Шелк и Бархат

Джимми стоит, замерев словно статуя. Большая голубая бабочка на его плече, нежная, грациозная и экзотичная, как и сам Джимми. Джефф протягивает руку, чтобы поймать, Джимми шлепает его по руке. — Не надо. Это первое, что он говорит сегодня. Джефф пожимает плечами. — Как скажешь. — У них на крыльях чешуйки, сотрутся, если потрогать, и тогда они уже не смогут взлететь. Они стоят в окружении бабочек, которых Джимми собирал по всему свету - его последний каприз до того, как он разучился желать чего-то кроме ангельской пыли. Бабочки порхают вокруг, но Джимми не замечает. Он ушел. Его изможденное тело здесь, а разум витает где-то слишком далеко, чтобы достучаться. Джефф слегка встряхивает его, заглядывает в лицо, чтобы проверить реакцию. Их поцелуй как мертвый мотылек, невесомый и безжизненный. Пару лет назад Джимми наверняка бы оттолкнул его или высмеял, возможно рассердился. Сейчас же ничего не происходит. Его ресницы сонно подрагивают, Джефф видит свое отражение в изумрудных глазах. Они ходят кругами, рука в руке, Джефф ведет. Если он не будет тянуть Джимми вперед то он так и останется запертым в башне на века. Они нарезают круги по саду снова и снова, неважно, куда они направляются, лишь бы двигаться, стряхнуть старые воспоминания как деревья избавляются от прошлогодней листвы с приходом весны. Джефф слишком поздно замечает на земле мертвое насекомое. Оно лежит там беспомощно, напоминая иссохший выброшенный цветок. Джимми присаживается на корточки и шепчет: — О нет. Его лицо такое печальное, будто это самое большое расстройство в его жизни. Джефф не представляет, как успокоить его, он садится рядом. Джимми слегка надавливает на крыло указательным пальцем, осматривает пыльцу на подушечке пальца, растирает ее. — Разве ты не говорил мне не трогать? — Без разницы, она уже умерла. Джефф тоже поглаживает крыло, оно яркое, бархатистое. Пыль оседает на его пальцах и Джефф берет Джимми за руку, втирает ее в чужую ладонь. Джимми дергается. — Щекотно. — Как думаешь, это поможет тебе взлететь?