Всё переживу

Иркутск встретил нас дождливой погодой и невероятный энергетикой фанатов. Пока мы были за сценой, каждый их крик отзывался в моей груди и будто питал изнутри, заряжал мою внутреннюю батарейку. Может, именно поэтому когда все закончилось, и мы ушли со сцены, я по-прежнему была бодра и готова была танцевать до полного изнеможения. — Вошла во вкус, м? — посмеялась Маша, когда я, переодеваясь в свою привычную одежду, пританцовывала. — Знаешь, и этот косяк с рубашкой ничего не испортил, как мне кажется, — ответила я, на что та покачала головой. — Ладно, ты права: мы еще не знаем, что на это скажет Егор. Маша закинула на плечо спортивную сумку и вышла из гримерки. — Кстати, где он? — спросила я, когда в коридоре обнаружила только Равиля, с которым он обычно делил одну гримерку. — Ему позвонили. Он тут же сорвался, — пожал плечами Равиль, многозначительно переглянувшись с Машей. — Это что-то секретное? — переспросила я, прищурив глаза, ведь и невооружённым взглядом было видно, что эти двое знают больше, чем говорят. Равиль пошел к выходу, а мы с Машей отстали. У черного входа нас уже ждало такси, и, как оказалось, толпы фанатов с плакатами и подарками. Это было ожидаемо, но я бы никогда не подумала, что и у меня в такой короткий срок будет свой фан-клуб. Уже в отеле я развернула небольшой свёрток из крафтовой бумаги, перевязанный серебряной лентой. Однако не успела я рассмотреть содержимое: вошла Маша с пакетом из какого-то местного кафе и двумя стаканами кофе, аромат которого я уловила моментально. — А вот и я! — Маша поставила на столик рядом со своей кроватью наш ужин и протянула мне кофе. — Во сколько вставать на самолет? — переспросила я. — Я заведу будильник на семь. Успеем собраться, перекусим в аэропорту, — ответила девушка. Она уплетала салат. — Егор еще не вернулся? — голос мой звучал спокойно, однако внутри я ощущала некоторое беспокойство. Маша пожала плечами. Она знала Егора куда лучше меня, а я лишь удивлялась ее способности пропускать мимо ушей колкие замечания и вечные подколы парня. Однако несмотря на то, что меня это как раз-таки задевало, я все равно прониклась и ребятами, и Егором. Казалась, я уже не предоставляла следующие месяцы без ЕК team. — Я видела в Инстаграме у Оли, что она в Иркутске. Думаю, это она ему позвонила, — сказала Маша, на что я вопросительно подняла брови. — Его бывшая. Они громко расстались, и Егор еще долго отходил от этого. — И поэтому он поехал к ней? — я усмехнулась, ведь и Маша поняла, к чему я. — Ну, знаешь, — ответила она. Ближе к полуночи, когда Маша уже легла спать, я услышала в коридоре шум и приоткрыла дверь. Егор, прижавшись спиной к стене, пытался открыть свой номер банковской картой. Он даже не обратил на меня внимание, пока я, оставив дверь в номер открытой, надевала джоггеры и тапочки. А когда вышла к нему, расплылся в улыбке и развел руки, будто собирался меня обнять. — Давай я тебе помогу. Где твоя карта? — сдерживая улыбку, я забрала банковскую из рук Егора. Тот начал искать ее по карманам. И даже не заметил, как та выпала ему под ноги. — Где ты так набрался? Нам рано вставать на самолет. Открыв номер Егора картой, я пропустила его вперед, но он взял меня за руку и затащил за собой. Я никогда не видела его таким, однако я не испытывала отвращения к Егору, как было с Лерой и ее друзьями. — Ты дальше справишься сам? — я оставила карту номера на полке шкафа и повесила на вешалку толстовку Егора, которую он скомкал и запихал на верхнюю полку. — Я зайду за тобой, как встану сама, чтобы ты не проспал будильник. — Не уходи, — Егор сел на край кровати и скинул кроссовки. — Что, не уснешь без меня? — в шутку спросила я, поставив руки в боки. Протяжно зевнув, я села рядом с Егором. Тот перевел на меня взгляд и не отводил глаз, пока меня не одолела глупая улыбка и я не отвернулась. — Что тебе нужно? — усмехнулась я, на что Егор захихикал и приобнял меня за плечо. Боже правый. — Как тебе в команде? Все нравится? — задал он весьма неожиданный для меня вопрос, и