Шелк и Бархат

Джимми жужжит как пчела, пока они записываются, дает указания, он и жалит как пчела, когда Роберт ошибается. Это болит и опухает, но Роберт проглатывает обиду, успокаивает свои укусы и возвращается к работе. Работа должна быть сделана. Записи беспорядочны и спонтанны, Роберт путает тексты и получает по полной, когда они выбираются из очередной студии, он не в состоянии понять, день сейчас или ночь, но ему нужно удовлетворить Джимми. Ожидая, пока закончится проигрыш, Роберт поднимает голову и замечает его ухмылку. Их разделяет стекло вокальной кабинки, и Роберт не может его слышать, но может представить себе его смешок. Непонятно, что смешного, Джимми не останавливает его, значит можно продолжить. Он закрывает глаза, пытается вызвать в памяти улыбку Морин. Не срабатывает. Вместо этого он видит Джимми. Должно быть у него в мозгу что-то сломалось, как мебель в этой старой пыльной студии. Роберт поет с чувством горечи, он написал это о Морин и для Морин, это не принадлежит Джимми. Должны же быть какие-то вещи, которые Джимми не может у него украсть. Джимми похож на пчелу. Он перелетает от цветка к цветку, собирая нектар с девочек-розочек, чтобы уронить его в рот Роберту. Роберт пьет с благодарностью. Роберт волнуется, что будет, когда его волшебная пыльца иссякнет, потому что он не может перестать восторгаться Джимми. Тем, как Джимми его обрабатывает, оставляя сладость на языке и дыру в душе. Джимми работает как проклятый и возвращается в свой защищенный улей, только чтобы поспать. Никому нельзя внутрь, Джимми ценит свое личное. Может на его подушке и остаются лепестки, но все цветы - снаружи, дремлют, склонив друг к другу свои милые головки, ожидая часа, когда их сорвут безжалостной рукой. Может им стоит поменять шампунь на нечто цитрусовое, горькое, чтобы перестать привлекать Джимми. Когда все собираются на завтрак, Джимми поднимает кусочек сот с тарелки и внимательно осматривает. — Интересно, — замечает он, — пчелы работают над этим все свою жизнь и умирают, чтобы люди могли насытиться сладостью. Он сжимает соты между пальцами, мед сочится по его ладони, золотой и тягучий, совсем как Роберт после Джимми. Роберту хочется слизать его, собрать языком, но он не может. Они не одни. Поэтому Роберт терпеливо ждет когда Джимми прилетит к нему, чтобы сожрать и снова наполнить.