Предел мечтаний

Есть ли в этом мире что-то более непредсказуемое, чем любовь? Что насчет человеческой души? Ведь, зачастую, любовь, волей-неволей, а идет по одному сценарию, вызывая схожие или типовые эмоции. Людей предсказать намного сложнее. Чужая душа - потемки. Кажется, бабушка говорила именно так. Конечно, человеческую душу можно изучать, разделять по группам и родам, но как только речь зайдет о любимом тебе человеке, ты тут же перестаешь думать о таких сложностях. Все твои мысли направлены на то, чтобы хоть краем глаза увидеть, что творится в душе объекта твоего воздыхания, но страх... Страх отказа, страх того, что тебя используют, и еще тысячи душещипательных страхов, о которых не хочется думать. Интересная цепочка мысли, не правда ли? К сожалению, в голове героини нашей истории только такие мысли могли присутствовать на лекциях старика Лань. Лань Цижэнь. Ничто не заставляет сердце юной девы так сильно трепетать и так жалобно сжиматься в груди, как это имя. Сама вселенная будет против такого союза, в этом нет сомнений. Но насколько приятно то тепло, что разливается в груди от звуков монотонного, слегка грубоватого, но, словно могучая река, заполняющего собой пространство комнаты голоса. Она видит его, слышит, но мысли туманятся и все равно убегают от нее, так что она совсем не внимает его речам, а лишь наслаждается их звучанием. Старик Лань вновь ругается с Вэй Ином. Девушке бы стоило обижаться на молодого господина за такие дерзости в сторону любимого ей человека, но как можно обижаться на того, кто дарит тебе возможность услышать этот чудный голос в новых интонациях, увидеть на лице что-то, кроме серьезности и спокойствия. Пожалуй, она даже благодарна Усяню. Лань Цижэнь ругается, цедит сквозь зубы, хмурится и повышает тон. Ей нравится. Она смотрит на него, не отводя взгляд, старается запомнить каждое движение мышц лица, каждое движение и каждую ноту недовольного, злого голоса. Ее взгляд любопытен, его - суров, и хорошо то, что направлен не в сторону девушки. К концу ссоры, она опускает веки, боясь случайно встретиться глазами с учителем, но ей все равно кажется, что на нее кто-то смотрит. От этих мыслей щек касается легкий румянец и когда голоса совсем стихают, а Вэй Ин выгнан за дверь, она решается открыть глаза, к своему удивлению встречаясь взглядом с мужчиной. Пару секунд он смотрит на нее, а после, как ни в чем не бывало, продолжает урок. Сердце колотится, в голове гудят мысли, а румянец на щеках становится ярче. Она опускает взгляд, больше не поднимая его до конца лекции. Остальные заметили. Конечно, они заметили, иначе и быть не могло. Если бы только Стена правил не была пустым местом для всех, кроме кровных представителей клана Лань, возможно, неприятность и обошла бы стороной. - Эй, сестрица Лю, мне кажется, или кто-то кое-что скрывает? Небольшая стайка мальчишек толпилась за самым крупным из них. Сложно было сказать, из какого они ордена: в лицо она их не помнила, а одежды все адепты Гусу носили одинаковые. Она хотела пройти мимо. Одной ей не справиться, да и хотелось показаться умнее и уважительнее, следуя правилам ордена Лань, но не тут-то было. Пальцы сжались на хрупком предплечье, разворачивая к себе и не давая уйти. - Что же ты даже взглядом нас не удостоишь? До чего же он противный. - Старик Лань может обратить на себя твой взор, а мы нет? Хочется плюнуть ему в лицо. Остальные парни стали окружать их, закрывая девушке пути к отступлению. -Позволите узнать, что здесь происходит? Этот голос. Этот спокойный, тягучий, грубоватый голос. Сейчас она рада его слышать, как никогда в жизни. Хватка ослабла, рука освободилась из плена цепкой ладони, а девушку охватило чувство дежавю, когда ребята вновь оказались за спиной своего крупного приятеля. Цижэнь вздохнул. -Полагаю, никто из вас не удосужился прочесть правила ордена Лань, поэтому в наказание вы перепишете их десять раз. А ты, - взгляд упал на юную деву, - Пойдешь со мной. Он развернулся и, спокойно ступая, направился в сторону каменной лестницы. Она шагала следом, оставив за спиной плюющих под ноги с досады от неудавшейся шалости