я стала судорожно соображать, как ему ответить честно, но поняла, что он вряд ли с утра будет помнить об этом. — Знаешь, мне нравится. И Катя, и Равиль, и даже Света с ее вечной суетой, — я дала себе слово высказать все честно. Возможно, этого мне не хватало в последние месяцы, и это могло стать хорошей отдушиной и снять с моих плеч лишнее напряжение. — Но ты меня раздражаешь, Егор. Порой очень сильно. Егор выпрямился, лицо вытянулось, а брови собрались в кучу. Казалось, он даже перестал дышать, чтобы слышать каждое мое слово. Однако его рука по-прежнему покоилась на моих плечах. Мое сердце пропустило удар: я только что сказала Егору неприятную правду, даже не подумав о его будущей реакции, а дошло до меня это только через несколько минут переглядок с ним. — Я стараюсь, правда. Выкладываюсь по полной, не жалею себя, — продолжила я, ведь отступать было некуда. Возможно, амнезия случится только к утру, но сказанных слов уже не вернуть. — А ты только и делаешь, что ищешь во мне недостатки. Даже там, где, казалось бы, их нет. Или которые ни тебя, ни выступлений не касаются. Я тяжело вздохнула. Надуманного себе облегчения не случилось. Егор отпрянул от меня и стянул с прикроватной тумбы «Колу». Я упала лицом в ладони, а после провела ими по лицу и убрала волосы со лба. — Неужели и я правда ни на что не гожусь? — не оборачиваясь к Егору, спросила я и прикусила губу. Сердце билось чаще, а на щеках выступил румянец. — Это не так, — ответил Егор, на что я лишь усмехнулась. Он растянулся на кровати и позвал меня за собой. Я, казалось, готова была расплакаться. Как бы я не была сильна духом, какой бы стойкостью не обладала, я не думала, что, откройся пусть даже пьяному Егору, я не только не получу свою порцию облегчения. В моей голове начались перестройки, и внутренний голос твердил, что я недостаточно стараюсь, раз еще даже не добилась расположения Егора. Притянув меня за футболку, он прижал меня к себе, и я положила голову ему на грудь. Егор мерно дышал, он него пахло приятным парфюмом и дорогим виски. Пальцы его постукивали по моему плечу. Я лежала, уткнувшись щекой ему в грудь и сминая краешек футболки парня. — Никогда так не думай. Ты офигенно танцуешь, и я не один так думаю, — Егор опустил на меня взгляд. — Тогда почему на меня льется столько негатива с твоей стороны? — обиженно ответила я, не сдержав порыв. — Даша то, Даша это. Ноги кривые, растяжки ноль, медведь на ухо наступил. — Я такого не говорил, — сказал Егор. — Ничего из этого, — и, помедлив, добавил. — Да, я такой. Я могу прикрикнуть, но я не люблю переходить на личности. Я и не заметила, как стала вырисовывать узоры пальцем на его животе. Егор не обращал на это внимание, а если и заметил, то это его явно не беспокоило. Его рука крепче сжала мое плечо. — Я рад, что именно ты попала в мою команду, — произнес он негромко, будто наш разговор перешел на личное и не должен был быть услышан другими. — Ты не думай, что я не требователен к другим. Мне не хотелось отвечать. Компания Егора и его тихий голос действовали на меня успокаивающе. Я могла его понять, но мне хотелось надеяться, что мое признание все же не будет забыло, и Егор сделает выводы. — Почему ты напился? — спросила я. Мне нужно было возвращаться в номер, я жутко хотела спать, и это было лишь способом проверить, уснул ли Егор. — Ты была со мной честна, — ответил он, отчего я вздрогнула. — Я был у бывшей. Голос Егора выровнялся. Значило ли это, что он стал трезвее? Моя рука по-прежнему покоилась у него на животе. — И ты напился на радостях, что все наладилось? — спросила я в шутку и снова зевнула. — Скорее, из-за того, что все стало только хуже, — сказал Егор. Пальцы сжались на моем плече. — Я приехал к ней в отель, а она в номере была с другим. Когда еще несколько месяцев назад твердила, что долго меня не забудет. Спокойствие Егора поражало меня. Другой бы на его месте размахивал руками, бросался обидными словами, а может, даже пел песни про проституток. Но этот человек был безмятежен как никогда. — Сначала