Зимний сон

      Издалека доносился гул множества голосов. Отголоски фраз полнились гневом и даже ненавистью. Голоса звучали словно сквозь толщу воды и то удалялись, то приближались, превращаясь на мгновения в эхо, болезненно проникающее в сознание. Слов было не разобрать, но наполняющие их злость и ярость Вэй Ин ощущал, даже будучи в полубессознательном состоянии.       В голове не было ни одной мысли, только звуки чужих голосов.       «Что им от него нужно? Почему их так много? Отчего они так злы?»       «Больно…»       Мо Сюаньюй чувствовал боль в затекшем и избитом теле.       Вэй Ин, ощущающий всё то, что испытывал в эти моменты юноша, подумал о том, что с подобным он уже сталкивался, когда только вернулся в этот мир. Было очень похоже.       Громкость звучащих со всех сторон голосов нарастала, обретая четкость и смысл.       — Как он мог так поступить…       — Отвратительно…       — Казнить его за такое…       «Что… Что я сделал? Я кого-то убил? Нет… я не мог… так что же?» — сразу же подумал Сюаньюй, едва разобрав, что же говорят люди вокруг. Усянь ярко услышал его мысль.       — Глава так хорошо к нему относился, а он…       — Да-да, ужасно…       — Верховный заклинатель так заботился о нём, а он пошел по Иному пути…       — Да-да, уподобился Старейшине Илин… да еще и подобное сотворил…       «Верховный Заклинатель? Иной путь? Старейшина Илин? Я никогда не следовал его пути», — подумал сразу же Мо Сюаньюй. — «Почему же так болит всё тело? И совсем не могу пошевелиться»       Способность связно мыслить вернулась с очередной вспышкой боли — тело словно прострелило молнией, да так сильно, что даже Вэй Ин, просто находясь в сопереживании, почувствовал эту боль как свою.       «Ах, ну точно, меч же ощущает всё вместе со своим хозяином, если их связь сильна. А ведь Юн явно был далеко от Сюаньюя, но он полностью разделил все его чувства и ощущения», — подумал Усянь.       Стоило разуму проясниться, как на юношу навалился весь ужас от осознания происходящего с ним.       Мо Сюаньюй лежал под обездвиживающим заклинанием, слушая обвинения в том, чего он никогда не совершал. Да он даже помыслить о подобном не мог.       Едва окружающие поняли, что пленник очнулся, как кто-то сразу же резко поднял его с каменного пола и поставил на колени. К шее поднесли меч. Прохладная сталь едва не разрезала тонкую кожу. Всего одно неосторожное движение, и алая кровь прольется на чье-то лезвие.       «Жаль, сейчас не видно изображения. Я бы страсть как хотел увидеть всех тех, кто причастен к этому. Хотя… надо довольствоваться и этим», — подумал Вэй Ин. Он старательно запоминал все услышанные голоса.       — Мо Сюаньюй, признаешь ли ты свою вину? — раздался знакомый Усяню голос, и он понял, что этот голос принадлежит одному из помощников Мэн Яо.       — В чём моя вина? — прохрипел юноша, а вслед за этими словами по его телу прошлась волна подчиняющего заклинания.       «А Цзинь Гуанъяо хитрец, воспользовался моментом во время эмоционального потрясения Сюаньюя и понавешал на него кучу талисманов и заклинаний, чтобы контролировать. Да в такой момент любой, даже сверхсильный заклинатель, станет уязвим, тем более перед лицом предателя, которого мгновение назад считал самым близким человеком», — пронеслось в мыслях Вэй Усяня.       — В… чём… моя… вина? — повторил юноша, но в этот раз эти слова были еле слышны.       — Не прикидывайся дурачком, мы и так слишком долго тебе верили, считая безобидным! — воскликнул другой человек.       Мо Сюаньюй молчал, более не способный что-то сказать по собственной воле.       — Да! Как же хорошо ты скрывался, обманывал нас, а сам в это время творил темные делишки! Но ничто не может быть тайным вчено! Ты всерьез думал, что, уподобившись Старейшине Илин, сможешь стать таким же сильным? Да ты просто глупый мальчишка! — закричал чей-то визгливый старческий голос.       — То, что ты пошел по Иному пути, уже само по себе означает, что ты отступник и должен быть казнен, но ты… ты посмел посягнуть на святое, — с ужасом произнес еще кто-то, однозначно молодой, судя по голосу.       — Хватит разглагольствовать! — воскликнул голос помощника Мэн Яо. — Верховный заклинатель, этот ублюдок посмел, используя темные заклинания, принудить Вас к… мне омерзительно даже произносить подобное… склонить Вас к близости. Воспользовавшись Вашим доверием, он посмел совершить поистине ужасное деяние! Требую казнить его немедленно! Подобные выродки не имеют права на существование!       Сердце Сюаньюя остановилось на мгновение, а по телу разлился дикий холод, пробираясь в каждую частицу тела. Казалось, что само золотое ядро замерзло от услышанных слов. Не от того, что его собираются казнить, нет… а от того, что он якобы сделал.       «Я… Я не мог… нет… Вы слышите? Я бы никогда не сделал подобное! У меня и мыслей таких не было! Вы слышите? Вы слышите меня?» — кричал Мо Сюаньюй, но все видели, что он лишь беззвучно открывает рот, словно кривляясь или насмехаясь. Лишь подобие хриплого смеха донеслось до окружающих людей, будто он просто смеется над ними.       — Успокойтесь! — раздался властный голос Цзинь Гуанъяо, до этого момента хранившего молчание. — Ничего непоправимого не случилось. Разве может какой-то темный заклинатель навредить мне? Увести его в темницу. К завтрашнему утру я приму решение, как поступить с отступником. Он мой брат… мне больно думать о том, чтобы казнить его… даже с учетом того, что он пошел по Пути тьмы и совершил подобное деяние. Завтра утром я оповещу всех о мерах, принятых к отступнику, — голос Мэн Яо наполнился печалью, разочарованием, словно не он, а его предали.       Сюаньюя изнутри разрывало. Ему даже не дали возможности что-либо сказать в оправдание. Ну да, Мэн Яо никогда не обманывает. Он высшая благодетель этого мира, тот, на кого все равняются. И Сюаньюй сам совсем недавно считал его центром своей вселенной. Он отдал брату свое сердце, свой талант и всё, что у него было, чтобы порадовать его — того, кого так искренне любил.       Вот только Цзинь Гуанъяо его сердце не было нужно. Лишь его разум.       Но Сюаньюй и так бы отдал все свои исследования и провел еще множество, сделав другие открытия, лишь бы Яо так же тепло смотрел на него, как и раньше, и по-настоящему был тем Верховным заклинателем и главой клана, роль которых так старательно играл столь много лет. Но Цзинь Гуанъяо не нужен младший брат, как и кто-либо другой. Его интересуют лишь власть и сила.