мальчишек, и чувствовала, как бешено колотилось сердце в груди, от чего хотелось и плакать, и смеяться. Хорошо бы спросить, куда они идут, но юная Лю Венлин боялась поднять взгляда, что уж говорить о том, чтобы подать голос. Тем более, она никак не ожидала столь внезапного поворота событий. Наконец они вышли на верхушку небольшого холма. -Это чей-то дом? На самой опушке, средь деревьев стояло одноэтажное здание, обрамленное небольшим, но ухоженным садом. -Нет, это храм. По крайней мере, здание задумывалось как храм. Один из первых и один из немногих, что уцелели сквозь века. Сейчас это место больше подойдет для медитаций. Следуй за мной. Послушно двигаясь вслед за учителем, она все равно немного отставала. Новая местность цепляла взгляд, а легкий страх и непривычность обстановки заставляли периодически оборачиваться. Нос едва не столкнулся с белой тканью одеяний. -Будь внимательнее. Мы дошли. Лань Цижэнь открыл дверь, запуская в помещение лучи дневного солнца. Снаружи здание казалось немного мрачным, тяжелым, закрытым, но как только проворный яркий свет заполнил собой помещение, оно заиграло новыми красками. Все вокруг такое светлое и просторное, а солнечные зайчики разбежались по комнате столь стремительно, что постарайся Венлин уследить за каждым, непременно бы закружилась голова. Она обернулась. -Почему мы здесь? Тишина нагнетала. Эффект от только что открывшейся картины быстро затмился тяготящим сознание молчанием. Она словно знала, что сейчас он соврет. -Я не могу уследить за каждым проворным плутом в этом месте, поэтому, если ты вновь попадешь в передрягу, можешь спрятаться здесь, а медитация в тихом месте поможет справиться с гневом. После этих слов он развернулся и ушел. Губы застыли в немом вопросе: "Почему Вы на самом деле привели меня сюда?" Но она не решилась его озвучить, да и он бы не ответил. К тому же, крепкая мужская фигура уже скрылась из виду. -Дядя, Вы ей не сказали, ведь так? Лань Сичэнь. Ты всегда был очень проницательным, но, поверь, твой дядя сейчас меньше всего этому рад. -Нет. А что он мог сказать? Что война идет? Что мелкие кланы уже друг за другом уходят в небытие от палящих и сжигающих все на своем пути лучей особенного солнца этой истории - клана Вэнь? Что после обучения ей некуда будет вернуться, ведь никого из ее близких, родных и друзей не осталось? -Почему, дядя? Если вы не можете, то, позвольте... Да, он не может. Он не в силах будет смотреть ей в глаза, когда она узнает эту новость. Он не в силах будет смотреть на то, как соленая вода оставляет на щеках мокрые борозды. Он не в силах лишить ее последних мгновений беззаботной юности, поэтому до конца будет молчать и никому не даст рассказать ей, что она осталась одна. -Нет необходимости. Она сама узнает, когда придет подходящее время. Судьба жестока и он это знает. Ей расскажут, она сама поймет или увидит, но правда рано или поздно обязательно вскроется. Более того, у нее будут все права обвинить его в лжи и утаивании. -Как скажете, дядя. Лань Сичэнь не понимает своего наставника, но позволяет себе легкую понимающую улыбку и, поклонившись, уходит, оставляя Цижэня наедине. Мысли. Мыслей так много, что в их потоке можно потеряться. Взгляд самовольно устремляется туда, где ошеломленная Лю Венлин стоит на пороге маленького, но уютного жилища. Когда-то дом, когда-то, действительно, храм, но сейчас это не важно. Сейчас это место принадлежит ей и только ей. Она, правда, до сих пор стоит на пороге? Или давно уже зашла внутрь и осматривается, недовольно морща носик при виде пыли и паутины в маленьком, заброшенном, почти всеми забытом помещении. Она разберется с этим и сама наладит себе уют, он в этом не сомневался. Руки самовольно потянулись к двум свиткам. В первом старый друг просил приютить и обучить его единственную дочь, а во втором пришла весть, что больше нет ни друга, ни его семьи, ни забытого северного клана. Он выполнит свое обещание и сохранит эту девочку, а пока он приберет лишнее. Нежеланное письмо охватывает пламя, а по ветру разносится пепел, забирая с собой худшие сочетания иероглифов в жизни Лань Цижэня.