Зимний сон

      Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин спокойно направлялись к Ханьгуан-цзюню и Мо Сюаньюю, чтобы помочь им в неком загадочном деле. Юноши строили догадки и высказывали предположения относительно того, что им предстояло увидеть. И не просто посмотреть на высокоуровневую магию, а принять непосредственное участие. Для всех троих это было очень волнительно. Цзинь Лин хоть и пыжился, высказываясь слегка пренебрежительно, но его самолюбие очень тешило то, что и он тоже будет принимать участие в каком-то важном деле, проводимом самим Ханьгуан-цзюнем. Что бы кто бы ни говорил, но заслуги второго нефрита клана Лань не умалить осуждением завистников. Он поистине великий и прославленный заклинатель. С этим согласятся все, даже вечно ворчащий младший дядя, который хоть и недолюбливал Лань Ванцзи, но признавал его заслуги, силу и талант.       — Цзинь Лин, я смотрю, ты прямо весь извелся? Если так хочется посмотреть на высокоуровневую магию отца Сычжуя, то советую тебе всё же приехать на обучение в Облачные Глубины. Он не только водит нас на ночные охоты на сильных тварей, но и учит разным интересным техникам, — начал Цзинъи, немного свысока глядя на А-Лина, как старший на младшего, — хотя тебе, наверное, сложно будет, но хоть насмотришься.       — Почему мне сложно будет?! — тут же вспыхнул Цзинь Лин, совсем не замечая улыбку Цзинъи, который начал получать некое удовольствие, поддевая А-Лина.       — Нуу… ты же сам недавно говорил, что младше нас и всё такое, — протянул Цзинъи.       — Да ты просто к словам придираешься! — раскусив задумку друга, воскликнул Жулань.       — Угомонитесь оба! Ну сколько можно ругаться! Такое ощущение, что вы не можете и минуты рядом провести, чтобы не наговорить друг другу гадостей, — остановил их перепалку Сычжуй. — Скоро придем уже. Позже продолжите.       — Хм! — громко хмыкнул А-Лин и демонстративно отвернулся от Цзинъи, продолжая идти вперед.       — Пф! — в тон ему ответил Цзинъи и тоже отвел глаза, сделав вид, что ему без разницы, что там думает Цзинь Лин.       Выйдя из-за очередного угла, они все резко остановились, пораженные представшей перед ними картиной.       Цзинъи, идущий между Сычжуем и А-Лином слегка позади, изумленно выдохнул: «Великие боги!» — и начал закрывать им обоим глаза своими ладонями. — Закройте глаза! Не смотрите! Не надо! — произнес он громким шепотом, старательно прижимая свои ладони к их лицам. Сычжуя ему пришлось притянуть к себе, а до А-Лина дотянуться второй рукой, но тот начал отмахиваться от его ладони, протянутой к своим глазам.       — Что ты творишь?! — зашипел Жулань.       — Быстрее… уходим… нам здесь нельзя оставаться, — зашептал Сычжуй, убирая ладонь Цзинъи. И громко несколько раз кашлянув, утащил друзей подальше от поглощенных поцелуем отца и Мо Сюаньюя. Оба мужчины целовались и обнимались столь страстно, что не заметили вышедших из-за здания мальчишек, словно для них никого в мире более не существовало.       Спешно убежав как можно дальше и забившись в угол одной из беседок в дальних садах, юноши перевели дух и странно переглянулись меж собой. Увиденный ненароком поцелуй двоих старших ярко стоял перед их внутренним взором. Эта страсть… руки, блуждающие по телам друг друга, сжимающие своего любимого так крепко, закрытые глаза и губы, сминающие другие губы в таком невероятно откровенном поцелуе. Даже на расстоянии можно было почувствовать сильнейшее желание близости, исходившее от Ханьгуан-цзюня и Мо Сюаньюя. И юноши, почувствовавшие эту необузданную силу, пришли в смятение. Затрепетали их сердца, по телам прошлась волной неведомая дрожь, отозвавшаяся тянущим ощущением внизу живота. Цзинъи хоть уже и видел подобную картину, но тогда он не ощущал подобной энергии, исходящей от этих двоих.       — Что это вообще было? — тихо спросил Цзинь Лин.       — Полагаю, это было подтверждение того, что они точно вместе и даже сомневаться в этом не стоит, — ответил Сычжуй.       — Да я как-то и не сомневался, — протянул Цзинъи.       — Знаете… я лично не на такую высокоуровневую магию рассчитывал, — вдруг обиженно пробормотал А-Лин.       — Кхм… думаю, обстоятельства изменились, — произнес А-Юань.       — Но, если они передумали, то почему нас не предупредили? Вот честно, для меня подобное было неожиданным, — проговорил Цзинь Лин.       — Думаю, что для всех увиденное было неожиданным… Завтра скажем, что у нас не получилось прийти… Хотя нет, еще накажут за неподчинение старшим. Лучше соврем, что, когда мы пришли, они уже спали. Свет не горел в комнате, и мы заходить не стали. Как вам? — предложил Цзинъи.       — Эх… хорошо, так и сделаем, — согласился с ним Сычжуй.       — А может, нам стоит сходить еще раз? — неожиданно предложил А-Лин.       — Зачем? — удивленно спросил Цзинъи.       — Может быть они уже нацеловались и ждут нас, а мы всё не идем, — пояснил Цзинь Лин.       — Ты серьезно думаешь, что после увиденного нами они сидят и ждут нас? Или ты хочешь посмотреть на что-то более интересное? — с легким смешком завершил Цзинъи.       — Н-нет… я такого не говорил! — воскликнул Жулань.       — О! Цзинь Лин, вы же в Ланьлин Цзинь все молодые да ранние, но почему-то мне кажется, что ты действительно не целованный, и поэтому тебе стало любопытно, — вдруг произнес Цзинъи.       — Цзинъи, ты опять начинаешь? — немного строго произнес Сычжуй, угоманивая друга. Он понимал, что подобными вопросами можно и обидеть.       — Всё, молчу. Просто интересно стало. Это мы с тобой неопытные, а вдруг наш маленький приятель уже познал таинство любви, — не унимался тот, продолжая поддевать А-Лина.       В темноте, едва рассеиваемой несколькими фонарями, стоящими возле беседки, было плохо видно выражения лиц, но они явно услышали, как обиженно засопел Цзинь Лин. Цзинъи все же задел его.       — Цзинъи, это не то, над чем стоит шутить, — серьезно проговорил А-Юань.       — Почему же? — спросил Цзинъи.       — Потому что, — пространно ответил Сычжуй.       — Ты даже не можешь мне объяснить, почему по этому поводу нельзя шутить, — с сарказмом заметил Цзинъи. — Сычжуй, а ты сам, что думаешь относительно всего этого?       — Чего именно?       — Поцелуев… занятий любовью. Тебе ведь уже девятнадцать, скоро сватать начнут, а ты ничего не знаешь о подобном. Или знаешь, но мне не рассказываешь? — вдруг сам себя напугал Цзинъи. А вдруг Сычжуй и правда с кем-то в отношениях, а ему просто не говорит об этом. Тогда, получается, А-Юань ему не доверяет… не считает близким… А Цзинъи еще и мечтает о всяких непристойностях с ним в главной роли, а он уже обо всём таком знает… всё пробовал… но без него… и даже словом не обмолвился.       Мысли, неожиданно возникшие в голове Цзинъи из ничего, были приняты им за истину. Юноша невероятно быстро додумал то, чего и близко не было. Злость и разочарование заполнили его душу.       — Цзинъи, ты о чём? Что за бред ты говоришь? — удивленно спросил Сычжуй. Он вообще в подобном плане задумывался только о самом Цзинъи и Цзинь Лине. Аккуратно, не давая воли фантазии, чтобы не распалять тело и не травить душу, а уж о женитьбе и вовсе не вспоминал, ведь отец еще давно позволил ему решать данный вопрос самостоятельно.       — Бред?! Если такое говорю я, то ты сразу называешь это бредом! Да?! — зло воскликнул Цзинъи. — Ха! Ну конечно, я глупец, не имеющий права спрашивать тебя о подобном … Действительно, кто я такой, чтобы задавать тебе такие вопросы? Да никто, получается.       Цзинъи вскочил с лавки, на которой они устроились в этой беседке и ринулся прочь, растворяясь, в погруженных в ночную темноту зарослях какого-то кустарника. Сычжуй хотел его догнать, но вспомнил об А-Лине, который останется один в столь уединенном месте. Мало ли что может случиться. Цзинъи сможет за себя постоять, да и успокоиться ему не помешает. Наговорил всякой выдуманной ерунды, да сам же на нее и обиделся. Пусть ночная прохлада успокоит его разум. Он позже с ним поговорит, а пока стоит извиниться перед Цзинь Лином.       