Афера по-английски

Гудвин, появившись в доме мистера Паркера, сразу же поднялся на второй этаж. Было только ранее утро, но вечно шумный Нью-Йорк уже жил и трепетал. Многих из ребят не было дома, пока что. К двенадцати часам дня они обязательно должны присутствовать здесь. Наши братья Брауны ожидают важных гостей. Арнольд преодолел небольшой коридор и оказался рядом с комнатой Чендлера. Постучавшись в неё, молодой человек оказался внутри. Пробежавшись по пространству своими лисьими глазами, Арнольд заметил Кристиана, что стоял за шторами и смотрел в окно. — Это то, о чём ты меня просил, — спокойно проговорил Гудвин и кинул на стол конверт, где лежал лист бумаги, — зачем тебе понадобилась эта женщина? Чендлер медленно повернулся в сторону Арнольда и взял со стола конверт. Его рыжие волосы были непривычно не уложены и торчали во все стороны, из-за чего он казался ещё более молодым. Его румяные щёки были покрыты веснушками, а глаза почему-то блестели. — Неужели тебя это интересует, Гудвин? — поинтересовался Кристиан и острой бритвой, что лежала на рабочем столе, открыл конверт. — Просто надеюсь, что ты не в гангстеры заделался. Ты же знаешь, я хоть и мошенник, но никогда не трону женщину, — угрюмо обозначил свою точку зрения Арнольд. — Не беспокойся, — удовлетворённо проговорил Кристиан, отвлекаясь от бумаги, — манеры делают мужчин. Арнольд ухмыляется неоднозначному ответу Чендлера и покидает комнату. После ухода своего товарища Кристиан возвращается к конверту и широко улыбается, от чего его глаза становятся ещё ярче. «Матушка, потерпи ещё немного. Я скоро приду за тобой, и мы всегда будем вместе». В доме кипела работа. Лишь несколько часов стоили ребятам немного больше. Нужно было убраться и сделать так, чтобы большая двухэтажная квартира семьи Паркер превратилась в небольшое место пребывания для двух братьев. Задача была проста. Убрать лишнее и поставить нужное, так называемый реквизит для их постановки. И тут не обошлось без умелых рук Барлоу, что был достаточно ловок на создание поддельных бумаг и, что не маловажно для них, фотографий. За три дня до ожидания гостей Барлоу принялся за незначительную часть в их плане. Она была столь незначительна, что можно было бы обойтись и без неё, но есть и другая сторона медали. С этой деталью наши ребята полностью подчинят своему влиянию своих гостей. А эта самая важная часть для того, чтобы их один большой план шёл по правильному пути. Стена — это не один монолитный камень, это несколько маленьких камней, что образуют вместе одну непоколебимую стену, что устоит при любых обстоятельствах. Так что детали, всегда в унисон твердили Барлоу с Гудвином, как деньги, лучше, если их будет много. Взяв старую фотографию, которая запечатляла мистера Брауна на двадцать лет моложе, Джейкоб прошёл к столу. На этом столе лежали ещё две фотографии, и на обеих фотографиях стояли два юных мальчика. Кто они и тем более, какое они отношение имеют к старику Брауну, Барлоу не волновало. Это лишь вырезки из каких-то старых газет. Джейкобу было лишь нужно, чтобы эти мальчики по возрасту и внешности были схожи с Озборном и Чендлером. Один из мальчишек был старше и выше второго, и именно он был обладателем милых чёрных кудряшек, что аккуратно лежали под клетчатой кепи. Как и сам Кристиан второй паренёк носил на себе прямые рыжие волосы, что были коротко подстрижены. Вырезав аккуратно по самому контуру фотографии мальчишек, Барлоу промазал их тягучей прозрачной жидкостью, что больше по консистенции напоминала клей. Дальше молодой человек повыше закатал рукава рубахи и поместил промазанные большим слоем фотографии под плотную плёнку. В этот момент в комнату зашёл Озборн и удивлённо стал разглядывать весь хлопотливый процесс создания поддельной фотографии. — Где ты этому научился? — поинтересовался Габриель, подмечая про себя, что этот молодой человек обладает интересным складом ума и, по всей видимости, совсем не глуп. — Меня научил дядюшка, — проговорил Барлоу и