Афера по-английски

Солнце только встало из-за горизонта, медленно ползя по небосклону и пересекая многоэтажные небоскрёбы, что были расставлены почти везде в столь большом и великом городе Нью-Йорк. Озборн поднялся с кровати так же быстро, как и заснул вчерашним вечером. Наконец-то наступил решающий день, сюжет которого был уже прописан за столько дней до этого, что можно было сбиться со счёту. Габриель волновался так сильно как никогда раньше, он даже так не волновался, когда поднимался на паром, что следовал в Нью-Йорк, хотя тогда этот шаг был настолько абсурден. Был только он, движимый местью, без плана на жизнь и существование. Но всё изменилось, когда он сталкивается с новыми четырьмя людьми в его жизни, людьми что изменили эту самую жизнь. Озборн выходит из комнаты и сталкивается с уставшим и сонным Эдмундом, что только что закончил последнюю картину. Этот мальчик сделал слишком много работы, нет, даже не так. Он сделал бОльшую часть работы, поэтому сейчас он может отдохнуть, ведь дело осталось за малым. Чендлер также в прекрасном расположении духа выходит из своей комнаты и сталкивается с двумя молодыми людьми. Поздоровавшись, ребята хотели спуститься вниз, как услышали грозный и отчаянный голос Арнольда, что почему-то следовал из комнаты Барлоу. Появившись первым в комнате, Кристиан заглядывает внутрь и замечает Гудвина, что швырял вещи из стороны в сторону. Самих же вещей Барлоу он не увидел, что же здесь может происходить? — Что-то случилось? — интересуется Чендлер и оказывается внутри. Арльнд раздосадовано закрывает узкое бледное лицо руками и уводит пальцы в длинную шевелюру. — Барлоу, бросил нас, — тихо, съедая почти каждое слово, проговаривает Гудвин, всматриваясь в лица троих молодых людей, что стояли перед ним.  — Что значит, бросил? — поинтересовался Эдмунд, устало разминая запястье. — Это значит, что он забрал свои вещи и направился в порт, чтобы уехать в Лондон, старый ублюдок, — подушка летит в стену, а Гудвин начинает раздражённо вымерять комнату большими шагами. — Почему так неожиданно? — Озборн видит как напряжён Гудвин, так как Английский бульдог уже давно был знаком с Барлоу, поэтому предательство того сильно отыгралось на Арнольде. — Он струсил, просто струсил, — эти слова не так сильно ранят этих молодых людей, им не зачем так сильно ненавидеть Барлоу, только потому что тот действительно испугался. — Значит, сделаем это без Барлоу, — резко проговорил Чендлер, чтобы поднять общий дух, — мы и без него прекрасно справимся. — Но Барлоу был нам нужен, чтобы набивать хорошую цену на картины, — Озборн пытается понять слова Чендлера, но пока это сложно. Вот почему молодых людей всегда было пять, потому что каждый играл свою роль. Вот для чего с самого начала вводился новенький американский предприниматель Брендон Картер. Чтобы сделать так, чтобы это афера была гигантских масштабов. «Если и играть, то играть по крупному», при первой же встрече заявил Чендлер и тогда был прав. Просто так брать и вычёркивать персонажа, значит, что они проиграли. — У нас есть Эдмунд, лицо, которое ещё никто не видел, — продолжил Чендлер, — тебе придётся взять на себя роль Барлоу, иначе мы не добьёмся тех масштабов, которые мы хотели. А это значит, что всё было зря. *** Помещение, в котором будет проходить аукцион, было очень большим и просторным. И состояло это помещение из двух больших комнат. В первой комнате будут выставляться картины, которые привлекут внимание наших гостей, а в следующей будет проходить, непосредственно, аукцион. Затем картины из первого зала снимаются и перевозятся во вторую комнату до начала аукциона. Всего лотов будет десять, но на такое количество картин ребята и рассчитывали. Пока проходила подготовка к вечеру, Эдмунд целый день с утра просидел в комнате для служащего персонала и мысленно настраивался. Его колени тряслись от мысли, что если, он что-то сделает не так, возможно он же и потянет всех на дно. От этих мыслей, что постоянно всплывали в голове, всегда хотелось пить, поэтому молодой человек уже выпил пять стаканов воды, и это только за последние десять минут. — Где Эдмунд? — послышался голос Чендлера, и в щели между дверью и полом показались шаги. Кроуфорд от