вешалась мне на шею, а сейчас видеть не хочет, — добавил Егор. — Знаешь, я думал, что наконец влюбился, нашел ту, с которой буду готов «пойти под алтарь». Она сказала, что я еще не готов к такому. Да откуда ей знать? — последнее предложение он все же выделил интонацией, но по-прежнему не блистал эмоциями. — А сколько вы были вместе? — переспросила я. Сон понемногу уходил, и я все реже зевала. Да и свет лампы бил в глаза, что хоть чуть-чуть бодрило. — Четыре месяца, — с легкой грустью ответила Егор, а я не удержалась и посмеялась. — Я что-то не то сказал? — Да нет, знаешь, — успокоила его я, — обычно люди годами решаются на то, чтобы съехаться, пожениться, завести детей. Егор привстал на локте, отчего я съехала вниз и легла на спину, положив руку под голову. — Мне было в кайф жить свободно, ни от кого не зависеть, заниматься любимым делом, — сказал он серьезно, поймав мой взгляд, а глаза его вмиг потемнели. — Но однажды я осознал, что готов разделить это все с кем-то. Это, знаешь, когда сидишь в дорогой тачке за несколько миллионов и чувствуешь себя чертовски одиноко. Не подобрав нужных слов, я увела взгляд, и Егор крепче обнял меня. Возможно, образ этого человека на сцене был так наполирован, что за его блеском легко было скрыть настоящие чувства. Наш разговор растворился в отвлечённых темах. Он рассказал мне о своей семье, а я о том, как трижды чуть было не бросила университет. Я и забыла, что он мой босс, прижимаясь к нему. Прикрыв глаза, я внезапно провалилась в сон. А когда сработал будильник Егора, подскочила как ошпаренная и убежала в свой номер. Едва ли я соображала в тот момент, но это казалось мне единственным правильным решением.

***

— Что вы тут устроили? — Егор кричал на всю гримерку на нас с Машей. Я вжалась в спинку дивана, на котором переодевалась, а вторая танцовщица была у дальней стены. — Какая автограф-сессия? Мы можем опоздать в аэропорт из-за вашей самодеятельности, а следующий концерт уже завтра! Никто из нас двоих не решался ответить что-либо Егору, однако каждая понимала, что мы должны были так поступить в сложившейся ситуации. Концерт начался на час позже, посреди выступления отключилась аппаратура, и пока Егор разносил организаторов, потому что это был не первый «сюрприз» на этой площадке, мы с Машей развлекали недовольную толпу. Моментально начали сыпаться не самые лестные комментарии, и этих людей можно было понять. И мы решили сгладить ситуацию, обещав фанатам короткую автограф-сессию после концерта. Нас уже ждали у сцены, крик толпы был слышен даже в гримерке, а мы даже выйти из нее не могли. Егор был вне себя. Настолько ошпаренным не видела его даже Маша, а мне было откровенно страшно не только за свою карьеру, но и за нервную систему. На глазах наворачивались слезы, ведь я была уверена, что мы поступили по справедливости, а вышло как всегда. — Егор, это твои фанаты, они любят тебя, — наклейки набравшись смелости, ответила я дрожащим голосом. Но прочистила горло и встала с дивана. — А ты рассыпаешься перед ними в ответных чувствах. Так докажи их! Эти полчаса погоды не сделают: ты тратишь свое драгоценное время, отчитывая нас! Рванув к двери, ведь слезы щипали глаза, я было хотела оттолкнуть Егора, но он перехватил мой запястье и потянул на себя. В его голубых глазах пылал огонь, и он вовсе не грел: я почувствовала, как мурашки пробежались по моей спине. — Я хочу выполнить свое обещание, — на выдохе произнесла я как-то тихо, однако уже не заморачивалась над тем, что бы это значило для Егора. И, по пути вытирая слезы рукавом рубашки, пошла прямиком к сцене. Это все шло вразрез с тем, чем я прониклась ночью, лежа с Егором в обнимку. Он наговорил громких слов, убеждал меня в обратном, а сейчас перечеркнул все это, даже не выслушав, не дав шанса объясниться первой. Тем не менее, я не могла сойти с намеченного пути. Глубоко вздохнув и подбодрив себя счастливым будущим, я постаралась оградить себя от навязчивых мыслей. Если я хотела дойти до конца, я не могла позволить себе размякнуть.