поднёс покрытые плёнкой фотографии к пламени свечи. Удерживая дистанцию, Джейкоб провёл фотографии над горячим воздухом и оставил их схватываться. — Родной? — продолжал расспросы Озборн. — Он жил на соседней улице, в детстве я часто сидел у него. Там было намного спокойнее, чем дома, — дальше Барлоу принялся промазывать всё той же жидкостью фотографию мистера Брауна, что стоял напротив своего немаленького поместья. — Почему? — Озборн был просто заворожен процессом, что не обратил внимания, как задал Джейкобу не очень уместный вопрос. Слишком много ума не нужно, чтобы понять, что в детстве в доме Барлоу было не всё очень хорошо. А они все впятером не друзья, чтобы делиться такими сокровенными вещами. Пока фотография Брауна пропитывалась тягучей жидкостью, Джейкоб вернулся к двум мальчишкам и положил эти фотографии на деревянную дощечку. Затем молодой человек стал проводить по обратным сторонам деревянным стеком, острая часть которого была прорезиненной. Эти инструменты были сделаны вручную, что придавало им явно большей стоимости. Часть пропитанной жидкости вместе с микрочастицами фотографии оставалась на прорезиненной части. Благодаря этому, две фотографии превратились в так называемую плёнку, что имела слегка потёртый эффект, как и сама старая фотография двадцатилетней давности. — Если бы я оставался дома, то меня бы избивали бандиты, что приходили забирать долг у моей матери, — Барлоу на удивление Озборна спокойно ответил, словно всё нормально, словно бы так и нужно. Пока Габриель, что имел счастливое детство и юность, обдумывал слова Джейкоба, молодой человек приложил две фотографии к изображению мужчины, словно бы они стоят вместе, и, промазав жидкостью, накрыл фотографию плотной плёнкой. — Почему ты не был с матерью? Ты мог ей помочь или… — Или мог дать ей умереть раньше, без страданий, — ледяные глаза посмотрели на Озборна, а розовые губы искривились в лёгкой усмешке, — моя мать не была тем человеком, которому нужно помогать. С десятилетним ребёнком на руках, она тратила последние деньги на алкоголь. Пусть хранит меня королева, о мёртвых плохое не говорят, — на этих словах Барлоу взял готовую фотографию и повесил её на тонкий жгут, чтобы она высохла, — через два дня будет готов ваш семейный портрет. *** — Здесь всё, что ты просил, — проговорил Гудвин, протягивая масляные краски высокому Эдмунду. Кроуфорд жадными глазами пробежал по тюбикам с красками и, удостоверившись, что здесь всё, что ему нужно, молодой человек кивнул головой. — Когда ты приступишь? — поинтересовался Чендлер у Эдмунда. — Сейчас же, — сразу же ответил Кроуфорд и встал со своего места, намереваясь отправиться в свою комнату, где он приступит к выполнению второй части их безупречного плана, но того остановил Барлоу. — Ты точно знаешь, что нужно делать? — на всякий случай спросил Джейкоб. — Не беспокойся, — тихо отозвался молодой человек, оглядывая неуверенную фигуру Барлоу, — лучше меня вы никого не найдёте. *** Эдмунд и Арнольд, забрав еженедельную газету, поспешили на выход из дома старика Брауна. Выйдя из кабинета, двое молодых людей направились прямо по коридору, впереди виднелся поворот, после которого следовала большая гостиная, а оттуда на выход из дома. Но на повороте Кроуфорд увидел спуск в подвал и поспешил сразу же туда. — Какого чёрта ты творишь? — раздражённо бросил Арнольд и посмотрел на спину высокого молодого человека, что не спешил останавливаться. Не зря, Барлоу не желал отпускать этого чудика вместе с Гудвином. Этот Кроуфорд самый скрытный и самый загадочный человек из их небольшой группы. До сих пор он так и не рассказал причину, почему он отправился в Америку, почему он присоединился к этому отряду самоубийц, что желанно хотят обхитрить зазнавшихся богатеев. Но помимо этого желания, у каждого есть своя собственная, личная причина. У кого-то она понятна, как отшлифованная монета стерлинга, у кого-то достаточно размыта и недостаточно достоверна, но она существует, а этот молодой