испуга дёрнулся и задел стакан, что стоял рядом. Тот полетел на пол и разбился, а шаги за дверью остановились. — Вот ты где, — Кристиан открыл дверь и предстал перед Эдмундом в дорогом костюме, вечер скоро начнётся, — иди скорее переодевайся! Некая торопливость и нервозность Чендлера передалась и так испуганному Кроуфорду, поэтому у того предательски сильно затряслись руки, контролировать которые он был не в состоянии. Кристиан заметил весь страх в глазах юноши и поэтому поспешил присесть на колени перед испуганным мальчишкой, после чего мягко положил руку на его плечо. Аккуратная ладонь молодого человека почти невесомыми движениями прошлась от плеча к руке и обратно, он мягким голосом стал успокаивать Эдмунда. — Ты только не волнуйся так, оно того не стоит, — начал приободряющее Чендлер, — забудь о нашем плане, просто забудь. — Как я могу забыть, если сейчас многое зависит от меня? — голос Эдмунда дрогнул, и он вновь попытался закрыться от этого большого и страшного мира, прикрываясь чёлкой, что, как и всегда, была слишком короткой. — С утра мы все были слишком взволнованы и напуганы, поэтому сказали лишнего, — продолжил Чендлер, — просто забудь, эти деньги не стоят того. Если ты сильно боишься, тогда просто скажи это. Мы и так заберём эти деньги, просто зависит в каком количестве. Если ты не уверен, что справишься, пусть тогда так и будет. Главный наш приоритет, выйти сухими из воды. — Я справлюсь, — более уверенно выдал Эдмунд, убаюкивающие слова Чендлера подействовали с волшебной силой, поэтому сейчас Кроуфорд хоть и чувствовал волнение и страх, но теперь же к этому всему он чувствовал и важность своего дела. *** — Один билет на паром до Лондона, пожалуйста, — Барлоу стоял в порту, надеясь уплыть уже сегодня. — Одну минуту, — проговорила женщина и стала готовить билет для молодого человека. Барлоу развернулся на Нью-Йорк, он был как всегда большим и величественным. Больше сюда Джейкоб вернуться не захочет, это он знает точно. Белые флаги на столбах развивались бризом, что пришёл с океана. — Слышал, сегодня важное событие у богатеев, — Барлоу услышал чей-то голос и развернулся, рядом с ним стояли рабочие порта и что-то обсуждали, пока курили сигареты. — Ты про тот аукцион? — продолжали переговариваться рабочие. — Да, точно. Про него уже как месяц все болтают, и что же там такого важного? — Ну как обычно, богатеи покупают у богатеев, нам с нашими проблемами их не понять. — Мой друг, что работает в Академии искусств, сказал, что на этот аукцион даже едет сам ректор университета вместе с деканом. Дальше Барлоу уже не слышал, он стал прогонять через свою голову информацию, что только что поступила в его голову. Если сам ректор Академии искусств едет на аукцион, а это значит, что могут возникнуть проблемы, большие проблемы. Кроуфорд хорош, но он не хорош на столько, чтобы обмануть ректора Академии, что может заметить, что картины перед ним подделки. — Молодой человек, ваш билет, — из мыслей Барлоу вывел женский голос. — Мне он больше не нужен, — Джейкоб срывается и бежит к ближайшей дороге, где он ловит такси и на всех порах несётся на аукцион. *** Незначительные гости мероприятия, что никогда не опаздывали, но и никогда не были важными, стали подтягиваться к зданию, где проходил аукцион. Становилось многолюдно, а от того и приходило осознание того, что скоро всё начнётся. — Не стоит волноваться, мы по сто раз проговаривали этот вечер, — начал свою речь Чендлер, когда он с Озборном, Гудвином и Эдмундом готовились всё начать, — это станет лишь сто первым. — Ты уверен в этом? — молодые люди развернулись на голос и увидели в проходе высокую фигуру Барлоу. Все молчали, потому что уже не рассчитывали увидеть этого молодого человека вновь. — Ах, ты ж, засранец, — не успевают все среагировать, как Гудвин первым налетает на Барлоу с кулаками. — Арнольд, стой! — Озборн пытается перехватить Гудвина, что уже был готов начистить Джейкобу его симпатичное личико, — давай, сначала его выслушаем. Чендлер повернулся к Джейкобу, что быстро поправил пальто на себе. — И зачем ты вернулся? — холодно отозвался Кристиан, складывая руки на груди. — Я услышал, что на наш аукцион придёт ректор Академии искусств, — после слов