Зимний сон

      Зал Несравненной изящности полнился множеством веселых голосов заклинателей, активно приветствующих друг друга и главу ордена Ланьлин Цзинь, восседающего со своей супругой за столиком, расположенном на небольшом постаменте в конце зала. Главы кланов, войдя в помещение, вначале подходили к Верховному заклинателю засвидетельствовать свое почтение, а после слуги провожали гостей на подготовленные для них места. Постепенно все приглашенные расселись и начали переговариваться между собой в ожидании начала банкета, которое запаздывало из-за отсутствия нескольких лиц.       Вошел в зал Цзинь Цзысюань, ведя под руку свою прелестную супругу, тепло улыбающуюся присутствующим. Поприветствовав Гуанъяо, Цзысюань проводил Яньли на подготовленные для них места, а сам вернулся к Мэн Яо и сказал ему пару фраз, на которые тот в ответ спокойно кивнул. После он подошел к Лань Сичэню и тоже что-то произнес, но тот в ответ удивленно вздернул брови и задал пару вопросов, после ответа на которые также спокойно кивнул и вернулся к беседе с другими заклинателями, а Цзысюань возвратился к А-Ли.       — Что они сказали по поводу того, что молодежь не будет присутствовать на банкете? — сразу же спросила мужа Яньли.       — Гуанъяо просто кивнул, а вот Лань Сичэнь попытался узнать причину, по которой ты разрешила им не присутствовать. Думаю, что твоя маленькая ложь его не обманет, но он в хорошем расположении духа и настоял лишь на том, чтобы эта троица завтра обязательно присутствовала на Совете в первой половине дня. Для начала им будет достаточно, — ответил ей супруг.       — Цзэу-цзюнь добрый и понимающий человек, но вместе с ним прибыли Старейшины. Он сам мог бы закрыть глаза на проказы мальчишек, но эти старики такого не простят. А ведь Цзинъи и А-Лин всего лишь слегка повздорили и, тем более, сразу же помирились. Они юные и пылкие, вспомни себя в их возрасте — ты ведь тоже не отказывался подраться, — с улыбкой произнесла Яньли.       — Кхм… было дело, — смущенно ответил Цзысюань.       Окинув взглядом присутствующих, кивнув улыбнувшемуся ей Цзян Чэну, который в этот раз приехал без Цинъянь в связи с тем, что его возлюбленная супруга должна была вскоре родить третьего ребенка. Он не стал тревожить ее и настаивать сопровождать его. Яньли подумала о том, что ей стоит поехать в Пристань Лотоса и поддержать Мянь-Мянь, заодно присмотреть за старшими детьми — девочками двойняшками, которым уже было почти по десять лет. Малышки росли озорными, очень любопытными и обладали яркими талантами, как в заклинательстве, так и в изящных искусствах. Джия, старшая из сестер, соответствовала своему имени, обладала яркой красотой, явно полученной по наследству от своей бабушки Юй Цзыюань. Девочка великолепно для своего возраста управляла Цзыдянем, когда ей позволяли им попользоваться, и, несмотря на протесты отца, виртуозно играла на флейте, которую ей сам же А-Чэн и купил, заменив простую бамбуковую на изящную из белого нефрита. Вторая из сестер, Роу, так же внешне соответствовала значению своего имени. Ее красота была нежной, утонченной. Она вобрала в себя лучшие черты Яньли и Цинъянь. Девочка росла похожей одновременно на свою тетю и маму. Но за этой нежной, словно лепестки сливы, красотой, скрывалась волевая натура и страсть к исследованиям, как, впрочем, и у ее старшей сестры. Помимо обязательного обучения владению мечом и стрельбе из лука она практиковала танцы с веерами, которые в любой момент могли стать ее оружием, а также училась метать боевые иглы. Тандем этих сестер обещал вырасти во что-то грандиозное и покорить собой мир заклинательства. Одна играла на своей флейте, создавая дивные мелодии, а вторая под эту музыку плела свои танцы, что стали ее чарующей магией и приковывали к себе взгляды. И вот с этими невероятными девочками Яньли стоило позаниматься, пока Цинъянь будет занята малышом. Хоть помощниц у Мянь-Мянь и много, но всё же ее присутствие лишним не будет, да и девчонки всегда рады приездам своей любимой тети.       — А-Ли, о чем задумалась? — дотронувшись до ее плеча, тихо спросил Цзысюань.       — Ой, что-то я увлеклась своими мыслями, — встрепенулась та. — Я увидела брата и вспомнила о том, что Цинъянь скоро должна родить, и надо бы съездить помочь ей присмотреть на первых порах за девочками, чтобы не натворили чего, пока их мама будет занята малышом, — ответила Яньли.       — Конечно, — тепло ответил ей супруг, помня о любви своей жены к племянницам. — А-Ли, похоже, что еще не все гости прибыли?       — Видимо, да, — задумчиво произнесла она, вновь окинув взглядом присутствующих. — Точно, в этот раз ведь прибыл Ханьгуан-цзюнь в сопровождении Мо Сюаньюя, — добавила Яньли. — Именно их еще нет.       — Действительно, только их и нет. Тебе не кажется, что Мо Сюаньюй очень изменился?       — Знаешь, с учетом того, как именно его изгнали… и, в целом, та ситуация была крайне непонятной, — задумалась женщина. — Я до сих пор не верю, что он попытался совершить именно то, что ему вменили в вину. Ну, не казался он таким человеком, который станет принуждать кого-то к чему-то, против его воли.       — Говорят, что он сошел с ума после изгнания и потерял память, — тяжело произнес Цзысюань. В свое время он попытался выяснить, что же в действительности произошло с его таким талантливым и необычным братом. Но все его попытки были пресечены в грубой форме, и был дан недвусмысленный намек на то, что продолжение расследования этого дела будет стоить ему чего-то крайне важного. И, признав свою слабость, Цзысюань отступил, ненавидя себя за это до сих пор. Если бы он был таким же сильным, как и в молодости, то никто бы не посмел перечить его воле, но сейчас… сейчас он может быть только тенью своих былых достижений и стараться сохранить свою маленькую, но такую любимую семью. — «Прости меня, Сюаньюй, что не смог ни помочь тебе, ни выяснить, что же на самом деле произошло», — уже мысленно произнес он.       — Не печалься, — мягко произнесла Яньли, мгновенно уловив, о чем подумал ее муж, и нежно коснулась его ладони, — сейчас твой брат в хороших руках. Ханьгуан-цзюнь позаботится о нем, защитит его.       — Надеюсь на это, — согласился с ней Цзысюань.       Стоило ему произнести эти слова, как в зал вошли те самые люди, о которых они вели свой разговор. Прошли мимо их столика по направлению к постаменту, с восседающими на нем главой и его супругой. Поприветствовали их, и в сопровождении слуги прошествовали к своим местам, расположенным практически напротив столика Цзысюаня и Яньли. А-Ли пораженно замерла, словно увидела призрачную картину из прошлого. Она ведь уже дважды встречалась с этой парой, когда те были вместе, но только сейчас ее словно молнией пронзило: эти переглядывания Лань Ванцзи и Мо Сюаньюя, их движения, словно они одно целое и знают наперед, что сделает второй, незаметные прикосновения, наполненные скрытой нежностью и страстью, улыбка Мо, такая яркая и до боли знакомая… Она плохо помнила, как улыбался Сюаньюй, но точно… точно не так. Его улыбка была мягкой, слегка смущенной. Движения и поведение тоже отличались, но, возможно, это всё было вызвано потерей памяти? И, тем не менее, ей очень сильно захотелось подойти поговорить и с Мо Сюаньюем, и с Лань Ванцзи. Тем более, первый постоянно кидал на нее странные взгляды, наполненные невероятно теплыми чувствами. Возможно, он ее вспомнил? Но она никогда не была с ним близка. Да, относилась хорошо, как к брату своего мужа, но не более.       