      ***

      — А-Юй! А-Юй, ты меня слышишь? — во тьму, поселившуюся в разуме Сюаньюя, ворвался тихий голос, наполненный искренней тревогой. По-настоящему теплый и родной голос. Холод, сковавший его тело после страшных слов, немного оттаял. — А-Юй…       Мо Сюаньюй едва мог пошевелиться. Когда его приволокли в тюрьму, то хорошенько побили, не оставив живого места. Хоть он всё еще и находился под талисманами и заклинаниями Мэн Яо, золотое ядро исправно качало духовную энергию и потихоньку начался процесс восстановления тела, но до нормального состояния было еще далеко. Да и из-за установленного ограничения он едва мог говорить.       Хотелось кричать, срывая связки, но он не мог даже ответить на тихий шепот друга, который, рискуя всем, проник в тюрьму. Сюаньюй полностью осознавал, на какой риск пошел Сюй, чтобы прийти сюда.       «Сюй, что же ты творишь, глупый… глупый мальчишка… Зачем же? Беги отсюда, пока тебя тоже не схватили и не обвинили, как соучастника», — лишь мог думать Сюаньюй. Почему он не может сорвать эти оковы, наброшенные Яо? Он же теперь бессмертный… почему же?       Мысли… Потому что в его разуме хаос, а магия, при помощи которой он обрел бессмертие, зиждется на любви и полном управлении своей волей.       Любовь? Кого ему теперь любить? Да и зачем, если всё обман.       — А-Юй, пожалуйста, ответь мне… пожалуйста, — донесся до него голос Сюя, наполненный слезами и отчаянием.       Любовь.       Вот тот, кто действительно искренне любит его. Сюй всегда поддерживал его, предостерегал, помогал и всегда… всегда был на его стороне. Как и сам Сюаньюй, всегда был за своего друга и прислушивался к его мнению, кроме того, рокового и единственного раза.       «Я должен отдать ему цянкунь, только Сюй достоин владеть результатами моего труда», — решительно подумал Мо. Как он мог забыть о своем решении отдать свои исследования Сюю, что полностью хранились в мешочке цянкунь и больше нигде не дублировались. Это странное решение сделать подобное, пришло ему на ум давным-давно, но Сюаньюй не думал, что придется осуществлять его в жизни.       Любовь? В его жизни есть любовь.       В ядре заискрила та магия, что зовется единой. Совсем чуть-чуть, но ему много сейчас и не нужно.       Сила воли? Она у него есть. Он обязан передать свои исследования Сюю.       Сложно, очень сложно противиться воли заклинаний Яо, но Мо Сюаньюй медленно, едва двигаясь, выбрался из угла темницы, где валялся, брошенный тюремщиками на каменный грязный пол.       — А-Юй! — тихо воскликнул Сюй, видимо, увидевший эти движения. Но радость в голосе сменилась ужасом, объявшем сердце, стоило ему понять, в каком состоянии пребывает его друг.       Плохо слушающимися руками Сюаньюй развязал свой пояс и вытащил спрятанный между складками ткани маленький цянкунь. Этот мешочек они вместе с Сюем когда-то создали сами. Маленького размера, но вместительный. В него не спрячешь тварь или призрака, но для бумаг и разных легких мелочей — в самый раз. Тогда давно они так гордились своей первой работой.       — Сюй… А-Сюй… забери… его и… уходи, — выдавил из себя Сюаньюй, подобравшись к решетке, отгораживающей его от остального мира.       — Я пришел за тобой! Мы вместе сбежим! А-Юй, почему же ты не послушался меня…       — Я… глупец… прости… меня, — прошелестел Сюаньюй, теряя силы. Отчаяние вновь заполнило его душу, но теперь он испугался за жизнь Сюя. — Забери его… и… уходи, — он кинул сквозь решетку мешочек цянкунь.       Вспыхнули магическими искрами прутья решетки, а Мо Сюаньюй мысленно зло рассмеялся.       «Магическая защита. Ну, конечно, кто оставит такого пленника, как я, в простой темнице?! Мы с Сюем два молодых дурака, вознамерившихся пободаться с человеком, уничтожившим клан Цишань Вэнь и с легкостью водящий за нос глав всех влиятельных кланов», — пронеслось в его голове.       Но мешочек цянкунь упал невредимым в руки Сюя. Сработала лишь простая сигнальная система. Совсем скоро тюрьма наполнится охранниками и уже никто не сможет выйти отсюда живым.       «Как вообще Сюй смог проникнуть сюда?», — подумал вскользь Мо Сюаньюй. Юноша собрал остатки своей силы и направил ее в голосовые связки.       — А-Сюй, если я выживу и когда-нибудь мы увидимся вновь, то ни в коем случае не приближайся ко мне. Ты не должен никоим образом быть причастен ко мне и Мэн Яо. Отныне мы никто друг другу. Это только наше с ним дело. Забирай цянкунь и уходи. Ты должен жить. Прости меня.       — А-Юй… — с отчаяньем прошептал Сюй.       — Уходи! Уходи скорее! Если ты считаешь меня другом, дорожишь мной, то спасайся, я хочу, чтобы ты жил!!! — крикнул Сюаньюй и упал возле решетки, истратив всю собранную силу.       Затухающим взглядом он успел увидеть, как Сюй прижал к груди мешочек цянкунь и ринулся прочь, убегая куда-то вглубь тюрьмы, а не к выходу.       «Видимо, знает какой-то тайный ход», — успел подумать Сюаньюй прежде, чем провалился в темноту.       Вэй Ин сумел увидеть картины минувшего, видимо из-за того, что эмоции и чувства Сюаньюя, что вместе с ним испытывал Юн были очень сильными, и каким-то образом преобразовывались в некое подобие туманных картинок.