Барлоу в этой небольшой комнате наступила тишина, — есть гарантии, что он не заметит, что картины не настоящие? Чендлер только сейчас понял самую большую дыру в их идеально оточенном плане, никто и никогда не брал в расчёт, что на аукционе могут появиться мастера в своём деле. Но пока все стали паниковать, Эдмунд чувствовал себя расслабленнее всех. — Не волнуйтесь, — громко и уверенно произносит молодой человек, наконец-то улыбаясь, — я же обещал вам, что сделаю картины неотличимые от оригинала, и я сдержал своё слово. — Как ты можешь быть в этом уверен? — поинтересовался Барлоу, почему-то расслабленное и в какой-то мере уверенное лицо Кроуфорда не внушало доверие. — Потому что я лучший. Снаружи этой комнаты, где, казалось бы, время остановилось, послышались голоса, и их с каждой секундой становилось всё больше. — Пора начинать наш спектакль, — Кристиан глубоко и громко выдыхает, — точнее, пора переходить к кульминации. — Ты с нами? — поинтересовался Озборн и посмотрел на Барлоу, что виновато поднял на того свои глаза. — Если нет, я тебя всё же ударю, — тихо через зубы прорычал Английский бульдог, и Барлоу ничего не оставалось, как согласиться. Если и совершать самую крупную аферу в истории Америки, то рискуя, и рискую по полной. Озборн с Чендлером в лице двоих самых богатых молодых людей Америки, Рейнольда и Эдриана Браун, показываются перед гостями и приветствуют каждого на своём мероприятии. Первый гость, что попадается на глаза двоим братьям, это — Шерилл Росс, бывший председатель Верховного суда Соединённых штатов Америки. — Какие прекрасные картины, у вашего отца явно был вкус, — женщина целует щёки молодых людей и продолжает осматривать картины. — Рейнольд, Эдриан, — слышится женский голос, и молодые люди, развернувшись, встречаются с Анжелой и Скоттом Кларк. На супружеской паре были одеяния в одной цветовой гамме. На Анжеле аккуратно струилось шёлковое платье цвета бордо, а Скотт предпочёл чёрный костюм с рубашкой под цвет платья жены. — Скотт, мадам Анжела, — Чендлер первый приветствует гостей, пожимая крепкую руку мужчины и целуя руку с брильянтовым браслетом мисс Анжелы. — Здесь так красиво, — восхищается женщина и проводит взглядом помещение. — Вы уже что-то присмотрели, зацепила ли вас какая-либо картина? — поинтересовался Озборн. — Да, они все так прекрасны, но та, с расцветающим персиковым деревом, нам со Скоттом показалась крайне интересной, — Анжела сразу же начала лепетать, как её аккуратно перебил Чендлер. — На вашем месте, я бы присмотрелся к картине с горами, в Англии верят, что мирные горы приносят в семейный дом любовь и благодать. — Спасибо конечно, но нам понравилось дерево, — грубо отчеканивает Скотт Кларк. — Да ладно тебе, Скотт, — жена поворачивается на мужа и хмурит свои брови, что были аккуратно подведены. — Анжела, мы же решили остановиться на картине с деревом. — Знаешь, горы мне, действительно, понравились больше, ты же всё равно в искусстве ничего не понимаешь. А Эдриан знает больше, — после этих слов женщины братья Брауны покидают компанию Кларков и спешат к семье Сандерс, что мирно переговаривались с Бейкерами, всматриваясь в картину с таинственным названием «Тихая гавань». — Добрый вечер, молодые люди, — первым проговаривает Гарри Бейкер и пожимает руки братьям, — здесь всё по высшему классу, не отстаёте от своего отца, хоть вы и жили в вашем Лондоне. — Гарри, — тихо проговаривает мисс Бейкер и толкает своего мужа в бок, чтобы тот был аккуратен в своих выражениях. — Рады, что вам нравится, — ни капли не смутившись, проговаривает Чендлер.  — Как мы уже говорили, очень надеемся, что наш аукцион вы ещё не скоро забудете, — сказал Озборн, и молодые люди продолжили встречать гостей. — Мистер Голдман, вы всё же пришли, — Озборн приветствует мистера Клиффорда Голдмана, что осматривает шикарное помещение для зала с картинами. — Ну конечно, как же я мог не придти, — мужчина, немного волнуясь, пожимает руки молодых людей и продолжает осматривать богатых гостей на этом вечере, — так много гостей, — нервно выдаёт мужчина, а Чендлер с Озборном, усмехаются. Этот Голдман, что был мелким владельцем банка, так им и остался, не зачем было лишний раз тешить своё маленькое