человек скрывает намного больше, чем каждый из ребят может себе представить. Эдмунд почти ничего не говорит, что иногда задаешься вопросом, нужны ли ему вообще эти деньги? — Ты говорил, что коллекция мистера Брауна спрятана в подвале? — тихо проговорил Кроуфорд, поворачиваясь и смотря в лисьи глаза Гудвина. — Да, ну и что? Кому, чёрт возьми, говорю? Выбираемся отсюда. — Хочу увидеть эту коллекцию воочию, — и Эдмунд поспешил вниз по ступенькам, Арнольду ничего не оставалось, как последовать за этим ненормальным, который видимо очень сильно хотел остаться в доме старика Брауна навсегда. Быстро спустившись в подвал, двое молодых людей открыли деревянную дверь и сразу же оказались в просторной комнате. Кроуфорд первым оказался внизу, дёргая за цепочку, что включала маленький светильник. Не успел Арнольд зайти в эту комнату, как неосознанно ахнул. Здесь стояло столько картин, сколько Гудвин в своей жизни не видел. — Сколько лет ему понадобилось, чтобы собрать такую немаленькую коллекцию? — присвистнул Английский бульдог и посмотрел на одну из картин, что стояли в одном месте. Проведя пальцами по багетной раме, он взглянул на пейзаж моря, что был написан маслом. Одинокий корабль был пришвартован к пристани, и он же утопал в золотых лучах восходящего солнца. — Вся его жизнь, — тихо выдал Эдмунд и стал в спешке разглядывать картины, коих здесь было не мало. Слава богу, для аукциона им нужно лишь несколько экземпляров. А вот и главный туз в рукаве наших мошенников. Эдакая маленькая деталь, которая является заключительной и самой главной для крупнейшей аферы в истории Америки. Наши ребята хотят собственноручно собрать деньги с богатеев, которые, на минуточку, сами отдадут эти деньги нашим героям. Никто их не будет заставлять и тем более никто не собирается их красть. Единственное, что они сделают не по закону, так это продадут не оригиналы картин из огромнейшей коллекции мистера Брауна. Это будут неотличимые от оригинала копии, что так любезно сделает Эдмунд. Лишь небольшой обман будет стоить нашим англичанам в миллионы фунтов стерлингов, а тех, кого они ограбят, не жалко. Совершенно. Потому что их жизнь — это сплошное недоразумение, а их существование — значительная ошибка. Каждый грешен, и каждый падёт за то, что согрешил. Наши ребята не каратели, они лишь те, кто решил этим воспользоваться, провозглашая себя теми, кто в ответе за наказания. Поэтому вот такие вот, простые махинации превратили это дело в самое прибыльное, и, тем не менее, самое опасное, с которым когда-либо сталкивались молодые люди. — «Тихая гавань», «Дьявол в саду», «Чревоугодие», — Эдмунд пропускал картины одну за другой, всматриваясь в их чёрты. Каждая картина уникальна, каждый художник уникален. Запоминая все черты картины на холстах, Кроуфорд забыл про время, что провели ребята в этом подвале. Гудвин стоял у двери, на страже, каждый раз озираясь в надежде, что никто не проходит рядом. — Мы уходим сейчас же, — после этих слов, Арнольд взял Эдмунда за ворот и буквально насильно вытолкнул из дома старика Брауна. *** В комнате Эдмунда было темно, лишь через толстые тяжёлые шторы, что буквально всей своей тяжестью осели на полу, проникала тонкая струйка света. Кроуфорд выдохнул и вновь вздохнул. Кажется, что-то назревает, думал молодой человек, завязывая за своей спиной старый холщёвый фартук, что уже весь был в пятнах краски, которые глубоко проникли в ткань. Молодой человек повыше закатал рукава старой оливковой рубахи и взял натянутый холст, что стоял в углу комнаты. Затем Кроуфорд открыл те самые шторы, чтобы впустить в комнату естественное освещение, что сразу же пало ровной гладью на шероховатую поверхность холста. После этого молодой англичанин с некой бережностью открыл старый кожаный портфель, там всё как у перфекциониста было разложено с детальной вымеренностью и аккуратностью, сразу видно: этот портфель с содержимым был всем для Эдмунда. Он берёг всё, как зеницу ока, как своё дитя. Эдмунд пробежался тонкой