгновение ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание, но всё же остаётся в чувствах, позволяя удовольствию проникнуть в каждую клеточку тела. Хуа Чэн сначала поглаживает его по спине, а затем запускает свою свободную руку между их животами, размазывая пальцами белёсую жидкость. Он притягивает пальцы к своему рту и облизывает их, отчего Се Ляню хочется провалиться под землю со стыда. — Гэгэ такой вкусный, — довольно облизывается Хуа Чэн. — Ах!.. — только и может выдать Се Лянь, прежде чем снова уткнуться носом где-то в область шеи демона. Вибрация его смеха передаётся и Се Ляню. Невыносимо, сколько он сможет ещё это терпеть… Хуа Чэн вспоминает про то, что его пальцы всё ещё внутри пульсирующей дырочки. Они оба осознают, что там уже должно находиться кое-что другое, поэтому с влажным хлюпаньем пальцы оказываются снаружи, уступая место твёрдому, горячему члену. Хуа Чэн плавно толкается, поддерживая Се Ляня за бёдра, пока тот льнёт к его телу и цепляется пальцами за плечи. Кровать скрипит, и Се Лянь только и может, что плавиться в удовольствии, принимая в себя один толчок за другим. Звуки их стонов смешиваются в пространстве комнаты, движения тел сливаются в единое целое, неразделимое, но такое естественное в своём существовании. Каждый нерв раскалён до предела, каждая клеточка тела готова отдать себя, принять другого, и нет во всех трёх мирах ничего лучше, чем их близость друг с другом. Се Лянь не может сказать, как долго всё это длилось, сколько раз он выкрикивал имя Хуа Чэна, сколько раз тот шептал, что любит только его, но в какой-то момент всё прекращается на самой высокой ноте и самой яркой вспышкой блаженства, за которой следует всепоглощающая нега, долгие объятия и томные поцелуи. Свеча уже давно догорела дотла.