***

      Цзинь Гуанъяо мило улыбался всем гостям, но внутри него клокотал котел из злости, ненависти и непонимания.       Мо Сюаньюй уже давно должен был умереть. Почему он здесь? Да еще вполне себе здоров и в такой интересной компании. Неужели, всё, что было сделано, не имеет смысла и пойдет прахом? Надеяться лишь на то, что Сюаньюй потерял память, было крайне глупо и Мэн Яо решил, что о неожиданной проблеме однозначно стоит позаботиться.       «А Лань Ванзци не изменяет своим вкусам. Надо же, один из лучших в клане Гусу Лань, а по факту мерзкий обрезанный рукав. Смотреть отвратительно… такие нежности, словно настоящие влюбленные, а не два извращенца, существование которых противоречит самой сути этого мира. Любовь между мужчинами? О чем вы говорите… Если бы она была возможна, то… то… Аргх», — Мэн Яо не хотел даже думать о таком. — «Эти двое ужасны, но как Сичэнь… мой чистый и непорочный Сичэнь, как он может им потворствовать? Что тогда, что сейчас. Невозможно на это смотреть…» — мысли теснились в голове Цзинь Гуанъяо, не давая успокоиться и сосредоточиться на пиршестве и общении с другими заклинателями. Мо Сюаньюй выбил его из колеи, заявившись целехоньким, да еще в компании ланьцев, которые приняли его, как родного. Ему предстояло подумать, как довести до конца дело, начатое несколько лет назад. Если этот обрезанный рукав хоть что-то вспомнит, то будет очень плохо.

      ***

      Вэй Ин внимательно наблюдал за происходящим в зале, отмечая все взгляды, брошенные на него, запоминая все эмоции, проскальзывающие в чужих глазах. Хоть он постоянно и соскальзывал на любование Яньли или украдкой смотрел на Цзян Чэна, основное время всё же посвятил тщательному сбору невербальной информации. Взгляды и неприметные движения порой могут сказать больше, чем речь из тысячи слов. Вот, например, Мэн Яо точно желает его убить. Здесь хватило лишь один раз встретиться глазами, чтобы сразу же понять, что последний враг Сюаньюя найден, и его, Вэй Ина, предположения были верны. За дни Совета кланов им предстоит собрать много информации, найти компромат на Гуанъяо и спровоцировать его. Скорее всего, дело о смерти Чифэнь-цзюня тоже найдет свое завершение где-то здесь. Как бы Сичэнь ни надеялся до последнего на то, что Мэн Яо не виновен, но слишком многое говорит об обратном. Осталось найти голову Минцзюэ и доказательства причастности Мэн Яо к его смерти.       — До сих пор почему-то не пришли Сычжуй и Цзинъи, Цзинь Лина тоже не видно, — вырвал Усяня из мыслей тихий голос Ванцзи.       — Кстати, да. Надеюсь, они не подрались. В таком случае, подпортив друг другу мордашки, они теперь боятся показаться нам на глаза, — серьезным голосом произнес Вэй Ин.       — Если они устроили драку, то будут наказаны.       — Ой… Да ладно тебе, пусть расслабятся. Если они сейчас не будут этого делать, то потом вспомнить нечего о юности будет, — остудил его праведный пыл Вэй Усянь.       — Ммм… думаешь?       — Утверждаю! Вот нам… нам есть, что вспомнить. Если ты понимаешь, о чем я, — хитро подмигнув, ответил Усянь и провел пальчиком по тыльной стороне лежащей на столе ладони Ванцзи.       — Нам? Наши воспоминания… О! Они… они же не могут заниматься этим? — пораженно распахнув глаза, произнес Ванцзи. — Они же дети!       — Да ты что?! Так-то мы ЭТИМ в их возрасте как раз и начали заниматься, — тихо прошептал Вэй Ин, склонившись к уху Ванцзи, — Лань Чжань, да твои детки поцеломудренней тебя будут, не находишь? Сычжую уже девятнадцать, Цзинъи чуть младше него, а А-Лину шестнадцать. И они все невинны, словно белые лотосы, — почти смеясь, завершил Усянь, а мочки ушей Ванцзи резко заалели.       — Я… Я пойду узнаю у Сичэня причину отсутствия молодежи, — произнес Ванцзи и, чинно встав, словно не он только что нервничал, отправился к своему брату.       — Сходи, — с улыбкой произнес Вэй Ин и отсалютовал Лань Чжаню полной чашей вина.       Пир набирал обороты, и захмелевшие заклинатели свободно перемещались между столиками, общаясь с друг другом, поднимая чаши за здоровье и благополучие своих друзей и их семей. Пока Ванцзи разговаривал с Сичэнем, к Вэй Ину подсел Цзян Чэн, словив удивленный взгляд сестры, сидящей напротив столика Усяня и Ванцзи.       — Выпьем? — спросил А-Чэн.       — Выпьем, — ответил Вэй Ин, наполняя их чаши вином. — Всё еще хочешь меня убить? — спросил Усянь, выпив вино.       — Хочу, — серьезно ответил Цзян Чэн. — Я одновременно хочу тебя избить до смерти и обнять.       — Ну так выбери что-то одно, а то не очень получается. Тебе придется либо сначала меня обнять, а после убить. Либо убить, а потом обнимать мое хладное тело, что настораживает само по себе, — произнес Вэй Ин.       — Всё шутишь?       — Нет. Я полностью серьезен. Я не хочу вновь оставлять Лань Чжаня одного, но тебе я противиться не буду.       — Дураком был, дураком и остался! — воскликнул Цзян Чэн. — Ты просто полный бред говоришь!       — Тише ты… — зашипел на него Усянь.       — Вэ… — запнулся А-Чэн, едва не назвав Вэй Ина по имени. — Я много думал… очень много, особенно после недавней встречи с тобой… И… я… я рад, что ты вернулся, — практически скороговоркой произнес Цзян Чэн последнее предложение. — Действительно рад, хоть и очень обижен на тебя, — уже нормальным голосом завершил он.       Вэй Ин облегченно выдохнул и, приобняв своего дорогого брата за плечи, произнес: «Давай напьемся?»       — Давай, — было ему ответом. — Но не сегодня, иначе меня твой Лань Ванцзи взглядом испепелит, — ответил Цзян Чэн и кивнул в сторону внимательно за ними наблюдающим Лань Чжанем.       — Нет, он просто переживает, что ты меня бить резко начнешь. Но в одном ты прав, сегодня не стоит напиваться. У меня здесь слишком много важных дел.       — Пф… Теперь не стану тебя бить, хотя от дружеского поединка не отказался бы, — хмыкнув, ответил А-Чэн.       — Вот с этим тебе, мой дорогой друг, придется подождать.       — Почему? — удивленно спросил Цзян Чэн, окидывая внимательным взглядом Усяня.       — Позже расскажу, но повторюсь, как говорил уже при прошлой встрече, сейчас я даже защититься не в силах, так что для тебя наш поединок будет подобен избиению ребенка. А с применением темной магии я не хочу с тобой драться, — тихо ответил Вэй Ин.       — И вновь у тебя от меня какие-то секреты! — обиженно воскликнул А-Чэн. — Всегда так было.       — Вот честно, и в мыслях ничего скрывать от тебя не было, но конкретно в данном случае, мы не в том месте, чтобы подобное можно было озвучить. Я действительно расскажу тебе всё позже.       — Смотри мне.       — Смотрю.       — Я серьезно!       — И я серьезно! — невинно хлопая глазами, передразнил его Вэй Ин и они оба прыснули в кулаки, скрывая свой радостный и облегченный смех.       — Ты с Яньли уже разговаривал? — отсмеявшись, спросил А-Чэн.       — Еще нет. Не знаю, как к ней подойти и что сказать, — печально ответил Вэй Ин.       — Можно, я сам ей расскажу? — вдруг с надеждой в голосе спросил Цзян Чэн.       — Э? Почему? — удивленно воззрился на него Усянь.       — Мне так хочется, — просто ответил тот. — О! Я, пожалуй, пошел к себе за стол. Ванцзи уже идет, — с кивком в сторону, завершил свою речь Цзян Чэн.       — Хорошо. Только позже. Я подскажу тебе, когда ты ей об этом сможешь рассказать, — согласился Вэй Ин.       — Договорились, — ответил А-Чэн и, под строгим взглядом подошедшего Ванцзи, покинул Вэй Ина, вернувшись за свой стол.       — Всё хорошо? — спросил сразу же Лань Чжань, присаживаясь рядом с Усянем       — Да… всё хорошо, — с теплотой в голосе ответил Вэй Ин, опустив свою голову на плечо Ванцзи, нисколько не стесняясь осуждающих взглядов, направленных на них.