      ***

      Очередное пробуждение Мо Сюаньюя было отвратительным. В этот раз его облили ледяной водой. Судя по крайне болезненным ощущениям, его приковали к стене, полностью обездвижив.       А вот способность говорить вернули. И, едва осознав свое крайне печальное положение, Сюаньюй зашелся в истерическом смехе.       Он не станет ничего говорить. Уже нет смысла ни в объяснениях, ни в уговорах. Пусть мучают, чем быстрее он умрет, тем лучше.       — Яо, он, похоже, сошел с ума? Может, убьем его сразу и допросим душу? — раздался знакомый голос, принадлежащий Сюэ Яну.       — Всё с ним в порядке. Просто… его мир рухнул, вот ему и смешно, — с издевкой произнес Мэн Яо.       — Как же ты жесток к родному брату, — протянул Сюэ Ян, судя по шагам, расхаживающий перед пленником.       — Брату? Не смеши меня. Приступай. Вытащи из него всю информацию. А что до души, то неужели ты решил уподобиться адептам ордена Гусу Лань и сыграть расспрос?       — Ну что ты… куда мне до твоего драгоценного Сичэня? — почти пропел Сюэ Ян. — Это тебя он учит разным полезным техникам, но никак не меня.       — Тц… — цыкнул Мэн Яо. — Начинай.       — А сам-то? Боишься ручки замарать?       — Если я сделаю это сам, то для чего мне ты? Печать до ума довести не можешь, пленника пытать не хочешь. Какой от тебя толк? — раздраженно ответил Мэн Яо.       — Ой, да ладно тебе… всё сам сделаю. Просто наслаждайся, — смеясь, ответил Сюэ Ян.       — Начинай.       Вэй Усянь мысленно сжался, ожидая чего-то ужасного и болезненного. И эти ощущения не заставили себя ждать.       Тихие шаги приблизились, и к щеке Сюаньюя прикоснулось острое холодное лезвие.       — Какое хорошенькое личико… Ммм, жаль, твой братик запретил мне с тобой играть особенным образом… очень жаль, — с каким-то нервным предвкушением прошептал Сюэ Ян.       Мо Сюаньюй молчал.       — Что такое? Ты совсем меня не боишься? Ты же у нас добренький и нежненький мальчик, как же так? — задумчиво протянул Сюэ Ян. — А если мне сделать вот так! — и он полоснул кинжалом по щеке.       Вэй Ин от неожиданности вздрогнул.       Мо Сюаньюй молчал, только слезы от боли выступили в уголках глаз.       — Ооо! Тебе всё-таки больно! Ну что, сразу скажешь, где спрятал записи о технике достижения бессмертия? Всего лишь пара предложений, и ты свободен. Ну не верится нам, что ты всё держишь только в уме, — почти нежно произнес Сюэ Ян, слегка проводя по шее Сюаньюя кончиком кинжала, оставляя сочащийся кровью тонкий порез.       С одной стороны лица Мо Сюяньюя стекала кровь из раны на щеке, с другой из пореза на шее. Тяжелый запах крови наполнил воздух, оставляя во рту металлический привкус. Он будет ненавидеть его до конца жизни, которая однозначно не будет продолжительной.       Рядом с его лицом Сюэ Ян жадно втянул воздух, сделав глубокий вдох. И выдох, наполненный нескрываемым наслаждением.       — Безумно приятно пахнет, — удовлетворенно проговорил юноша.       — Ты безумен, — прошептал Мо Сюаньюй.       — Малыш заговорил! Какая радость! — воскликнул радостно Сюэ Ян. — Дружочек, если кто и безумен, так это твой драгоценный братик. Мне до него ой как далеко, — промурлыкал он. — Раз ты вполне себе соображаешь, так может быть порадуешь своего любимого старшего брата и расскажешь нам, где твои исследования?       