эго. Шарлотта Робертс тихо и одиноко прохаживалась вдоль картин, всматриваясь в знакомые изображения в дорогих, на первый взгляд, багетных рамах. В реальности знакомыми они лишь казались, а рамы, даже и золотыми не были. Бронза, и то слишком роскошно. — Рады вас видеть, — молодые люди подошли к женщине, что на секунду отвлеклась от картины, она приветливо и мягко качнула головой и продолжила осматривать масляные произведения искусств. Эдмунд аккуратно показывается в зале, где было множество гостей и теряется среди толпы. Ему нужно было встретить лишь двоих людей, чтобы навсегда отпустить боль, что затаилась в сердце. — Что ты здесь делаешь? — интересуется Барлоу, что также, как приглашённый гость, расхаживал по залу, но, вместо того, чтобы ответить молодому человеку, Эдмунд указывает вглубь толпы. Там среди нескольких фигур в строгих черных шерстяных костюмах стоят двое мужчин, что разглядывают картину перед ними. Барлоу оглядывается за движением юноши и устремляет свой взгляд на две фигуры, которыми как раз таки и оказались ректор Нью-Йоркской академии искусств и декан кафедры монументального искусства. Мужчины внимательно осматривают картину, что-то говоря друг другу. — Прекрасный экземпляр своего века, — наконец, томно выдаёт декан и медленно кивает головой, — какие цвета, а какая техника. Да этой картине место в музее. Барлоу усмехается и, дергая Эдмунда за плечо, уходит в другую часть зала. Кроуфорд провожает взглядом своего ректора и декана, что продолжили смотреть картины, и в голове всплывают слова мужчины: «Нашей Академии нужны таланты, коим вы не являетесь, Кроуфорд. Посредственность, как вы, мы сможем найти и на улице». Их план в Америке ещё не закончился, но Эдмунд точно сделал то, ради чего он вернулся в штаты. Он доказал людям, что выставили его за бесталанность, обратное. Он смог написать картины, которые от оригинала отличить не возможно. Кроуфорд является тем талантом, что не заметила Академия искусств, и сейчас же она пожалеет об этом. Все гости медленно перешли из зала в общий зал, где и должен был проходить аукцион. Наши дорогие гости занимают свои места, как и Барлоу, что играл здесь самую главную роль. Понятное дело, без него можно было бы и обойтись, так, скорее всего, было бы, если бы Джейкоб не вернулся, а Эдмунд отказался. Но проторчать почти месяц в Америке ради небольшой суммы денег, было бы просто глупо, учитывая то, что и затраты свои были. Так что Барлоу здесь выполняет роль набивателя цен. Когда звучит лот и стартовая цена, гости начинают предлагать свою стоимость, но для цены повыше нужна и конкуренция, которую и устроит некий Брендон Картер. Звучит цена, Барлоу в лице нового бизнесмена, поднимает эту цену, люди понимают, что эта картина того стоит, и предлагают больше. Так жалкие подделки станут стоить больше оригинала. Аукционист в лице Арнольда Гудвина, что в красивом сером костюме показывается за кафедрой, и, укладывая и так гладкие длинные волосы, громко произносит. — Первый лот, — громкий и поставленный голос разрезает большой зал, — картина «Тихая гавань», художник Альберт Дюж, 1815 год, масло, холст. Стартовая цена две тысячи долларов. В зале вновь наступает тишина, когда её разрезает голос старушки, что подняла цену до две тысячи пятисот долларов. Чендлер и Габриель, что сидели в первом ряду, обернулись, а потом вновь повернули свои головы на сцену, где стояла картина. Ещё рано. — Три тысячи! — слышится голос Барлоу и в воздух поднимается табличка с его номером. — Мужчина под номером пять ставит три тысячи долларов, — проговаривает Гудвин, постоянно смотря на Чендлера с Озборном. Мужчина, что был на ряд ниже Барлоу, поднимает табличку, привлекая к себе внимание. — Мужчина под номером двадцать, три тысячи пятьсот долларов, — продолжает вещать Гудвин. — Четыре тысячи пятьсот долларов, — Барлоу продолжает поднимать ставки, привлекая внимание публики. Кто этот молодой человек, и почему раньше его никто не видел, такие вопросы проскальзывают в голове богатеев из финансовой элиты Америки. Мужчина, что до этого поднимал цену, вновь указал на свою табличку с номером двадцать. В этот момент, Чендлер кивает головой, и Гудвин быстро произносит. — Пять тысяч