Закрой глаза

      По голове осторожно, но с тем же навязчиво погладили.       Дрим отмахнулся от ласковой руки, зарывшись в одеяло носом, что-то протестующе мыча. Он сжался в клубок, одеяло окутывало теплом, в комнате пахло морозной свежестью и уже привычным рисом с молоком, что создавало уют, который не хотелось прерывать. Глаза всё никак не хотели открываться. Окутывающая нега манила куда больше перспективы покидать тёплое гнёздышко.       — Дрим, пора вставать. Уже стало светло, скоро вернётся бро — когда в ответ протестующе промычали, уже куда недовольнее, старший скелет усмехнулся. Он сидел на корточках перед диваном, и активно пытался разбудить хранителя. Ну как активно… Активно осторожничал, гладя и говоря тихо, помня, как резко порой реагируют при пробуждении из-за внезапных прикосновений — давай, уже пора завтракать. Врач разрешила тебе сегодня съесть ягоды, поэтому мы можем добавить их в кашу. Ты пробовал ягоды?       — Нет — чуть хрипло после пробуждения ответили, оторвав лицо от подушки, всё ещё сонно моргая. Золотые зрачки едва фокусировались, он привстал на локтях, довольно неустойчиво качаясь и медленно хлопая глазами. Это вызвало смешок.       — Вот и отлично. Идеальный день, чтобы попробовать что-то новое. Просыпайся, почисть зубы и готовься к завтраку. Блу скоро придёт, вы с Инком должны встретиться через час. Он хотел поговорить о усиленных тренировках, помнишь? Также после обеда нужно будет позвонить твоему врачу, и…       Дрим уронил голову обратно на подушку, укрывшись одеялом, горестно замычав под добрый смешок веселящегося скелета.       Итак, утро началось.       После того случая с тако прошло всего два месяца. Блу наотрез отказывался отпускать Дрима за пределы мира, аргументируя это тем, что душа будет рьяно сопротивляться перемещению. Потому Инк, скрепя сердце, дал разрешение на то, чтобы жили в гостинице. И долго возмущался, когда друга всё же умыкнули, укрыв в доме братьев, и взял в привычку наведываться без приглашения каждый день, чем успешно выбешивал Санса, что лишь терпеливо натягивал улыбку и с великой неохотой впускал в дом, из которого после в течении часа упорно пытался выгнать.       Так и жили. Дрима утром всегда будил Папирус, так как его брат ещё до рассвета убегал на тренировку с Альфис. После шли водные процедуры, к которым хранитель долго привыкал — вот что за загадочная фраза «почисть зубы»? В первые дни он протирал их пальцем до скрипа, помня фразу Блу «тарелки чистые, когда они скрипят», считая, что это применимо и к зубам, пока Папс однажды не застал его за этим занятием и не научил пользоваться зубной щёткой и пастой. Дрим до сих пор не понимает — почему зубную пасту тоже нельзя есть, хотя она пахнет вкусно и её наносят на зубы? Это бы сократило время на завтрак! После был совместный завтрак — и зачем он чистил зубы, если спустя десять минут пачкал их едой? — на который приходил и Блу. Тренировка, во время которой к ним стал часто заглядывать Инк, неизменно приносящий с собой сладкие сюрпризы — обидно, что Блу тут же их отбирал, так как эти вкусности были запрещены его врачом, и обычно весь шоколад и пирожные с творогом уносили сразу же после получения. После трёхчасовой тренировки наступал обед. Серьёзно, они же завтракали не так давно, зачем снова есть? Обед часто готовил гвардеец, неизменно вовлекая в процесс, и иногда давал Дриму после еды кусочек сахара. Великолепная, на его взгляд, и самая вкусная вещь — сахар. Тает во рту, оставляя приятный вкус, и его он полюбил всей душой. Дальше наступала одиночная тренировка с мишенями, так как Блу шёл в патруль и Дрим оставался один. Иногда Папирус забирал его на «дневной сон», во время которого мечтатель терпеливо лежал на кровати с закрытыми глазами, пока ему не скажут просыпаться — но ведь он уже спал ночью, зачем так часто отдыхать? Вечерняя тренировка, во время которой всегда приходил Инк и комментировал все увиденные атаки, корректируя технику исполнения, обычно участвуя в спарринге с мечом, недаром кистью удары наносит. Ужин — питание третий раз за день! Иногда он не понимает жителей с их странными привычками. А после ужина они всегда неизменно сидели на диване, смотря световой ящик «телевизор», или читая. Папирус и Блу всё же начали учить его читать, что оказалось довольно трудным занятием. Читать вслух Дрим теперь не любил всей душой, так как у него часто не получалось произносить слова правильно. А в конце дня следовало неизменное умывание и укладывание спать. Здесь всегда начиналась небольшая битва — Инк всегда вовремя приходил к вечернему сну и боролся с Блу, отчего-то решив, что Дрим нуждается в укладывании, как дитя. Обычно пока они спорят, сотню раз формируя бортики на кровати на подобии гнезда и подкалывая на диван подушки, позитивный просто сидит, смотря на них, ожидая, когда же ему позволят просто лечь и уснуть. Порой Блу пытался уложить его на кровать, но наличие слишком большого свободного пространства, без ощущения стенок вокруг, пугало, поэтому позитивного оставляли и дальше спать на диване.       Разве что потом все трое скелетов с большим весельем отмечали, что несмотря на любовь Дрима к тесным пространствам, он вертелся во сне, оставаясь довольно активным.       Этим же утром Блу хотел попробовать развить его магию сильнее. Кости и телепортация так и не удавались позитивному, магия всегда активно противилась этому, и заместо телепортации лишь открывался портал в иные миры, а кости сменялись острыми стрелами. Гвардеец не был уверен, что хранитель вообще сумеет создать это, даже несмотря на то, что его код был основой для формирования образа Дрима, и что у него самого была прописана эта способность. Потому и не заставлял создавать то, что не могли, сосредотачиваясь на совершенствовании уже появившихся атак. Но прошлым вечером нечто привлекло его внимание, и он решительно желал узнать причину появления странностей.       — Хорошо, Дрим — когда поразили новую мишень стрелой, он одобрительно кивнул головой — ты стреляешь потрясающе. Я также увидел то, что ты сделал стрелу сильнее, поработав над её формой, сделав её тоньше и создав хорошее оперение для аэродинамики. Ты хорошо постарался — и с нежностью смотрел, как на лице друга появляется улыбка от похвалы — но мне всё интересно… Когда ты создаёшь много стрел, вокруг тебя витает золотая дымка. Она не от остаточной магии, возникающей после сильных атак, и не является особой энергией — во время битв наша магия мерцает, разряжая воздух, когда мы готовим особые атаки. Но у тебя… Эта сила не исходит от атак. Она как будто витает вокруг тебя, подпитывая твою душу. Но монстры же, как нам известно, не впитывают энергию из ниоткуда. Я бы хотел попросить тебя сегодня сосредоточиться на твоём окружении, дабы понять причину появления этой дымки.       — Я… Не уверен, что стоит. Это, наверное, ещё одна моя особенность, ничего важного. Может всё же мы лучше сосредоточимся на стрельбе? Или устроим спарринг? — Дрим несколько замялся, оглядывая округу, как если бы опять искал возможное укрытие, чтобы спрятаться. Привычка, от которой Блу пока что так и не сумел его избавить. По-прежнему боялся отказать в чём-то…       То, что Дрим не удивился новости о дымке, привлекло внимание. И даже мало того — он хотел отвлечь и самого гвардейца от размышлений, как если бы что-то скрывал. Это было подозрительно, даже ново. Скрестив руки на груди, скелет в голубой броне чуть сощурился, внимательно оглядывая друга с головы до ног. Но после опомнился, и мягкая улыбка вновь коснулась уст.       — Дрим, это действительно важно. Если эта сила исходит от тебя — должно быть, её действительно стоит выпустить, или хотя бы узнать о ней. Ты довольно быстро учишься создавать новые атаки, быстро перенимаешь все приёмы для боя. Но ты всегда будто сдерживаешь себя, поэтому стрелы быстро рассеиваются. Я вижу твои способности, и понимаю, что ты можешь создавать больше, куда больше, чем способен кто-либо из жителей этой вселенной. И если мы можем улучшить твои магические способности, подготовить тебя к тому, что может ждать тебя за пределами мира, быть готовым к битве — нам стоит это сделать. Я очень переживаю за тебя, понимаешь?       Блу осторожно положил ладонь на плечо Дрима, заглядывая в глаза. И получил неуверенный взгляд. Однако он уже знал, что за этим может последовать.       — Ты очень сильный, Дрим, и мы не узнаем о том, насколько ты силён, на что ты ещё способен, если ты будешь бояться себя же, своей магии. Мы просто попробуем узнать, что скрывается за этой дымкой, хорошо?       И наконец хранитель прикусил уста, а после, сжав кулаки, не выдержал, выпалив:       — Это аура. Она исходит от моей души, и я не знаю, как контролировать её.       — Аура? — гвардеец был заинтересован.       Аура — это энергетическое поле, которое может показывать внутреннюю силу человека или монстра, его склонность к добру или злу, его особые таланты или же его проявления особой, мистической силы. Насколько он помнил, Рыцарь-Сныцарь, один из наёмников, что обитал в Жаркоземье и патрулировал тёмные улицы возле отеля, обладал похожим умением создавать ауру, что остаётся невидимой для других, и воздействовать ею на окружающих, погружая их в сон. Точно! — О, я, кажется, понял. Этого совершенно не нужно было стесняться или прятать её — улыбнулся ласково — некоторые монстры используют ауру, свою особую характеристику души, для создания особых атак или же для своей защиты. Если её не контролировать или же слишком долго сдерживать — то она начнёт влиять и на тебя. У нас есть наёмник, который усыпляет своей аурой, но когда он не атакует или не использует силы слишком долго — он и сам начинает засыпать. Ты знаешь характеристику своей ауры? В чём её особенность?       — Она… Плохая. Или, наоборот, хорошая… — скелет замялся, подбирая слова с особой осторожностью — Я… Прости, я не могу тебе рассказать — и, внезапно, он перешёл в нападение — ты сам говорил мне, что иногда полезно иметь секреты. Давай не будем говорить о моей ауре и оставим этот секрет мне? — это звучало с вызовом. Как если бы готов был к тому, что ответ немедленно потребуют. Впрочем, он не прогадал.       Дрим и Блу стояли, скрестив руки на груди, как если бы тренировали эти позы, добившись идентичности. Оба нахмурились, брови были сдвинуты в нерешительности и с тем же с желанием настоять на своём. Они в этом были в этом как две капли воды.       — Это не то же самое — терпеливо втолковывали.       — Нет! Мои секреты также важны, как и твои! — золотые глаза чуть запылали, став ярче.       — Не спорю, твои секреты и твоя личная жизнь должна оставаться в секрете, если ты этого хочешь. Но сдерживание ауры никогда не приводят к чему-то хорошему. Она будет действовать не тебя, меняя постепенно твои способности, делая слабее. Подчиняя тебя воле ауры. Что, если эта аура кармы? Твои стрелы сияют порой от её прилива, и что ж будет с твоим телом, если карма будет постоянно ослаблять тебя? Пойми, я не желаю тебе зла. Просто… Попытайся понять — тон стал мягче, и он прикоснулся к его локтю, стараясь вновь заглянуть в глаза — я это сейчас говорю тебе не как наставник… А как твой друг.       Дрим смотрел в сторону снега, пиная его носком ботинка, выглядя так, как будто размышляет о возможной опасности. А после посмотрел в голубые глаза решительнее.              — Нет. Моя сила — не карма. Я не хочу использовать свою ауру здесь. А сейчас давай вернёмся к тренировкам.       «Упрямый малец!» — всплеснул бы руками гвардеец, но лишь покачал головой — «так упорно избегаешь ответов, так безрассудно. Всё ещё не привык, что есть те, кто может о тебе позаботится, стать твоим наставником. Если ты прекрасно осведомлён о своей ауре — значит ты уже давно это заметил. И она вышла из-под контроля, раз показалась и мне. Стоит поторопиться и найти способ раскрыть твои силы, дать им свободу, направить ауру. Ты также боишься показывать их в этом мире… Кажется, придётся сделать то, что мне совсем не хочется делать».       Меньше, чем через полчаса Инк, как заправский чёрт из табакерки, выпрыгнул из чёрного портала с новым пакетом сладостей в руках, чем вызвал как счастливую надежду у позитивного, так и скрежет зубов от раздражения у Блу, что поспешил отобрать подаренное у Дрима, передав тому в руки уже всегда приносимый на тренировку с Инком персик, дабы отвлечь от мыслей о опасных сладостях. Сколько бы он, или его брат, не говорили о том, что Дриму опасно давать большое количество сахара и уж тем более изделия с творогом — художник, как назло, каждый раз приносит всё больше вредных конфет и обязательно пару пирожных с заварным кремом, что украшены красивой посыпкой или были необычной формы, отнекиваясь тем, что в фруктах тоже есть сахар. Вот только употребление фруткозы для скелета было куда лучше принятия большого количества глюкозы.       И именно из-за этого Блу предпочитает держать друга как можно дольше в их мире, приучая к нормальной еде. Иначе стоит только позитивному выйти в какую-то вселенную — так он точно доберётся до манящей и запрещённой еды, позабыв о рекомендациях врача, а это может привести к серьёзным проблемам или даже смерти от отторжения пищи. И из-за того, что приходится едва ли не силой отбирать у Дрима принесённые подарки, смотря в печальные глаза и на обиженно поджатые губы — он чувствует себя ужасно, и всё больше проклинает художника. Но сегодня, к великому сожалению, им нужно будет поговорить.       — А вот и солнышко! — проворковал Инк, сжимая Дрима в объятиях, что вызвало улыбку у золотоглазого и отвращение у гвардейца — опять отобрали сладости? — на миг зрачок блеснул алым — ну ничего. Вот выйдем с тобой в Chосotale, найдём с тобой шоколадную реку, заварные облачка и леденцы…       — И тогда у него случится заворот кишок и вы останетесь в том мире без медицинской помощи, так как его нельзя будет переносить в портал. Как разумно — скелет уже передал персик обиженному другу, и тот вгрызся в фрукт — сегодня же нам нужно быть как можно осторожнее, поскольку нужно увеличить нагрузку. Врач сказала, что мы можем на короткое время вывести его из нашей вселенной для прогулки, но она будет ждать его снова перед сном — о последнем Блу слукавил, им лишь нужно будет позвонить врачу после обеда, но сказал это лишь для того, чтобы чернильный на радостях не потащил позитивного по «краткой экскурсии в новые миры на недельку-другую». Инк раздражённо закатил глаза — но нам стоит это сделать, чтобы проверить кое-что — Блу проигнорировал возмущённый оклик от друга, понявшего, что его сейчас собираются сдать — на тренировках всё больше вырывается его аура. Поэтому появилась потребность в том, чтобы проверить весь магический потенциал и избавиться от избытков энергии, пока они не поглотили его.       — Ох, у солнышка есть аура? Что же… Это вполне может быть. Он же юный хранитель эмоций — ласково потрепал золотоглазого, обиженно смотрящего на наставника — тогда не будем задерживаться — Инк махнул кистью по земле, расплескав чернила — Дрим, идём со… Эй, а тебя никто не звал! — увидев то, что житель шёл за ними, вскипел художник. Блу же только закатил глаза, на всякий случай схватившись за локоток Дрима. Так, чтобы не выкинул из группы сопровождения один разгневанный хранитель.       — Нравится тебе это или нет — но я иду с вами. Я больше знаю о способностях Дрима и у меня есть опыт знакомства с магией тех, у кого есть аура, и я смогу его направить — смотрел строго, и вошёл в портал.       — А я, если ты не забыл, хранитель, и у меня куда больше знаний! — вскипели, но, раздражённо рыча, подхватил друга под вторую руку, заходя с ним в полузаброшенную вселенную.       Мир, что выбрал Инк, был нейтральным. Уже готовым вот-вот разрушиться, оттого было не жалко проверить магический потенциал, что должен быть многообещающим. Хотя Инк не был уверен, что только ради этого другу стоило покидать вселенную. Он выбрал место на холме, с видом на деревушку. Так знакомо для позитивного… Будто насмешка.       Сам Дрим же, не ощутив даже укола души от перемещения, нахмурился едва. Даже не почувствовал дрожи в теле, хотя его удерживали в Underswap`е из-за риска, ни много ни мало, раскола души… Врач… Говорила о том, что ему нельзя выходить за пределы мира…       Скелет чуть нахмурился, обдумывая что-то, но на лице осталась приятная и тёплая улыбка. Осознание нескольких несостыковок медленно пронзали его, и были благополучно отодвинуты, поскольку куда более важная цель сейчас вызывала лёгкий мандраж.       Позитивная энергия, что копилась в заканчивающий свой срок вселенной, едва не сбила с ног. Казалось вечный голод, что он не мог утолить материальной пищей, стал понемногу отступать. Тяжело сглотнув, зажмурился, стараясь отречься, забыть о сладком запахе энергии.       «Нельзя. Не при них».       — Солнце, хватит так напрягаться, расслабься — Инк отпустил его руку, встав рядом, смотря в глаза — ну же, ты давно не был в других мирах. Уверен, ты хочешь подарить им позитив. Сыграть на флейте им, увести всех жителей в танце…       — Мы пришли сюда за другим — отдёрнул художника гвардеец, тоже отпустив друга. видя, что тот сжал кулаки, видел, как тот тяжело сглотнул — тебе нужно расслабиться и выпустить свою ауру. Всё будет хорошо.       — Нет. Вам… Нужно уйти — сладость забивала обоняние, щекоча, едва не ломая разум доступной энергией. Как давно он не пополнял запасы позитива, как долго сдерживал себя от того, чтобы не ввести в забвение жителей приютившего его мира. Уста подрагивали, зрачки то сужались, то расширялись.       — Давай — подталкивали его словами с двух сторон.       Уже не в силах бороться со своей жаждой, скрывать, он направил потоки позитивной энергии, клубящейся в воздухе, к себе.       Гвардеец, увидев то, что хранитель застыл на мгновение, присмотрелся. И увидел лёгкие золотые всполохи, что изогнутыми, будто северное сияние линиями, начали окутывать Дрима, направляясь в душу. Глаза хранителя засияли золотым, как было во время интенсивных тренировок. Отчего-то стало тревожно, видя сконцентрированного и умеющего управлять такой тонкой способностью, как аура, хранителя. — Ты… Хорошо управляешься с ними — заметил и Инк, обычно не принимающий большое участие в тренировках магии, смотря внимательно на то, как видимые от переизбытка энергии вихри приближаются. Символы в глазах мелькали чаще, подрагивая отчего-то.       Блу, сглотнув, почувствовал, как инстинкты при приближении всполохов говорили отступить. Такое было и с Эррором, и с Инком, так что он научился игнорировать предчувствие, лишь делая несколько шагов назад. Хранители были намного сильнее, чем он, простой глюк, но до этого скелет никогда не замечал того… Что и его друг силён. Магия искрила в воздухе, двигаясь с лёгким шумом, что схож по звуку с песчинками, кружащимися в буране. Давление чужой ауры стало ощутимо, как если бы на кости накинули мягкое, но тяжёлое одеяло, давящее, оттого пугающее. Ощущение покоя, что всегда возникало рядом с позитивным, теперь чувствовалось как нечто навязанное, чужеродное. Неизвестное ощущение, нарастающее напряжение, взволновало.       Дрим оглянулся на него, будто почуяв неуверенность. И нежно улыбнулся, отчего давление чужой ауры стало ощутимее.       — Не переживай. Я умею обращаться с этим… И вам с Инком лучше уйти…       Блу, вопреки инстинктам самосохранения, что предупреждали о куда более сильном товарище рядом, сделал шаг вперёд, отказываясь уходить. Чернильный в точности повторил его движение.       — Ты всё ещё сдерживаешься. Нам нужно знать, как действует твоя аура и на что она способна. Ты можешь навредить себе, если будешь…       — Прошу, вам действительно нужно уйти. Я… Я знаю, на что я способен. И вы должны бежать. Я не хочу вам навредить — глаза Дрима пылали ярким жёлтым, ещё невиданным блеском.       Но Блу отказался, упрямо оставаясь на месте, всем видом говоря «покажи нам». Дрим же едва сдерживался. Оказавшись сейчас вне вселенной наставника, он был искренне уверен, что сумеет остановить себя от поглощения энергии, подпитается ей всего немного, но… Это было ошибкой.       