Мо Сюаньюй промолчал.       — Как жаль… придется еще подпортить твою шкурку, — и Сюэ Ян глубоко вонзил кинжал в живот Сюаньюя и провернул его.       Не ведавший раньше подобной боли, юноша не выдержал и закричал, но спустя несколько секунд сжал крепко челюсть, прикусив губы. Прокусив их до крови.       Отвратительный вкус металла.       — Говори, ублюдок! Больно ведь… эта боль ничтожна с той, что я могу доставить тебе, — голосом, полнящимся удовлетворением, произнес Сюэ Ян.       Мо Сюаньюй молчал.       — На сегодня довольно, — вдруг произнес Гуанъяо. — Сюэ Ян, можешь идти.       — Так мало? Я даже не устал, — ответил тот.       — Уйди, — гневно произнес Мэн Яо.       — Всё-всё… ушел.       Шаги удалились, хлопнула тяжелая дверь, Вэй Ин вновь вздрогнул.       «Мы слишком быстро и просто убили его в городе И», — подумал Усянь.       Мо Сюаньюй сплюнул кровью.       Мэн Яо молча наблюдал за ним. Вэй Ин чувствовал этот внимательный взгляд, направленный на пленника.       Раздались шаги, Верховный заклинатель подошел поближе, но немного не доходя, остановился. Вэй Ин почему-то подумал, что на полу внизу уже явно большая лужа крови и тот просто решил не пачкать подол золотых одежд.       — Сюаньюй, а ведь мы могли бы договориться без всего этого. Какой же ты глупый, — произнес Мэн Яо, но в его голосе не было даже тени каких-либо эмоции. Просто констатация факта.       Мо Сюаньюй вновь провалился в забытье, а его тело начало восстанавливаться.

      ***

      Очередное жуткое пробуждение.       Вэй Ин понял, что меч многое опустил, отправив его в сопереживание в момент, который произошел ближе к концу этих пыток, которые длились неизвестно сколько времени.       Безвольной куклой висело тело Сюаньюя, прикованное к каменной стене магическими оковами.       Боль была везде. Сознание юноши плыло в вязком тумане.       — Яо, похоже, больше нет смысла его пытать. Он хоть и не раскололся относительно местонахождения своих исследований, но я, благодаря силе его ядра, смог восстановить печать.       Вэй Усянь в ужасе замер, осознав, о какой именно печати он говорит.       «Я же уничтожил ее! Неужели что-то уцелело? Это какое-то безумие! Я до сих с трудом в это верю, даже после событий в городе И», — подумал он, ужасаясь.       — Его тело всё еще слишком быстро восстанавливается. Его возможности поражают. Жаль, что он отказывается нам рассказать, куда же дел свои исследования. Продолжай. Он должен остаться в живых, но потерять способность заниматься заклинательством, — произнес спокойным голосом Мэн Яо.       Вэй Ину подумал, что неужели Мэн Яо не знает о дружбе своего брата с неким Сюем? И что тот, скорее всего, знает о исследованиях Сюаньюя, и где они находятся. Или он был настолько безразличен к его личной жизни, что просто не придал этому значения?       — Почему мы не можем просто его убить? Зачем тебе сохранять его жизнь? — недоумевая, спросил Сюэ Ян.       — Ну как же, я ведь — сама «добродетель» и сохранил жизнь моему младшему брату. Для меня стало «потрясением», что он вынашивал такие ужасающие планы по отношению ко мне, но я проявил сострадание и всего лишь изгнал его, — с сарказмом произнес Гуанъяо.       — Мне тебя не понять, — спокойно ответил Сюэ Ян. — Что ж, продолжим, — уже с предвкушением в голосе обратился он к Сюаньюю. — С силой печати мучить тебя — сущее удовольствие.       Вэй Ин почувствовал колебания темной ци. Той самой, которой он управлял в прошлой жизни, и которая с такой легкостью подчиняется ему в этой. Едва он успел это осознать, как в тело Сюаньюя впились десятки тонких нитей, схожих в чём-то со смертельными струнами клана Гусу Лань. Эти нити, порожденные тьмой Тигриной Печати Преисподней, во множестве мест рассекали духовные каналы и пронзали золотое ядро. Не уничтожая, но создавая ужасающие повреждения. Духовные каналы уже были порезаны множество раз, видимо Юн решил не показывать всё, а отправился к завершению мучений. Вэй Усянь теперь понял, почему, когда он очнулся в теле Мо, его ядро и каналы пребывали в столь удручающем состоянии.       Адская боль пронзила тело юноши, и без того представляющее из себя сплошной ком боли. Сюаньюй уже не мог кричать, лишь сиплые звуки вырывались из его горла, а струны раз за разом вонзались в тело, что старательно стремилось восстановиться, но просто не успевало за этими повреждениями, ограничиваясь грубым «ремонтом», едва сращивая духовные каналы, чтобы, по крайней мере, не дать им полностью разорваться и перестать выполнять свои функции, хотя бы на минимальном уровне.       Вэй Ин, пусть и мысленно, кричал вместе с Сюаньюем. Переживая эту боль, Усянь вновь провалился в те моменты, когда тьма на Луаньцзан заполняла его тело, делая своим вместилищем. Как он не сошел тогда с ума? Наверное, потому что его вели вперед месть и любовь. Скорее всего, именно это всё стало его спасением.       А вот у Сюаньюя осталась одна лишь месть.       Вэй Усянь убьет Мэн Яо во что бы то ни стало.       И в этот момент его выкинуло из сопереживания.

      ***

      Ошалев от пережитого в воспоминаниях меча Сюаньюя, Вэй Ин долго приходил в себя.       Он бесцельно летал по комнате, приводя мысли в порядок.       «Надо бы возвращаться, неизвестно, сколько я пробыл здесь», — подумал Усянь, присевший в этот момент на какую-то ажурную деревянную шкатулку, стоящую на самом краю полки одного из стеллажей.       Оттолкнувшись от шкатулки, он неожиданно для самого себя, столкнул ее на пол. Она перевернулась в воздухе, открылась крышка, и из маленького сундучка просыпались на пол с десяток талисманов, похожих на пропуск Цинсу.       «Нет-нет-нет! Вдруг Мэн Яо что-то услышит или почувствует?!» — Вэй Ин засуетился и попытался словить талисманы на лету. Но как бумажке, пусть и усиленной чужой ци, поймать сразу несколько нефритовых жетонов? Они просто утянули его на пол и погребли под собой.       «О… нееет! Лааань Чжааань! Мааальчикии, спаситее меня!!!» — заголосил мысленно Вэй Ин, страстно пожелав, чтобы Ванцзи и молодежь оказались сейчас рядом.       Вспыхнули призрачным светом лежащие на нем жетоны и в комнату выпали все озвученные им лица с его собственной тушкой в придачу.       Сознание Вэй Ина из бумажной фигурки мгновенно перенеслось в его тело.