рукой по кистям и без раздумий выбрал плоскую кисть из щетины. Молодой человек повертел ею перед глазами, как особенный ритуал, и приготовился к работе. На старую палитру сразу же легла красная краска, что хранила в себе название «кадмий красный тёмный». Этот цвет сразу же притянул блики из окна, и отразился насыщенным оттенком, что незаметно пылал на палитре. Мазки краски наносились медленно и вымерено, аккуратно и достаточно педантично, но при всей этой аккуратности, всё было хаотично и замысловато. Лишь в дали, можно было заметить и разглядеть задумку настоящего автора. Кроуфорд не он, он лишь искусный подельщик. *** — Добрый день, мистер Голдман, — Чендлер открыл дверь своей якобы квартиры и впустил некрупного тощего мужчину внутрь. — Что вы, прошу, называйте меня просто: Клиффорд, — выдохнул мужчина и почесал свой выступающий острый подбородок. Оказавшись внутри, Голдман огляделся и удивленно пробежался по роскошной, но удивительно скромной квартиры для столь значимых фигур, как братья Брауны. — Что вы думаете? Здесь не слишком ли темно? Ах, как жаль, что дом закрывают многоэтажные дома рядом, — Кристиан поспешил закрыть дверь, и сразу же после этого действия оглядел фигуру владельца банка. Он был таким обычным, таким посредственным, не богатей, но и не бедняга из скромных районов. Такой, коих куча в Америке и Англии. Как такой мужчина, на лице которого написана вся его жизнь, смог обмануть многих людей и скрыться в штатах со слитками золота и деньгами в бумажной валюте? Из-за такого простецкого лица ребята наплевали на свой отбор специальных гостей и сделали исключение. Лишь из-за Габриеля, чью жизнь разрушил этот мужчина, Голдман в списке людей, что являются особо важными фигурами в плане аферы. Если бы не Озборн, наши англичане даже бы не взглянули в его сторону. Столь посредственные люди, что лишь падки на деньги, им не нужны, им нужны олицетворение денег, а не те, кто их просто крадёт. — Здесь миленько, — наконец, проговорил Голдман и почесал тёмно-русые волосы на своём затылке, — только я думал, что дом мистера Брауна намного больше. Чендлер звонко рассмеялся, из-за чего неуверенный Голдман слегка дёрнулся. — Ну что вы, мистер Голдман, наш дом находится за городом, это так квартира для временного проживания. Мужчина удивлённо ахнул и открыл рот от изумления, проводя квартиру ещё раз своими маленькими глазами. Он знал, хоть и понаслышке, что мистер Браун и его сыновья были одними из богатейших людей во всей Америке. — Вас же братьев двое? — быстро проговорил Клиффорд, что выдавало его неуверенность и нервное состояние. — Простите мистер Голдман, что заставил вас ждать, — после этих слов на лестнице показалась высокая фигура Озборна, что спускался со второго этажа. Его кудрявые волосы были гладко зализаны назад, а спина выпрямлена в гордой английской осанке. — Как я понимаю, вы старший сын — Рейнольд, — Голдман учтиво поклонился и пожал руку одного из Браунов. — Рад, что такой человек как вы, знает моего имени, — отозвался Габриель и посмотрел на округлившиеся глаза мужчины. — Что вы, я просто обязан про вас знать, про вас говорит вся Америка. — Вы нам льстите, мы лишь сыновья Питера Брауна, не больше. Что нельзя сказать про вас, — проговорил Чендлер, привлекая внимание мужчины к себе, — многие говорили нам про вас. Так скажем, мы были обязаны с вами познакомиться. В маленьких глазах Голдмана сначала взыграло удивление, что переросло в нескрываемую гордость. Братья незаметно переглянулись, именно такие неподдельные эмоции им и нужны. *** — Так что там с твоим этим… Голдманом? — поинтересовался Гудвин, чей голос эхом разнёсся по гостиной. — С ним всё просто, — ответил Чендлер и посмотрел на Озборна, — он будет нашим специальным гостем. — Гостем? — глупо повторил вопрос бульдог и тоже посмотрел на Озборна. — Клиффорд Голдман лишь недавно переехал в Америку, его нефтебизнес ещё не такой крупный, но украденных денег хватило, чтобы неплохо его поднять, — проговорил