Позитив волнами шёл к нему, соблазняя вкусить ещё больше, подарить взамен него энергию, ложный позитив вместо того, что предлагают, восстановить силу в душе. Хранитель закрыл лицо руками, чувствуя, как слёзы подбираются к глазам, но в груди по-прежнему нет чувств, что соответствовали бы его состоянию, которым он раньше бы назвал отчаянной безысходность. Друзья не хотели уходить, а сдерживать себя становилось невыносимо больно. Вихри витали, давили на него куполом, не смея проникнуть в душу, пока не было отдачи. Он до дрожи в теле хотел попробовать энергию…       Сжав свои предплечья, зажмурился, отказываясь принимать то, что дальнейшее сделает он, отказываясь брать ответственность. И, наконец, он отпустил себя. В глазах мелькнули голубые всполохи.       По миру пронеслось нечто, среднее с ядерным взрывом. Поначалу всех в деревушке под холмом окутала горячая волна, что накрыла собой жителей счастье, приливом радостного возбуждения. Толпа монстров, почувствовав настоящую благодать, заозирались по сторонам, чувствуя прилив сил, бросив все свои дела, разговоры. Их глаза, казалось, тоже зажглись золотым.       Но это счастье было недолгим. Сила, что была влита в их тела, начала переполнять оболочки. Дыхание быстро становилось спёртым, воздух перестал поступать в лёгкие, отчего они едва не горели изнутри, но не сопротивлялись, повернувшись в строну источника счастья лицами, в сияющих золотом лучах их кожа и шерсть стали напоминать воск. Глаза ярко горели золотом.       Дрим осел на землю, шепча «Ojalá pudiera volver a mi mundo ahora. Hacer lo mismo con ellos…». Инк открыл рот, дабы задать вопрос, он нахмурился… Но почувствовал, как на груди, на одежде, стал разноситься жар, что едва не прожигал. Гвардеец же чувствовал, как за рёбрами, будто в невидимой оболочке, начала копиться странная энергия, едва не окутывающая душу, как в резервуаре, наполняясь чужеродной силой.       Позитивный криво усмехнулся. Глаза сияли голубыми всполохами. Теперь началось то, что он не хотел показывать… Что его принудили сейчас вывернуть на всеобоззрение, раздразнив доступной ему энергией после долгого воздержания от чужих эмоций.       Крики радости быстро сменялись криками агонии. Золотая дымка охватывала жителей, мелькая в виде силуэтов давних мечт. Она звала их, заманивая окунуться в вихри. Золотая дымка, переливающаяся будто песок, захватывала их внимание, отвлекая от того, что следовало дальше. Дрим смотрел с каждой секундой всё холоднее. Блу, увидев то, что творилось, отступил на шаг от холма. Шёпот, попытка позвать друга, застрял в горле. Гвардеец не понимал, что происходит. Но чувствовал всем нутром, что творится нечто неправильное.       Монстры, которых окутала дымка, что исходила от их сердец и начала трещать в воздухе, вопили. И почудился запах палённой шерсти. Разгорячённое дыхание, казалось, согревало холм, делая землю невероятно горячей. Энергия исходила волнами, выкачиваясь из тел смертных, вырывая смех и крики из ртов вместе с кислородом, отчего у многих кружилась голова, горели сами лёгкие, горло драло от невозможного жара кругом.       Дрим усмехнулся. И ярко улыбнулся, как если бы монстры могли видеть его. Могли купиться на улыбку. Могли поверить в наивное выражение лица.       Хранитель чувствовал горячие слёзы, эйфорию, что накрыла его. Волнами исходила от всего существа. Он тяжело дышал, сжимая траву. И, наконец, отпустил себя полностью.       Позитив, будто пожар, начал окутывать мир. Жители испускали последние вдохи. Их лица трещали от улыбки, оставляя кровавые уголки губ, но они не могли перестать смеяться. У многих на шее были кровавые следы от когтей, будто они хотели выгнать навязанный смех снаружи, заставить голосовые связки замолчать. Позитивный поджал губы, чувствуя, как странная злость окутывает его, тут же погасившись, мелькнув на короткое мгновение, став спусковым крючком. Золотые всполохи обжигали землю, иссушая её, накрывая бураном так, что невозможно было разглядеть происходящее внизу. «Дом, семья… Всё то, что было мне важно… Вы украли. Ваше желание быть счастливыми, ваше нетерпение и жадность… Привели меня в ваши миры. Вы хотите позитива? Получайте его сполна. Вы украли моё прошлое… Я же возьму ваши силы».       Тело Дрима дрожало, золотые вихри поднимали клубы пыли, что некогда были монстрами, что были лишь тренировочным материалом, бесстрастно. Кроткий взмах ладонью, как если бы он призывал энергию — и она ворвалась к мелкому хранителю, наполняя тело, поднимая в воздух плащ, окрашивая глаза ядовито-жёлтым.       Инк смотрел на разрушения, что накрыли отправленный на погибель мир. Ощущал под ладонью на груди жар, и чувствовал болевшие и опустевшие белые зрачки, в которых мелькали символы до самого конца, и которые теперь смотрели безразлично. Блу же, не подвергшийся влиянию магии, замер, смотря с опаской на опустевшую деревушку, не в силах осознать то, что произошло. Он смотрел на Дрима, выглядевшего слишком спокойным, будто не он погубил столько невинных жизней. На его улыбку, как будто скелет не осознавал содеянного. И на испачканную в пыли одежду. Это вызвало дрожь.       Дрим с напряжением смотрел на друзей.       — Я… Простите, я просто…       Но гвардеец покачал головой, несколько нервно. Он всё ещё чувствовал клубы чужой энергии под рёбрами, что грела изнутри, чуть давя на кости.       — Что… Что ты наделал, Дрим? Это… Это неправильно! — в голубых глазах было заметно осуждение, что тщательно сейчас пытались скрыть за строгостью.       Инк же был настроен куда спокойнее. Однако он смотрел на друга так, будто впервые его увидел. Теперь он вспоминал, как иной раз, возвращаясь в миры, в которых оставлял позитивного… Видел пустую площадь. И искренне верил в то, что друг просто устроил большой праздник, после которого монстры и люди устало разбредались по домам. Теперь всё… Казалось иначе.       Белые зрачки наблюдали за тем, что осталось на поляне — пустота и золотые вихри чужой энергией. И почувствовал, что Создатели заглянули в мир, откуда исходило такое яркое счастье, в котором было идеальное подземелье, где можно создать нечто прекрасное… Полное счастливых жителей, что никогда бы не знали забот, без малейшей капли негатива. Это стало бы уголком рая в их Мультивселенной.       Создав чернильный портал, Инк чуть подпихнул обоих подальше, понимая, что должен скоро вернуться на зов Создателей и отдать им часть энергии для воплощения новой идеи.       Хранитель эмоций же кинул последний взгляд на органайзеры, что прижимал к себе Инк, в котором все без исключения краски сменились золотым счастьем. Гнев, страх, стыд… И чёрная ненависть. Тёмная энергия стала светлой, обесцветившись. Негатив… Подвергся его ауре. Его силе, потеряв свои свойства, став прозрачным, вернув первоначальный облик…       Дрим наклонил голову вбок. План медленно дополнялся новыми деталями. Всё шло как нельзя лучше… И даже настороженный Блу, недовольный Инк — не имели значения.