Цзинь Лин сидел молча, полностью погрузившись в свои мысли. Он действительно расстроился из-за колких слов друга. Да, он из клана, где с подобным вообще не заморачиваются и близится время, когда ему начнут подбирать невесту. Хорошо хоть родители сказали, что он может жениться только тогда, когда влюбится или сочтет нужным. Но вот старший дядя так не считает и это может вызвать некоторые проблемы, ведь он, Цзинь Лин, хочет жить со своей парой так, как живут его родители — в любви и согласии. Так же со своей женой живет и младший дядя, и это тоже яркий пример взаимоотношений в семье, на который он хочет ориентироваться. А вот Цзинь Гуанъяо и Цинь Су ему кажутся какими-то фальшивыми, словно их эмоции наиграны, но сколько А-Лин за ними ни наблюдал, подловить на лжи так и не смог, хотя ощущение некой поддельности чувств между ними сразу бросалось ему в глаза. Возможно, он просто слишком юн и ничего не понимает в любви? Но ведь у родителей их любовь прослеживается в каждом жесте и взгляде друг на друга, подобное он видит и у младшего дяди с его женой, да даже между этими двумя обрезанными рукавами любовь и страсть так горят, что аж глаза слепит.       Пока А-Лин обижался на Цзинъи и раздумывал над чувствами, что есть между другими людьми, неожиданно для него, его друзья успели поругаться между собой и его вечный противник ускакал, как обиженная лошадь, в темноту.       — Цзинь Лин, — мягким голосом обратился к нему Сычжуй, — ты же знаешь характер Цзинъи. Он всегда говорит, не подумав, не обижайся на него, пожалуйста. Он очень дорожит дружбой с тобой.       — Я… я знаю, — хмуро ответил А-Лин, — но мне всё равно обидно… именно сегодня, мне очень обидно.       — Извини.       — Тебе не нужно извиняться, ведь ты ничего плохого не сделал и он, — Цзинь Лин кивнул в темноту, в сторону, где скрылся Цзинъи, — должен беречь тебя, а не выдумывать всякую ересь, — грустным голосом завершил юноша.       — А-Лин…       — Что «А-Лин»? Да, я не знаю того, о чём вчера говорил Цзинь Чань. Я ничего подобного не пробовал и не испытывал. Мне просто не с кем, — угрюмо произнес Цзинь Лин.       От крайней фразы А-Лина у Сычжуя затрепетало сердце. Неужели, тот действительно ни разу не целовался? Это… это… почему подобное его так волнует? Из-за этих странных, еще полностью не осознанных чувств к Цзинь Лину? Но он ведь, буквально сегодня днем, думал о том, чтобы А-Лин был вместе с Цзинъи, ведь между ними двумя однозначно что-то есть. Да, невысказанное и такое же, как у него, полностью не осознанное чувство, но однозначно есть. И вдруг ему в голову пришла просто сумасшедшая идея…       — А-Лин, — нежно и осторожно начал Сычжуй, — а ты… ты бы хотел попробовать поцеловаться?       — Я же сказал, мне не с кем, — грустно отмахнулся Цзинь Лин и тут его осенило: Ты же не себя предлагаешь в качестве подопытного? Не нужно идти на такие жертвы. Ты вчера говорил, что хочешь, чтобы твой первый поцелуй был с любимым человеком.       — Так и сказал, — согласился с ним Сычжуй, а А-Лин замер, уставившись в полумраке беседки на А-Юаня.       — Ааа… это, что же получается… я тебе, что ли, нравлюсь?! — воскликнул Цзинь Лин.       — Мгм, — уподобившись своему отцу, выдавил из себя Сычжуй, признаваясь в чувствах и к Цзинь Лину, и принимая их для самого себя. От этой любви уже никуда не деться. Отвергнут ли ее оба его друга или примут, но он признается им обоим.       — Ооо… А как же Цзинъи? — настороженно спросил А-Лин.       — Его я тоже люблю. В той же степени, что и тебя, — серьезно произнес Сычжуй.       — Великие боги! Да ты извращенец! — вдруг резко воскликнул Цзинь Лин.       — Какой есть, — грустно ответил А-Юань, разведя руками. Что ж, подобного и следовало ожидать. Но лучше расставить всё по своим местам сразу, чем тешиться глупыми надеждами и несбыточными мечтами. — Любовь — это не то, с чем стоит шутить или оставлять недосказанные слова о ней. Говорю, как есть, я влюблен одновременно и в тебя, и в Цзинъи.       — А-Юань, — тихо произнес Цзинь Лин, а Сычжуй вздрогнул от того, как именно он произнес его имя, — я пока не могу ответить тебе — люблю тебя или нет, но ты мне однозначно нравишься больше, чем друг, как и этот придурочный Цзинъи, — смущенно завершил А-Лин, а Сычжуй пораженно выдохнул. Он на такое признание даже и не рассчитывал. Оно превзошло все его самые смелые ожидания.       — Я всё понимаю. Ты должен разобраться в себе и понять, что и кто тебе действительно нужен. Цзинь Лин, я ни в коем случае не хочу тебя потерять и приму любое твое решение. Ты мне дорог в любом качестве: и как друг, и как любимый. Лишь бы ты был счастлив, — тепло ответил Сычжуй.       — А-Юань! — А-Лин вдруг вскочил с места и пересел поближе к Сычжую. — А-Юань, поцелуй меня! Я хочу, чтобы ты забрал мой первый поцелуй… а я твой, — уже тихо завершил он. — Не хочу уступать этому идиоту Цзинъи такую честь, — еле слышно добавил он, но Сычжуй услышал и радостно улыбнулся.       — Конечно, — ответил Сычжуй, едва сдержав дрожь в голосе. — Можно я тебя еще кое о чем попрошу? — вдруг добавил он.       — Да, что угодно, — кивнул А-Лин.       — Ты… ты можешь сесть ко мне на колени? — быстро спросил А-Юань и тут же покраснел от такой смелой просьбы. Хорошо, что в темноте А-Лин не увидит его алых щек.       — М-могу… — пролепетал Цзинь Лин и, внутренне сжимаясь от стеснения, забрался на колени к Сычжую, оседлав его бедра. — Так пойдет? — неуверенно спросил он.       — Угу, — буркнул Сычжуй, которого бросило в жар от такой откровенной близости Жуланя. Он не рассчитывал, что тот именно ТАК умостится к нему на коленки.       Тихое дыхание, раздающееся в темноте каменной беседки, скрытой от посторонних глаз густым кустарником, свет фонарей, едва разбавляющих мягкую тьму этого места, и нежные, осторожные и неуверенные прикосновения двух юношей друг к другу. Цзинь Лин разместил свои ладони на талии А-Юаня и замер в ожидании, боясь пошевелиться. Сычжуй, всё еще не веря своему счастью, осторожно погладил Цзинь Лина по щеке. Едва касаясь кончиками пальцев, обвел линию скул и дотронулся до приоткрытых губ, почувствовал еле уловимый выдох А-Лина. Он нервничал так же сильно, как и сам Сычжуй. Не стоило более медлить, пока тот не передумал и не убежал от него. А-Юань плавно приблизился и прикоснулся к губам Цзинь Лина в едва ощутимом поцелуе. А-Лин вздрогнул, но не отпрянул, а подался чуть вперед, делая их поцелуй более весомым, более осязаемым.       Так сладко… этот их первый поцелуй был томным и сладким, наполненным нежностью и невысказанными до конца чувствами. Цзинь Лин был вынужден признаться самому себе, что его мысли и фантазии о поцелуе с Сычжуем не идут ни в какое сравнение с настоящими прикосновениями. Неуверенные объятия, неумелые поцелуи были для них чем-то невероятно прекрасным и желанным. Боясь друг друга вспугнуть, они ограничились лишь невинными касаниями и мягкими поцелуями без языка и прочих приятных излишеств. И без этого им обоим уже было понятно, что этот поцелуй, ставший первым, будет далеко не единственным.

      ***

      Вернувшись в покои Цзинь Лина и разойдясь по комнатам, смущаясь и боясь взглянуть друг на друга, юноши пребывали в невероятной эйфории от совершенного ими действия.       Зайдя в выделенную им с Цзинъи комнату, Сычжуй обнаружил, что тот уже спит. Вернее, делает вид, что спит. Никто так рассержено не пыхтит во сне и не зажмуривает так крепко глаза. Улыбнувшись поведению Цзинъи, А-Юань приготовился ко сну. Но, прежде чем лечь в свою постель, подошел к кровати друга. Тот демонстративно замотался в одеяло и отвернулся к стене. Сычжуй забрался на его постель и наклонился над лицом Цзинъи.       — Не будь букой, ты тоже нравишься А-Лину, — прошептал А-Юань на ухо своему второму любимому, и слегка поцеловал в нежную щеку. После чего быстро встал с кровати и ушел спать на свою, а вот Цзинъи, удивленный словами и действиями Сычжуя, еще долго лежал без сна, осмысливая эту короткую фразу и такой неожиданный поцелуй.