Габриель, в каждом отдельном слове чувствовалась доля горечи и ярого презрения. — Так как он новенький здесь, он ещё не так уверен среди американских богатеев, — продолжил Барлоу. — Так что приглашение на небольшой чаепитие от таких титанов, как братья Брауны, польстит самолюбие этого Клиффорда, — проговорил Чендлер, подставляя под точенный подбородок руку. — Здесь то мы и заставим его вложить украденные деньги в наши картины, — лёгкая ухмылка тронуло всегда серьёзное лицо Габриеля. — У воров воры не воруют, лишь берут на временное пользование, — ехидно проговорил Чендлер. *** Гудвин в какой-то непонятной форме принёс горячий чай и поставил его на деревянный стол. — Билли, можешь быть свободным, — Эдриан в лице Кристиана махнул рукой и попросил Арнольда покинуть гостиную. Английский бульдог скривил недовольную гримасу и покинул компанию братьев Браун и Голдмана. Позже Чендлер получит за свою самодеятельность. — Это вы с мистером Брауном? — поинтересовался Клиффорд, рассматривая фотографию, что стояла на соседнем столике и что была сделана неделю назад. В голосе мужчины больше не было страха или неуверенности, почувствовав свою мощь, Голдман чуть поднял подбородок, хоть и на имени Брауна голос мужчины чуть дрогнул. Он — не они. Голдман — не Брауны. Не так велик, и это его по праву пугает. — Ах, вы про фотографию? — Чендлер взял в свою руку раму и сразу же поставил её на место, — мы сделали её с отцом восемнадцать лет назад, перед отъездом, жаль, что он так и не увидел нас вновь. — Извините, — перебив Кристиана, Клиффорд взглянул на Габриеля, — вы кажитесь мне таким знакомым, мог ли я вас где-то видеть? Этот вопрос был таким ожидаемым, как хорошо, что ответ был уже заранее прописан. — Ах, возможно мы виделись в Англии, вы бывали в Лондоне? — Габриель взглянул в глаза мужчине, что в секунду испугались и забегали по комнате. — Нет, я так не думаю. То есть, я никогда не был в Англии, — слова слетают с уст, как очень плохая ложь. Конечно же, для новой жизни в штатах Голдману нужно не дать узнать всем своё прошлое, прошлое, где он преступник. И проблема заключается в том, что Клиффорд врёт людям, что с самого начала знают правду. Знают грязные секреты, что таит в себе этот тощий мужчина, что сейчас чуть нервно попивает горячий чай, что так привычен для его уст. — Тогда может нам предложить вам кофе? Вы уж простите нам нашу английскую привычку, — Чендлер сделал маленький глоток чёрного чая и посмотрел на Голдмана, что в секунду отставил чашку от своего лица. — Да, буду очень признателен, — как ошпаренный, выдает мужчина и возвращает чашку на стол. В ближайший час ребята мило и непринуждённо общаются с мистером Голдманом, что уже более уверен в себе, хоть и держит дистанцию. Но в каждом его слове, выражении голосе есть желание быть здесь. Здесь — это там, где на данный момент находятся братья Брауны. На самом верху. Там дует свежий ветер, и видно всё, как на ладони. Ради места на верхушке Голдман сделает всё, что сможет. Деньги украсть для него не проблема, но сможет ли он выдержать сам тот обман, что покроет его с головой. Для этого он здесь. Чтобы сломаться, сломаться навсегда. — Не знаю, слышали ли вы про наш аукцион? — невзначай интересуется Озборн, когда чувствует послабление в мужчине. Голдман допивает такой ненавистный ему кофе и переводит взгляд на Габриеля, что расслабленно сидит в дорогом кресле. — В последнее время я только про него и слышу, — ответил мужчина и пригладил свои волосы. — Мы надеемся вас там увидеть, — бросил Чендлер и посмотрел на Клиффорда, что задумался, погружаясь в себя. — Не думаю, что это будет уместно, — аккуратно выдал мужчина, замечая изменения в лицах братьев. — Вы не интересуетесь искусством? — продолжал спрашивать Кристиан. — Можно сказать и так, я в нём не разбираюсь. — Ах, как жаль, — поддельно огорчился Габриель и откинулся на спинку кресла, — столько уважаемых людей будет на аукционе, нам бы так хотелось и вас увидеть. — Вы знаете Анжелу и Скотта Кларк? — быстро, как пуля, интересуется Чендлер, заглядывая в маленькие глаза мужчины. — Очень много слышал о них, очень уважаемые люди, — также быстро ответил мужчина, — лично пока что не знаком. — Мы бы вас с ними обязательно познакомили, — скорбно выдавил из себя Озборн, — может быть, вы тогда знаете мистера и мисс Сандерс? — Владельцы «Сандерс Билдинг»? Что вы, — отмахнулся мужчина, — вы и с ними знакомы? — Очень приятные люди, — чуть расслабленно выдал Кристиан.  — Они очень сильно заинтересованы в отцовской коллекции, — проговорил Озборн, прекращая глубокие раздумья Голдмана. — Сильно заинтересованы? И почему же? — заинтересованно поинтересовался Клиффорд. — Ну вы же знаете, картины с каждым годом становятся только ценнее. Сейчас они стоят столько то, а через пять лет уже в два, если не в три раза дороже. Например, наш отец покупал картины за одну цены, но мы то продадим на порядок дороже, — проговорил Озборн, — Эдмунд, ты помнишь ту картину, что отец купил в Италии десять лет назад? — Та, что за десять тысяч евро? — Чендлер задумался, а затем ответил, но ответ заставил Клиффорда изумлённо открыть глаза. — Как вы, мистер Голдман, думаете, сколько сейчас она будет стоить? — Озборн перевёл свои карие глаза на мужчину. Клиффорд почесал подбородок и показал три пальца, на что Габриель рассмеялся и показал пять пальцев. — Пятьдесят тысяч? — Голдман не смог скрыл скрыть своё удивление, отлично, рыбка захватила наживку. — И это только начальная цена за лот, — Чендлер встал из-за стола и оглядел всех присутствующих, — пойдёмте на второй этаж, мы покажем несколько картин из отцовской коллекции. Голдман, сопровождаемый Чендлером и Озборном поднялся на второй этаж, и его сразу же привлёкла картина, что висела на кремовой стене. Здесь был изображён натюрморт с гранатом и бокалом вина. — Это одна из моих любимейших картин, — Чендлер указал на холст, что покоился в багетной раме, — художник не известен, на этой его работе стоят лишь инициалы «А.К.» Это делает её намного ценней. Иногда неизвестность порождает в людях азарт, вам так не кажется? Голдман вблизи рассмотрел картину и, отодвинувшись, переключился на молодых людей. — Очень прекрасная работа, — проговорил мужчина. Но его внимание привлёк длинный коридор за спинами двух братьев Браун. Там показалась высокая фигура, что вся была перепачкана в краске. Она появилась в одной комнате и скрылась в другой. — Мистер Голдман, вы что-то увидели? — поинтересовался Озборн и посмотрел за свою спину. — Я, кажется, кого-то видел, — через секунду отозвался Клиффорд. — В доме только мы и наш слуга, Билли, возможно, вы видели его? — Чендлер посмотрел на чуть испуганную фигуру мужчины.  — Нет, этот был намного выше. — Возможно, вам лишь показалась. А возвращаясь к картине, — Озборн вновь указал на холст, — поговаривают, что художник умер задолго до написания этой картины. И что, именно его ученик продолжил дело учителя. В коридоре вновь показалась высокая фигура, что вышла в той самой комнате, волоча за собой высокую багетную раму, в которой была картина. Через несколько секунд она вновь скрылась. — Вот сейчас, — испуганно выдал Клиффорд, — вы видели? — Мы ничего не видели, мистер Голдман, — спокойно проговорил Чендлер, — говорят, что умершего художника всегда видят где-то рядом с картиной, в виде призрака. — Призрака? — Не стоит воспринимать это всерьёз, это лишь байки. Но благодаря ним, картины раскупают очень хорошо. Люди любят такое. Двое братьев и мужчина спустились на первый этаж и прошли до двери выхода. — Были очень рады с вами познакомиться, мистер Голдман, — проговорил Озборн и пожал руку мужчине. — Не меньше чем я, — улыбнувшись, протянул Клиффорд. — Вы подумайте, мы надеемся увидеть вас на нашем аукционе, — сказал Чендлер, аккуратно пристраиваясь рядом со своим названным братом. — Вы меня очень заинтересовали, молодые люди, — проговорил Голдман, поправляя платок в кармане своего пальто, — искусство сейчас звучит очень интересно.