***

      Белый с синими полосками кот, поджимая к себе лапы, чуть присел. Его огромная туша напоминала шар, но он был искренне уверен в том, что его не видно среди кофейного цвета пола. Чуть приседая, перекидывая немалый вес на лапках, он подобрался, топая, даже не смотря на мягкие подушечки лап, и резко прыгнул из-за угла на свою любимую игрушку.       Щупальце тут же остановило попытку кота атаковать ногу, и Найтмер в раздражении схватил пушистое существо за загривок, скрестив руки на груди.       — Чино, твой питомец всё не уймётся. Забери его, покуда я не решил проверить теорию о дарованных ему девяти жизнях.       Названный скелет, всплеснув руками, мгновенно вышел из-за стойки, тут же бросился за питомцем, с трудом оттаскивая активно сопротивляющееся существо, тихо уговаривая Санса перестать нападать на хранителя негатива.       — Прости, он… Не хотел… — скелет, на этот раз без фартука, стремительно поднялся наверх по лестнице, оставляя питомца на втором этаже.       — Каждый раз? — Найтмер спросил скучающе, терпеливо ожидая, когда бариста закончит своё «фирменное капучино».       — Прости, он просто… Ух… Говорят, коты всегда чувствуют негатив и борются с… Отрицательной энергетикой — долив вторую чашку кофе, закрыв крышкой стаканчики, он улыбнулся своему частому и, по сути, единственному гостю.       — Ты меня сейчас так завуалированно назвал нечистью? — приподнял бровь Найтмер. И, не дожидаясь ответа от скелета, что начал притворно-наивно хлопать глазами, взял свой стакан со стойки, спросил холодно— ты наконец-то готов?       Чино активно закивал, подхватив с собой излюбленную сумку с печеньем, и взяв своё кофе, неловко потоптался на месте. И, как в первый раз, с дрожью в теле и надеждой смотрел на то, как открывается портал, что вёл из его клетки в новые миры со свободой.       Однажды, когда Найтмер хотел уйти в свою хижину, кот, что так отчаянно при встрече надеется оторвать кусочек от его щупальцев, вдруг нырнул следом в портал, что вызвало вспышку паники у Чино и раздражение у самого негативного. Живые существа, жители мира, не должны попадать в иные вселенные, иначе это чревато уничтожением, распылением. И он, право, уже готовился к истерике от Чино, что уже стоял с мокрыми от слёз от осознания незамедлительной гибели питомца глазами, когда потянулся за, как он в глубине души надеялся, остатками кота… Но выловил вполне живое создание, что с радостным, насколько это возможно у агрессивно настроенного животного, шипением кинулся на щупальце. И это привело к новым экспериментам.       На следующий раз, Чино, помявшись, попросился выйти через портал в какой-то мир. Раз его питомец, по сути, житель, смог выйти за пределы мира… Он тоже может быть глюком. И бариста продолжал каждый раз этот разговор, когда Найтмер приходил к нему, неизменно умоляя взять его с собой на короткую прогулку. Спустя пару недель уговоры сработали…       Как в первый раз, Чино с осторожностью, будто опасаясь, что земля может исчезнуть из-под ног, наступил на траву, пройдя через портал, испускающий клубы дыма. Его тут же заполнило счастье, что было едва ощутимым под волной опасения. Знакомый отчего-то образ стал реальным. Белизна за окнами сменилась тьмой, в которой сияли голубым незнакомые ему объекты… Или… Просто позабытые…       Найтмер не торопил его. Он помнит, как сам, оказавшись в мире, полном снега, так же застыл, не в силах вступить на незнакомую белую землю, боялся вдохнуть запах мороза и хвои… Или когда в родном мире сумел переступить барьер, покинуть клетку, когда он почувствовал запах свободы после спавших с груди оков, переставшими давить вечным напоминанием о том, что он лишь узник.       Новое место, куда привёл портал — это Водопадье в одном негативном мире. Человеческое дитя было лишь на самом старте рейда геноцида, и ближайшие дни не должно было появиться. Да оно и не заметит их. Они не создадут глюков, поэтому даже видя их вплотную, Фриск лишь пройдёт мимо, не запрограммированная увидеть чужаков. А сами они вполне могли прогуляться по локациям.       — Это… Здесь так красиво.       Чино стирал слёзы, всё не в силах поверить в том, что чувствует запах воды, видит вживую водопад и цветы, видит светлячков, чувствует под ногами траву, на которую без стыда уселся, зарывшись пальцами не в старый ворс ковра, а в зелёные, наполненные жизнью стебли, проводя по ним рукой.       — Поистине прекрасное место. Начало, на мой взгляд, хрупкой экосистемы во всём подземелье.       Найтмер не сел рядом, оставшись стоять в привычной позе с прямой спиной. Но не лишил себя удовольствия прикоснуться к покрытым мхом каменным сводам.       Водопадье ему всегда нравилось. Тихий и мерный звук текущей воды вдали создавал статичный шум, заполнявший ненавязчиво тишину, с тем же позволяя мыслям в голове звучать не так оглушительно. Сияющие синим и голубым эхо-цветы, что шептали секреты прошлого, по голосу напоминали скорее подобие эха, не сливаясь в хор голосов, что создавало ощущение уединения. Голубые огни и нити свисают с свода, золотые светлячки, что кружатся, мерцают на тёмном камне влажной пещеры, освещая ненавязчиво сталактиты, бережно храня границы мрака. Острые камни, что должны были пугать своим видом, схожим с пастью зверя с острыми клыками, напоминали строения, длинные башни замка, что были оплетены мхом и сияли окошками-светлячками. От касаний к траве светлячки взлетали, кружась в вихре, освещая землю.       Чино, отойдя от своего безмерного шока и неверия в то, что он не спит, а оказался за границей своей пустоты, играл с светлячками. Его жёлтый джемпер освещался, казалось. тоже сиял под слабым блеском насекомых. Поднимающихся светлячков он чуть подталкивал ладонями, создавая вихри. И вместе с игрой он начал задавать вопросы, на которые Найтмер уже знал ответ, а оттого казался с каждым словом мудрее. Голос хранителя был, как всегда, спокоен и холоден.       — Голубые светлячки под сводом пещеры, что сейчас тебя манят — на самом деле комары. Они создают свои паутины с «бусинками», капельками воды с их… Отходами — Чино притворно сморщился, сказав «фу» — но эти комары важны для экосистемы. К примеру в следующей части, в Хотлэнде, есть пауки, которым нужно чем-то питаться. Я уже говорил о мутации из-за Ядра? Так вот, любые насекомые, что жили здесь, становились новыми видами монстров. Но не все. Комары остались нетронутыми. Именно они являются пищей для пауков. Также эти комары поглощают излишки влаги. В ином случае своды пещеры давно бы обвалились, учитывая то, что Водопадье граничит с Сноудином, и между ними образуется конденсат. Повышенная влажность должна была создать много опасностей.       — Ух ты — Чино в восхищении слушал его — а эти синие камушки? Для чего они? Или они просто украшение? — указал на сияющие голубым кристаллы, что были будто замурованы в стены. Но при ближнем рассмотрении можно было увидеть трещины, свидетельствующие о том, что эти камни поместили искусственным образом.       — Они создают лёгкую прохладу, чтобы вода не нагрелась до кипятка от потоков лавы — Найтмер однажды наткнулся а шахту, где взял небольшую книгу с пояснениями о разных видах пород, что используют для решения многих проблем с климатом — существует всего четыре вида камней: синие камни, что сохраняют прохладу; голубые, при касании сияют в темное, создавая эффект флуоресценции из-за того, что ты разгоняешь комаров своим передвижением и прикосновениями, пока не прикроешь камни тенью и они не перестанут отражать свет; жёлтые камни, сохраняют тепло, и они раскиданы по дороге к Хотлэнду для создания плавного перехода температур; и зелёные. Они пахнут яблоком.       — Яблоком? — Чино улыбнулся — и… Они используются в кулинарии?       — Скорее они выступают в роли топлива или красок. Как правило, есть два химических элемента, которые при соединении отдают запах, схожий с ароматом яблока. Так что все подобные породы тут же отправляются к Ядру. Их могут отправить для производства парфюмерии, но в основном всё уходит на топливо для производства света.       — Ух… — Чино с любопытством прикоснулся к одному из синих камней, ощутив идущую от него прохладу, как если бы тот был изо льда — а мы… Можем прогуляться? Здесь, в Водопадье? Или пойти к Хотлэнду или Сноудину?       — В Сноудин точно нет. Там слишком прохладно, ты не одет для этого — покачали головой, скрывая истинную причину — сейчас лучше пройдёмся вдоль тропинок. Опасно уходить далеко от места с укрытиями. Здесь могут оказаться чужаки.       Чино кивнул, но не выглядел расстроенным. Он осторожно шёл по тропинкам, решая головоломки для людей, чувствуя прилив сил после пройденных ловушек, ощупывал грибы, что сияли голубым из-за тех самых комариков, и даже прикоснулся к водопаду, что силой тянул его руку вниз.       После нескольких часов тишины бариста вновь заговорил, видя, как Найтмер постоянно будто прислушивается к чему-то.       — Ты в порядке? Он… Всё ещё преследует тебя?       Найтмер порой во время прогулок тут же отправлял Чино обратно домой, неожиданно и резко. Как после сообщил — его брат — это сказали тогда с отвращением — вышел из одной вселенной, где провёл полгода, и сейчас активно вторгается в негативные миры, разыскивая его. И каждый раз вступает в бой с неясной яростью, будто пытается чего-то добиться. И Чино это всегда тревожило.       — Да. Он, похоже, обучился тоже чувствовать моё местоположение, поэтому я и вожу тебя не в нейтральные, безопасные в некотором роде миры, а в негативные. Здесь моя аура сливается с фоном мира, и меня сложнее обнаружить. Он не должен найти моё логово. Теперь постоянно приходится помимо работы над созданием негатива мелькать и в старых мирах — Найтмер позволил себе чуть потереть переносицу, как если бы испытывал сильную мигрень — нужно работать усерднее.       — Или же нанять работников? — невинно предложили, но, впрочем, судя по голосу говоря серьёзно — как в клишированных книгах о злодеях, что создают банды. Это помогло бы тебе создавать нужное количество негатива, путая следы, уменьшило бы нагрузку…       — Как же будет забавно их искать. Так и вижу, как хожу по мирам и зову: о, Сень…Мистер, вы случайно не хотели бы присоединиться ко мне и создавать негатив, борясь с всеми любимым позитивом в Мультивселенной? — сказал ядовито.       — Присоединяйтесь ко тьме! Два негативного мира по цене одного — хихикнул в ответ скелет, скрывая лицо за своей чашкой с уже остывшим кофе.       — Чино! Я предельно серьёзен, он мешает своими играми в догонялки выполнять мою работу! Ведёт себя, как дитя, ещё не осознавая свою роль — сказали с большим раздражением. Щупальца за спиной зашевелились — раздражающее дитя.       — Я тоже серьёзен. Можешь оплачивать работу, или обещать, что их миры не ощутят негатива, и с помощью приспешников создавать негатив, путая следы тем, что работаешь сразу в нескольких местах одновременно. Поищи в мирах, может, найдутся Сансы, которым нечего терять… Которые заперты в вечном круговороте сценария…       — Ты предлагаешь свою кандидатуру? — нахмурился, видя, как Чино мнётся.       — Что ты, нет конечно! Хотя это было бы забавно — внезапно улыбнулся и чуть более строгим голосом произнёс, по всей видимости, отыгрывая сценку собеседования и пародируя голос самого Найтмера — нам нужны профессиональные воины, готовые бороться. Каковы наши навыки? Ну… Я умею готовить кофе и хорошо лажу с котами. Могу неплохо взбивать тесто, и готов так же выбить всё… Кхм, всю пыль из ваших врагов при помощи скалки.       Найтмер сощурился и приподнял бровь. Чино же рассмеялся, смотря ввысь, где видел тоненькую паутинку, что напоминала бусы, сияющие во тьме.       — И не думал. Ты не обладаешь этим стремлением. Но и брать под началом негодяев, которым нравится причинять боль, тоже не намерен, мне отвратны подобные личности. Если только… Они не начнут пугать жителей, сея панику незначительными разрушениями — задумался на миг, составляя план — тогда это может создать всполохи негатива…       — Хорошая идея, только если без… Ненужных жертв — Чино чуть передёрнул плечами. Он не любил насилие.       — Порой приходится, ибо так нужно. Но и не могу сказать, что не рад тому, что многие получают по заслугам. Я не несу милосердие, а несу справедливость — голос твёрже, чуть рычащий, поза стала напряжённой.       — Я понимаю, Найтмер — успокаивающе произнесли — ты хранитель Негатива. Я не будут отговаривать тебя или давить, прося нести всем радость. Ты борешься за порядок, и порой для этого тебе необходим небольшой хаос…       — Таковы законы Мультивселенной — изрядно смягчились — я не делю кого-то на достойных и недостойных жить. Для меня не важен их статус, их роль, их особенности, если по сюжету требуются негативные эмоции — я их даю. Лишь изредка я вмешиваюсь в жизни тех, кто не влияет на мир, но не должен лишний раз страдать… Порой чтобы описать тебе, как сложен мир, не хватит никаких чернил…       Возникла небольшая пауза. Их разговоры часто приводили к философским размышления о балансе. Необходимости существования обеих сторон эмоций. Чино всё ещё не мог смириться с некоторыми аспектами, но куда более мудрый хранитель был бесстрастен, что, странным образом, обнадёживало. Чем дольше живут монстры — тем больше они перестают пользоваться нагло и в открыто другими, предпочитая либо вести долгую игру, либо наблюдать. Их мало что заботит, всё сложнее обращать внимание на мелочи… Порой такие, как чужая жизнь. Отданную во благо всем, и их мало тревожит понятие морали, они бесстрастны. Чино стоял у водопада, рукой чувствуя сильный поток воды. И решился спросить, пусть и прикусив губу.       — Найтмер… Я хотел бы спросить… Я могу на тебя положиться?       — Даже облокачиваться не советую — машинально отозвались. Но тут же повернули лицо к нему, пусть и медленно — лишь слова. Ты хотел что-то спросить?       — Да — неуверенно пожали плечами, приглаживая пальцами капли холодной воды — почему ты…       Внезапно, щупальца навострились. Глаза Найтмера заполыхали, источая некую дымку. И он зарычал, смотря вдаль. Весь расслабленный настрой исчез, он мгновенно приготовился к бою, внезапной атаке.       — Чино, прыгай в водопад. Быстро. И сиди тихо.       — Что? — едва успел спросить, как его резко толкнули вниз. Он издал короткий вскрик, что был скрыт шумом бьющейся о камни внизу воды, боясь столкнуться с каменным дном спиной, но, к своему изумлению, почувствовал, как пояс оплело щупальце, и его втолкнули в небольшую пещерку, скрытую за потоком воды.       Запоздалый возглас от удивления и страха заглушился звуком чужих, подкрадывающихся шагов. Найтмер поднял высоко голову, выпрямив спину, смиряя холодным взглядом приближающуюся чужеродную энергию, что отчаянно пыталась выжечь негатив, буквально прожигая себе дорогу, как огонь разгоняет ночную мглу. Хотя скорее… Как светлячок. Слабый и отчаянный. Чудовищно-рискованное проникновение на его территорию, нарушение границ. И этого Найтмер не потерпит.       Найтмер скрестил руки на груди. Щупальца стали куда больше, позади сформировался мрак, усиливающий от приливающего к телу негатива.       — Как был глупцом, так и остался им. Уходи. Это не твоя территория.       Будто светлячок, что пытается озарить поляну крошечной точкой жёлтого света, вперёд вышел Дрим, окутанный лёгким вихрем позитива. Скелет встал напротив, скрестив руки на груди, подражая будто, смотря с презрением.       — Эта вселенная недолго останется в власти негатива. Ты досаждаешь другим жителям, которые нуждаются в… Позитиве. И у тебя есть то, что тебе точно не принадлежит.       Найтмер же погасил давнее желание попробовать забрать золотой плод, здраво понимая, что это лишь приведёт к разрушению собственной души, выглядел спокойным, равнодушным к чужим словам.       — Забавно. Как раз ты тот, кто не должен мешать балансу, но так отчаянно пытаешься съесть больше, чем тебе положено, Дрим.       — Не смей произносить моё имя, чудовище — зашипели, достав одним взмахом лук, создавая стрелу — я знаю куда больше о балансе, чем ты. Ты три столетия пытался захватить миры, обратить их во тьму. И теперь я буду защищать их.       — У кого-то развивается синдром героя? Лицемерный герой — худшая участь для Мультивселенной. Ну же, рискни и в этот раз одолеть меня на моей же территории — Найтмер раскинул руки показательно, ухмыляясь.       Дрим, более не тратя время на слова, натянул тетиву, выстрелив в негативного. Но от небольшой стрелы с лёгкостью увернулись. Найтмер не нападал, дожидаясь, анализируя, какие его противник применит приёмы на сей раз. Смотрел с извечной скукой на однотипные движения.       Шаг слева, замах, удар — щупальца блокируют, пачкая светлую одежду негативом, голубой глаз сияет во тьме, будто один из многочисленных огоньков. Новая стрела, пронзающая мрак — и Найтмер уже позади, издавая ухающий смешок. Он откровенно веселился, пока второй скелет пребывал в ярости, целясь безрезультатно, видя, как мрак в пещере становится всё сильнее. Нвйтмер закрывал щупальцами свет, кристаллы не отражали его.       — Бедняжка. Совсем один, потерянный во тьме… Представитель света, борец за справедливость — Дрим оборачивается на чужой голос, дабы держать обладателя под прицелом. Но не успевает, силуэт растворяется во мраке негатива, душащего и ядовитого — но не ты ли отравляешь чужие жизни, заставляя их становиться счастливее по причинам, которые им на самом деле безразличны? — голос позади. Развернувшись, позитивный выпустил стрелу. Снова мимо. Вдруг над ухом раздаётся игровое «бу», отчего скелет вздрагивает. И едва не трясётся от негодования, понимая, что враг не воспринимает его всерьёз. Найтмер же ухмыляется — конечно, ведь ты для них важен. Ты их любимчик. Но знают ли они, что ты сделал? Я вижу в твоих глазах тьму. Ты тоже однажды скоро поддашься ей. Или же ты уже поддался — вновь голос сбоку, лёгкий шёпот — я вижу тебя насквозь.       — Заткнись! — Дрим в ярости выпустил стрелу во мрак. Ещё, и ещё. Они стучали о камни в пещере, отлетая, исчезая спустя короткие мгновения. Золотая аура, не находя подпитки, гасла, свет быстро мерк — ты тоже не следовал балансу, когда захватывал миры.       — Первые годы заигрался чутка — раздался глумливый смешок — жители заслужили это.       Дрим достал посох, разъединив его на два клинка, теперь закрывая и свою спину. Голос Кошмара же продолжал насмехаться.       — Знаешь, дам тебе совет… Не поворачивайся к ним спиной. Они никогда не будут любить тебя по-настоящему. Никто и никогда. Потому что твоя аура — это всё, что им нужно, дабы быть счастливыми. Твои ужимки казаться добрым, твои уступки и поклонение чужой воле никогда не сделают тебя желанным другом. Ты можешь лечь на землю и позволить жителям ходить по тебе — но они всегда будут жаловаться на то, что ты недостаточно плоский. Выполняй свои обязанности, наполняя позитивные миры, и не иди «спасать» жителей, которые этого даже не оценят.       — Мне нужна не их любовь и дружба — в груди закололо, он ринулся вперёд, в сторону голоса. И с размаху врезался в острый камень, что выбил его дух. Нос оцарапался, из него тонкой струйкой потекла кровь. Зашипев, Дрим из последних сил пытался бороться с давящей атмосферой. Стрелы становились тусклыми, магия едва наполняла их. — Как мило. Ты пытаешься победить Повелителя Негатива в негативном мире. Дам тебе совет для развития — научись драться. Я не хочу сражаться с дитя.       Дрим вскипел, злость поднялась в груди, и он ринулся, как бык на красную тряпку, в сторону голубого глаза, что теперь единственный сиял во тьме.       — Я смогу тебя одолеть и вернуть брата! Я заберу его у тебя!       Дрим хотел содрать негатив с тела чудовища. Раз его энергия может превращать негатив в ничто… То и стрелы, кинжалы, да даже собственная аура должна была помочь.       Найтмер застыл на короткое мгновение. И сощурился, злобно.       — Ты идиот.       Внезапно земля ушла из-под ног Дрима. Идя во тьме, он не увидел того, что оказался на краю моста, что вёл к водопаду, за шумом воды не сразу разобрав того, что внизу наполняется озеро. Запоздало взмахнув руками, Дрим испуганно пытался сохранить равновесие, стоя на краю. Безуспешно.       С громким визгом он сорвался вниз, быстро набирая скорость, готовясь столкнуться с камнями внизу, что станут причиной его гибели. Руки беспомощно развевались, он летел спиной вниз. Даже сгруппироваться он не мог, поражённый короткой, но впервые ощутимой волной… Страха.       