долларов! Раз, два, три, лот продан мужчине под номером двадцать. Публика стала громче, в зале послышались разговоры, никто не ожидал, что уже одна картина лишь из десяти уйдёт с продажи так быстро. Этого и добивались наши молодые люди, быстро продав первый лот за небольшую цену, они добьются ажиотажа, а это значит, что другие картины будут расхватывать за такие баснословные деньги, лишь бы успеть купить хоть одну картину из этих десяти великолепных работ. На сцену приносят следующую картину. — Жак де Монт «Демон в саду», 1750 год, масло, холст. Стартовая цена пять тысяч долларов, — проговаривает Гудвин, как из зала сразу же слышится громкий голос пожилого мужчины. — Шесть тысяч долларов! — говорит мужчина и поднимает вверх табличку с номером тридцать. — Семь тысяч, — сразу же подхватывает Барлоу. — Семь тысяч долларов предлагает мужчина под номером пять, — повторяет Гудвин. — Десять тысяч долларов, — в воздух поднимается табличка, обладательницей которой была молодая леди с розовым боа. — Одиннадцать тысяч, — цена продолжает расти, а гости закипают всё больше. — Двадцать тысяч, — слышится громкий голос мистера Сандерса и тот привстает, чтобы показать табличку со своим номером. Гудвин отбивает счёт, и картина «Демон в саду» уходит с молотка. — «Горы в облаках» Исаак Люк, 1689 год, холст, масло. Стартовая цена, — Гудвин сделал небольшую паузу, посмотрел на двоих братьев, что в унисон кивнули, — десять тысяч долларов. — Пятнадцать, — звонкий голос Анжелы Скотт разрезает наступившую тишину. — Двадцать тысяч, — сразу же подхватывает Барлоу. — Двадцать пять, — доносится голос со стороны. — Сорок тысяч долларов, — уверенно парирует мисс Анжела, надеясь сегодня забрать эту картину с собой. Чендлер кивает головой Гудвину, соглашаясь на ставку, поэтому Арнольд начинает отсчёт. — Сорок тысяч, раз, два…- но Арнольда перебивает Барлоу, что предлагает пятьдесят. Счёт возобновляется, мистер Скотт пытается усадить жену на место, но она в последний раз поднимает табличку в воздух и произносит окончательную цену. — Пятьдесят пять тысяч. — Пятьдесят пять тысяч от дамы, раз, два и три. Лот продан даме под номером пятнадцать. Анжела радостно хлопает в ладоши и, усаживаясь обратно, встречается глазами со взглядом изумрудных глаз Чендлера. Он мило кивает, поздравляя, потом вновь отворачивается к сцене. — Следующий лот «Персиковое дерево», Адриан Руссо, 1603 год. Стартовая цена тридцать тысяч долларов, — продолжает вещать Арнольд. — Тридцать пять, — тихо проговаривает Голдман, что, наконец, решил принять участие в аукционе. — Пятьдесят, — мистер Бейкер высоко поднимает табличку, заинтересованный в покупке этой картины. Голдман резко сел на место, загоняемый мистером Бейкером, но цену любителя азартных игр поднимает старичок из последних рядов. — Шестьдесят тысяч долларов. — Восемьдесят, — грубый бас Гарри Бейкера вновь раздаётся в зале. — Восемьдесят тысяч долларов, раз, два, три. Лот снят с аукциона. Через некоторое время наступает очередь последней картины на сегодняшнем аукционе. Небольшая картина в золотой багетной раме появляется на сцене и Гудвин громко заявляет. — «Фрукты в вазе» написанная неизвестным художником, 1800 год, холст, масло. Стартовая цена шестьдесят тысяч долларов. Барлоу сразу же поднимает до семидесяти тысяч, когда в воздух вздымается табличка мистера Голдмана. — Восемьдесят тысяч долларов от мужчины под номером десять. — Восемьдесят пять, — доносится со стороны. — Девяносто, — проговаривает старушка из первого ряда. — Девяносто пять, — грозно, почти рыча, кричит Голдман, потому что он просто обязан купить хоть какую-то картину с этого аукциона, ведь он не хуже всех этих богатеев, что сидели в этой комнате. Он теперь как они. — Сто! — доносится с последних рядов. — Сто десять, — проговаривает Голдман, и Озборн кивает Гудвину, потому что боится, что на большее он не согласиться, а этот Голдман просто обязан потерять свои деньги. Если е сейчас, то никогда. — Раз, два, три. Лот продан мужчине под номером десять, поздравляю, — произносит Гудвин и оглядывает Кристиана, Габриеля, Джейкоба и Эдмунда, что толпился в дверях, — поздравляю! — обращая это последнее слово к своим, кивает Арнольд, на этом они закончили.