Мистер и мистер Хэ

Порой ему снятся странные сны. Там они с Мин И разгуливают в нарядах стиля Древнего Китая, вышагивая по Небесному своду. У Цинсюаня непослушная копна вьющихся длинных волос, в то время как его спутник собирает свои в аккуратный хвост. Кажется, там они боги, странствующие над миром людей, всемогущие и беспечные. Только вот сновидения пропитаны насквозь неизвестной тоской, сжимающей сердце в своих липких объятиях. Что-то тревожное царапает сонное сознание до сбитых простыней и лихорадочной испарины. Часто — беспричинных слёз. Проснувшись, Цинсюань старается молча глотать горечь, пока думает сбежать в кресло в гостиной, но его крепко обнимают за талию и прижимают к себе. Не темница, а место, в котором можно спрятаться от всех кошмаров этого мира. Хэ Сюань, кажется, в такие минуты даже не просыпается, а Ши сворачивается у него под боком, выдыхая и действительно прячась, уткнувшись носом куда-то в район шеи или груди и мягко оплетая объятиями в ответ. Хэ Сюань прислушивается к вновь становящемуся ровным дыханию, пока взглядом гипнотизирует тот или иной участок интерьера. Самому хочется кричать от всеобъемлющей пустоты в этот момент, но не может спугнуть чужой покой. Тот медленно, но верно обволакивает мечущееся сознание, шепчет слова любви и успокоения, становясь надёжным якорем в бушующем море кошмаров. Спасены этой ночью двое и теперь ничего не потревожит их покой.

***

— Мин-сюн, Мин-сюн! — звонким серебром разливается голос, вызывая морщины на бледном лице. Сегодня краски заметнее схлынули с чужого лица, а потому божество зовёт своего друга упорнее, навязчивее, словно желая опутать веретеном лихорадочных слов, удержать, не дать себя покинуть. Призывно блестят браслеты на изящных запястьях, скачет отблеск солнечного света, ласково скользнув по щеке и менее милосердно — глазам, заставляя в очередной раз морщиться. — Мне идёт, не правда ли? Молчание и взгляд обжигают нервным смехом и обменом монет с продавцом. Тот хвалит блеск украшений, преданиями о защитных свойствах обхватывающих светлую кожу, и режет улыбкой почти искренней. Падкий на украшения юноша вызывает больше доверия, нежели его спутник, больше угрозой нависающий и прячущий за маску. Цинсюань, довольный покупкой, подхватывает демона под руку, лихо шагает вперёд и после затихает. Неуверенно заглядывает в лицо хмурое, лёгким, словно весенний ветер, прикосновением касается угрюмых складок. — Мин-сюн сегодня не в духе? — осторожно скользит вопрос напуганной бабочкой, что вот-вот готова лететь прочь от палящего пламени, но всё ещё лелеющей надежду, что оно согреет, а не сожжёт. — Я помню, куда обещал тебя отвести! Просто не смог удержаться. Обиженные оправдания поджимают губы, которые покусываются изнутри. Повелитель Ветра позволяет себе быть уязвимым только так и здесь — под обхватом чужой руки и лёгким соприкосновением плеч при ходьбе. И длится слабость пару сыпучих моментов, сменяясь широкой улыбкой, ограждающей защитной стеной всё то, что мечется и разрывает под рёбрами от безразличного внешнего мира. Подобное доверие — подавляет. — Уверен, тебе понравится! О новом месте ходят легенды, дошедшие до самой Небесной столицы! Ты точно не пожалеешь, что составил мне компанию, — «на этот раз» тяжёлой вуалью ложится на юношеские плечи и желает коснуться одежд Повелителя Земли, но ловятся за хвост. Это его ноша, других коснуться не позволит. Вместо этого неловкость заполняется болтовнёй и звонким смехом под взгляды прохожих.

***

Порой Цинсюань приходит к нему в офис. И не потому, что работают они рядом, а просто тот по какой-то случайности оказывается рядом. Может, были съемки или собеседование, и молодой человек не может удержаться от того, чтобы заглянуть к супругу хоть на пару минут. Слава Богам, происходит это тогда, когда сам Хэ в офисе и ничем не занят, проверяет изредка почту и создаёт иллюзию обычного офисного работника, иногда даже в компании начальства — Хуа Чена. Начальство и напарник из него так себе, но это и не важно особо. Обычно Ши быстро находит себе место — может вальяжно развалиться на диване, в какой-то извращённой позе устроиться в кресле, обязательно перекинув ноги через подлокотник и как-то уместив остальные конечности. Порой он крутится в кресле Сюаня. В прямом смысле, как ребёнок, вращается вокруг себя или катается по кабинету, порой даже совмещает. Удивительно, какими разными могут быть люди с абсолютно одинаковой датой рождения. Даже время минута в минуту, как они узнали на свадьбе от одной очень сентиментальной родственницы. Восхищению и крикам Ши о родственных душах конца не было и пришлось затыкать самым действенным способом. Гости только в восторг больший пришли, как и сам супруг. И праздновали дни рождения они по обыкновению тоже вместе, ну или Цинсюань предлагал сначала отпраздновать рождение Хэ. Сам же категорически отказывался праздновать свой в одиночку или же первым, по одному понятным ему причинам (просто не хотел лишать любимого человека праздника, да сентиментально, и что?). Цинсюань обладатель андрогинной внешности, что очень выгодно при его работе моделью. Нет, с девушкой в повседневной жизни его не путают, но минимальное количество макияжа и соответствующая одежда могут сотворить чудеса. Обычно тот врывается в кабинет (жизнь) Сюаня, словно в первый раз, но сегодня проскальзывает почти неслышно, садится за стол, сложив на поверхности того руки и уложив на них голову, да смотрит из-за спадающих волос на супруга. Взгляд его невероятно внимательный и слишком сентиментальный, отражающий ужасный ураган всяких нежных чувств, от которого даже у самого Хэ дыхание перехватывает и сердце, кажется, пару ударов пропускает. Ну что за невыносимый человек. — Мин-сюн, я люблю тебя. — Я знаю. — Нет, я серьёзно люблю тебя. Даже такого вредного, — Ши необычайно тихий сегодня, но вот привычный лукавый прищур и смешок негромкий. Что-то некритичное, скоро отойдёт. — Что это с тобой? После съёмок кто-то приставал? — Если бы кто-то после съёмок приставал, то это тебе пришлось бы рассыпаться в признаниях, чтобы меня не увели, — хихикает Цинсюань в ответ на лицо, которое скривил его супруг. А после вновь выдыхает и молча смотрит. Это уже недоумения не вызывает, Сюань умудрился привыкнуть, хоть в первое время настороженно косился и думал серьезно вызывать скорую, потому что поведение подобное слишком необычно для Ши. Но потом замечается закономерность, что такой тихий супруг после «женских» съёмок, поэтому Хэ позволяет ему посидеть наедине со своими мыслями и с ним. Цинсюань же старается игнорировать навязчивое ощущение чего-то, ускользающего сквозь пальцы и тревожно царапающего рёбра. Он мнётся и вертится, не может найти себе покой и постоянно дёргается, пока не оказывается здесь, в чужом офисе. Спокойствие мягкими волнами окутывает и прячет от всего мира, который шумит и спешит куда-то прямо там, за окнами. Но здесь это не так уж и важно, правда?