Немыслимым образом, когда он уже готов был удариться о камни, торчащие снизу, его тело вдруг окутал густой туман, и он со всего маху приземлился в озеро, не столкнувшись с поверхностью, а сразу же оказавшись под толщей воды, отчего не последовало жесткое приземление. В самый последний миг Дрим будто увидел, как Найтмер, стоя на вершине скалы, чуть наклонил голову вбок. Так же, как… Делал его близнец. Глаза от отблеска воды мелькнули на миг фиалковым.       Портал закрылся, и Дрим оказался в озере одного из нейтральных миров.       Негативный потёр переносицу. Совершенно бесплодные попытки атаковать его раздражали не меньше уверенности хранителя в том, что Кошмар — лишь оболочка, за которой скрывается спящий Найт.       — Чино, можешь выходить — устало вздохнули, и протянули к пещерке щупальце. В которое тут же осторожно вцепились, дабы его подняли наверх.       Чино, поправляя сбитую от переноса одежду, несколько сконфуженно огляделся. Он едва слышал то, что говорили между собой хранители, лишь различил то, что стало слишком темно. Но отсутствие каких-либо ран на Найтмере заставило удивиться. Он… Представлял их битвы иначе. С криками, проклятиями, сияющими вечно атаками. И уже думал, что Найтмера нужно будет спасать, срочно останавливать кровь, и уже был готов порвать джемпер, чтобы закрыть рану. Но на скелете даже одежда не помялась.       — И… Где он?       — Выбросил его в портал. Глупец, потратил все силы на атаки, едва целясь — тёмный создал новый портал, указывая на него жителю. Тот, чуть сжавшись, сделал шаг вперёд.       — Ты… Не убил его?       — Есть ли смысл? Убью Дрима — появится либо он, переродившийся, либо же новый хранитель. Да и что делать тогда с балансом? Такого даже калечить жалко. Подумать только — явиться в негативный мир, без плана и подготовки, и вступать в бой с тем, у кого есть подпитка от самого кода!       Бариста пожал плечами, не уверенный, что понял причину, по которой Найтмер не решился навредить второму хранителю, паршивому, как много раз говорили, брату. И тоскливо оглядел вселенную. Но этот раз он был своеобразным свидетелем сражения, оттого мог побыть здесь подольше. В иных случаях, если время позволяло, его сразу же отправляли в клетку-кафе. И каждый раз расставание с мирами, что были полны красок, давалось тяжело. Страх того, что он больше не увидит этой красоты, был одуряюще силён.       Найтмер покачал головой. И кивнул в сторону портала, дабы отправились домой. — Чино, даю слово, что ты ещё увидишь другие миры и поверхность. И я найду способ сделать так, чтобы ты видел это каждый день. — Но почему я не могу остаться здесь? — в который раз спросили, чувствуя, как в груди появляется паника, когда он вновь увидел столько лет знакомый ему этаж. — Ты не создание этого мира. Кто знает, что с тобой станется, если ты задержаться в мире, которому ты не принадлежишь — терпеливо поясняли, тоже пройдя в портал. — Мне… Хорошо. Да, конечно — покорно кивнули, сжав предплечье, смотря с тоской на водопад, на траву, на цветы…       И вдруг ему в руки перелетел эхо-цветок, что сорвали с корешками. Сияющий, ещё повторяющий последние услышанные слова «да, конечно. Да, конечно».       Найтмер, не будучи уверенным в том, что цветок тут же не растворится, усмехнулся уголком губ, в остальном же сохраняя бесстрастное выражение лица. — Хах. Забавно, что он остался здесь. Мы поэкспериментируем. Держи цветок на виду, Чино. Посади его в горшок, или пока просто опусти в воду, он любит влагу. Если цветок через некоторое время исчезнет — значит мы сделаем вывод, что у тебя пустота обычного типа. Если исказится, станет другого цвета или начнёт мерцать… Тогда брось в цветок то, что не жалко, чтобы глюки переползли на другой предмет. Не касайся его в этом случае. Это покажет, что у тебя анти-пустота. Если завянет — значит, плохо его поливал — вдруг в конце так же ровным тоном пошутили. Но Чино заметил шутку, что означало то, что он внимательно слушал наставления. — Хах… — И значит, у тебя пустота расширенного типа. И тогда есть шанс принести в твоё кафе что-то новое. Может, даже получится создать что-то… Но это не моя специфика — отвернулись, создав иной портал — до встречи, Чино. — Пока.       Уже с куда большим воодушевлением отозвались.       Эхо-цветок шёпотом повторял такое многообещающее, такое желанное: «до встречи».

***

             Дрим, обнимая себя за предплечье, вошёл в уже надоевший ему мир. И тут же встретился глазами с Папирусом, выключившим звук на телевизоре. Оранжевые глаза смотрели с беспокойствием. Одежда была вся мокрая, из носа же текла кровь, на воротник тоже были её размытые капли. На лице ссадины, руку прижимали к себе, будто скрывая боль.       — Мелкий, кто тебя так?       Дрим же улыбнулся, лучезарно, чувствуя, как позитив исходит от души, затуманивая рассудок высокого скелета, делая его податливым, видя, как брови того разгладились, а на устах появилась небольшая улыбка. Теперь он не хотел сдерживать в себе ауру. Она, казалось, постоянно оплетала его, заставляя всех кругом чувствовать счастье.       — Я просто немного поскользнулся и упал. Ничего страшного. Я пойду в ванную, хорошо? — говорил мягко, усиливая ауру, стирая из сознания Папируса любые сомнения и беспокойство.       И, дождавшись кивка, прихрамывая, скрылся за дверью. И уже там позволил себе с лёгким раздражением ударить по краю ванны, скривившись, чувствуя, как горячая магия кипит в его жилах. Руки тряслись, когда он вспоминал то, что был так близко. Что ему не хватило всего пары мгновений… Он бы точно победил этого Кошмара, сумел бы забрать брата, если бы у него было немного больше времени и позитива…       Прислонившись ладонью к зеркалу, покачиваясь, он посмотрел на своё лицо, с сияющими голубыми всполохами расчётливости в глазах. Он может путешествовать по мирам. Его… Обманули. Он не чувствует боли в душе, когда перемещается по вселенным, выходит за пределы мира, как говорил Блу. И никакие жуткие существа, никакие затягивающие и убивающие вселенные, о которых говорил Инк, ему не попадались. Лишь одно было верным… То, что он всегда знал, что должен был принять рано или поздно, единственная правда. То, что стало его последней надеждой.       Его брат был жив. Он был тщательно скрыт в оболочке поглотившего его чудовища, но его ещё можно было вернуть. Он был уверен, что видел его взгляд… Дрим так сильно хочет прикоснуться к брату, обнять его. Это буквально душит его. Во время объятий с друзьями он сжимает их так сильно, дабы хоть немного утолить жажду почувствовать забытое тепло. Но они не способны были привести в его сознание покой. Не способны были изменить того, что он сделал, уничтожить поглотившую его тело вину. Никто не может.       — Я спасу тебя, Найти… А ты Кошмар, раз назвал себя злом Мультивселенной… — зрачки заполыхали ядовитым жёлтым — пеняй на себя. Ты больше не сможешь противостоять.       В глазах его расцветала чёрными всполохами тьма.